Текст книги "Это твоя ошибка, дамочка-Бог (СИ)"

Автор книги: Максим Бугаёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

В итоге моя идея, вложенная в чертёж, была оценена в тысячу семьсот полновесных золотых. Именно такой оказалась общая сумма от четырёх уважаемых подписантов. То есть партнёров, которых я вообще не просил.

Но получилось, как получилось.

И теперь эта идея, согласно правилам дворинов, принадлежала всем пятерым.

Тут, конечно, большую роль сыграло отсутствие у меня сертификата руниста. По большому счёту, меня могли просто выставить за дверь или вообще сдать властям, но, к моей удаче, у дворинов так было не принято.

Оказалось, в Фанте существовала своя монополия рунистов. Любой чертёж, схема или проект, претендующий на какой-либо юридический вес, должен был быть оформлен допущенным к этому делу рунистом и пройти аттестацию в специальном центре. Без их печати и рун-подтверждения вся эта бумажная красота оставалась не просто рисунком, а уже нарушением закона, за которое вполне могла светить уголовная ответственность.

Самостоятельно рисовать подобные вещи тоже считалось дурным тоном, если на то не имелось специального разрешения. Более того, даже обычные детские рисунки в определённых обстоятельствах могли обернуться проблемами при выявлении их властями.

А учитывая, что все канцелярские принадлежности для рисования продавались в специализированных магазинах исключительно при предъявлении соответствующего сертификата, достать даже простой карандаш обычному человеку было ой как непросто.

Я вообще не понимал, как они в таком случае выкручивались. Просто вести учёт в хозяйственной книге уже становилось чем-то из разряда фантастики.

Но тут Вирт объяснила мне, что для подобных записей использовали обычные чернила и перья. Якобы чернила в магическом отношении никакой силы не имели.

Короче, полная билеберда. С каждой минутой у меня от некоторых правил просто лезли глаза на лоб.

Глава 18

Кто бы только знал, насколько дворины упорными оказались. Они не собирались отступать ни на шаг. Свои позиции без боя у них было не принято сдавать.

Солнце давно уже село. Я сидел за столом – измученный, уставший, голодный и злой. Эти четверо против меня одного! Упрямые, как бараны. Ещё и группа поддержки – больше сорока дворинов – у них за спиной, а на моей стороне Вирт, Вира и какой-то бородач, имени которого я не знал.

Не знаю, почему он решил занять мою позицию, но у меня было такое впечатление, что дворин за моей спиной был просто из тех, кто всегда был против.

Знаете, в обществе всегда есть такие люди, которые подсознательно занимают вторую сторону, самую малочисленную, просто потому, что им так хочется. Сомневаюсь, что моя позиция в этом спорном вопросе была близка его пониманию и что он вообще был моим единомышленником. Но даже так, осознавая всё это, чувствовать в тылу хоть кого-то было приятно.

Однако спустя какое-то время в эту таверну, или кабак, начали подтягиваться ещё больше бородачей, забив до основания весь зал.

И знаете что? Ни от кого из них я не слышал жалоб, что негде присесть. Они пили стоя, радовались, обсуждали, толпились вокруг двух чертежей и периодическими подбадривающими возгласами поддерживали очередные всплески гневных речей четвёрки, противостоящей мне.

Видя радостные глаза владельца заведения, я подозревал, что тот только радовался тому, что у него осталось в живых всего два стола. Ведь народу было не протолкнуться. Тут не то что сидеть – стоять было негде.

Короче, продажи в таверне сегодня шли в гору.

Всё это напоминало картину с болельщиками футбола. Атмосфера идентичная. Только в роли футбольных фанатов выступала весьма специфическая публика. А страсти, которые разгорались здесь, были словно под копирку перенесены из того, что мне приходилось наблюдать на Земле.

Только вместо огромных экранов телевизоров, транслирующих футбольный матч, на стене висели, как иконы, чертежи. А вместо команд из одиннадцати человек по одну сторону – я, Вирт, Вира и моя репутация, а по другую – Толин, Салин, Гелин и Сворф.

