Текст книги "Во тьме"

Автор книги: Максим Шаттам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

25

У демонов было свое капище.

Они постоянно обитали тут, совсем рядом, прячась в нишах в коридоре. Ибо Ад просторен, слишком просторен… и перенаселен. Там живут не только крики, но и демоны.

К своему ужасу, Рейчел увидела его лицо.

Человек с серыми зубами и горящими глазами пришел ее навестить. Он настежь распахнул дверь.

– Пойдем, быстрее, – сказал он ей так, словно обращался к собаке.

Рейчел не протестовала. У нее больше не было смелости. Она отправилась следом за ним…

…Коридор, как и ее келья, был высечен в скале глубоко под землей. Человек держал, в руке подсвечник, им он зажег прикрепленный к стене факел. Пламя разгорелось, и Рейчел поняла, что факел представляет собой кость. Длинную кость сомнительного происхождения. «Человеческую, ты прекрасно это знаешь!» – теряя рассудок, произнесла про себя девушка.

Он волок ее по коридору, под ноги попалось несколько ступенек. Метров через пять человек зажег другой факел, столь же отвратительный, как и предыдущий.

И тогда они появились.

Демоны.

Они прятались в камнях. Их черепа светились, на груди сидели большие ворсистые пауки. Это были не скелеты, их глаза следили за Рейчел, пока она проходила мимо, с жадностью глядели на нее своими пустыми глазницами. Это были демоны.

Потом звякнули цепи. Казалось, где-то далеко столкнулось множество металлических молоточков, и раздались крики. Мужчин и женщин.

Человек толкнул Рейчел вперед, она едва не упала.

Они пришли в круглую комнату диаметром семь или восемь метров, с высоким потолком. Стены комнаты тоже представляли собой части скалы. Не будь идиоткой! Это непростое место, это Ад, бедная глупышка! Его вырыли эти создания!

Человек бросил ей в лицо пару перчаток:

– Можешь надеть, если не хочешь лишиться рук.

Девушка посмотрела на него. Он нагнулся и поднял цепь, обмотав ее вокруг лодыжки Рейчел. Она не сопротивлялась. Что она могла сделать? Цепь была привязана к вбитой в скалу скобе и позволяла девушке подойти к стене, но дотянуться до двери было невозможно.

Человек взял кирку и бросил ее Рейчел:

– Теперь ты будешь копать. Это пойдет тебе на пользу. Не беспокойся о ребенке. Будешь копать, пока не понравишься. И тогда я тобой займусь.

Дверь за ним закрылась.

И сразу же исчезла малейшая надежда…

26

Утром снова пошел снег – начался очередной зимний балет. Мягко, гипнотизирующе монотонно снег кружился в воздухе. Укутавшись в куртку, Бролен терпеливо ждал в машине, которую позаимствовал специально для этого случая. Он находился между Дэхилл-роуд и западной частью 50-й улицы, в тридцати метрах от дома Шапиро. Это был жилой квартал, однако детектив не увидел здесь никаких беседок с растениями, лишь серые прямоугольные мрачные конструкции в один-два этажа, чьи черные входные двери напоминали пятна на солнце. Дом Шапиро стоял немного в стороне от других, в глубине тупика, – узкое двухэтажное сооружение с решетками на окнах и колючей проволокой на крыше. Здание выходило на пустырь, посреди которого стоял частично разрушенный ангар, возвышался холм и торчало несколько низеньких деревьев; одну из стен ангара покрывали непристойные надписи и рисунки.

Было холодно. Бролен попытался согреть руки, сунув их в карманы и растирая о ткань одежды. Он нашел самую невзрачную фирму в Бруклине, сдающую в аренду автомобили, и, воспользовавшись отмычкой, на время одолжил подержанную машину. Она действительно оказалась подержанной – отопление не работало. Бролен вспомнил историю, рассказанную когда-то дедушкой о Сталинграде – ужасном месте Второй мировой. Чтобы согреться, немцы постоянно придумывали разные ухищрения. А напротив неподвижно сидели русские. Невероятное количество солдат рейха умерло тогда от морозов. Нагнувшись к нему, дедушка шепотом рассказал секрет: «Русские знали, что, если они не будут двигаться, слой воздуха между кожей и одеждой останется теплым, нагреваясь от тела. Немцы же безостановочно двигались, отчего к ним под одежду постоянно проникал холодный воздух».

