Текст книги "Достигаев и другие"
Автор книги: Максим Горький
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
{Павлин незаметно скрылся в тёмную комнату.)
Д о с т и г а е в (возвышая голос). Что это значит: ваши солдаты? Чьи – ваши? Для чего?
Г у б и н. Трусишь, Васька? Хо-хо...
Д о с т и г а е в. Вы явились ко мне с-с-с фантазиями, которые я отказался даже выслушать, чему есть свидетель отец Павлин...
(Нестрашный, стукнув палкой в пол, медленно встаёт, выпрямляется, изумлён; а Губин хотел встать и – развалился, расплылся в кресле, глядя на всех по очереди непонимающими, вытаращенными глазами. В этой позе он остается до поры, пока его уводят, лишь изредка громко всхрапывая, как бы желая сказать что-то и не находя сил. Яков Лаптев стоит в правой двери, с револьвером в руке. Рядом с ним Бородатый солдат, лет 40, с винтовкой, две гранаты у пояса, он в лаптях. Вперед Якова протискивается молодой рабочий, смазчик вагонов или масленщик, чумазый, выпачканный нефтью, маслом, тоже с винтовкой. Несколько секунд молчания. Достигаев, приложив платок к лицу, опёрся плечом на Елизавету.)
Н е с т р а ш н ы й (сначала бормочет, потом визжит). Свидетель? А-га-а... Значит, ловушка? Ловушку ты устроил мне, Васька, Иуда, сукин сын, а? Ло-овко...
Д о с т и г а е в (тоже визжит). Я тебя – звал? Звал я тебя? Ты сам пришёл! Павлин – знает! Где он? Лиза!
(Лаптев говорит что-то Бородатому, тот счастливо ухмыляется, кивает головой.)
Н е с т р а ш н ы й. Губин! Верно ты сказал, тут что-то подстроено... Даже не поймёшь – как?
Л а п т е в. Вы, Порфирий Петров Нестрашный, – арестованы.
Н е с т р а ш н ы й. Чего-о? Кем это? Ты кто? Какая власть?
Л а п т е в. Это вы узнаете там, куда вас отведут.
Е л и з а в е т а (быстро). Яков Егорович, подумайте, какое несчастье у нас: Антонина застрелилась!
Н е с т р а ш н ы й (усмехаясь, Губину). Слышишь? Власть-то Достигаевым знакомая...
Л а п т е в (удивлённо, не веря). Как это? Случайно?
Е л и з а в е т а. Нарочно, письмо есть для Шуры Булычовой, не знаете – где она?
Н е с т р а ш н ы й. Всё – свои...
Л а п т е в (Елизавете). Позвольте... Это – потом. Губин Алексей Матвеев тоже подлежит аресту...
Н е с т р а ш н ы й. А – Достигаев? Он – тоже купец, хозяин...
Л а п т е в. Товарищ Кузьмин, позовите конвой, – троих.
Н е с т р а ш н ы й. Всё-таки ты кто же? Кем поставлен в командиры?
Л а п т е в. Ну, вы – не притворяйтесь, вы знаете, кто я. В списке людей, которых вы решили завтра уничтожить, я – на шестом месте. Сын ваш и Мокроусов – арестованы, нам всё известно. Разговоры здесь излишни, завтра поговорите.
Н е с т р а ш н ы й (грузно сел). Так... Завтра? Ладно. (Кричит.) Ну арестовал, ну? А... а ещё что? Каким судом судить будешь?
Б о р о д а т ы й. Ты – не ори! Мы на тебя не орём. Суд у нас будет правильный, не беспокойся. Ты, поди-ка, не помнишь меня? А я тебя с седьмого года помню...
Н е с т р а ш н ы й. Конюх... Харя...
Б о р о д а т ы й. Вот те и харя! И – конюх!
Н е с т р а ш н ы й. Всё-таки... Лаптев... Я вас знаю... Крестник Булычова. Всё-таки – за что?
(Входят Кузьмин и три солдата.)
Л а п т е в (пожимая плечами). Будет вам дурить! Вы подготовили вооружённое нападение на совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов... Ну, теперь удовлетворены?
Б о р о д а т ы й. Он, видишь, не знал этого! Делать – делал, а – не знал, дитё! Он – как дитё, играет, а чем? Того не понимает.
Д о с т и г а е в. Так вот с каким делом пришёл ты ко мне, Порфирий Петров? Вот в какое преступление против народа хотел ты втянуть меня?
Г у б и н (встал, бормочет). Ну, вот, Перфил, добился ты своего... Погубил меня....окончательно!
К у з ь м и н. А ну, дядьки, идёмте! Где одежонка ваша? Шагайте бодро... собачьи дети!
Н е с т р а ш н ы й (толкнув Губина). Дурак! Ты – пьян. Ничего нам не сделают. Не посмеют!
Б о р о д а т ы й. Любит орать... Эхе-хе...
Л а п т е в. Где письмо Антонины?
(Достигаев подал письмо, прикрыл глаза платком.)
Л а п т е в (покосясь на него, читает). "Прощай, Шура. Ни о чём не жалею. Только с тобой, иногда, мне было тепло и ласково". (Помолчал.) Шурке об этом письме прошу не говорить. Я передам его Шуре, когда найду это удобным. Глафира – у вас?
