Текст книги "Норвуд (СИ)"

Автор книги: Максим Майнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Забирайте его и проваливайте, – рядом со мной встал мастер Фонтен, который быстро сообразил, что нужно делать. – Слышите, топот? Это мертвяки идут, а ваш командир теперь вряд ли сможет быстро бегать!

Я ничего не говорил, только вновь натягивал тетиву. Надеюсь, правда, что стрелять больше не придётся.

Никакого топота, конечно, слышно не было, но людям был нужен дополнительный повод, чтобы поскорее убраться отсюда, желательно, не потеряв лица. И приближение страшных мертвяков, от которых все присутствующие настрадались за ночь, помогло принять правильное решение.

Бойцы не бросили стонущего господина Вардена, а подхватили под руки и быстро потащили за открывшиеся ворота. Каким бы человеком ни был кузнец, но он всё-таки провёл этих людей через весь город – без подходящего оружия и снаряжения организовал толпу так, что удалось отбиться от всех напастей.

Остальные не слышали слов мастера Фонтена и поэтому с недоумением смотрели, как за несколько мгновений изменилась ситуация.

Раньше подобное событие стало бы причиной разговоров, наверное, на несколько лет вперед. Счастливчики, которым довелось увидеть всё своими глазами, за небольшое угощение рассказывали бы эту историю в трактирах, с каждым разом преувеличивая масштабы произошедшего.

Теперь же люди просто пожали плечами и потянулись к выходу. В городе их ничего больше ничего не удерживало.

Пожар стихал – всё, что могло сгореть, уже сгорело и в посветлевшее утреннее небо поднимались клубы черного дыма. Хорошо ещё, что не было ветра, иначе запах гари был бы невыносим.

– Господин интерфектор, – к нам подошла та самая женщина, чей сын был отправлен Варденом на смерть. Раньше она торговала на рынке, но её имени я не знал. – Когда мы шли через город, неподалёку от площади я видела какую-то женщину в чёрной одежде.

Мастер Фонтен, услышав эти слова, насторожился.

– И чем она привлекла твоё внимание? – Бернард Глен с большим трудом смог подняться на ноги, но всё ещё стоял, опираясь о стену.

– За ней шли мертвяки... – шёпот было едва слышно. – И не просто шли, а защищали её от остальных!

Подробный опрос женщины ничего интересного, в общем-то, не дал – она видела стройную молодую особу в чёрной одежде, за которой, будто сторожевые псы, двигалось несколько мертвяков. Было это ещё посреди ночи, в темноте, поэтому никаких подробностей ей разглядеть не удалось. Да и не особенно она старалась, так мне кажется.

Но и без того понятно, что это могла быть только внучка моего бывшего наставника. Вряд ли в нашем небольшом городишке орудовало сразу несколько Опалённых, да ещё и похожих друг на друга как две капли воды.

– Что ты будешь с ней делать, если найдёшь? – мастер Фонтен обращался к интерфектору.

– Не «если», – произнёс господин Глен. – а «когда». Когда найду её – попробую задержать. Не дастся – умрёт.

Интерфектор был абсолютно спокоен и не водил мастера Фонтена за нос ложными обещаниями или ложными надеждами.

– Дашь поговорить с ней? – похоже, мой бывший наставник и сам всё понимал. Поэтому не пытался ни отговорить, ни переубедить Бернарда Глена.

– Если такая возможность представится, – интерфектор поморщился от боли.

Люди покинули город через открывшиеся ворота, и мы остались втроём. Жатэнэ тоже хотела, но мастер Фонтен смог убедить её уйти, попросив приглядывать за оставшимися без матерей детишками. Девушка хоть и неохотно, но поддалась на уговоры, и сейчас, наверное, горожане уже дошли до одной из близлежащих деревень, которых в округе было достаточно. Город, пусть и небольшой, потребляет много еды, а она плохо растёт на каменных мостовых.

Даже Соль отправилась за ворота, и решение далось непросто. Никогда раньше не любил лошадей, но к этой успел привязаться, что и не удивительно – она спасла мне жизнь в схватке с мертвяками. Однако подвергать животное ненужному риску было неправильно и бессмысленно. Да и проще без неё скрываться от порождений зла, чего уж греха таить.

