Текст книги "Это твоя ошибка, дамочка-Бог (СИ)"

Автор книги: Максим Бугаёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 16

Подозревал ли я, что всё это лихое мероприятие с Толином во главе может затянуться надолго? Черта с два. В этой таверне я был уже больше часа и, судя по тому, что наблюдал, торги дворинов были далеки от завершения.

Цена уже поднялась до пятидесяти пяти золотых, отчего я в который раз проклял седовласого коротышку. Как и думал, старик меня кинул, но даже не так, как я ожидал. Тут работал профессионал. Этот мелкий, косматый дворин не собирался останавливаться на достигнутом.

А когда начались бурные споры, обвинения, упрёки – а следом и драка, – я поспешил ретироваться из этого жутко весёлого и дружного места. Причём, должен сказать, махались эти квадратики будь здоров. Чтобы не выхватить за здорово живёшь, я выскочил на улицу, чуть не наткнувшись на Вирт, которая стояла прямо у входа. Как оказалось, всё это время она дожидалась меня, не решаясь войти внутрь. Я даже почувствовал себя перед ней виноватым.

Невдалеке я потом заметил остальных лихих бойцов нашего кружка филателистов. Судя по их лицам, они тоже меня уже с десяток раз прокляли.

– В чём проблема? – только развёл я руками, подходя к ним и ловя на себе злые взгляды. – Вас никто не заставлял идти со мной. Особенно это вас двоих касается, – повернулся я к Ульме и Жуку.

Виру я рукой отделил от этой троицы.

– Я ведь сказал: не нравится – проваливайте. Нам с вами не по пути. Так какого хера вы всё равно увязались за мной?

Жук, как настоящий рыцарь, вступился за даму:

– Ульме не перед тобой ответ держать, а перед Мих Аилом, забыл уже? И на ней лежит прямая обязанность, закреплённая её словом, идиот. Она не вправе нарушить его. Так попытайся изредка включать голову, прежде чем открываешь рот.

Аргументы, которые привёл Жук, я не стал оспаривать.

– Окей. Согласен, её со мной кое-что связывает, в отличие от тебя, – ткнул я его пальцем в грудь. – Так почему же тогда ты не покинул нас, а продолжаешь следовать за мной? В чём причина?

Жук только улыбнулся.

– Всё очевидно, – поправил он очки, продолжая нагло смотреть мне в глаза, и указал на близняшек. – По той же причине, что и они. Мне надо пить, есть и где-то спать, чтобы дальше продолжать жить. Естественные базовые потребности. А ты у нас, оказывается, перспективный лидер. За один день на хлеб с маслом заработал всем нам. Так что я дурак, по-твоему? К тому же Мих Аил меня направил к вам, так что я тоже в какой-то мере держу перед ним ответ.

Как же мне хотелось сейчас поиграть в стоматолога с рожей этого наглого лиса – кто бы представлял. Но его спасла Вира, потянув меня в сторону за жилет.

Это было необычно. Вира никогда до этого не проявляла инициативу – и вот тебе на.

– Господин Миха, – тихо произнесла она, – мне надо вам кое-что сказать. Вам будет полезно меня выслушать, поверьте.

Вот это уже было действительно любопытно. Я стал оглядываться по сторонам в поисках укромного местечка, где можно будет спокойно поговорить. Увидев невдалеке вывеску с куриной ножкой, ножом и вилкой, направился на разведку туда, позвав жестом руки идти за мной.

Это оказалась харчевня. Чистая, светлая и на редкость тихая для этого района. За столами особо много посетителей не было. Короче говоря, лучше места не сыскать.

Я уселся за столик в углу, показав, что со мной только близняшки. Жук и Ульма сели за соседний стол. Бюджет этих двоих – один полновесный серебряный, так что пусть заказывают, что пожелают, но с умом. Монету я специально положил перед ними, намекая, чтобы они не вмешивались в наш разговор и не мешали.

На удивление, нас обслужили достаточно быстро, и порции, которые принесли, уважительно впечатляли своим объёмом. Наверное, по весу салат, картошка и мясо, стоящие в тарелках у нас на столе, весили больше, чем эти две Дюймовочки вместе взятые.