Удивительно, что в самом начале вообще удалось уговорить этих мужиков, чтобы в таверну впустили близняшек. Только после того, как выяснилось, что они моя собственность, вопрос разрешился и было получено добро на их присутствие.

– Вы не вправе просто задавить пацана! – продолжал гневно кричать в адрес четвёрки напротив мой единственный болельщик. – Он доказал силу таланта! Внимательно посмотрите на стену! Его слова должны иметь значение!

Но его доводы растворялись в шуме восклицаний и ответных репликах толпы. Одинокий голос не имел силы против такого скопления, хоть он и не сдавался. Вообще поразительно, как этот чувак за моей спиной ещё не охрип. Он не умолкал ни на секунду и, как бешеный пёс, умудрялся одновременно отгавкиваться от всех.

Дальше, как обычно: «блиф», «борос», «человек» и все остальные прилагательные с приставками, после которых следовали ржач, троллинг и всё остальное в духе разошедшейся толпы.

От этого однообразия близняшки уже давно устали и больше никак не реагировали на нечто подобное. Мне вообще казалось, что они спали с закрытыми глазами, подперев руками головы.

И я понимал, что сколько бы ни напрягался, какие бы аргументы ни выдвигал, конечный ответ будет один. Просто непробиваемые, хоть усрись.

Мне уже было предложено в качестве отступных пятьдесят золотых, и я бы рад был взять деньги и уйти. Но поступи я так, моя идея будет похоронена, так и не родившись.

Вира мне рассказала одну особенность этого всего балагана: то, что было озвучено один раз и за что проголосовали дворины, уже не имело права на жизнь или смерть без их согласия. В противном случае тот, кто нарушит договор, мог столкнуться с весьма серьёзными последствиями.

У коротышек с этим делом строго. Даже рунный контракт их не смущал. Для дворина было честью отомстить за нарушение договора ещё до того, как рунный контракт вступит в силу.

Так что такие вот дела. Логика, разумные доводы, слова, аргументация – всё это не имело силы против толпы. Эти консерваторы свято веровали в свою правоту, и переубедить их какой-то человек, шестёрка клана Борос, был не в состоянии.

Надо было найти выход.

Силой их не заставить, потому что у меня нет той силы, к которой они бы прислушались. Взывать к разуму бесполезно. У нас у каждого своя правда, и доказывать что-то столбу – пустая трата времени. Хитростью их не взять просто потому, что у меня не было в кармане той самой правильной хитрости, которая бы вскрыла их замки непробиваемости.

Единственное, что у меня оставалось, это…

Увидев через открытое окно знакомые лица в свете уличного фонаря, я немного оторопел. Ульма и Жук вернулись и теперь гордо стояли под окнами, не спуская глаз с меня.

Блям, эта крашеная блондинка уже который раз выступает сегодня в качестве триггера. Она вот тот самый переключатель, который сбрасывает настройки, после чего я подхожу к решению задачи под другим углом.

Всё правильно. Моя ошибка в том, что я стал атаковать в лоб танки горохом. Такой подход изначально был обречён на провал.

Правда ведь не просто открытая и бесхитростная штука, а слишком неудобная, чтобы принять её сразу такой, какая она есть. Это я идиот, который поддался своим чувствам и встал в позу.

Пора повзрослеть.

Самое эффективное оружие в споре против дворинов – это их же оружие: упертость, настойчивость и непоколебимая вера в свою правоту. А ещё можно добавить немного мистики, приправив всё соусом тайны и избранности.

Я вскочил на стол ногами и громко выкрикнул:

– Заткнулись все, чёртовы ничтожества!

О! Вот такой язык тут все понимали. Главное – не переиграть, чтобы от меня не отделили несколько частей тела.

На секунду в зале воцарилась тишина, и, пока все не опомнились, мне не стоило медлить.

– Немедленно закройте все окна и двери! – потребовал я, пользуясь замешательством.

Но реакции никакой не последовало. Бородачи пока ещё с непониманием смотрели на человека, у которого в запасе было ещё девять жизней.