Радует, что ни мастер Фонтен, ни интерфектор не пытались сплавить вместе с остальными и меня – выходит, я хорошо зарекомендовал себя за эту ночь. С другой стороны – кто им ещё поможет? Оба находились не в лучшей форме после схватки с упырём.

– Когда пойдём? – спросил я.

Понятное дело, нужно немного отдохнуть, но если затянуть – день закончится и снова придётся пробираться по улицам в темноте. Мертвякам, как мне кажется, ночь – не помеха, а вот нам лишние трудности ни к чему. Да и шансов найти Опалённую будет становиться всё меньше – никаких гарантий, что она ещё в городе и так нет. Кроме того, ожившие покойники не разбирают кто свой, а кто чужой и пытаются сожрать всех подряд. Судя по рассказу женщины, Опалённая может как-то их контролировать, но напади на неё сотня этих созданий, сомневаюсь, что она подчинит их всех.

– Скоро, Норвуд, – интерфектор и сам понимал, что на долгий отдых рассчитывать не приходится, но, похоже, сил у него уже просто не было. – Дождёмся полудня, закроем ворота, чтобы мертвяки не могли выбраться из города, а потом пойдём к ратуше.

– Почему именно туда? – нет, я понимал, что Опалённую видели неподалёку от главной площади, но она вряд ли провела в неподвижности последние несколько часов, ожидая, пока мы заявимся к ней.

– А ты считаешь, что нужно пойти в какое-то другое место? – в голосе господина Глена слышался неподдельный интерес.

Я ожидал объяснений, а не встречного вопроса и поэтому слегка растерялся. Но подумав, понял – интерфектор прав. Раз уж мы всё равно не знаем точно, куда нужно идти, значит, идея отправиться к ратуше не хуже любой другой. Да и огонь туда вряд ли добрался – вокруг исключительно каменные постройки, в которых вполне могли прятаться люди, нуждавшиеся в помощи.

На том и порешили – отдых в караулке до полудня, а потом – в путь.

Прежде чем развалиться на грубых деревянных лавках, которые сейчас казались мягче пуховых перин, господин Глен вновь достал один из своих мешочков. На этот раз с какой-то мелко нарезанной сушёной травой, похожей на обычный сорняк. Но я, как житель города, не особенно разбираюсь в растениях.

Интерфектор насыпал небольшую кучку сушняка, сверху добавил непонятный порошок, а потом поджёг всё это дело с помощью огнива. По караулке сразу же распространился сладковатый густой аромат, от которого слегка закружилась голова.

– После сильных потрясений иногда трудно заснуть, – пояснил господин Глен. – Теперь с этим проблем не будет.

– Не думаю, что такие сложности бы возникли, – мастер Фонтен стянул подранную мантию и остался только в штанах и рубахе с подвязанными рукавами. – Главная проблема не уснуть, а проснуться!

– Проснёмся через несколько часов, обещаю, – ответил интерфектор и с усмешкой добавил: – Если, конечно, Норвуд закроет за собой дверь...

Щёки загорелись от стыда – я действительно забыл про это. Подперев дверь столом, а на стол нагромоздив тяжеленные табуреты, я завалился на лавку и сразу заснул.

Короткий сон после изматывающего дня и беспокойной ночи должен был закончиться только одним – крайне непростым пробуждением. Но, похоже, тяжёлые лавки в караульном помещении, на которых десятилетиями урывками дремали измотанные солдаты, стали обладать по-настоящему чудодейственными свойствами, поскольку я проснулся удивительно свежим и бодрым. Хотя, возможно, дело всё-таки в зажженной интерфектором сушёной травке.

Как бы то ни было, когда солнце зависло на небосводе в своей наивысшей точке, мы уже были собраны и готовы к возвращению на улицы города.

Небольшой перекус продуктами, которыми поделилась перед уходом Жатэнэ, очередная порция снадобий, смешанных господином Гленом, и проверка немногочисленного снаряжения – вот и всё, что было сделано перед выходом.

