Текст книги "Плетущий"

Автор книги: Максим Резниченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– В смысле? – друг недоверчиво посмотрел на меня.

– Я хочу сказать, что, хотя это сон, – сделал широкий жест рукой, – я не плод твоего воображения.

– Такого не бывает, – сказал он с заметной горечью.

– Бывает, – твердо ответил я. – Держи.

Миша машинально принял из моей руки холодную бутылку с пивом, вскрыл ее и сделал глоток.

– Уффф… – от удовольствия он даже зажмурился. – Вкусное.

– Еще бы… И выброси эту дурацкую сигареллу.

– Это сигара.

– Вот сигара, – я протянул ему настоящую толстую длинную сигару, – а это фуфло.

Миша взял сигару и после секундной паузы протянул ее под носом, шумно вдохнув табачный аромат.

– Класс, – уронил он.

– Только не затягивайся, – посоветовал я.

Друг оторвался от сигары, посмотрел на меня пристально и с явным интересом.

– Скажи, – сказал он, – как так может быть, что я вижу тебя во сне и даже могу с тобой разговаривать?

Я колебался недолго, точнее совсем не колебался, потому что здесь не могло быть ошибки: Миша являлся человеком с мощным потенциалом Плетущего. Нельзя сказать, что подобные люди – редкость, но, помимо этого потенциала, человек должен обладать целым набором определенных качеств и черт характера. Такие люди встречаются действительно нечасто. По крайней мере, именно так нам рассказывала Марина Яковлевна.

– Миша, – обратился я к своему другу, – расскажи мне лучше о себе. Как ты? Что ты?

Он выжидающе посмотрел на меня, и мне пришлось добавить:

– А что касается твоего сна, мы обязательно вернемся к этому вопросу.

– Точно?

– Точно. Рассказывай, мне очень интересно.

– Ну ладно, – он с трудом подкурил сигару – настолько она оказалась велика. Потом, забыв о моем предупреждении, глубоко затянулся. Несложно представить, как у него выкатились из орбит глаза и покраснело лицо, когда он откашливался.

– Я же говорил, не затягивайся, – я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Агхх… кхе… кхе… тебя…кхе… твоими… кхе… кхе… сигарами! – он отшвырнул скрученные в толстый тугой цилиндр табачные листья и жадно припадал к бутылке, выпив за один заход ее почти полностью. – Ффухх! – Миша вытер рот рукавом и посмотрел на меня слезящимися глазами. – Ты нисколько не изменился – все так же любишь развлекаться за чужой счет!

– Все вышло случайно, ты сам виноват! – коротко рассмеялся я и похлопал его по плечу.

– Вообще-то странно, – сказал Миша уже серьезно.

– Что именно?

– То, что я не проснулся, когда мне нечем было дышать, – пояснил он. – Во сне иногда такое бывает, когда кажется, будто задыхаюсь, и тогда я сразу просыпаюсь.

– Пока не расскажешь мне о себе, можешь не рассчитывать на пробуждение, – сказал ему с улыбкой, но Миша был очень серьезен.

– Ты как-то управляешь этим сном? – спросил он, глядя мне в глаза, и сразу добавил, – Научи меня. Если это возможно.

Неудивительно, что его очень заинтересовала возможность контролировать свой сон и управлять им. Да и то, что он вообще так легко смог проанализировать ситуацию и сделать соответствующие выводы. И также легко поверить в возможность управлять сновидениями. У Миши всегда была светлая голова, и мозги работали как надо. Именно поэтому я не сомневался, что он является потенциальным Плетущим.

– Ты прав, – ответил ему, – я могу управлять своими и чужими снами, и этому действительно можно научиться, но только не у меня.

– А у кого? – быстро спросил он.

– Этому учат опытные профессионалы, Учителя, и обучение длится десять лет.

Я оказался прав, когда думал, что его не испугает столь долгий срок обучения.

– Как мне найти такого Учителя? Ты мне поможешь? – в его взгляде полыхнула неожиданная страстная надежда.

– Конечно, – серьезно кивнул ему.

– Что нужно делать?

– Тебе – ничего. Я познакомлю тебя со своей Учительницей, она пообщается с тобой, и потом, если все будет хорошо, сама назначит время начала учебы.