Прижав руки к телу, Бролен постарался замереть, чтобы этот легендарный воздушный слой нагрелся. Он смотрел в глубину тупика. Дом Шапиро был последним, и от пустыря его отделяла ограда. Тропинка делила площадку для мусора пополам, позволяя прохожим добираться до супермаркета на другом конце пустыря. Ни одной живой души вокруг. Пустырь был завален мусором, Бролен различил даже гнивший там обломок фургона. Он ломал голову, как мог попасть сюда фургон, когда в окно машины постучали. Детектив вздрогнул.

К нему наклонилось чье-то лицо.

Он увидел выбивающиеся из-под бейсболки косы. Ему улыбалась Аннабель. Он открыл дверь:

– Заставили вы меня испугаться! Что вы тут делаете?

Бролен огляделся вокруг, боясь увидеть дюжину копов, явившихся арестовывать Лукаса Шапиро.

– Спокойно, я одна. Не могла заснуть, зная, что разрешила вам сделать подобную глупость…

– Мы уже говорили об этом. Я просто прошу вас…

– Я совсем одна. И пойду с вами.

Бролен воздел руки к небу:

– Что?! Как это? Поступая так, вы рискуете работой. Я сам займусь этим. Если с нами что-то случится внутри, и вас там обнаружат, то…

– Я не пойду внутрь – буду стоять на «стреме». Молчите и слушайте. Я обдумала все и пришла к выводу: вы правы. Прежде всего надо спасти людей, поэтому вы отправитесь внутрь и, если вдруг обнаружите малейшее доказательство вины Шапиро, сразу дадите мне знать, но сами ничего предпринимать не станете. Если же, напротив, там ничего нет, я не стану арестовывать его, иначе он ничего не расскажет нам о своих друзьях. Установим наблюдение. Я не узнаю, есть ли там улики, пока мы не окажемся внутри… Сделать это по закону и так, чтобы Шапиро об этом не догадывался, я не могу. Допустим, речь идет об исключительном случае, когда решение принимается в последнюю минуту. Только вами и мной. – Она подмигнула Бролену: – Садитесь, иначе, когда он выйдет из дома, он нас заметит…

Аннабель села на пассажирское сиденье рядом с водителем и открыла свой рюкзак.

– Мои коллеги сегодня отправятся в церковь Святого Эдварда, чтобы задать вопросы священнику, с которым вы общались. Вот, возьмите. – Она протянула Бролену наушник и микрофон, соединенные с портативной рацией. – Я позаимствовала их в участке. Так мы сможем постоянно быть на связи.

Бролен одобрил ее мысль – детектив хорошо подготовилась, и он был вынужден признать, что не ожидал от нее подобного рвения. Просто находиться здесь, рядом с ним, в этой машине возле дома Лукаса Шапиро, уже могло стоить ей слишком дорого, однако она, кроме того, в одиночку воспользовалась важной информацией, не поделившись ею с членами своей команды.

Через несколько минут грузовик бежевого цвета появился на ведущей от дома подъездной дорожке. За рулем сидел Лукас Шапиро. Когда он выехал на улицу и поравнялся с автомобилем Бролена, тот нырнул вниз, оказавшись лицом на коленях у Аннабель.

– Сожалею, – извинился он, выпрямляясь, – не нужно было, чтобы он меня видел.

– Все нормально, не придавайте этому значения. И будьте осторожны.

– Остается еще Джанин, его сестра. Утром она должна пойти на работу, я навел справки, правда, не знаю, когда именно. Ладно, потерпим, такова жизнь копа…

Они ждали еще почти три часа, прежде чем Джанин наконец вышла. Маленькая, хрупкая женщина, стриженная «под мальчика» она, казалось, колышется внутри своего пальто. Спустившись на тротуар очень медленным шагом, она свернула за угол в направлении метро.

– Почему женщина делает подобные вещи? – спросила Аннабель. – Лукас по сути своей жестокий насильник, но сестра? Зачем ей это? У нее же не бывает таких импульсов, как у него?