– Может снять с них железо? – мастер Фонтен указал на тела караульных, валяющиеся неподалёку. – От укусов они защитят превосходно...

Как по мне, идея хороша, но надевать на себя доспехи, которые уже поносили мертвяки, не хотелось. Исключительно из брезгливости, хоть это, конечно, и неправильно – жизнь гораздо ценнее каких-то там неприятных ощущений.

– Не стоит, – интерфектор отчего-то не посчитал эту мысль удачной. – Слишком громоздкие. Да и кираса – не кольчуга. Желательно, чтобы она была точно по размеру, а не с чужого плеча...

– Поэтому вы используете именно кольчугу? – я не смог удержаться от вопроса.

– По многим причинам, – Бернард Глен оправил пострадавшую за ночь броню. – Но основная состоит в том, что и такой защиты вполне достаточно.

Мне вспомнился рыцарь, увиденный в детстве, и представилось, как бы он выглядел в полном доспехе из чёрного серебра...

– А по-моему, латы были бы лучше! – поделился я своим мнением.

– Как думаешь, почему из чёрного серебра не куют мечи? – с хитринкой во взгляде поинтересовался Бренард Глен.

– Слишком дорого? – действительно, об изготовлении длинных Клинков мне слышать не доводилось.

– Нет, не поэтому, – интерфектор вновь, как перед визитом в особняк бургомистра, слегка попрыгал, проверяя снаряжения. Теперь он был нагружен посерьезнее, ведь Соль больше не с нами. – Хотя такое оружие стило бы много, без сомнений. Но мечи не куют из чёрного серебра, из-за того, что оно не подходит для этого по своим свойствам. Поэтому же и латы из него не сделать – только проволоку для кольчуги. Но даже это не главное – против клыков и когтей слишком серьёзный доспех не нужен.

Разумеется, интерфектор был прав, но мне всё равно хотелось бы повстречать рыцаря в полном доспехе из чёрного серебра...

Мы шли по той же улице, что и ночью.

Она больше не полнилась пугающими тенями и заревом пожара и, сбросив маску темноты, явилась перед нами во всем своём жутком великолепии. Засохшие пятна крови и висящие на одной петле двери соседствовали с практически нетронутыми ни огнем, ни мертвецами постройками. Мы даже зашли в одну такую, где кроме небольших царапин на дверях, никаких повреждений не было. Не стоило этого делать – свёрнутая головка младенца и посиневшее лицо его повесившейся матери рассказывали о том, что такое отчаяние и безысходность лучше любого поэта из южных королевств.

Больше в нетронутые дома мы не заходили.

Можно было бы так и идти знакомым маршрутом, но по этой улице до городской площади и ратуши не добраться. Единственное место куда мы дойдем – это огромное пожарище, но делать там нечего, вряд ли Опалённая, несмотря на свой громкий титул, придёт именно туда.

Поэтому пришлось свернуть. И если раньше мертвяки нам совсем не встречались – тех, кто был, мы убили ещё ночью – то сейчас из тени подворотни выскочили сразу двое – муж и жена, жившие неподалёку от меня. Не знаю, как они оказались на другом конце города, наверное, пожар погнал их сюда.

Мастер Фонтен буднично ткнул мужчину копьем в живот, а интерфектор, коротко замахнувшись, рубанул топором женщину – вот и всё, никаких сложностей.

Однако, чем ближе мы подходили к центру города, тем больше становилось вокруг порождений зла. Огонь, разрушивший значительную часть города, ещё и согнал на узкие улочки всех покойников, столпившихся теперь меж уцелевших каменных домов. И теперь, пробраться через такой заслон казалось невыполнимой задачей – справиться с сотнями мертвяков втроем попросту невозможно.

– Нужно как-то обходить, – господин Глен толкнул несколько ближайших дверей и, наконец, нашёл незапертую. – Может попробовать зайти с другой стороны, где не было пожара?

