Текст книги "Это твоя ошибка, дамочка-Бог (СИ)"

Автор книги: Максим Бугаёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Хоть говорил я очень уверенно и твёрдо, сам же в это время думал, что до этого самого утра ещё надо дожить. Ещё неизвестно, какую они тут подлянку приготовили.

Дворины переглянулись между собой и, одобрительно кивая, устремили свои взгляды на длинноухого щеголя.

Блондинчик с распущенными длинными волосами поднялся со своего места и направился ко мне. После того как он взмахнул рукой и зачитал свой мелодичный рэп, стало понятно, что мне снова предстоит иметь дело с рунщиком. И вот уже в который раз прямо подо мной, на том месте, где я сидел, загорелась зелёным светом руна. Радовало только то, что кресло было мягким и удобным и никто не связал мне руки за спиной.

– Как вы предпочитаете, чтобы я к вам обращался, любезный: Миха или же полным именем – Мих Аил? – сразу зашёл с козырей эльф своим вальяжным голосом.

Понятно, эти бородатые типочки навели обо мне справки. Быстро, должен признать. Оперативно. Хотя с их деньжищами это, наверное, не составило труда. Только вот мне это лишь на руку. Не надо теперь разыгрывать из себя девочку-целочку, и можно будет уже совершенно на другой ноте разговаривать.

– Моё настоящее имя Михаил, пишется слитно. Но я понимаю, что для вас оно фонетически неприемлемо, поэтому, чтобы избежать нечто подобного, обращайтесь ко мне Резак, господин… – уставился я на него, намекая, что не будет лишним и тому представиться.

– Мирантэль, если сокращённо. В ответном жесте уважения иду вам на уступки, господин Резак, – назвал своё имя длинноухий.

И я решил взять инициативу в свои руки, чтобы понять, чего мне вообще стоит ожидать от этого разговора.

– Я не человек из этого мира. Меня призвали. Для вас я чужемирец. Но скрывать ничего не собираюсь. Вам, наверное, уже известно, что я Аватус того самого Мих Аила, про которого вы упомянули. Со здешними правилами и порядками я не знаком, так что, если вам не сложно, господин Мирантэль, постарайтесь свои вопросы задавать более просто, чтобы я мог их понять. Ах да, вот ещё что забыл упомянуть. Меня признали бракованным сосудом и, как пёсика, отпустили погулять на цепи.

Эльф, похоже, не ожидавший такой искренности от меня, немного опешил, нервно перебирая пальцами поднятой руки. Но по реакции дворинов я понял, что это не самый главный вопрос, который их сейчас беспокоил.

– Господин Резак, позволите задать вам пару вопросов насчёт вашего начертательного искусства?

– Да без проблем, – сразу же согласился я, не рассмотрев в этом никакого подвоха.

– Имели ли вы должное образование рунщика и чертёжника в своём мире?

– Нет, – отрицательно покачал головой я. – На моей планете нет подобной профессии. И магия отсутствует как таковая. То есть в той форме, в какой вы воспринимаете её здесь.

Свечение подо мной вспыхнуло, и до меня дошло: меня усадили на детектор лжи.

– А известно ли вам, любезный Резак, что за подобное, – эльф указал на мой чертёж на стене, – существует уголовная ответственность?

– С недавнего времени известно. Но я в шоке от ваших порядков, – врать не стал, да и было незачем. Хотели бы бородачи сдать меня властям, давно бы уже это сделали.

– А теперь ответьте мне, – я услышал, как поменялась интонация щёголя передо мной, наполняясь злорадными нотками недоверия и презрения. – Известно ли вам, что в нашем королевстве за лжепророчество, навязывание новой религии предусмотрена смертная казнь?

– Первый раз о таком слышу, – честно ответил я, чуть не добавив, что понятия не имею, каким образом всё вышесказанное имеет отношение ко мне.

Тут уже я учуял вонючие муссоны, которые дули от этого длинноухого. Моя шалость вечером могла обернуться серьёзными проблемами, если на этом детекторе лжи я спалюсь.