– Так просто? – с сомнением переспросил Миша.

– Да, так просто.

Разумеется, я не сказал ему, что Марина Яковлевна может отказаться учить его по самым разным причинам, основная из которых – несоответствие кандидатов выдвигаемым для них требованиям. Я лично не сомневался в нем, но ведь мог и ошибиться. Пусть мой друг об этом не думает. Ведь в этом случае его разочарование окажется недолгим, потому что события сегодняшней ночи будут вычеркнуты из памяти.

– Было бы здорово! – порадовался он. – Ты не представляешь, как меня достали эти серые будни, одинаковые, как клоны! Изо дня в день одно и то же – учеба, общага, общага, учеба… Ты хотел узнать, что у меня нового?

– Хотел.

– Макс, ничего нового, кроме того, что я поступил в университет. Я продолжаю учиться как в школе, только больше, и изучаю совсем другие предметы. Мое самое яркое событие – это практика прошлым летом, да и та длилась каких-то пару недель. Денег постоянно не хватает, все время хочется есть, каждый день одно и то же… Поэтому меня так заинтересовало то, о чем ты рассказал.

Миша умолк, полез в карман, достал из него мятую пачку кремового цвета, вынул дурацкую мини-сигару и подкурил ее.

– Не смотри так, – бросил он недовольно, – я твоими сигарами больше не собираюсь травиться. Слушай! – Миша на секунду даже застыл. – Расскажи лучше о себе. Мне ведь тоже интересно, что у тебя случилось за эти годы.

Я опустился на ступени рядом с ним, «достал» обычную сигарету, подкурил ее и коротко, в общих чертах, рассказал о себе.

– Так ты уже папа! Поздравляю! – воскликнул Миша, когда я закончил.

– Спасибо.

– Таня твоя знает о том, что ты во сне?.. – он сделал неопределенный жест рукой.

– Нет, об этом не знает и не должен знать никто, – излишне резко ответил я, отчего мой друг удивленно моргнул.

– А что здесь такого?

Не нужно было так жестко реагировать на простой вопрос. Я потушил окурок и поднялся на ноги.

– Ну что? – обратился к Мише. – Ты готов?

– К чему? – удивился он.

– К новым знакомствам.

В эту ночь я привел его к Марине Яковлевне. Она сразу сказала, что Миша должен подождать, пока новая группа не будет доукомплектована. Естественно, мой друг согласился ждать, сколько нужно. Его занятия начались через неделю, а спустя десять лет он успешно сдал выпускной экзамен, хоть и не с первого раза, и стал Плетущим. Это случилось в прошлом году.

Конечно, он выразил недовольство по поводу того, что раньше я ему не рассказывал о Плетущих. Но позже он стал относиться к моему молчанию с пониманием.

Если случается так, что мы с ним договариваемся о встрече, она всегда происходит в одном и том же месте – на заброшенной стройке. В реальности ее уже давно выкупили и построили здесь элитную базу отдыха. Но в наших воспоминаниях она выглядит именно так, как в годы нашей юности.

И вот сейчас я иду на встречу с другом. Не могу отказать себе в удовольствии короткой прогулки по хвойному лесу, окружающему заброшенную стройку с трех сторон. Мне кажется, это место всегда будет напоминать о том времени, когда я был молод, и на мне не лежал груз ответственности, который я вынужден нести сейчас.

Со всех сторон меня окружают стройные стволы сосен, а под ногами мягко пружинит хвоя. До головокружения пахнет смолой и свежеструганным деревом. Выхожу на грунтовую дорогу и невольно щурюсь от теплого и яркого июньского солнца. Изумительно чистое небо не обременено даже самой маленькой тучкой и кажется невероятно высоким. Уже видны серые бетонные стены и темные провалы окон. Я сворачиваю с грунтовки, шагая через высокую траву. Стоит неумолкаемый стрекот кузнечиков. Они прыгают в траве, со стебля на стебель, словно сопровождают меня. Над ярко-желтыми одуванчиками деловито и солидно жужжат мохнатые шмели. Где-то пронзительно запела птица, и ей сразу ответила другая. Воздух чист и прозрачен, и под летним солнцем мне совсем не жарко. На Дальнем Востоке редко бывает жарко, даже в июне. Гораздо чаще здесь идут дожди, которые могут не прекращаться в течение недели.