– Вряд ли такое место удастся найти – все окраины города были застроены деревянными хибарами, – возразил мастер Фонтен, когда мы оказались на первом этаже какого-то домишки. Всё, что здесь имелось – это стол и лестница на второй этаж.

Думаю, мой бывший наставник прав – чем дольше мы будем бродить в поисках прохода, тем выше шанс нарваться на толпу мертвяков. Надо было действовать по-другому... Тем более, я кажется знаю как!

Глава 12

Моя идея была проста – если нельзя идти по земле, значит, нужно подняться в воздух. Точнее – на крышу.

Дома в нашем городе стоят близко друг другу, и перепрыгнуть с одного на другой не составит никакого труда. Кроме того, ничто не помешает нам спуститься, если такая надобность возникнет.

Мастер Фонтен воспринял моё предложение без особой радости. Похоже, он просто боялся высоты, но отчего-то стеснялся сказать об этом напрямую.

– Не хочу я по верхам ходить. Там черепица скользкая и навернуться можно безо всяких проблем... – ворчал он, пока я и господин Глен забирались на чердак. – Всё-таки надо было поискать другое место! Где мертвяков поменьше.

– И дома пониже, – едва слышно пробормотал интерфектор.

– Видал я однажды, как мужичок с крыши сверзился, – не унимался мастер Фонтен. – Так он хоть и был выпимши, всё равно помер, а там высота была нечета здешней!

Однако увещевания моего бывшего наставника не подействовали.

Наверное, это мальчишество, но мне всегда хотелось побывать на крышах. Пробежаться на немыслимой высоте и смотреть на далёкие камни мостовых... Однако после того, как бургомистр издал указ, обязывающий покрыть все каменные строения черепицей, выход на крыши стал строго запрещён и карался большим штрафом. Исключения делалось только для трубочистов, но дорога в этот цех мне была закрыта – слишком высок и, как следствие, широк в плечах, чтоб лазить по узким трубам.

Но теперь штрафов можно было не бояться.

– Не видать ничего, – мастер Фонтен хмуро огляделся. – Из-за крыш этих...

Да, побегать здесь вряд ли выйдет – скаты имели разный наклон, но совсем плоских не было. Во все стороны были видны черепичные гребни – что скрывалось за ними оставалось загадкой. Однако мертвяки на крыше вряд ли встретятся, а высота – страшный враг, но она не нападёт со спины.

Оказалось, что перемещаться по крышам тоже было не так уж и просто. Горячая черепица вываливалась из-под ног, привлекая мертвяков, толпившихся внизу. А ещё, из-за разных скатов, движение превращалась в блуждание по лабиринту – где-то можно было пройти напрямую, а где-то приходилось обходить особенно крутые крыши.

Монотонное и, в общем-то, безопасное путешествие расслабляло. Да и солнышко припекало, навевая дрёму. Поэтому, когда мастер Фонтен, который почему-то первым забрался на очередной гребень, сделал знак остановиться, я ничего не заметил. И кабы не господин Глен, удержавший меня за рукав, так бы и шёл дальше.

– Ничего себе! Неужели это дедушка нашей беглянки сам к нам пришёл?

Говорившего не было видно, но я сразу понял, что это упырь – по особенностям голоса или по тягучим интонациям, не знаю.

– Он, точно тебе говорю, – за гребнем, оказывается, было два вампира, причём второй был явно моложе.

Как мы не видели их, так и они не видели нас – только мастера Фонтена, который столь неосмотрительно вырвался вперёд.

– Пойдёшь с нами сам, дед? – спросил первый.

– Или тебя куснуть, чтобы послушнее стал? – а это молодой.

Мой бывший наставник не торопился отвечать, и только когда на той стороне зашелестела черепица, он, наконец, сказал:

– Будь у меня такая возможность, я бы обязательно убежал. Но от троих кровососов не скрыться.

Оказывается, упырей не двое, а трое – один просто ничего пока не говорил! Не знаю, как нам удастся с ними справиться, если последняя схватка с одним-единственным, чуть не закончилась поражением...

Господин Глен зачем-то потянул меня за руку в сторону ближайшего люка на чердак. Похоже, он что-то задумал, но что именно, было для меня загадкой.