– Только не ври нам, что вот это существует, – эльф метнулся к чертежу на стене в рамке, ткнув в него невесть откуда взявшейся в его руках указкой.

Я только иронично усмехнулся.

– Существует! – уверенно ответил я, вспоминая, сколько в детстве смотрел эту франшизу и как до тринадцати лет увлекался ей, неустанно рисуя трансформеров всех мастей. – Причём именно его я видел сотню раз, а то и больше.

Зелёное свечение руны подо мной ярко вспыхнуло, заставив дворинов крякнуть на своих местах и недовольно заёрзать. Сам же эльф посмотрел на меня совсем иными глазами и решил уточнить:

– То есть ты утверждаешь, что лично, своими глазами видел его?

– И не только я, – решил я добить этого горе-разоблачителя. – Миллионы людей на моей планете видели его.

Самое смешное, что я говорил правду, и эта херня под моими ногами подтверждала правдивость моих слов. Нужно только фильтровать свой базар, не уточняя, что видел его по телеку и в кинотеатре.

– Это невозможно, – озадаченно произнёс Мирантэль, не веря услышанному.

Но мне эта игра нравилась, и я решил всё же продолжить забивать гвозди в его напыщенное эго. Этот индюк меня разозлил – с каким затаённым ожиданием и кровожадностью он хотел вывести меня на чистую воду, подводя к эшафоту.

– Почему невозможно? – развалился в кресле я, не спуская с него насмешливого взгляда. – Если нечто подобное не вписывается в вашу парадигму реальности, это не означает, что оно невозможно. Причём, судя из того, что я знаю, вам неизвестна и сотая доля всего того массива информации, которым располагаю я насчёт них, – указал я взглядом на чертёж на стене.

Зелёная руна подо мной продолжала всё ярче вспыхивать, в очередной раз доказывая правдивость моих слов.

Глава 20

Короче, вернулся я домой к пяти часам утра. И не один.

Честно признаться, мой фарт начал меня даже немного пугать и настораживать. Я в очередной раз выкрутился из неприятной ситуации, в которой оказался по воле собственной глупости.

Хотя нет. Здесь я переборщил. Глупостью назвать такой удачный финт ушами прозвучит как оскорбление для госпожи Удачи. Не стоит гневить эту дамочку, пока она благоволит ко мне. Ведь если смотреть правде в лицо, то разумное объяснение всё же существовало всем тем чудесам, что со мной произошли за последние дни. Особенно стоит отметить тот факт, что всему было время и место. Но вот что меня тревожило: слишком уж гладко все шло своим чередом, словно по сценарию. Так в жизни никогда не бывает. Значит за сладким пряником где-то спрятана чертова плеть.

И эту плеть возможно принес с собой тот Мирантэль, с которым я имел возможность этой ночью познакомиться. В этот раз чудом удалось избежать западни, но я очень сомневаюсь, что господин Длинные Уши оставит меня в покое. Уверен, что он заподозрил неладное. Это просто очевидно. Да у него на роже всё было написано. Но доказательств своей правоты у него не было. Пока что не было.

Ведь сто процентов, этот лопоухий затаил на меня обиду. Особенно ему неприятно было, когда дворины его чуть ли не в спину вытолкнули из своего кабинета. Такие типы воспринимают нечто подобное как удар по своей репутации. И это самый удар, как хлесткую пощёчину нанес ему я.

Судя по его одежде и манере поведения, Мирантэль госслужащий. Типичный мент, а как они здесь правильно называются, это уже дело второстепенное. Причем далеко не мелочь по погонам. Этот чувак так и норовил без мыла залезть в задницу. Он совершенно отличался от той же Кины, сестры воровки. От него прямо исходила неприятная аура. Такая… гадкая, противная… неприятная. То чувство, когда на тебя смотрят как на цель, на объект, а не личность.