– У убийц, действующих в тандеме, почти всегда есть доминант и ведомый. Полагаю, Лукас, с его телосложением и характером, всегда навязывает сестре то, что ему хочется. Конечно, он грубо обращался с ней, когда они росли, чтобы полностью подчинить ее себе. Возможно даже, он насиловал ее. Стоит только посмотреть на ее походку, и все становится ясно – она тщедушная и неуверенная в себе; брат играл с ней как хотел, постоянно повторяя ей, что она никчемная и что для нее счастье – иметь рядом такого брата. Сделал все, чтобы отравить жизнь сестры. Они живут вместе, хотя ей около тридцати. Даже сидя в тюрьме, Лукас влиял на нее. Хотя, в общем, все это, сами понимаете, гипотеза. Но именно так обычно складываются отношения между убийцами, «работающими» в парах.

– Если она убивает, то это абсолютное безумие!

– Ничего удивительного в этом нет. Хотите пример? Пол Бернардо и Карла Хомолка. В девяностые они поженились. Карла сама согласилась помочь мужу изнасиловать свою сестру. Она дала ей наркотик и сняла все на пленку; девочка умерла. Так они и действовали дальше, пока их не осудили и не казнили. Подобных историй множество. Сотни… – Аннабель задумалась, потом тихо и с горечью произнесла: – Мир больше не такой, как прежде; иногда мне кажется, что он стал худшим из миров.

– Мир тут ни при чем, виноваты люди.

Они обменялись взглядами. Копы – свидетели ежеминутных проявлений людского безумия, и в этом они совершенно одиноки. Двое, сидевшие в машине, поняли друг друга, и это взаимопонимание согрело их обоих.

Подождав еще полчаса, дабы увериться, что Джанин Шапиро ничего не забыла дома и не вернется обратно, Бролен вышел из машины. Он наклонился к коллеге:

– Скоро полдень. Лукас частенько приходит домой поесть, но это, как правило, случается в час дня. Без десяти час вы свяжетесь со мной. Рация будет включена, и, если возникнет какая-то проблема, дайте мне знать, хорошо?

Аннабель кивнула.

– Частота 7, – указала она на рацию, торчавшую из кармана куртки Бролена.

– Отлично.

Он по-дружески улыбнулся ей и быстро пересек улицу.

Обратный отсчет начался.

27

Подойдя к зданию, казавшемуся вблизи небольшим укреплением, Бролен уже составил план наступления. Он натянул кожаные перчатки и оставил наушник в кармане. Он сомневался, что кто-то сможет его здесь увидеть, потому что шел густой снег, однако решил не привлекать внимания возможных встречных даже безобидными деталями. Он поднялся к дому и ступил на извивавшуюся между оградами пустыря тропинку. Через пятьдесят метров он остановился среди мусорных куч. Шум дороги едва долетал сюда, здесь царило неприятное спокойствие, обычные звуки города почти не были слышны. Бролен убедился, что его не видно с улицы и со стоянки супермаркета и перепрыгнул через ограду. Он сделал это легко, едва напрягая мышцы рук и ног. Затем он пошел обратно к дому, стараясь смотреть, куда наступает; его опасения оказались оправданными – среди тошнотворных остатков жизни он заметил торчавший из земли шприц. Возле дома Шапиро Бролен взобрался на кучу ящиков и преодолел сетку забора. Решив не подходить к зданию по подъездной дорожке, чтобы не попадаться на глаза жильцам, он сэкономил время и силы: если бы в дело вмешалась полиция, она принялась бы выяснять, кем был человек, разгуливавший здесь в полдень.

Задний двор оказался длинным и заставленным красными пластмассовыми и дубовыми бочками, тут же лежали крючья – одни подозрительнее других. Бролен представил себе газетные заголовки: «Убийца пользовался крюками для разделки мяса!» Дальнюю часть двора перегораживал недавно построенный маленький ангар; в нем располагалась гигантская система охлаждения, безостановочно работали вентиляторы. Тяжелая металлическая дверь была заперта на висячий замок. На лице частного детектива появилась улыбка. Он, который не мог похвастаться профессиональными навыками взломщика, тем не менее отлично справлялся с висячими замками – открывать их проще простого. Он сунул отмычку в скважину и без труда отпер дверь. Приоткрыл ее и заглянул внутрь.