– Немедленно, я сказал! – попытался ещё более убедительно напирая голосом, добавить я. – То, что вы сейчас услышите, не должно покинуть стен этого заведения. Слабонервные, впечатлительные и трусы – сразу уходите. Тайна, которую я сейчас открою, будет преследовать вас всю жизнь. Так что даю минуту, чтобы принять решение.

Походу, получилось.

Видно, у меня был талант – и в театральный можно поступать.

Я не только привлёк к себе внимание толпы, но и заинтересовал их. Естественно, все сказанные мной слова были «на слабака». Типа: кто признает себя ссыклом – нах из комнаты. Ясно, что на такое никто не согласится. Я бросил им вызов, то, что они уважали и любили.

Вдобавок моя манипуляция немного смещала акцент с меня, заставляя эти горячие головы под элем больше обратить внимание на самих себя, признать, что они не трусы, и ещё больше гордиться этим перед собой.

И мысленно помолившись всем богам, мне оставалось лишь надеяться, что моя затея найдёт отклик в сердцах этих непробиваемых крепышей.

Чтобы тебе поверили, надо говорить правду, но пропитанную со всех сторон ложью, вкус которой каждый примет для себя по-разному.

– Закройте двери и окна, – напомнил я о своём требовании, уже произнося это ровным и безэмоциональным голосом.

И у меня получилось. Толпа прислушалась ко мне и начала выполнять мои распоряжения.

– Смотрите и запоминайте. Повторять каждому не буду, а кто чего не услышит – это его проблема.

С этими словами я спустился со стола и пошёл к забытому всеми комбайну. Публика передо мной расступалась, внимательно провожая меня молчаливыми и заинтересованными взглядами.

Я понимал, что они ждали чуда, и их ожиданиям я постараюсь соответствовать. Благо, за моей спиной были годы тренировок. То есть набитие руки.

Достав из кармана чертёжного комбайна чистый лист и прикрепив его к поверхности, я принялся изображать давно изученную мной эмблему. Именно её черты, правильное сочетание углов и прямых линий должны были вызвать нужный мне эффект. Надеюсь, всё сработает.

Потратив пять минут на построение, я закончил.

Все ждали результата с нетерпением, шёпотом переговариваясь между собой и наблюдая за моими действиями. Четверо моих оппонентов, для лучшей видимости, вылезли на единственный уцелевший стол, за которым мы сидели, и так же не отрывали от меня глаз.

Сняв с комбайна лист, я перевернул его обратной стороной, чтобы моего рисунка-чертежа никто не видел. Гордо отнёс его к столу и положил, по-прежнему скрывая лицевую сторону.

– Смотреть ещё нельзя! – строго предупредил я всех. – Пока не сделаю вторую работу.

Мои слова были восприняты Толином и тремя остальными оппонентами с необычайной ответственностью. Даже не знаю, как у меня получилось добиться от взрослых дядек такого серьёзного настроя. Скорее всего, потому что моя госпожа Удача решила всё же до конца отработать сегодняшнюю смену.

В общем, Толин, Салин, Гелин и Сворф обступили этот листок с четырёх сторон, ухватившись за свои топоры. Только бы хоть близняшек не поранили своими железяками.

Кстати, о девочках. Эти две, похоже, тоже восприняли мою игру за чистую монету. Они как-то реально оживились и с большим интересом наблюдали за происходящим.

Через тридцать с лишним минут на столе лежало уже четыре листа, лицевой стороной вниз.

Выдержка, которую проявили бородачи к моей выходке, впечатляла. Они реально всё это время только пили, чавкали и молча наблюдали, не произнеся ни слова. Да, шептались, ну как без этого.

Разминая руки, шею и тело, я всё же мысленно похвалил себя за то, что в своё время столько внимания уделял практике рисования. Благодаря этому я выиграл драгоценное время, которое сейчас было на вес золота, пока рыбка не сорвалась с крючка.

Ну что, настало время для ораторства. Материал готов, подачу уже в голове отрепетировал, теперь дело только за красноречием.