Ясно, что никаким культом, или религией простые байки от какого-то чужемирца не назвать. Это к делу не пришить. Обычные пьяные россказни, особо инкриминировать нечего. Дворины просто не способны воспринимать всё за чистую монету по своей природе. Но их тяга к прекрасному, (опять же, с их точки зрения), к прямым линиям и пропорциям играли с ними дурную шутку. А я был тем, кто воспользовался моментом и сыграл на их слабостях на хорошо настроенном инструменте.

Ни больше, ни меньше.

Эльф это понимал головой. Оттого и устроил мне допрос с пристрастием. Но сам сел в лужу, полагаясь на свой безотказный инструмент. И теперь я боялся, что для него это станет делом чести, или ещё какой-то принципиальной ерундой, ради которой он будет землю рыть носом. Ведь внимание с его стороны мне ни к чему. От слова – вообще.

А в остальном всё вроде тип-топ на обозримом горизонте.

У меня появился благодаря моим новым «друзьям» небольшой подъёмный капитал. Что уже очень ценно. Про меня услышали в соседних районах, и моё имя стало хоть что-то из себя представлять. Да, не в том смысле, о котором хотелось бы, но даже так – тоже неплохо. То есть плюсы существенные за несколько дней. Прогресс налицо.

А ещё сегодня мне удалось добиться от дворинов существенных уступок. Они согласились в качестве эксперимента дать мне возможность доказать им свою правоту. Как бы в знак извинения. Правда, дело было не совсем в шляпе: Толин ещё не дал своего согласия, но я надеялся, что старика уломаю. Были у меня в запасе идеи, которые я пока что не хотел доставать из тайного кармана. Однако в случае необходимости придётся как-то подвинуться со своими принципами.

Другими словами, дальше всё в моих руках. Везёт только новичкам – эту истину оспаривать не стоит. Значит, уже небольшая гарантия успеха задуманного мной предприятия есть. Дело за малым.

– На третий этаж, – я указал грузчикам на квартиру.

Всё же разговор о замерщике от Гелина не был шуткой, или маневром, чтобы заговорить мне зубы. За что ему отдельное спасибо. Мебель действительно мне подобрали за несколько часов, и теперь я гордый обладатель новой двуспальной кровати, на которую догадываюсь, кто будет претендовать, большого дивана, шкафа, комода, обеденного стола в столовую и восьми стульев. Причём больше всего грело душу, что я ни копейки не заплатил за всё это добро.

Дома, к своему удивлению, я застал всех. Ульма и Жук никуда не уходили, словно им не было где переночевать. В общем, в пять утра мы навели шороху. Соседи, наверное, оценили, какой у них жилец на третьем этаже.

Хотя, если говорить об этом, то странное дело получалось: на лестничной площадке три квартиры. Никого из соседей на третьем этаже своей лестничной площадки я никогда не видел и не слышал. На втором этаже тоже шевеления замечено не было, кроме одной старушки. А первый так вообще был с забитыми окнами. Неужели только в моём подъезде была такая ситуация? Потому что в двух прилегающих домах моего двора жизнь кипела, и это было заметно, а в моём подъезде была такая аномалия.

По итогу этой ночью я глаз не сомкнул. Но ни о чём не жалел. Наоборот, настроение было приподнято, и если бы не Мирантэль, так вообще было бы прекрасным.

Когда грузчики закончили заносить мебель, все в доме к тому моменту уже проснулись. И я этим воспользовался. Потому что мне надо было серьёзно поговорить со всеми. То есть с моей бандой. Как бы это смешно ни звучало.

Приехал я домой тоже не с пустыми руками. Купить продукты в двадцать девятом районе вообще не было проблемой. Расположившись за новым обеденным столом на новых стульях, глядя на заспанные морды моих жулико-бандито, я всё же начал:

– Кто-нибудь из вас может мне объяснить, почему наш район – такая беспросветная дыра? Только что из Черничного района. По сравнению с нашим – это небо и земля.