– Говори, – отломил я ломать хлеба, предлагая девчонкам тоже приступить к еде, видя как они смотрели на угощение на столе.

– Господин Миха, – начала Вира, – Мне вирт рассказала, что вы решили господину Толину продать свой чертеж. Это правда?

Мне нравилось, что Вира разговорилась, и я отметил, насколько же эти две девочки разные. Дело не в цвете глаз: у Виры они были зелёные, а у Вирт – серые. И даже не в голосе: Вира, в отличие от сестры, совсем мягко укладывала на слух слова, говорила мелодично. Но главное было даже не это. В самой манере разговаривать с собеседником они разительно отличались друг от друга.

Налив всем компота из тяжёлого глиняного кувшина – я понимал, что мелкие его не поднимут, – я настроился слушать. Вира внимательно смотрела на меня, когда Вирт принялась наяривать ложкой.

Сообразив, что девочке стоит дать поесть перед разговором, я остановил её и предложил последовать примеру сестры. Потому что кексы с булками утром – это была не еда.

Да и сам я уже изрядно проголодался и постарался не отставать от сестёр. И что я вам должен сказать: эти две мелкие справились со своими порциями быстрее, чем я. Я-то думал, что они будут вилкой в еде ковыряться, поклюют как птички – и всё, а нет. Два мелких троглодита могли ещё фору дать мне. Мне! Человеку, который всегда получал нагоняй: «Не ешь быстро».

Опасаясь за глиняные тарелки, я убрал их в сторону, чтобы сестрички и их не проглотили, войдя в раж. Компот так же был уже выпит, и ничего не оставалось, как подозвать официантку на помощь и сделать дополнительный заказ – две тарелки ассорти из фруктов.

– Насчёт чертежа – это правда. Этот гном… то есть дворин, предложил за него цену, на которую я согласился. Так что же ты хотела мне сказать по этому поводу? – перешёл к делу я, внимательно посмотрев на Виру.

Мне показалось, что Вирт, как и я, тоже внимательно прислушалась. Получается, моя «Википедия» так же была заинтересована в словах сестры.

– Господин Миха, на мой взгляд, вы не совсем поняли, что именно для дворинов представляет собой чертёж и как они воспринимают его ценность. Вам следует знать: для дворина чертёж – это не просто линии на бумаге. За ним стоят расчёты, возможность реализации и прагматичность самого проекта. А значит, тот, кто его создаёт и предлагает, фактически заявляет: «Я знаю, как это построить, и готов отвечать за свои слова». Поэтому сделка с чертежом для них – это не просто покупка бумаги. Это договор, который накладывает ответственность на обе стороны.

И вот тут у меня чуть рожалка под стул не упала. То, что сейчас сказала Вира, в корне меняло всю ситуацию. Получается, это своего рода такой же скрытый подводный камень, как и с пекарней.

– Выходит, для них это не «рисунок с идеей», который можно продать как вещь? Чертёж – это уже обязательство, за которым стоят расчёты, возможность реализации и ответственность того, кто его предложил? – сделала контрольный в голову Вирт.

Вира коротким кивком подтвердила правильность высказанного вслух предположения сестры. А мне осталось только вынуть ворону изо рта.

– Подождите, девки! – попытался я уточнить кое-какую информацию, которая не давала мне покоя. – А откуда вы такие умные? Как так получилось, что две настолько образованные особы, как вы, попали к таким, как мы? То есть, в такую сомнительную компанию. Почему вас продали? Почему вы были в столь плачевном состоянии?

Услышав себя, я понял, что мои вопросы прозвучали бестактно для них – судя по нахмуренным лицам. Но уж таков я был. Не мог постоянно откладывать всё в долгий ящик, потакая своей нетерплячке.

– Извините, – немного смутился я. – Слишком много с моей стороны вопросов, на которые вам, очевидно, не хочется отвечать. Можете не затрагивать сокровенные для вас темы, но всё же мне хотелось бы знать в первую очередь: откуда вам известно так много о дворинах?