С потолка спускались четвертины туш. Небольшое помещение было забито мясом.

Бролен положил замок на канистру. Ловить здесь нечего. На всякий случай он решил получше осмотреть ангар, когда закончит с домом.

Приблизившись к черному входу, он открыл москитную сетку, немилосердно при этом заскрипевшую. Покопался в замке отмычкой. Видимо, все замки в этом квартале были одинаково простыми – в одно мгновение Бролен справился и с этой дверью.

Избегая попадания снега внутрь здания, он быстро прошмыгнул в квартиру.

Дверь закрылась, и на детектива обрушилась зловещая тишина.

Он вошел в темную кухню. Пространство над мойкой покрывали грязная плитка и схемы разделки мяса. Бролен пошел дальше, его мокрые подошвы заскрипели по линолеуму. Начало хорошее.

Сердце колотилось в груди; Бролен долго осматривал помещение – мебель из темного дерева, стол, исполосованный ножом не одну сотню раз. В углу несколько поваренных книг. Сбоку – небольшая стопка исписанных от руки карточек – опять кулинарные рецепты. На голой задней стене висел открытый на «январе» календарь «Pirelli» с изображением огромной груди. Указательным пальцем Бролен полистал страницы календаря, ища какие-нибудь записи. Тут было всего несколько ничего не значащих пометок: «развоз», «забой у Р. В.», «поставка мяса»… Бролен вышел в коридор.

Пройдя мимо лестницы, ведущей наверх, детектив вступил в гостиную. Локтем дотронулся до кармана:

– Что за черт! Аннабель! – Выхватил рацию и настроил ее на частоту 7, сунул наушник в ухо: – Аннабель, вы меня слышите?

Раздалось неприятное потрескивание, прерванное женским голосом:

– Да, что вы сейчас делаете?

– Ничего, просто вошел внутрь. Осматриваю первый этаж, пока все в порядке.

Он углубился в центральную комнату. Там также было сумрачно, свет снаружи почти не проникал, потому что большую его часть поглощали шторы. В комнате стоял пьянящий запах, чуть менее сильный, чем запах фимиама, – видимо, что-то разбрызгали на стены, может быть лаванду; похоже на аромат саше, которые кладут в белье. Линолеум закончился; под ногами теперь был дешевый палас, купленный на распродаже; ворс казался полностью вытертым. Черная в полумраке стеновая панель занимала пространство от пола до потолка.

Бролен вытащил ручку-фонарик и осветил комнату, угол за углом. Луч выхватывал из темноты лишь небольшие участки пространства и отдельные вещи: софа, покрытая мятым голубым покрывалом; пульт от телевизора; стопка автомобильных журналов на низеньком столике…

Расскажи мне, как ты живешь, Лукас, что читаешь по вечерам. О чем думаешь, придя домой с работы. Об автомобилях? Пусть в это верят другие. О девушках? Так ведь? О девушках. Но ты мечтаешь о них по-своему, не так ли? Не как твой маленький очкарик-сосед – ты не фантазируешь, сидя в сортире с «Пентхаузом». Тебе нравятся другие фотографии. Кричащих людей, боящихся тебя; тебе нравится абсолютная власть, доминирование, позволяющее наслаждаться «по полной», да, потому что ты на 100 % эгоист. Наслаждение, власть над окружающими. Только ты и крики наслаждения.

Бролен продолжал осматривать комнату.

* * *

Аннабель нервничала. Беспорядочно постукивая пальцами по приборной панели, она пыталась снять стресс. Время от времени включала «дворники», протирая стекло от снега. Она априори ничего не боялась, однако приходилось быть внимательной. Чуть зазеваешься – и в зеркале заднего вида появится грузовик Лукаса Шапиро.

Аннабель посмотрела на часы. 12:31. Оставалось полчаса до возвращения предполагаемого убийцы.

Потенциального убийцы, понравилась она.