Глядя на лес рук и желание участвовать в этом брифинге, читавшееся на их заспанных лицах, я понял, что ответа не добьюсь никогда, если буду обращаться ко всем. Следовало изменить подход.

Поэтому я стал обращаться к каждому по отдельности.

– Ульма? – начал я с неё, считая её самой компетентной в этом вопросе.

– Чего? – продолжала сидеть та с закрытыми глазами и пончиком во рту.

– Я задал вопрос.

Протирая глаза руками и немного покривившись, та попыталась проснуться. Представляю, сколько гадостей она в этот момент подумала про меня. Но мне было плевать. Я собирался вытащить нас из этого дерьма и не рассчитывал, что все будут рьяно придерживаться моих убеждений. Люди по своей природе ленивы, особенно когда есть возможность переложить всю ответственность на лидера группы.

– А что с нашим районом не так? – еле слышно выдавила из себя та чуть ли не на последнем издыхании, и мне захотелось отвесить ей подзатыльник.

Но пока воздержусь. Переводя взгляд на остальных, я заметил, что, кроме Вирт, никто даже глаза открытыми держать не мог. А вот одна из близняшек наяривала уже второй пончик, запивая всё это дело принесённым мной молоком.

– Вирт, тебе есть что сказать по этому поводу?

Девушка с сожалением отложила в сторону принесённое мной угощение и, прожевав, ответила:

– Полагаю, проблема в том, что это специфичная районная буферная зона.

Вот на этом моменте я немного подвис.

– Объясни, – заинтересованно попросил я.

– Я попытаюсь сделать это вместо сестры, – с закрытыми глазами произнесла Вира, сидящая… нет, растёкшаяся по столу ближе ко мне.

Только вопросительно приподнял бровь, глядя на неё, ещё не разобравшись, она бредит во сне или…

– Двадцать седьмой Арбузный район – буферная зона, по моему убеждению. Он на стыке торгово-производственных районов дворинов и враждующих с ними ящей, которые больше акцентируют внимание на сельскохозяйственной продукции. Судя из архивов городских записей, люды этот район получили изначально в таком состоянии.

– Вот с этого момента поподробнее, если можно, – попытался я даже растормошить Виру, чтобы она открыла глаза. А то как-то было немного непривычно общаться с человеком, который разговаривает с тобой в полудрёмном состоянии.

– Двенадцать лет назад, если верить записям, которые попали мне в руки, весь правый берег Фанты утопал в межрайонных конфликтах. Сама я ничего подобного не помню, хоть и родилась в этом городе. Мне тогда с сестрой было шесть лет, и неудивительно, что, проживая в другой части города, об этом ничего не слышали.

Вира замолчала. Я деликатно подождал, но понял: это была уже не пауза, а скорее перерыв на сон.

– Господин Резак, я продолжу вместо неё, с вашего позволения, – вмешалась Вирт, глядя на свою сестру. – Арбузный район, как рассказала мне сестра, контролировали в те времена дворины.

Это мне показалось логичным, так как многие дома в этом районе действительно по своей архитектуре напоминали Виноградный и Шелковичный районы.

– К тому же, под их контролем были и Абрикосовый, двадцать второй, и Малиновый, двадцать третий. Пять районов из существующих четырнадцати на правом берегу – это значительный перевес. Контролирующие кланы и власти города слишком долго закрывали глаза на очевидную проблему, пока не разразился открытый конфликт дворинов с ящями.

Вирт остановилась и допила молоко в своем стакане.

– Не могу с уверенностью утверждать, но, по нашему мнению с сестрой, влияние дворинов в те годы набирало пугающий вес для остальных владельцев города. Кланы урсов, тагров и людов, ощущая опасность от дворинов, не встали на сторону ящей, но вмешались в положение дел на правой стороне города.

Я, не отрываясь от Вирт, прислушивался к каждому её слову.

– Началась война. Алая война кланов – так тогда в Фанте называли эти беспорядки. Длилась она меньше года. Восемь месяцев. Последствия были ужасны. Число погибших и пострадавших властями города намеренно умалчивалось и занижалось. Ящи – единственные, кто не принимал активного участия в этом конфликте. То есть их клан. Они согласились с условиями остальных, в отличие от дворинов.