– Всё просто, господин Резак, – взяла на себя инициативу Вирт. – Три года назад, не буду объяснять причин, нас продали. Мы превратились в бесправных рабов, которых презирали за то, что мы сторонницы богини Литы.

Вот оно как, начал улавливать суть я, а Вирт продолжила:

– Я была посыльной по всему правому берегу Фанты, – твёрдо заявила девушка. – А мою сестру, из-за её красивого почерка, устроили канцелярским писарем в одном из казначейств. Наш бывший хозяин проигрался в карты накануне нашего знакомства и не нашёл никакого другого выхода из затруднительной финансовой ситуации для себя, в которой он оказался по собственной глупости, как продать нас в уплату своего долга.

Девушка замолчала, словно не хотела говорить о том, что с ними дальше произошло, но потом собралась, видно, пропустив самую жуткую часть их истории:

– В том кабаке, «Хромая лапа», нас предложили Ульме купить за пятьдесят полновесных золотых. Она согласилась. А дальше вы уже и сами всё знаете.

Я прекрасно понял, что между покупкой Ульмой и тем состоянием, в котором он их встретил, была история, которую Вирт сейчас сознательно обходит. Но даже из этого небольшого рассказа я почерпнул для себя много чего полезного.

Теперь было понятно, почему Вирт с Вирой так много знали о положении дел в городе и множестве его нюансов. Быть посыльной на побегушках, скорее всего, означало в её случае постоянную работу на улице. А знания правил улицы – единственный способ выжить.

А вот Вира, судя из сказанного, была бумажным червяком, через которую проходила уйма документов. Теперь это объясняло их разносторонность в самых разных вопросах.

– Вы говорите, что вас продали за пятьдесят золотых? – переспросил я, зная наш скудный бюджет.

Обе только утвердительно кивнули, и я перевёл взгляд на Ульму. Отсутствие её шикарных ножей за спиной, которые она носила, скорее всего, было связано с покупкой этих двух. Получается, что наша блонда…

Короче, всё наперекосяк. Ну, в принципе, а чего я ожидал? Жизнь – это не цепочка простых решений и ответов, тут у каждого своя правда и своя цель.

– В общем, насчёт гномов… то есть дворинов, – никак не получалось мне приспособиться к местной терминологии. – Возможно, это и к лучшему, что всё так произошло. Теперь ты, – я ткнул пальцем в Виру, – пожалуйста, не отходите от меня ни на шаг вместе с сестрой. Договорились?

Вира и Вирт по очереди кивнули, и последняя спросила:

– Господин Резак, не знаю, как вы воспримете мою просьбу, но не хотите с нами поделиться своими планами? Что это были за чертежи и какая идея была в них?

– Полностью поддерживаю сестру, – вмешалась Вира. – Мы хотим вам оказать свою пассивную помощь нашими знаниями, так как видим, что вы не местный и не знаете всех правил.

Взяв кружку с компотом, я немного отпил, размышляя над их словами. Именно с такой просьбой я и сам хотел к ним обратиться, понимая, насколько полезными сейчас могут оказаться их знания для меня. Но почему они сами проявили стремление мне помогать? С чем это было связано? Неужели всё дело в той богине и том чёрном шарике, который они не приняли чуть ли не за низшее божество? Или не стоит ничего выдумывать и прибегнуть к банальной логике: я им обеспечиваю крышу над головой и пропитание, так отчего бы и не предложить свою помощь, если это в общих интересах?

– Почему вы заняли мою сторону тогда, в скверике? – пошёл, как обычно, напролом я. – Ведь, принимая в расчёт всё вами сказанное, вы прекрасно знали, что Ульма…

– Для неё мы были простым инструментом для достижения определённых целей, – как-то резко перебила меня Вирт, опустив глаза на стол и нервно сжав кулачки.

Я только усмехнулся, покачав головой.

– Ты ведь сейчас говоришь за себя, правильно? Вира какое-то время сомневалась, чью сторону выбрать. Значит, есть ещё причина, – внимательно посмотрел я в зелёные глаза сестры.