– Не надо бегать, старик, – а вот и третий упырь подключился к разговору. Голос хриплый и какой-то булькающий. – Здесь бегать опасно – можно упасть. А хозяин приказал привести тебя живым...

Лаз не был заперт и интерефектор принялся медленно поднимать крышку – петли проржавели и от рывка могли заскрипеть.

– И кто твой хозяин? – мастер Фонтен, похоже, специально говорил погромче,.

Люк открылся практически беззвучно, и мы аккуратно спустились на тёмный чердак. Я подумал, что мы собираемся пройти понизу и ударить вампирам в спину, но это заняло бы слишком много времени.

– Господин Глен, что будем делать? – я говорил так тихо, что сам не слышал собственного голоса.

Однако интерфектор всё понял и даже ответил. Также тихо, но чтение по губам для меня небольшая проблема.

– Ждать...

Чего именно мы должны дожидаться было непонятно, учитывая, что Бернард Глен даже не подготовил оружие к бою, но я не спорил. Да и как тут поспоришь, когда любой лишний звук может привлечь упырей.

И только когда сверху послышались шаги и шелест одежды – вампиры подошли ближе к мастеру Фонтену – я понял, что интерфектор не собирается выручать моего бывшего наставника.

– Его зовут Карл, – сообщил, наконец, хриплый.

– Карл Рокитанский? – впервые в голосе мастера Фонтена послышался страх.

Ответом был только булькающий смех, а я рванул к лестнице на крышу.

Но, похоже, интерфектор ожидал, что я попытаюсь выкинуть что-то подобное. Он перехватил меня через мгновение, после начала движения и зажал рот ладонью.

– Не делай глупостей, Норвуд!

Мужчина говорил так тихо, что я не слышал, а скорее догадывался о произнесённых словах. Меня душила обида – мастер Фонтен не остался в стороне, когда Варден решил поквитаться с интерфектором. Бросить его сейчас было неправильно. Это было несправедливо. Это было бесчестно.

– Блэлок говорил, что ты был в плену у интерфектора, с которым был какой-то юнец... – хриплый говорил неторопливо и судя по звукам, связывал сейчас моего бывшего наставника.

– Был, – невозмутимо ответил мастер Фонтен, а потом добавил с усмешкой, и слегка повысив голос: – Но им не удалось пережить эту ночь. Они постоянно лезли всех спасать и в конце концов нарвались.

Интерфектор слегка тряхнул меня, чтобы обратить внимание на сказанные слова. Но я и так понял – это было сказано именно для нас.

Мастер Фонтен не хотел, чтобы мы бросались на выручку и погибли в бесплодной попытке освободить его. Но от этого мне становилось ещё горше.

– А куда ты шёл? – хриплый решил не упускать ни одной мелочи.

– Внучку искал, – мой бывший наставник получается и не соврал, ведь мы действительно шли за ней. – Ты собираешься допрашивать меня сам? Или, может быть, сразу отведёшь к своему хозяину? Не хочу повторять одно и то же десять раз.

– А ты смелый старикан! – сказал молодой. – Надеюсь, у твоей внучки хороший слух, и она быстро услышит твои крики...

Столб света падал через отверстие в крыше, обнажая только маленький пятачок под ним. Мы же стояли в темноте, и увидеть нас было практически невозможно. Но упыри и не собирались никого искать – даже не удосужились заглянуть через лаз на чердак.

Шорох шагов по черепице возвестил об уходе порождений тьмы, но интерфектор продолжал крепко держать меня ещё какое-то время и отпустил только тогда, когда бежать вдогонку не имело уже никакого смысла. В первый миг я хотел высказать всё, что думаю о господине Глене, но глянув в его посеревшее и уставшее лицо, смог только спросить:

– Кто такой этот Карл Рокитанский?

Пыль потихоньку оседала вокруг нас.

– В каком-то смысле – мой коллега, – мрачно усмехнулся Бернард Глен и потёр лоб.

– Он тоже интерфектор? – я не мог поверить своим ушам. – И якшается с упырями?