Бролен не подавал признаков жизни, но она решила не докучать ему – детективу было необходимо сконцентрироваться на своей цели.

С момента, когда он ушел, ее терзало дурное предчувствие. Своего рода навязчивая идея, которая сидит в голове и убеждает тебя: все сорвется, надо сматываться, дабы избежать ненужных глупостей. «Не обращай внимания, – твердила себе Аннабель. – Это все твой мозг, ты боишься, вот и ищешь повод побыстрее исчезнуть отсюда. Не прислушивайся. Лучше как следует смотри в зеркало заднего вида».

Ровно пять минут она сражалась со своими навязчивыми идеями. Потом пересела на место водителя и завела мотор. Переставила старый «олдсмобиль» поближе к дому Шапиро – так, чтобы новая позиция давала возможность незамедлительно убраться восвояси вместе с Броленом.

И вновь посмотрела на часы. 12:40.

* * *

В подвале воняло, повсюду стояли мусорные корзины, потребовался бы целый уик-энд, чтобы все их осмотреть. Бролен обошел подвал по периметру, постукивая по стенам в поисках пустот, передвигая редкую мебель, которая могла бы скрывать люк. Ничего. Возле котла одна из облицовочных плит была снята, словно здесь хотели устроить тайник. Отверстие заткнули красной клеенкой и залепили пластырем; Бролен отклеил его.

Желтый свет его ручки-фонарика выхватил из общей липкой темноты убежища небольшой проем.

Этажерки, занимающие пространство два на два метра, уставленные пластиковыми бутылками и картонными коробками.

Что-то скользнуло по голове, словно крошечное насекомое запуталось лапами в человеческих волосах.

Бролен резко отодвинулся и осветил лучом нейлоновую веревку, на конце которой висела прищепка: она-то и щекотала его голову.

На бутылках и коробках были написаны названия. «Кодак», «Агфа», машина для проявки «Коника», ванночка, проявитель. Лаборатория фотохудожника. Бролен щелкнул выключателем и зажег красную лампу, отбросившую на потолок кровавый круг. Вот так. Электрический свет неистовствовал под потолком, и чувство возбуждения передалось детективу, пока он один за другим вскрывал конверты для снимков и вытряхивал на квадрат керамической плитки их возможное содержимое. Внутри было пусто.

Приходилось торопиться, половина отпущенного часа уже прошла.

Бролен двинулся на второй этаж. Вновь истертый до проплешин палас, теперь уже сиреневые обои на стенах. Он пошел вдоль лестничной площадки, удивляясь тому, что стены абсолютно голые, никаких украшений, ни одной рамки или постера; это было тем более странно, что в доме занимались фотографией. Первая дверь вела в длинную комнату. Единственное окно с решеткой было оклеено потрескавшимися от времени стакерами, которым было как минимум лет десять: «звезды» баскетбола – Доминик Уилкинз, Патрик Юинг, Карл Мэлоун. Бролен быстро осмотрел комнату. Сложно было понять, кто здесь живет – Лукас или Джанин. Ни книг, ни журналов, только кровать, шкаф с кирпичом вместо одной из ножек, маленький комод. На постели лежали только одеяло и пятнистый матрас.

Шкаф был пустым. Детектив ощупал стены – безрезультатно.

Пять минут он осматривал ванную комнату, не обнаружив ничего оригинального, только спермицидную смазку. Зачем она здесь, спросил он себя, ведь сомнительно, что Лукас разрешает сестре водить сюда мужчин, он должен всегда оставаться ее единственным мужчиной, никакой конкуренции. Конечно, если только детектив не ошибся по поводу расстановки сил в их игре.

Бролен вошел в последнюю дверь, самую большую на этаже. На стуле валялась мужская одежда, на прибитых к стене полках лежали мужские и женские вещи. Напротив стояла двуспальная кровать со смятым покрывалом. Единственная постель, которой пользовались в доме.

Детектив слабо кивнул.

Они спят вместе.

На полу валялись носки, пара чулок и подследники.

Бролен вздрогнул, услышав потрескиванье в наушнике и голос Аннабель:

– Не тяните. Время на исходе. У вас все в порядке?

– Да, я почти закончил, – прошептал он.