Сказав своим оппонентам, чтобы они спрятали топоры и спустились, уступив «сцену» мне, я начал:

– Внимание! – поднял я для пущей убедительности руки, хотя это было ни к чему. В этом зале и так каждый сейчас смотрел на меня. – Вы должны решить. Все ли из вас готовы услышать то, что я поведаю? Повторюсь: если вы не готовы или чувствуете сомнения – просто уйдите. Никто вас за это не осудит.

«Ага! Как же не осудят. Подозреваю, что ссыкуном мгновенно заклеймят эти квадратики того, кто сейчас сдвинется с места. Даже если поссать приспичило, всё равно будут терпеть и стоять, чтобы никто не подумал лишнего».

– Хорошо, – театрально кивнул я, глядя в глаза заинтересованной публике. – Раз вы готовы, тогда я начну.

Ё*аный стыд! Сейчас, глядя на эту толпу, я ощущал себя аниматором на детском празднике. Только не стоит забывать, что если эти детишки тебе не поверят, домой тебя отправят по кусочкам. Причём мелкой нарезкой.

– Среди звёзд, далеко от нас, существует блуждающая планета смерти – Кибертронин, состоящая полностью из железа. Да-да, вы не ослышались, она полностью из железа! – специально повысил я голос, подняв указательный палец вверх. – Существа, которые там обитают, не нуждаются в воздухе, воде и земле. Это техно-титаны, стремящиеся стать богами. И есть две вечно враждующие фракции среди этих существ: Десептиконены и Автоботины.

Я наконец поднял один лист и показал всем изображение логотипа Десептиконинов – земные названия которых я умышленно изменил под фонетику дворинов. Было стремновато проворачивать такой финт, но, решив, что пьяным бородачам зайдёт именно эта тема, я всё же рискнул.

– Десептиконены! На их языке прямой перевод – мимики, обманщики! Это главная фракция техно-титанов, стремящаяся захватить контроль над планетой Кибертронин. Заклятые враги Автоботинов. Цель Десептиконинов – захватить не только планету, но и разрушить всю вселенную.

Тут я запнулся, осознав, что такие слова, как «вселенная», могут не найти отклика в словарном запасе этих мужиков. Адаптировать земную франшизу под местный фольклор может боком вылезти. С этим делом надо быть поаккуратнее.

Но, судя по глазам дворинов, с интересом смотрящих на меня, это слово они схомячили и не поперхнулись.

Надо было усилить эффект и предоставить им новое наглядное пособие. Взяв со стола второй лист, я открыл его содержимое всем.

– Смотрите и запоминайте. Вот лидер Десептиконенов, имя которому – Мегатронин!

Ёпть, что после этого началось!

Сначала я так некисло навалил в штаны кирпичей, когда толпа ринулась в мою сторону. Думал – мне пиздец. Но спустя секунду понял, что началось.

Мой Мегатронин вызвал такой небывалый фурор и ажиотаж, что, если бы не Толин со Сворфом, меня бы затоптала толпа, потянувшаяся к рисунку-чертежу.

Огромный металлический мужик с геометрическими формами, рогами, маской и квадратной рожей вызвал настолько нездоровый интерес у местной публики, что у меня начал дёргаться глаз от их реакции.

А дальше случилось то, чего я вообще не ожидал. Из-за моей спины вынырнул тот самый тёмный коротышка Гелин, выхватил у меня лист из рук и прыгнул прямо в толпу, как рок-звезда.

Бльо, что началось!

Драка, давка, крики, ругань – всё как в лучших традициях ковбойских фильмов, только с участием бородатых качков.

Короче, я, схватив девок, отошёл к стене, так как замес начал приобретать некислый характер, переходящий в неконтролируемый пиздец.

А ещё ведь речь готовил. Мысленно корректировал себя: как всё объяснить, вызвать интерес, да ещё и сделать так, чтобы меня самого не вздёрнули за ту ересь, которую я собирался развешивать им на уши. Но в итоге получилось вот как.

Через пятнадцать минут всё утихло, и мне только оставалось удивляться, как Мегатронина не разорвали на куски. Более того, бумага не пострадала ни в одном месте, если не считать печати Гелина, стоявшей в углу.