Мой единственный теперь спутник вместо ответа распахнул люк, ведущий с чердака на этаж, а потом, как следует осмотревшись, спустился.

– Иди сюда, Норвуд, – он ходил по комнатам, проверяя, нет ли там мертвяков. – Поговорим здесь, наверху слишком пыльно, а нам надо придумать, что делать дальше...

Я спрыгнул на скрипучий деревянный пол и встал, скрестив руки на груди, ожидая ответа интерфектора.

– Я знаю, в народе есть мнение, что левая рука Ордена сосредоточена на защите, так как именно в левой руке основатель держал щит, – господин Глен начал рассказ издалека. – Но на самом деле это не так. Точнее – не совсем так. Интерфекторы левой руки действительно заняты защитой, но это не относится непосредственно к схваткам. В бою нельзя выбирать что-то одно – оборону или нападение – это приведёт только к смерти. Мы защищаем Орден от внутренних врагов.

– От тех интерфекторов, кто принял скверну? – мне хотелось как-нибудь уязвить собеседника, и поэтому я прибавил: – Как ваш сын?

– Да, Норвуд, – в голосе тоска. – И от тех, кто встал на сторону зла, и от тех, кто совершил какое-нибудь другое преступление... От казнокрадов, от воров, от убийц... В Ордене служат обычные люди, Норвуд Грейс. И ничто человеческое им не чуждо.

– А Карл этот при чем здесь?

– Он, насколько мне известно, занят примерно тем же самым, – Бернард Глен поморщился. – Выискивает и карает предателей. Только среди сторонников тьмы...

Вот почему мастер Фонтен так испугался, услышав это имя! Ведь, как ни крути, он в каком-то смысле предал своих хозяев, а они вряд ли прощают такое. Но тут я вспомнил о словах, сказанных молодым упырём, про хороший слух внучки моего бывшего наставника.

– Ну а Опалённая-то им зачем? – я подошёл к окну – до площади оставалось всего ничего. – Они будут пытать мастера, чтобы пришла она...

– Этого я не знаю, Норвуд, – интерфектор пожал плечами. – Возможно, она сделала что-то не так, хотя судя по тому, что происходит за окном, в это трудно поверить. А возможно есть какие-то другие причины. Как бы то ни было, Карл появился здесь явно неслучайно. Да и, вообще, всё это происходит не просто так.

Не уведи упыри мастера Фонтена на пытки и неизбежную смерть, я бы сейчас бросился расспрашивать о том, что господин Глен думает обо всём происходящем. Но теперь меня это почти не заботило. Какая разница? Они явно добились чего хотели.

– И что мы теперь будем делать? – пришлось отойти от окна. На улице было много мертвяков, и они вдруг зашевелились, поэтому я решил не искушать судьбу – если все разом рванут к нам, на крышу выбраться мы уже не успеем. – Надо как-то выручать мастера Фонтена!

– Он пособник зла, Норвуд, – со вздохом ответил господин Глен. – И он сам сделал свой выбор.

– И что теперь? – голос задрожал против воли. – Значит, бросим его?

Чтобы не ответил интерфектор, я для себя решил, что всё равно пойду спасать моего бывшего наставника. Пусть даже это будет стоить мне жизни.

– Нет, Норвуд, – теперь Бернард Глен смотрел мне прямо в глаза. – Это значит, что нам придётся обзавестись союзником...

Глава 13

Крики мастера Фонтена мы услышали за сотню шагов до площади, не меньше. И не мы одни – мертвяки после каждого вопля начинали судорожно метаться между домов, но не находя поблизости источника шума, через какое-то время замирали вновь. Но ненадолго – только до нового крика.

Теперь мы передвигались по крышам с большей осторожностью, чтобы не повторить судьбу моего бывшего наставника. Тем более, нас вряд ли будут стараться захватить живыми – никакой ценности для порождений зла ни я, ни господин Глен не представляли.

– Слушайте, а почему они не могут просто учуять её? – очередной крик, отразившись от стен и мостовых, заставил руки покрыться мурашками. – Вампир у ворот говорил, что все порождения тьмы ощущают друг друга.