– Погоди, – остановил я Вирт, уловив явную несостыковку в этом рассказе. – Вы же с сестрой говорили, что ящи с дворинами в контрах.

Вирт только кивнула головой, подтверждая мои слова, ухватив ещё один пончик.

– Я почему-то подумал, что вся эта возня началась изначально между ними. То есть между ящами и дворинами. Поэтому и интересуюсь.

– Точно сказать не могу. Это логично, если рассуждать в целом, но Вира иного мнения. В общем, как на самом деле произошло двенадцать лет назад, мы не знаем. Но на сегодняшний день положение дел именно такое. Ящи конфликтуют с дворинами. И Арбузный район – это буферная зона между ними.

Вирт быстро прожевала пончик и потянулась за следующим.

– Тут большую роль играют два речных грузовых порта – «Жабий поплавок» со стороны дворинов и «Камыш» ящей. По своей специализации они разные, но оба завязаны на один искусственный канал, соединяющий их с основным руслом Дюжи. Сам канал узкий, и крупные грузовые баржи не могут свободно разойтись на всём его протяжении. Для этого в нём сделаны специальные расширения, где суда могут пережидать встречный поток. И вот здесь постоянно начинаются проблемы. Кто должен войти в канал первым, кто обязан уступить, сколько времени можно занимать проход, кто оплачивает простой – всё это становится поводом для споров. А любой спор здесь стоит денег. Задерживается одна баржа – встаёт следующая, срывается разгрузка, люди простаивают, грузополучатель ждёт, грузоотправитель нервничает и всё в этом духе. В итоге обычная проблема с проходом судов постепенно превращается в постоянное противостояние.

Я закивал, уловив одну особенность в её словах. Ведь наш район как раз по центру между ними, и этим географическим положением до сих пор никто не воспользовался. Сомневаюсь, что не додумались. Скорее всего, кто-то запрещает.

– Так, а почему этот район людам достался, если раньше тут всем заправляли дворины? Ведь насколько я понял, против дворинов вышли три клана и власти города. Так отчего эта территория перешла под контроль людов? Клан людов внёс решающий вклад или иная причина?

– Всё не так, – подал признаки жизни Жук. – Люды признаны самой слабой расой среди всех обитателей Фанты. И это было условие со стороны дворинов, когда они пошли на попятную, понеся большие потери в результате войны. С этим долго не соглашались, но продолжать конфликт уже не было ни у кого ни сил, ни желания. Поэтому, если не вдаваться во все подробности, то всё произошло именно так.

– Интересно, – подытожил я, принимая тот факт, что условием капитуляции стало фактическое назначение людов слабейшей стороной, которой передали район. – Получается, что этот район находится в таком состоянии не просто потому, что он никому не интересен. Это искусственно намеренная политика со стороны остальных власть имущих – держать его именно в таком состоянии? Поэтому тут такое унылое состояние. И вот почему его отдали таким, как мы. То есть тем, от кого не ожидают никаких перемен?

– Приблизительно так, – согласился со мной Жук, – Арбузный район – самый маленький район города. Скорее всего, раньше его границы были другими, но для буферной зоны между ящами и дворинами и этого достаточно.

– Хреново! – с явным раздражением в голосе произнёс я. – Получается, Арбузный обречён на жалкое своё существование по умолчанию?

Жук только самодовольно ухмыльнулся на мой вопрос. Я перевёл взгляд на Вирт, сидящую с сестрой по другую сторону стола, а затем посмотрел на сопящую Ульму.

Бригада у меня то, что надо. Да и я вместе с ними в роли лидера, ещё тот руководила. Таким монстрам как мы можно перевернуть всё с головы на ноги. Даже не сомневаюсь. Но мне всё же хотелось попробовать взяться за это неподъёмное дело, невзирая на выяснившиеся обстоятельства. Не знаю даже почему: или я еб*нат, которого роняли в детстве часто вниз головой, или во мне говорил юношеский максимализм. Просто надо принимать в расчёт, что всё только в пять раз усложнилось.