В общем, Гелин, не контролируя себя, своей печатью первым наложил лапы на этот рисунок. За что, я так понял, ему теперь придётся держать ответ. Но, судя по его довольной роже, наказания он совершенно не боялся.

А ещё через пять минут все уже сидели на полу, ожидая от меня продолжения, жадно поглядывая в сторону остальных двух листов. Но теперь меня окружала, как я понял, охрана Толина, выступая заградительной стеной между мной и публикой.

Ещё я краем глаза заметил, что Толин, Салин и Сворф держали руки возле кожаных поясов, как раз там, где у каждого дворина находился поясной подсумок. Сто процентов, эти аферисты готовились достать свои печати и закрепить право, как только я покажу всем рисунок.

От этих качелей я даже чуть не забыл, как назвал вторую фракцию.

В общем, когда я продолжил рассказ и с опаской показал сначала логотип Автоботинов, а затем их лидера Оптимуса, всё уже произошло без всяких неожиданных сюрпризов. Ситуация повторилась точь-в-точь, как и в первом случае.

Я понял, что бородатая братва неисправима.

Похоже, сегодня я создал культ или новую религию для этих пацанов. Надеюсь, они просто пьяные и завтра на трезвую голову уже пораскинут мозгами и поймут, что вечером переборщили.

Плюнув на всё это веселье, я понял, что разговоры, то есть переговоры с моими партнёрами, конструктивно сегодня не закончатся. Как бы мне самому этого ни хотелось. Да и продолжать этот цирк у меня уже не было никакого желания. Я сделал всё, что мог. Даже больше, чем собирался.

Выйдя на улицу, я подозвал Ульму и Жука к себе. Моего ухода с близняшками никто не заметил – внутри сейчас было явно не до нас.

Глянув на Жука, я невольно отметил перемены в нём. Согласно полученному от меня заданию, он уже был одет строго по форме: красные штаны, чёрная майка и чёрный жилет без рукавов. Всё новое, с иголочки. И, что самое неприятное, сидело на нём всё идеально. Так и захотелось плюнуть в его наглую рожу.

К тому же он привёл в порядок голову, подстригся и теперь выглядел совершенно иначе. Не тот оборванец, которого я встретил когда-то, а вполне приличный мамкин гопник, которого уже не стыдно поставить рядом с собой.

Походу, не зря я в него вложился. Теперь хоть не стыдно перед другими за этого Сид Вишеса.

– Значит так, господин хороший Жук, – сказал я, коротко объяснив ему ситуацию. – Мы из этой бухты отчаливаем как гордые и независимые корабли. Ты же остаёшься здесь.

Жук вопросительно посмотрел на меня.

– От нашего имени извинишься за внезапный уход. Культурно, красиво, как полагается. И рожу свою не растягивай в лыбе, не позорь нас. Скажешь, что переговоры продолжим завтра. Сам назначь время, когда они смогут прийти в себя после сегодняшнего… мероприятия.

Я покосился на дверь таверны, откуда до сих пор доносился гул голосов.

– И главное – никаких споров. Сегодня вообще ничего не решай. Просто договорись о встрече и всё.

Жук понятливо кивнул, обнадеживая меня. Вот и посмотрим, как он справится.

Если я собирался когда-нибудь перестать делать всё сам, начинать надо было с малого.

* * *

Время было позднее, но я не сомневался, что нужное мне заведение ещё работает. Единственное, чего я опасался, – что нужной вещи не окажется в наличии в том месте, куда мы шли.

Подойдя к «Хромой лапе», я попросил девок подождать меня у входа. Хорошо, что возражать они не стали, а просто согласились выполнить мою просьбу. Долго внутри я не задержался.

Теперь я окончательно был убеждён, что моя госпожа Удача всё же до конца выполнила свою роль.

Выйдя из этого кабака, я подошёл к Ульме и достал из-за спины её ножи в ножнах, вместе с поясом.