– Ответ на твой вопрос сейчас бродит прямо под нами, потревоженный воплями Фонтена, – интерфектор аккуратно выгляну за гребень очередной крыши. – Мертвяков в округе слишком много, а значит, тёмные твари не могут полагаться на своё чутьё...

Площадь, как и ратушу, уже можно было хорошо разглядеть оттуда, где мы находились. Удивительно, но оживших покойников на открытой местности видно не было – отчего-то они не выходили с улиц, предпочитая стоять между домами.

– А раз нельзя найти Опалённую с помощью тёмных сил, – я сам продолжил мысль господина Глена, – приходится пытать мастера Фонтена, чтобы она сама пришла к ним.

Интерфектор кивнул.

– Но ведь это какая-то глупость! – воскликнул я.

Однако мой спутник без слов, одним только выразительным взглядом, напомнил о необходимости говорить тише.

– А если она далеко и не слышит? – я перешёл на шёпот. – Или, вообще, уже покинула город?

– Значит, они запытают его до смерти, но не добьются результата, – интерфектор внимательно смотрел за тем, что происходит на площади.

– Надо быстрее его спасать! – меня раздражало это безразличное спокойствие.

– Для начала нужно придумать план, – Бернард Глен разговаривал со мной будто с ребёнком. – Иначе мы просто погибнем и никому не поможем. И ничего не выясним.

Умом я понимал, что мой спутник прав – нет никакого смысла бежать сломя голову на врага. Однако каждый крик, издаваемый мастером Фонтеном, будто подталкивал меня изнутри, побуждая к действию.

– Для начала нам нужно найти Опалённую... – господин Глен перестал, наконец, пялиться на площадь и повернулся ко мне. – С её помощью будет больше шансов.

Мне не верилось, что этот человек сможет сотрудничать с порождением тьмы, которым, без сомнений, являлась внучка мастера Фонтена. Он его самого чуть было не забил до смерти!

– Я не фанатик, Норвуд, – инерфектор угадал мои мысли. – Если нужно объединиться с меньшим злом, чтобы победить большее – я сделаю это. Главное, чтобы она сама захотела нам помогать.

– Там ведь её деда пытают, – заметил я. – Да и неспроста же Опалённую ищут таким образом – уж точно не для того, чтобы награду вручить. А значит, они для неё такие же враги, как и для нас!

– Будем надеяться, что ты прав, – дипломатично ответил господин Глен. – Но в любом случае её надо как-то найти. И желательно это сделать до того, как девушка отправится вызволять деда самостоятельно. Если она, конечно, собирается это делать.

Скепсис интерфектора был понятен – я и сам не испытывал никаких тёплых чувств к внучке мастера Фонтена. Окружающий нас кошмар – это последствие её действий. Но не думаю, что она не придёт на помощь близкому человеку.

Однако что делать было неясно. Мертвяки на улицах ограничивали передвижение по земле, упыри – по крышам. Да и кроме того, пусть город невелик, но найти одного человека, не имея ни малейшего представления о том, где он может находиться – невозможно.

– А как ваш сын так быстро нашёл Опалённую сразу после прибытия в город? – не подумав, спросил я.

Интерфектор глянул на меня с недоумением.

– Мой сын стал упырём, Норвуд, – если раньше мужчина удивлялся моей сообразительности, то теперь он был явно разочарован. – И чуял всех порождений тьмы, ведь именно для этого интерфекторы и принимают скверну...

Наступил мой черёд недоумевать.

– Мне казалось, он сделал это из страха перед мертвяками, когда был на Севере, – забормотал я.

– Нет, Норвуд, иногда нам приходится запускать тьму в себя, чтобы найти нужное порождение зла, – марево от кольчуги было особенно заметно сейчас, когда солнце светило со спины. – И не у всех хватает духу сдаться братьям, после того как всё заканчивается. Мой сын не смог и бросился в бега.