– Господин Миха, если вы не возражаете, я не стану озвучивать причину своего решения занять вашу сторону, – озадачила меня Вира.

Ну, хорошо, что хоть не соврала. И на этом спасибо. Недосказанность, повисшая в воздухе, немного раздражала, но я понимал, что нельзя лезть людям в душу в надежде, что всё получится так, как тебе хочется.

– Ладно, это я понял. Остаётся только поблагодарить вас за то, что не стали говорить, будто я просто нереально красивый и замечательный. Потому вы и остались со мной. Вы ведь не стали уходить, когда я сказал, что вы вольны теперь делать, что пожелаете? Насколько я понял, та штука, медальон, который пропал хрен знает куда и был вашим… этим самым… Не знаю, рабским контрактом или как здесь принято называть такие штуки?

Сёстры переглянулись между собой и иронично улыбнулись. Затем Вирт спустила бретельку сарафана с плеча и, немного сдвинув ткань вниз, попросила мой палец. Я даже немного офигел от такого расклада.

– Не бойтесь, господин Резак, вам стоит только прикоснуться своим пальцем сюда, – указала она на место на теле, чуть выше груди.

Не сказать, что я уж там сильно боялся или стеснялся, но к самой ситуации был немного не готов после такого разговора.

Неуверенно я протянул руку, выставив указательный палец. Девушка поймала его и прислонила к себе. На коже начали проступать красные жилки, образуя видимый глазу рунический рисунок. Словно капилляры лопались от одного моего прикосновения. Вирт поморщилась от боли, но продолжила держать мой палец.

– Вы недооцениваете силу магического контракта. Он никуда не исчез.

– Кулон не пропал, – настала очередь Виры. – Печать не разрушена. У нас просто изменился хозяин, господин Миха.

Я тут же отдёрнул руку. И так было прекрасно видно, что подобные фокусы доставляют девушке боль, а к садизму я, слава богу, за собой склонности не замечал.

В общем, вырисовывалась совсем некрасивая история. Если отбросить все красивые слова в сторону, то я превратился в рабовладельца, который вдобавок ещё и украл рабов у Ульмы. Зае*бись я красавчик, ничего не скажешь. А ещё строю из себя тут благородного Робин Гуда.

– Короче, по факту теперь я ваш хозяин… – недовольно провёл языком по зубам. – Теперь всё понятно. А ещё я тот самый гандон, который лихо кинул Ульму через… Ну, в общем, вы поняли.

Невольно обернувшись в сторону блонды, я на какой-то миг мысленно раскаялся.

– Ладно, теперь я понял, в чём ваш интерес помогать мне, девчули, – вернувшись к сёстрам, постучал я пальцем по столу. – В общем, идея в моём чертеже реально была. То есть – есть и остаётся. Смотрите, что я хочу.

Я достал из кармана карандаш, который забыл вернуть бородачу, отодвинул скатерть и прямо на светлом дереве быстро набросал рисунок.

Девушки с полным непониманием уставились на мою мазню.

И это было хорошо. Они как раз засвидетельствовали то, что я и ожидал от них. Значит, был шанс, что и бородачи не смекнут, в чём задумка. Идея хоть и простая, но на поверхности не лежала. Так что козырь в рукаве у меня всё-таки был. Что уже немного грело душу, так как с бородачами мне ещё предстояло побороться.

– Пригнитесь, – я наклонился к столу и заговорил шёпотом, когда девушки чуть ли не лбами соприкоснулись со мной. – Я хочу финансово оживить наш район. Он же мёртвый. Напрочь. Надо начать с малого – с того, что мы будем в состоянии контролировать.

Вирт с Вирой посмотрели на меня, как на какого-то фанатика капитализма.

– Только не принимайте меня за сумасшедшего, – недовольно скривился я и отвесил каждой по лёгкому щелбану. – Вы вон какие дохрена умные и в ещё большей жопе, чем я сейчас, находитесь. Так что не корчите рожи и слушайте внимательно.

Вирт не выдержала и прыснула со смеху, а потом громко рассмеялась на всю харчевню.