Позади двери он заметил столик с картонными папками, книгами и разлетевшимися листами. Он быстро просмотрел их. Отчеты о закупках мясных туш, препродажах, поставках. Книги об искусстве торговать и развитии предприятия. Под грудой бумаг Бролен нашел толстую записную книжку; застежка не вмещала такое количество рекламных вырезок, которые впихнули внутрь, на обложку были прилеплены листки с заметками. Просмотрев их, Бролен начал листать блокнот.

– Бролен, пора уходить, без десяти час. Слышите меня?

Детектив не ответил и перевернул следующую страницу.

Прошлая неделя. Он заторопился. Декабрь. Ноябрь. Октябрь.

– Бролен, пора сматываться, Лукас скоро вернется.

Пропустив мимо ушей трескучее предупреждение, Бролен листал блокнот. Он почти умирал от желания забрать его с собой и внимательно изучить, возможно – там обнаружится нечто важное. Но Шапиро был осторожным парнем, и это было плохо. Детектив встал на колени, чтобы заглянуть под кровать. Там он увидел обувную коробку и другую, более плоскую. Вытащил обувную и открыл. Кассеты, номера: от 1 до 10,14… 16. Взяв первую попавшуюся, он вставил ее в магнитофон и нажал клавишу «play».

Женский стон.

Постепенно усиливающийся, затем всхлипывания. Потом в несколько приемов дыхание восстановилось, и снова начались стоны, постепенно усиливающиеся до предела.

Боль.

Стоны казнимого человека. Вдруг самый громкий вопль замер. Тишина.

Запись была плохого качества и потрескивала.

Металлическое позвякивание.

Голос, утонувший в рыданиях, ужасе и крови, затем последний крик:

«Прошу вас… Ист, нет, нет, не делайте этого, нет, нет, пощадите, нет, нет…»

Крик – такой сильный, что маленькая звуковая колонка просто им захлебнулась, от этого крика задрожал кафель в коридоре, эхо многократно отразило его от стен на нервом этаже. Затем плач и спазмы. Оставив кассету крутиться дальше, Бролен стал думать.

Зачем ты хранишь это под кроватью, Лукас? Это рискованно, не так ли? Зачем, ведь ты такой осторожный?

Ответ был очевиден; частный детектив горько усмехнулся.

Ты хранишь это здесь, чтобы всегда иметь под рукой, когда спишь с сестрой… Так? Включаешь записи, когда занимаешься с ней любовью?

Бролен без отвращения посмотрел на смятое покрывало – это чувство он поборол уже давно. Осмотрел одежду на полках, для верности прощупал ее. Ничего.

– Бролен, ну же, быстрее, уже час, слышите? Лукас может вернуться с минуты на минуту.

На этот раз Бролен ответил – так тихо, словно боялся, что его услышат в соседней комнате:

– Выхожу, дайте мне две минуты.

– У нас нет двух минут, счет идет на секунды!

– Сейчас.

Едва он закончил говорить, как рация снова затрещала. Из соображений безопасности и чтобы не беспокоить попусту Аннабель, он выключил микрофон.

Откинул матрас и убедился, что под ним нет никаких бумаг или фотографий, посветил на перегородку. Постучал. Звук был необычным. Под обоями что-то было. Бролен принялся стучать снова и обнаружил еще одну нишу – у потолка.

Он отступил на шаг и оглядел стену, позади время от времени раздавались крики.

Вдруг он увидел, что с потолка до пола по обоям протянулись две складки. С первого взгляда их не было заметно. Детектив немного потянул ткань обоев в одну сторону, затем в другую.

Покрывавшая стену полоса бумаги отвалилась.

Под ней была закреплена штора, двигавшаяся по металлическому карнизу.

Словно многоглазый паук уставился на Бролена ледяными глазами. Он дышал ужасом, готовый сожрать неосторожного любопытного, рискнувшего заглянуть сюда.

Несколько десятков фотографий, приклеенных к стене.

Бролен пару раз глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

* * *

Часы на приборной панели показывали 13:06.

Где же он?