– Держи, это твоё. Извини, что всё так вышло, – протянул я ей оружие на вытянутых руках, чувствуя, как один камень всё же спал с души.

Глава 19

Всё это, конечно, прикольно – жить вместе и всё такое, но какого хера такая толпа снова собралась у меня дома? Моя маленькая двухкомнатная квартира явно не была рассчитана на такое столпотворение.

Фиг с ними. Я уже смирился, что от Вирт и Виры пока что не избавиться, но Ульма с Жуком что здесь делали?! Их хрен поганой метлой отсюда выгонишь. К тому же последний привёл за собой вхлам пьяных бородачей, которые сейчас неустанно орали под моими окнами.

Короче, с проблемой надо было как-то разбираться.

– Глава, – посмотрела на меня своими сонными глазами Ульма, – тебе стоит утихомирить их. Это наш район, мы тут отвечаем за порядок.

Гениальная мысль. Меня прямо подбросило аплодировать стоя. Так и захотелось Ульме высказать много чего нелитературного, но я сдержался. Сам ведь себе пообещал, что впредь постараюсь быть с ней помягче. Особенно после тех соплей, что она устроила возле «Хромой лапы». Всю мне майку… Короче, стирать теперь майку надо.

– Сейчас, дождусь вот очереди на горшок и выйду потом! – злобно огрызнулся я. – А то за вами тут успеешь.

– На улице помочись, как вон те бородатые, – тявкнул под руку Жук, глядя в окно, явно решив, что своей смертью он умереть не хочет.

– А если мне по-большому надо? Умник, – пожалел я, что так и не научил этого птенца летать.

Жук повернулся ко мне и, лишь слегка пожав плечами, ответил:

– Тоже можно под дерево, но не желательно.

В общем, через пять минут я стоял на улице перед толпой гномов… то есть дворинов. Заправилой всей этой лихой компании был Гелин. Я уже научился разбираться в их бородатых рожах, хотя поначалу они мне все казались на одно лицо.

И началось. «Брат-братан-братишечка», «я тебя уважаю» и всё в таком духе. Только на языке дворинов.

Пить с ними я не собирался, так как на утро у меня уже наметились кое-какие дела, но мой отказ был воспринят как вызов, и наша игра перешла в то, кто сможет из этой квадратной гопоты напоить меня.

И всё это, конечно было бы весело и забавно, если бы не на трезвую голову как у меня. От этих дебоширов я пипец как устал ещё днём и вечером, так они решили меня испытать и ночью на прочность.

Ругаться мне с этими парнями не хотелось, но и сплавить отсюда как-то тоже было нужно. Естественно, простыми словами и разумными доводами не убедить, чтобы они свалили по домам. Такие отговорки, что на улице час ночи были подняты на смех. Бесполезно. Пришлось включить голову, как их вообще можно было спровадить.

И я решил действовать нагло. Надо было завязать разговор, чем они занимаются по жизни, как на хлеб зарабатывают и всё такое. Понятно ведь, что за себя эти бородачи будут рассказывать долго и нудно, а там смотри и удастся их под шумок направить верным курсом прямо в родную постельку.

Оказалось, что Гелин мебельщик, «если не вдаваться в подробности» с его слов. Два заводика и пару пароходиков. Сирота, одним словом. Чуть слезу не пустил. И дернул же меня черт заикнуться, что я обязательно мебель у него закажу, так как живу чуть ли не в пустой квартире.

Утащили меня эти суки бородатые с собой в двадцать девятый район. Гелин решил, что нех ждать там какого-то солнца, когда оно там выйдет и стоит прямо сейчас ознакомиться с его ассортиментом, так как мы, оказывается, друзья.

Вот так я и узнал, что ночью районы дворинов не спят. И торговля тут кипит так же, как и в центре. А то и похлеще. На фоне двадцать восьмого и двадцать девятого районов мой двадцать седьмой был просто полным днищем.

Нет, неправильно – беспросветным днищем.

В то время как по моей территории только бабайки с призраками гуляли по улицам, в этих районах вовсю кипела жизнь. Самая настоящая.