Бльо, ну весь момент утерян. Вот коза мелкая. Я схватил с блюда яблоко и тут же сунул ей между зубов. Обернувшись назад, я понял, что теперь всё внимание было обращено в нашу сторону.

– Сорян, пиплы, анекдот смешной девочке рассказал. Не обращайте на нас внимания.

– «Сорян», «пиплы», «анекдот»? – непонимающими глазами смотрела на меня Вира, пока Вирт салфеткой вытирала рот.

– Так вот, – продолжил я заговорщицким шёпотом, когда к нам вернулась Вирт. – Это такие островки фастфуда, которых я по городу не видел. То есть быстрая еда плюс кофе, чай или другие напитки. Не алкогольные.

Вирт даже рукой протёрла стол, на котором был изображён мой набросок.

– Так это маленький домик, в котором никто не живёт? Торговая лавка? Но почему тогда такой странной конструкции?

– Вы не шарите, темнота необразованная, – отмахнулся я. – В этом и есть вся фишка. Это бренд, символ, указательный знак для всех, кто впервые его увидит. Как маяк для корабля, путеводная звезда, куда будут стекаться голодные желудки и страждущие горячего кофе кофеманы.

– Это твоя религия? – захлопала глазами Вирт.

– Да хоть и так, – не долго думая, ответил я, отметив, что в её словах есть кое-что, над чем стоит поразмыслить.

Глава 17

Моя идея не была принята сёстрами всерьёз и, прямо скажем, особого энтузиазма у них не вызывала. Даже после того, как я всё рассказал.

Однако Вира навскидку накидала мне столько головной боли, что я вообще малехо поплыл. Насколько я понял, бюрократической волокиты с моей задумкой будет вагон и маленькая тележка, но от задуманного я всё равно отступать не собирался.

Некоторые вещи, которые мы не замечаем, всегда находятся у нас под носом. Но мы никогда не осознаём их ценности, пока не начинаем вникать в суть.

Двадцать седьмой район. Вот уже который день я его видел и ничего хорошего в нём не разглядел. По сути, для себя я начал соизмерять этот район Фанты с несколькими кварталами в своём городе. Далеко не самыми большими. Величина была приблизительной – плюс-минус фиг знает сколько и больше, – но меня эта измерительная система устраивала.

Так же даже у меня было чёткое понимание того, что из двадцать седьмого района, если в него не вкладываться, то ничего и выжимать не получится. Принцип «чтобы корова давала больше молока и меньше ела, её надо больше доить и меньше кормить» уже до меня, похоже, использовали мои предшественники. Результат – впечатляющий. Ничего не скажешь.

Я же собирался изменить эту систему. Не потому, что был ярым сторонником капитализма и во мне внезапно проснулся дух коммерсанта, а просто потому, что у меня не было другого выбора. Хочу я того или нет, а мне здесь пока что предстоит жить. И пойти мне больше некуда. Ведь Жук всё просто объяснил: надо каждый день что-то есть и что-то пить, да ещё и крыша чтобы над головой была. Ни прибавить, ни отнять.

Красивые сказки о том, что можно податься в странствие, чтобы спасти дракона и победить принцессу, – это, конечно, круто. Но это сказки, а кушать хочется каждый день. Так что надо юзать для начала синицу в руках, а не облизываться на журавля в небе.

Вопрос был только в том, дадут ли мне развернуться и как часто будут совать палки в колёса. В том, что моя идея будет иметь успех, я не сомневался. Это была не лотерея и не спонтанное решение. В основе лежала практика, выработанная столетиями нашими предками. И почему она здесь не получила своей реализации – большой вопрос!

Из говна нельзя слепить конфетку, это понятно. Но здесь был совершенно другой случай. Впереди много работы, и самому мне с ней не справиться. Помимо инвестиций, капитала и всего прочего, нужны были надёжные союзники. Те, кто поддержит тебя на начальном этапе.

И с этим у меня явно были проблемы.

В первую очередь потому, что я никому не могу доверять.

Близняшки? Не знаю, как с ними сложится дальше. Сегодня они есть, а завтра их не будет. Мы слишком мало знакомы, чтобы загадывать даже на пару дней вперёд.