– А кто вообще проверяет положение дел в этом районе? – внимательно глянул я на Жука.

Вот только ответили мне с той стороны, откуда я не ожидал:

– Несмотря на то, что клану Борос доверили этот район, за положением дел в нём давно уже никто не следит. Основной штаб в этом районе предназначен совершенно для других целей, – тихо произнесла Вира, вытерев уголки рта от слюны, раскрыв свои зелёные глаза. – Это понятно из отчётов, которые мне попадали в руки. Последние три года им вообще никто не интересуется. Клан нацелен на земли пригорода, сосредоточив своё внимание на Нибе. Это ближайший городок от Фанты, в тридцати семи километрах.

– Ничего себе! Откуда тебе столько известно? – напрягся Жук, чуть ли не поедая взглядом Виру.

– Оттуда, – девушка пальцем указала в сторону окна.

Я вместе со всеми посмотрел в указанном направлении, пытаясь понять, что именно она имела в виду. Ничего особенного из моего окна не было видно. Дома, дома, кусок балки… если не считать за рекой здание. Оно особняком стояло от всех, напоминая какой-то собор или нечто в этом роде. Только без куполов и крестов, а с остроконечными крышами. Слишком маленькое, как для замка или крепости, но слишком большое и монументальное, как для обычного дома.

Судя по реакции очкастого, он ей не поверил. Но я медленно посмотрел на Вирт, и та едва заметно кивнула мне головой, подтвердив слова сестры. Теперь осталось только понять, что это за домина там стояла на холме, но делать я этого не стал. Мне не понравилось, как себя повёл Жук, и при нём я развивать эту тему не стал, сразу переключив разговор на другое:

– Слушайте все сюда. Какие планы у нас на сегодняшний день? Сейчас быстро раздам задания. Жучара, – я ткнул в него пальцем, – остаёшься здесь. Твоя задача – найти владельца дома и узнать, не сдаются ли в аренду квартиры на первом этаже. Это очень важно. Ты должен выяснить всё, желательно к середине дня.

– Зачем это тебе? – с ленью в голосе спросил он, взявшись за старое.

– За шкафом! – спокойно ответил ему я и предупредил: – Будешь продолжать так дальше себя вести – придётся тебе обратиться к стоматологу. Вижу, что несколько зубов тебе явно жмут. Понимаешь мой намёк?

Жук только нахмурился и пожевал губами, показывая, что совершенно не воспринимает мою угрозу всерьёз.

Нечто подобного я от него и ожидал. И, честно сказать, был благодарен ему, что он не стал всё затягивать слишком долго. Вопрос был даже не в том, что он подрывал мой авторитет среди девок. Понятно, что про какой-то «авторитет» говорить ещё слишком рано. И дело было даже не в моём самолюбии. Тут основная проблема была в том, что он выступал в роли «ручника». Тормозом, который не давал мне набрать обороты. Не хотелось постоянно уделять ему особое внимание. Ну не нужно мне это было сейчас.

– Ульма, – посмотрел я на блондинку, которая, учуяв неладное, уже проснулась, – у меня есть к тебе просьба. Сможешь выполнить её?

Девушка немного опустила голову и напряглась:

– Сможешь в этом райончике найти пару не особо разговорчивых людей? Надо, чтобы они вырыли яму в балке. Подальше от посторонних глаз. Не глубокую, приблизительно два метра.

Сид Вишес поднялся из-за стола, показывая мне своё недовольство, и, ехидно улыбнувшись, отошёл к окну.

Ульма же молчала. Но мне нужно было «в своём доме навести порядок», прежде чем заниматься внешними делами.

– Ты тоже, получается, игнорируешь мои слова? – тяжело выдохнул я, осознавая, что воз и нынче на месте.