Аннабель застегнула бомбер, вышла из машины и побежала по следам детектива. Добралась до заднего двора, осмотрела ангар с системой вентиляции. Заметила лежавший на канистре висячий замок.

– Бролен? – прошептала она.

Куски мяса, холод. Аннабель увидела, что дверь позади нее на три четверти закрылась, стало совсем темно.

– Бролен? – повторила она немного громче.

Почему он остается в темноте?

Где он?

Подняв воротник куртки, она произнесла в микрофон:

– Бролен, вы меня слышите? Где вы? Надо убираться. Я в ангаре, ищу вас. Если вы меня слышите, возвращайтесь в машину, я тоже иду туда. Поняли?

Сквозь помехи пробился голос, но разобрать слова было невозможно. «Стены ангара, – подумала Аннабель. – И супероборудование полиции Нью-Йорка».

– Я ухожу, – добавила она.

Повернулась к выходу.

И сразу же остановилась.

Охваченная странным чувством, она осмотрела расстояние, отделявшее ее от выхода, и повернулась к стене в глубине ангара. Снаружи ангар казался больше. Намного больше.

Вернувшись к стене напротив двери, Аннабель пошла вдоль нее. На полу были черные круги. Стену покрывали металлические планки, отчего температура воздуха и пола была почти одинаковой. В углу находилось маленькое колесико – ходовой механизм. Приведя его в движение, она отметила про себя: Лукас Шапиро отличный мастер, но гениальным архитектором, маскирующим пустоты, его никак не назовешь.

Панель тихо отъехала вбок.

Позади нее царила тьма.

Аннабель сделала шаг внутрь; через потолок пробивался луч света. Сбоку, на этажерке, стояли лампы-циалюмы. Взяв одну, она разорвала пластиковую упаковку; неон засветился голубым светом. Держа лампу в руках, Аннабель стала похожа на рыцаря-джедая, вооруженного лазерным мечом. Сравнение вызвало у нее улыбку, которая тотчас же замерла на губах.

Женщина подняла тубу; дымчато-сапфировый свет озарил потайную комнату.

Оно возникло перед ней неожиданно – отвратительное, искаженное в немом вопле лицо.

От вытаращенных глаз ее отделяли только десять сантиметров. Она закричала.

У смотревшего на нее трупа была отвисшая челюсть.

* * *

Бролен насчитал шестьдесят семь фотографий.

Не хватало только фотографии Хулии Клаудио, последней жертвы Спенсера Линча, девушки, находившейся сейчас в больнице. Хотя, может быть, ее фотографию заменили какой-то другой…

Над фотографиями черными чернилами была сделана надпись. Бролен влез на стул, стараясь понять, что там написано; буквы наполовину стерлись, словно их смывали водой. Первые слова были такими:

Caliban

Dominus noster

Не нужно было тратить время, чтобы узнать то подобие псалма, о котором ему говорила Аннабель. Ничего нового. Рядом были приколоты кнопками два листа бумаги. Первый содержал список женских имен. Цифра 16 была написана крупнее остальных, затем, чуть мельче – 15, 14 и так далее, до 8. Подсчет жертв. Он их считает, пытается объединить.

За его спиной видеопленка продолжала пропитывать ужасом атмосферу в комнате. Девушке было так больно, что она уже не могла сохранять нормальное дыхание. Смесь криков агонии, прерывистых вдохов и спазмов, чем-то напоминающая роды, которые пошли не так, как нужно, далеко не так…

Бролен сглотнул и дотронулся пальцем в перчатке до другого листка – тот же почерк, «как курица лапой», что и на листах, лежавших на столе. Написанное вверху слово «ХРАМ», от которого шла стрелка к инициалам I.dW. и знак вопроса. Ниже фраза: «3000 $/6 месяцев. Предусмотреть еще материал».

Секта действительно собиралась для отправлений своего культа.

Ниже маленькими буквами Лукас изобразил своим детским почерком схему:

Она подтверждала, что в секте было три члена, это согласовывалось с выводом о количестве авторов фотографий. «Присутствие Боба в центре не случайно, – подумал Бролен, – он лидер».