Ульма и Жук? Эти двое мне пока точно не помощники.

Но что тогда? Сидеть на жопе ровно и ждать золотую рыбку? Нет! Это как раз последнее, на что стоит надеяться.

И перебрав все варианты, понимаешь, что придётся рисковать. Придётся кому-то довериться, на кого-то полагаться. Ведь вариантов нет.

А время потом покажет, кто где нагадил, когда снег сойдёт.

– Господин Миха, – позвала меня Вира. – Мне кажется, это вас ищут, – указала она в сторону улицы, где крепкие бородачи крутили головами по сторонам.

– Ты думаешь? – с сомнением посмотрел я на дворинов.

Пока я сомневался, Жук уже выскочил на улицу и, подбежав к коротышкам, начал тыкать пальцем в мою сторону. Похоже, Вира не ошиблась – эти парни реально меня искали.

Что ещё должен сказать – дворины манерами особо не заморачивались. Через пару секунд эти трое квадратиков уже вломились в харчевню, радостно улыбаясь и хлопая меня чуть ли не по заднице, после чего потащили в свой притон.

Сестёр взять с собой не разрешили: в их берлогу вход бабам запрещён. Вот так вот. Злобных фемок на них нет.

Час назад, когда я здесь был в последний раз, целых столов было побольше. Сейчас же половина из них лежала в труху. Не хватало и пары окон. Короче, ребята веселились на полную. Но зал ни хрена не опустел. Думал, хоть кто-то домой уйдёт, так фиг там. Народу ещё больше прибавилось.

Толин сидел за отдельным столом. Напротив него – ещё трое. Остальные, как пираньи, набились вокруг и кружили возле стола, бубня что-то друг-другу кивая головой в сторону чертежа.

Меня усадили за стол под радостное перешептывание рядом с Толиным. Трое бородачей напротив сверлили меня своим суровым взглядом, придирчиво рассматривая меня чуть ли не с головы до ног. Причём я это говорю буквально. Они не стеснялись заглядывать под стол и смотреть на мои ноги. Словно у меня в штанах были ответы на некоторые их вопросы.

– Толин, – обратился к моему соседу рыжий здоровяк, воткнув нож в стол прямо передо мной, – Нок!

Затем его примеру последовали и остальные двое, произнося то же слово «Нок». Зае*ок что хоть не в меня тыкали свои ножи, а в толстые доски стола.

Толин радостно улыбнулся и достал свой нож из-за пояса и воткнул в то же место, только со словом – «Гара». Хрен знает, каких они сейчас духов вызывали, но всё мне это как-то опять не нравилось. Почему-то я не сомневался, что выходки этого бородатого хулиганья связаны со мной.

– У меня ножа нет, сразу говорю, – решил прояснить я, если вдруг они ждали от меня того же.

Лучше бы я этого не говорил. Публика, собравшаяся вокруг, сразу недовольно загалдела, отпуская в мой адрес всякие странные словечки. Причём посмотрели на меня с таким презрением, словно я только что снял свои трусы и показал им черкаши с обратной стороны.

Короче, помог исправить положение Толин. Он достал нож из сапога и вручил мне его прямо в руки. После этого, я так понимаю, выбора у меня уже не осталось. Замахнувшись рукой, я воткнул нож в стол.

– Гара!

Кто такой Гара, я понятия не имел, но, судя по тому, что Толин выкрикнул именно это слово, мне следовало его поддержать.

И правильность моего выбора подсказала толпа – своими радостными выкриками и свистом. Хотя здесь я мог ошибаться. То, что правильно для них, вовсе не означает автоматически, что это правильно для меня. Им по кайфу, а мне геморрой.

Из толпы к нашему столу подошёл какой-то седобородый дворин и молча положил свою папку на стол. Этот крепыш был одет не так, как все, что сразу выдавало в нём белую ворону. Извиняюсь за каламбур, но и одет он был во всё белое. Среди дворинов весьма редкий цвет.