Е л и з а в е т а. Когда пришёл Нестрашный, я послала её к вам в совет, к Тятину, она ещё не возвратилась.
(Достигаев изумлённо мигает, глядя на жену.)
Л а п т е в. А где... Антонина?
Е л и з а в е т а. Идёмте...
(Ушли. Достигаев стоит у стола, потирая лоб, щёки, точно хочет стереть улыбку с лица. Бородатый солдат щупает драпировку.)
Б о р о д а т ы й. Замечательной крепости материя! Вот из эдакой солдатам шинели не строят!
Д о с т и г а е в. Теперь будут шить из материи и получше этой.
Б о р о д а т ы й. Шинели не станут шить, мы воевать не желаем.
Д о с т и г а е в. И не надо.
Б о р о д а т ы й. Мы решили уговорить все народы: долой войну, братья-товарищи!
Д о с т и г а е в. Вот это – правильно!
Б о р о д а т ы й. Ну, то-то! Вот, даже и вы понимаете, что правильно! Мы капиталистов передушим и начнём всемирную, братскую жизнь, как научает нас Ленин, мудрый человек. А Нестрашным – конец! Это кровожадный человек! Он в седьмом году так зверствовал... Однако, как вы тоже здешний, то сами знаете, какая он стерва...
Д о с т и г а е в. Да...
Б о р о д а т ы й. А вот вокруг вашей фамилии скандального тогда не слыхать было. Хоша бывает и так, что живёт человек тихо, а вреда от него больше, чем от разбойника...
Д о с т и г а е в. Винца стаканчик не выпьешь?
Б о р о д а т ы й. Не-ет, нельзя! Я вроде как на часах при вас нахожусь.
Д о с т и г а е в (тревожно). Разве я арестован?
Б о р о д а т ы й. Это неизвестно мне. Ну, однако я – старый солдат и своё дело знаю. Которая застрелилась, – она кто будет вам?
Д о с т и г а е в (не сразу). Она?.. Дочь...
Б о р о д а т ы й. До-очь?
Д о с т и г а е в. Да... Вот как... молодёжь-то...
Б о р о д а т ы й. Молодёжь... решительная! В дураках жить не желает. Дескать, отцы-деды пожили дураками, а мы, давайте, попробуем иначе...
(Лаптев молча увёл солдата из комнаты.)
Д о с т и г а е в. Ушёл. Даже башкой не кивнул...
Е л и з а в е т а. Очень нужен тебе его поклон. Что-о? Перепугался?
Д о с т и г а е в (лирически). Ах, Лизок... умница ты моя! Как ты всё это... замечательно! Как своевременно всё... И про Антонину, и...
П а в л и н (выходит из тёмной комнаты). Да, Елизавета Михайловна, я тоже исполнен восхищения пред умом вашим.
Д о с т и г а е в. Это... как же ты? Где ты был?
П а в л и н. А я – удалился. Сказано: "Отыди ото зла и сотворишь благо". Я – не прятался, но сан мой – обязывает... Если б кто заглянул за портьеру, то увидал бы, что я – тут.
Е л и з а в е т а. Вы, отец Павлин, ночуйте у нас.
П а в л и н. Благодарствую! Хотел просить вас о ночлеге. Ещё повторю: замечательно вы о покойнице-то...
Е л и з а в е т а. Не будем говорить о ней...
Д о с т и г а е в. Да. Что скажешь? Неспособная была... (Наливает вино в стакан.) Ну, что ж? Значит – власть рабочих, а?
П а в л и н. О, господи! И горько и смешно...
Е л и з а в е т а. Ты, Вася, не беспокойся.
Д о с т и г а е в (соображает). Тятин, Лаптев, Шурка...
Е л и з а в е т а. И – не мешай мне...
П а в л и н. Все – молодёжь...
Д о с т и г а е в (соображая). Рябинин... Вот Рябинин этот... в каком количестве?
Е л и з а в е т а. Всё пойдёт хорошо! Ведь всё – очень просто! Очень просто, Вася...
Д о с т и г а е в. Умница моя! Твоё здоровье.
П а в л и н. На многие лета!
Б о р о д а т ы й (идёт). Выпиваете?
Е л и з а в е т а (удивлена). Вы – что, товарищ? Зачем?
Б о р о д а т ы й. А мы, некоторые, останемся тут, на случай, если придёт кто в гости к вам... Ну, чтобы и сами вы... ни туда ни сюда! Вон, у вас священник оказался... Надо поглядеть – может, ещё кто есть?..
Е л и з а в е т а (возмущённо). Никого у нас нет!
Б о р о д а т ы й. А вдруг – окажется?.. Ведь вот он, священник-то, его будто бы не было, а он – тут! Как с небеси спрыгнул. Так что мы тут походим, поглядим... Может, ещё какие чудеса окажутся...
(Павлин медленно, машинально направляется в тёмную комнату.)
Б о р о д а т ы й (весело). Куда, куда, ваше священство? Не-ет, вы уж все посидите тут, а я вас покараулю.
Е л и з а в е т а. Вы не смеете издеваться!
Б о р о д а т ы й. Чего это? Да я этого и не умею, издеваться-то, и даже не люблю. Это я – шутю, как будучи очень весёлый... Вы... не того, не тревожьтесь, сидите смирненько! Вот – винца похлебайте... Дело – лёгкое, вам знакомое...
(Начинается обыск.)
Занавес
1931 г.