Насколько я видел, основная движуха – ну то есть поток людей и гружёных телег – шла в сторону балки, через которую был выход к реке. Почему-то я был уверен, что те ящеры, которых видел прошлым вечером, направлялись именно туда.

В голове уже начали складываться кое-какие теории, а вскоре Гелин их только расширил. Оказалось, что вниз, через балку, из этих районов идут три основные дороги. Тут уже и дураку ясно, что всё это неспроста.

Слово за слово – и всплыла причина. Внизу находился грузовой порт. Причём, насколько я понял, неофициальный. Гелин отвечал расплывчато – то ли из-за градуса в голове, то ли потому, что не особо придавал значения этой теме. А может, просто не хотел распространяться о «Жабьем поплавке».

Название, по крайней мере, я узнал. Надо будет, когда вернусь домой, расспросить о нём Вирт. Уверен, она окажется куда более разговорчивой и расскажет много чего интересного. Девушка наверняка должна знать об этом месте. Поэтому на Гелина я сильно не наседал.

И вот за разговорами о том о сём, ни о чём и обо всём на свете мы наконец пришли к его владениям. Четыре огромных двухэтажных мебельных магазина стояли в ряд вдоль главной улицы, а за ними раскинулись огромные склады и производственные цеха. Всё это я увидел потому, что мы находились на возвышенности холма.

И только отсюда я смог по-настоящему оценить размеры владений Гелина. С земли, думаю, всё это выглядело просто как несколько больших зданий, разбросанных по району. Но сверху становилось понятно, что это уже не просто мебельные магазины с парой складов за спиной. Передо мной лежала территория размером с небольшой металлургический комбинат. Настолько огромная, что я даже не сразу смог охватить её взглядом.

Четыре магазина на главной улице казались отсюда чуть ли не маленькими фасадами перед всем остальным хозяйством. За ними тянулись один за другим склады, производственные корпуса, какие-то пристройки, подъездные дороги и целые ряды навесов. Между зданиями сновали люди, двигались телеги, что-то разгружали и куда-то тащили. И всё это, судя по всему, принадлежало одному Гелину.

Я даже невольно присвистнул.

Мебельщик, блядь.

Ещё по дороге рассказывал мне сказки, как он своими руками мебель собирает. Да хер там плавал. Кстати, насчёт «плавал». Видно, дворин не соврал про пару пароходиков. С его размахом я уже не удивлюсь, если это не пара штук, а пара десятков.

Меня потащили в магазин. Даже не заходя внутрь, я понял, какой же лютый стыд сейчас испытывал за свой двадцать седьмой. Всё равно что сравнить роскошную виллу с сараем для садового инструмента где-то в поле.

И самое херовое во всём этом – я уже называл убогий Арбузный район «своим». Словно сам являлся его неотъемлемой частью.

Даже беглого взгляда хватило, чтобы испытать испанский стыд. Виноградный и Шелковичный районы произвели впечатление, нечего сказать. Теперь стало понятно, отчего дворины смотрели на меня как на дурака, когда я говорил им про час ночи. В этих районах эта цифра вообще ничего не значила.

Для меня час ночи – это время, когда нормальные люди уже давно должны спать, а улицы пустые. Здесь же всё было с точностью до наоборот. Ночь являлась не временем сна и отдыха, а просто другой часовой зоной для комфортной работы.

Народу на улицах полно, людей в магазинах море, все рестораны, закусочные, харчевни и прочие заведения сферы обслуживания открыты. Светло как днём, а летняя прохлада и отсутствие палящего солнца, наоборот, делали ночное время чуть ли не самым комфортным для работы и прогулок.

Получалось, для дворинов ночь была не больше чем второй половиной суток. Скорее всего, в этих районах кто-то только возвращался с работы, кто-то отправлялся за покупками, где-то грузили товар, а где-то просто сидели компаниями и бухали. И, судя по всему, именно вот такое отношение к жизни тут было принято и считалось нормой.