Раскрыв папку и достав из неё прозрачный лист, он схватил меня за руку. Крепкий, падла, хрен вырвешься. Короче, положил мою руку на лист, лежавший на столе, и стал зачитывать какой-то рэпчик с закрытыми глазами. Исходя из того, что ему никто не подпевал, я понял, что он соло-вокалист. Причём не очень популярный.

Ладно, а если без шуток, по его прикиду я понял, что он рунщик. А свет, который засветился под моей рукой, это подтвердил.

– Он не имеет сертификата, на нём нет рун ученья! – громко прокричал этот дядька всем, и толпа снова оживилась.

Потом мужик поставил пустую кружку прямо посреди стола между нами. Толин достал свой кошель и кинул три золотые монеты в кружку. Так же по очереди поступила и троица напротив.

Я, сообразив, что, возможно, настала моя очередь, хотел достать кошель и показать, что там голяк, но мою руку придержал старик, из-за которого тут весь сыр-бор и начался.

– Твой вклад в наш спор – твои руки! – неожиданно мягко и даже как-то по-отечески сказал Толин и уже совсем тихо добавил мне на ухо: – Выигрыш пополам.

В это время в эту берлогу начали заносить комбайн.

Теперь стало понятно, что тут происходило. Похоже, день изобразительно-начертательного искусства для меня продолжился.

Но потом, когда я уселся за комбайн, меня ожидал сюрприз. Рядом со мной поставил кружку с золотыми монетами и вогнал в пол топор тот самый рыжий дворин, что сидел напротив за столом. Ещё так долго и пристально смотрел мне в глаза, что я уже было подумал: влюбился в меня.

А если честно, этого жеста я не понял. Однако Толин любезно всё объяснил. Сначала он попросил меня сделать чертёж, наподобие того, что я сделал раньше, только немного иной. Чтобы он отличался от первоначального, но по принципу был таким же. И потом как бы невзначай подбодрил, сказав, что верит в меня. Ведь моя ставка в этом споре – мои руки.

И тут до меня по-настоящему дошёл смысл его слов.

Мои руки! Это не метафора и не красивая формальность. То есть топор здесь присутствовал вовсе не для красоты или антуража.

После этого я проникся моментом. Прямо всей душой и телом. Казалось бы, чего там бояться? Для меня повторить чертёж, да ещё и накреативить по новой, – только в радость. Но как-то руки задрожали. А такими руками чертить нельзя. В придачу полный кинотеатр зрителей за спиной.

Сосредоточиться не получалось. Не помогали даже напевания под нос. Меня колбасило, и остановить это я не мог. Виду не подавал, делал умное лицо и хмурился, типа думаю, но думала за меня сейчас больше моя пятая точка, чем головной мозг.

Под стулом такое адское пекло назревало, что, казалось, один случайный маленький пук – и меня разорвёт на куски, снеся к чертям собачьим несколько районов взрывной волной.

И вот во всём этом пиз*еце за моей спиной вынырнула Ульма. Как чёрт из табакерки. Я уже было подумал, что меня глючит, но ничего подобного.

Склонив голову набок, с недовольной гримасой на лице, она протянула руку:

– Ты забыл в харчевне заплатить за себя, лидер.

Глядя на неё, я залился смехом. Вот уж точно кого я не ожидал увидеть в этот момент. А ещё «женщинам вход закрыт» говорили эти коротышки.

Достав кошель, я положил его ей в руку и извинился перед девушкой, осознав, что Апокалипсис отменяется. Как-то после её появления я быстро пришёл в норму. Она стала для меня живым доказательством того, что все установленные правила на самом деле лишь препятствия, которые порой не так уж сложно обойти.

Дальше у меня всё пошло как по маслу. Правду мой дед говорил: «Важно к умению настрой всегда иметь». Золотые слова.

Настроение поднялось, и я вошёл в раж. Забив на зрителей большой и бородатый болт, я даже пританцовывал перед чертежом и громко распевал некоторые строчки из любимых песен, одновременно выпивая эль из чужих кружек и подъедая мясо со стола.

С последним была беда: жирные руки приходилось вытирать об одежду подвернувшихся под руку суровых мужчин. Ну не мог же я к святому грязными руками прикасаться. И мне все мои вольности сходили с рук. Да им вообще было плевать, что я чудил. Их гораздо больше притягивал к себе чертёж.