Он попытался представить, в каких церемониях они могли участвовать, и сразу же отогнал лезущие в голову тошнотворные образы. Нет времени, надо действовать быстро. В ухе раздался невнятный треск. Должно быть, это Аннабель, однако треск почти сразу же прекратился.

– Я кое-что нашел. Выхожу, – предупредил он женщину, не зная, слышит ли она его.

Последний раз взглянул на потайную стену.

I.dW.

Эти буквы он уже где-то видел!

Записная книжка!

Он принялся лихорадочно листать страницы. Январь. Нет. Бролен взглянул на часы. 13:15. Крайний срок давно вышел.

В декабре ничего. Но под датой «20 ноября» он увидел те же инициалы I.dW., окруженные красным кругом с пометкой: «16 ч., р-н Бонд-стрит, 451, не задавать вопросы, если наличными».

Лотерея!

Бролен вытащил блокнот и быстро записал адрес. Надо было уходить немедленно, Лукас мог вернуться, если только он уже не парковался возле дома.

Может, Аннабель хотела предупредить тебя именно об этом?

Холодный пот потек по лбу и начал спускаться дальше, вниз по позвоночнику. Давай!

Тем хуже для ангара, он не мог вернуться туда, нужно сматываться. Бролен поспешно выключил магнитофон, и в наступившей тишине ощутил, как сильно подействовала запись ему на нервы. Но профессиональный долг требовал слушать, попытаться разобраться в этом хаосе звуков, выделить из них то, что могло пригодиться. Он положил кассету на место и аккуратным движением задвинул коробку под кровать.

Потом вернул ширму на место, приставил стул к столу и бросился к лестнице.

* * *

Ее зубы слабо светились в голубых лучах лампы.

Аннабель отпрыгнула назад. На крюке висела девушка. Гримаса на ее лице была невыносимой, на нем застыл отпечаток невероятной боли. Секунду Аннабель казалось, что девушка вопит вместе с ней. Воображение и ужас.

Сердце колотилось так сильно, что его удары отдавались в висках. «Девушка мертва, – твердила себе Аннабель, – и это не первый труп, который ты видишь».

Но этот был ужасающе страшен.

Преодолевая отвращение, детектив поднесла к телу лампу. Из темноты проступила молочно-белая кожа.

По замерзшим бедрам девушки, вероятно, текла какая-то жидкость, на коже остались разноцветные шрамы. Аннабель сразу же поняла, чем было черное пятно на полу, отражавшее голубой свет лампы, – лужей застывшей крови. Ее насадили на крюк, и она умерла, изнасилованная и брошенная здесь. Умерла от холода или потери крови.

Чтобы сохранить трезвый рассудок, детектив сдвинулась с места и обошла тело. Люминесцентная лампа отбрасывала слабый свет, к тому же синий не является самым насыщенным цветом спектра, поэтому, чтобы рассмотреть детали, Аннабель пришлось подойти ближе. На верстаке лежали ножи, наручники, натяжной механизм и веревки. И наконец, верх изобретательности – Лукас Шапиро тут же установил ящик, стенки которого не позволяли содержимому слишком охлаждаться. Внутри была машинка для нанесения татуировок – базовый комплект, который можно купить через любой посвященный тату журнал, автоген с запасом газа, хлороформ и «кольт» 45-го калибра с коробкой патронов. Все на месте. Достаточно, чтобы отправить Шапиро на электрический стул.

Аннабель закрыла ящик и повернулась назад. Надо было срочно выбираться и предупредить своих коллег. Бролен, не представившись, позвонит по телефону в полицию и скажет, что видел странного типа с девушкой, которую вчера показывали в вечерних новостях. Назовет адрес, и партию можно считать сыгранной.

Дверь ангара клацнула.

Со своего места Аннабель не могла ее видеть.

Без паники, это просто сквозняк.

Если не считать того, что сквозняку неоткуда было возникнуть.

Черт! Она задержала дыхание, стремясь справиться с паникой, и потянулась к кобуре. Никого, там никого нет. Это Бролен закрыл дверь, не зная, что ты внутри.

Слова замерли на губах.

Аннабель стояла в кромешной темноте. Или почти кромешной. Ее лампа едва светилась слабым синим светом.

Но и этого света было достаточно, чтобы ее выдать.