Потом Гелин со своими дружками начал меня кошмарить экскурсией по своему магазину, периодически порываясь отправиться ещё и в другие три. Еле удалось отговорить его этого не делать. Потому что только по одному этому магазину быстро пробежаться займёт не меньше двадцати минут. Это если не останавливаться и не присматриваться к выставленному товару.

Короче, я понял, что поспать сегодня у меня уже не получится. Хотя стоп. Чего это я? Сегодня только началось. На часах на стене половина третьего. Так что в запасе для сна ещё двадцать с половиной часов.

Гелин же тем временем, похоже, зашёл в самый дорогой отдел и начал хвастаться своими «любимчиками». Это я сейчас о шкафах, кроватях, комодах и прочих деревянных монстрах, которые точно в мою убогую квартиру не влезут.

В какой-то момент мне это всё надоело, и я ему честно признался, что у меня не слишком много квадратных метров жилплощади, чтобы смотреть на эти шикарные выставочные экспонаты.

На что Гелин с простодушием, присущим этой расе, ответил, что не беда. Он просто отправит ко мне домой замерщика, который снимет размеры, и нужная мебель будет у меня через час…

Я не думал, что стоит воспринимать его слова буквально. А зря.

Он подозвал продавца в магазине, написал тому что-то на бумажке и вернулся ко мне, сказав, что нам стоит пойти в кабинет. Пока мы «посидим», замерщик сгоняет ко мне и выполнит свою работу.

У меня чуть челюсть не отпала. На все мои возражения и прочие попытки отказаться уже попросту никто не обращал внимания. Гелин только смеялся надо мной, воспринимая мой отказ как шутку.

И когда мы вошли к нему в кабинет, там-то я и понял, насколько мастерски на меня была подготовлена засада. Гелин, сучий потрох, обвёл меня вокруг пальца.

За огромным столом в его кабинете сидели Салин, Сворф и какой-то длинноухий блондин. А в центральной части стены, в золотой рамке под стеклом, красовался мой чертёж Мегатронина. Причём расположен он был так, что при входе в этот шикарный кабинет его было невозможно не заметить.

– Ля, какие крысы, – на своём родном произнёс я, недовольно ухмыльнувшись и обводя взглядом присутствующих.

Выбрав взглядом шикарное кресло посередине кабинета, я уже понял, что предназначалось оно для меня. Походу, у моих партнёров возникли ко мне вопросы, на которые мне предстоит ответить.

Не могу их за это винить. Прекрасно понимаю. Всё равно рано или поздно этот разговор должен был состояться. Единственное, что мне пока было непонятно, – к чему здесь вот этот длинноухий парень. Но, не сомневаюсь, скоро ответ получу.

Последним в кабинет вошёл Гелин и закрыл за собой дверь.

– Рон Миха, прошу меня извинить, но у нас, дворинов, принято всегда проверять, с кем мы имеем дело, – извинился передо мной Гелин, усаживаясь в своё кресло.

– Я так понимаю, что мой чертёж Оптимуса достался Толину? – забросил я пробный шар в сторону остальных моих партнёров.

По заигравшим скулам на лицах дворинов сомнений не было – я выбил страйк. Уже начав немного разбираться в особенностях этого народа и их манере поведения, я прекрасно понимал: сейчас они попробуют отыграться на мне за свой проигрыш.

Так же я уже знал, что приставка «рон» перед именем – это знак уважения при общении с собеседником. Спасибо Вирт, объяснила. Не думал, что эти знания пригодятся мне настолько быстро.

Получается, уже в самих словах Гелина был намёк на то, что убивать меня здесь точно не собираются. По крайней мере, мучительной смертью. Но это пока только мои предположения.

– Уважаемые мои партнёры. Я понимаю ваши опасения, рон Гелин, рон Салин и рон Сворф, – по очереди я поклонился присутствующим здесь дворинам. – И со всей серьёзностью и пониманием отношусь к возникшей ситуации, не испытывая в вашу сторону никаких претензий. Больше того, уверенно вам заявляю: окажись я на вашем месте, поступил бы точно так же. Так что давайте не терять время и сразу перейдём к делу. У меня на утро ещё есть свои планы, хотелось бы их не откладывать на завтра.