Впервые я оказался в такой абсурдной ситуации. Переговариваясь с дворинами, я выяснил, что для них важен даже не сам чертёж, а то, насколько необычно и витиевато он выглядит. Его графическая красота. Похоже, именно эти правильные прямые линии и были для них искусством.

Они не понимали, что именно я начертил, но сама картинка их завораживала. Я был удавом Каа среди бандерлогов. Так и тянуло постоянно сказать: “Ближе. Подойдите ближе”.

В итоге я управился за час. Когда отошёл проветриться на улицу, оставив работу на всеобщее обозрение, внутри началось такое, после чего я понял: несколько уцелевших до этого столов теперь окончательно приговорены.

Подойдя к своей банде, ждавшей меня у порога, я искренне извинился, что заставил их так долго ждать. Но это нужно было для дела. А несколько золотых монет, которые я показал в руке, мгновенно изменили недовольные лица на милостивые.

Я вложил в руку Ульме один полновесный золотой.

– Чтобы завтра этот чупакабра выглядел как подобает, – попросил я Ульму, указав на Жука. – И не ждите меня. Сегодня же заскочите к портному.

А вот Вирт и Виру я отпустить не мог. Без их помощи дальше мне будет никак.

Толин выскочил из заведения и, увидев меня, попытался опять затащить внутрь, но я наотрез отказался идти без близняшек. В итоге у нас разгорелся спор. На уступки я не собирался идти, аргументируя это тем, что эти две – моё оружие.

Не нож и не топор, как принято у дворинов, а вот такой у меня выбор. И безоружным я заходить не буду.

Ульма, глядя на всё это, махнула рукой и молча ушла с Жуком. Я понимал, что стоило бы с ней поговорить ещё раз, но обстоятельства диктовали свои правила.

Своим поступком я ещё дальше оттолкнул их от себя. Только вот мог ли я сейчас поступить иначе? Ведь ещё утром я честно сказал им, что не доверяю.

* * *

Коммерческая тайна, о чём вы говорите? Тут бородатая братва никогда про такое не слышала. Это был какой-то живой табор, где ни от кого ничего не скрывали. Как они вообще жили и существовали – для меня оставалось загадкой.

– Не понимаю, зачем нам это нужно? Какой прок от маленьких домиков с кофе и чаем? – сложил руки на груди рыжий дворин, окончательно озвучив мысль всех бородачей, успевших высказаться до него.

Оказалось, всё сложнее, чем я ожидал.

Когда настал момент объяснять свою задумку и план, я столкнулся с небывалым сопротивлением. Причём самое интересное заключалось в том, что дворины готовы были вложиться и построить эти минимафы. Только не как торговые точки.

Они предлагали сделать из них памятники, статуи или какие-нибудь арт-объекты у себя в районе. Бесцельно. Просто чтобы стояли и радовали глаз.

Я получал аргументы со всех сторон: идея глупая, безответственная и лишённая смысла. Есть харчевни, кабаки, магазины и рестораны. Есть мобильные лавочники с пирожками, льдом и прочей снедью. Зачем городить ещё что-то?

Куда больше им нравилась идея превратить мои минимафы в детские площадки или лавочки для отдыха.

И вот тут я окончательно перестал их понимать. Они реально не видели смысла в самой идее. А деньги у них, похоже, действительно карманы жгли…

Нет. Тут я был неправ. Чужие деньги считать – последнее дело.

Для них эти капиталовложения были важны совсем с другой точки зрения. Как я понял, цель была простая: поднять собственный статус за счёт реализации подобных проектов.

Простыми словами – понты.

Но их понты для меня ничего не значили. Моя идея заключалась совершенно в другом. И если бы не Толин, который побежал продавать мой чертёж, у меня сейчас не было бы этой головной боли.

Ведь изначально я пришёл в этот район всего лишь за консультацией. Мне нужно было узнать, во сколько обойдутся мастера и материалы. Получить смету. А в результате я получил совершенно другое.