– Из-за этого в народе ходят слухи, что интерфекторы могут унюхать нечисть на расстоянии? – мне стало стыдно, ведь получается я зря считал его сына трусом.

Мужчина кивнул и вновь стал глядеть на площадь.

Значит, его сын принял скверну, чтобы найти какую-то особенно сильную тёмную тварь. Можно сказать, добровольно расстался с жизнью, чтобы спасти людей... А то, что не смог совладать с собой и бросился в бега, нисколько не обесценивает его поступка. Но даже после всего, он всё равно продолжил бороться со злом!

И похоже, история, рассказанная интерфектором, благотворно на меня подействовала – я вспомнил кое-что из сказанного Опалённой во время нашей первой встречи. И, возможно, это поможет её найти...

Глава 14

Наш театр давно заброшен. Так вышло, что труппы, ехавшие раньше с севера, отчего-то перестали останавливаться здесь, предпочитая отправиться сразу на юг, до ближайшего Сильного города. Поговаривают, некоторые пересекали наш оаз целиком и уходили через следующую межу в другой, где городов, а значит и денег, было побольше.

Поэтому-то последнее и единственное театральное выступление, на котором я бывал, случилось незадолго до смерти отца. Сам спектакль в памяти не сохранился, единственное воспоминание – это массивные тяжёлые кресла в первом ряду.

Следом за ними стояли самые обычные лавки, места на которых стоили всего лишь одну медную монетку, но отец тогда не поскупился, и мы разместились у самой сцены. Гладкие деревянные подлокотники и высокие прямые спинки, которые наверняка закрывали весь обзор тем, кто сидел позади, навсегда остались в воспоминаниях.

Потом отец погиб, спектакли показывать перестали, а здание театра, принадлежавшее городу, опустело. Жить в нём было невозможно, разрушить нелегко, поэтому о нём просто забыли. А кресла – как, впрочем, и лавки – быстро растащили предприимчивые горожане.

– И ты думаешь, слова Опалённой о том, что тебе удастся посмотреть представление из первых рядов… – начал господин Глен, выслушав моё предположение.

– Значат, что она скрывается в заброшенном театре, – я закончил мысль сам.

Теперь, произнесённая вслух, эта идея больше не казалась мне такой уж правильной, но других-то всё равно нет, не так ли?

– Точнее, значат, что она там скрывалась раньше, до того как мы повстречались с ней в доме, – поправился я. – Но почему бы ей не быть там и сейчас? Здание заброшенное, а таких у нас немного, слухи о нём ходили паршивые… Очень подходящее место!

Всякие небылицы о старом театре горожане стали рассказывать после того, как там помер один из окрестных жителей. Пьяный возвращался из трактира и вместо собственного дома, случайно зашёл туда. Не знаю, что послужило причиной смерти, но вряд ли в этом можно было винить здание – скорее уж вино и пиво. Но они никакого суеверного ужаса у обывателей почему-то не вызывают, хотя явно погубили людей больше, чем все театры вместе взятые.

– Тогда следует его проверить, – интерфектор в очередной раз высунулся из-за гребня крыши, выискивая упырей. – Тем более, здесь всё равно ничего нового не происходит…

На городской площади, прямо у входа в ратушу, действительно не происходило ничего такого, чего бы мы ещё не видели – четыре человека, стоявшие вокруг большого стола, вытащенного явно из кабинета бургомистра, что-то делали с мастером Фонтеном. Что именно было не понятно, но судя по раздающимся крикам – ничего хорошего.

Двигаясь по крышам, мы добрались до заброшенного театра гораздо быстрее, чем петляли бы по извилистым улочкам. Не прошло и четверти часа, как большое посеревшее каменное здание предстало перед нами во всей красе. Украшенное колоннами, оно представляло собой одно большое помещение под покатой крышей.

Перебраться на неё получится вряд ли – слишком далеко, чтобы перепрыгнуть. Можно было бы, конечно, соорудить какие-нибудь мостки, но к чему тратить время, когда мертвяков в округе не видать, а значит, получится пройти и по земле.

– Спускаемся, – коротко скомандовал интерфектор и выхватил свой небольшой топорик.