За те несколько минут, что я иду по открытому воздуху до стройки, я отдыхаю так, будто за целый выходной день. Хорошо утоптанная тропинка ведет к недостроенным зданиям. С обеих сторон – бурьян высотой с меня.

Миша встречает меня на втором этаже, когда я поднимаюсь по бетонным ступеням. Он нервно вышагивает от стены к стене.

– Привет! – обращаюсь к нему.

– Здорово, – бросает он, прекращая беспокойную ходьбу. – Чего так долго?

– Разве? – удивляюсь я. – По-моему, я пришел даже немного раньше, чем мы с тобой договорились.

– Да, извини, – он на миг опускает глаза, но продолжает хмуриться. – Знал бы, что ты опять гулять будешь, встретил бы на улице внизу.

– Рассказывай, что стряслось, – не обращаю внимания на его ворчание, видимо, на то есть причины, и Мишу что-то сильно беспокоит. Иначе он не был бы таким раздраженным.

– Давай я расскажу все по дороге, – предлагает он.

– По дороге? – удивляюсь я.

– Да.

– И куда нужно идти?

– В одно место… Я все расскажу, просто у меня почти не осталось времени – скоро утро, и нужно будет просыпаться, – объясняет он.

– Если мы так спешим, то почему бы не воспользоваться Дверью? – еще больше недоумеваю я.

– У меня не получается, – Миша хмурится еще больше.

– То есть? – мое удивление порождает какую-то смутную тревогу. – Как это не получается? Ты же изучал создание Дверей!

– Я знаю, – раздраженно отрезает он, – но у меня не получается. И за те несколько раз, которые я пытался попасть, куда нужно, меня забрасывало в совершенно другие места.

– Ты уверен, что делал все правильно?

– Уверен, – откровенно злится мой друг.

– Ну что же, если нельзя воспользоваться Дверью, тогда веди сам, а по дороге все расскажешь.

– Да, пошли, – он протискивается мимо меня и спешно спускается по лестнице.

Я не отстаю от него, так же быстро сбегая по ступеням.

– Ты вчера со мной по табичу связывался по поводу этой проблемы? – спрашиваю его в спину.

– Нет, не совсем, – мы выходим на улицу, и Миша ждет, пока я окажусь рядом с ним, и только потом продолжает движение. – Проблема с Дверью появилась только сегодня…

– У тебя не получается ее открыть именно туда, куда мы сейчас идем, или вообще не получается? – перебиваю его.

– Я не знаю, – мой друг выглядит озадаченным. – Мне не приходило в голову проверить… А сейчас уже не до этого.

– Думаю, это не будет сложно сделать, как только мы разберемся с твоей проблемой, – подбадриваю его, скрывая легкое недовольство. Но, когда вспоминаю, что Миша еще совсем неопытный Плетущий, оно быстро проходит.

– Я проверю это в первую очередь, – заверяет он, понимая, что сделал не все от него зависящее.

– Вот и хорошо. Так что у тебя случилось?

– Мне начали сниться кошмары, – роняет мой друг. – Уже почти неделю я вижу во сне такие ужасы, что и жить не хочется, – произносит Миша.

– Почему ты не избавишься от них? – спрашиваю я, а у самого перед глазами встает Рэм с оскаленной пастью и Тьма за его спиной.

Глава 5

Мы шагаем вниз по тропинке, по которой несколько минут назад поднимался я сам. Густой бурьян вокруг незаметно исчезает, уступая место кустам с желтыми ягодами. Небо начинает менять цвет и становится гораздо светлее. Миша уже начал плести – перестраивать реальность этого сна.

– Я не могу избавиться от них. Все происходит так, будто я не Плетущий, а обычный человек! Я просто не контролирую эти проклятые кошмары!

– Полегче, дружище, – пытаюсь его успокоить, потому что реальность вокруг меняется далеко не в лучшую сторону. Хвойный лес исчезает слишком быстро, и теперь мы шагаем по черному пепелищу, посреди которого вверх тянутся обугленные стволы деревьев. Черная сажа вздымается сердитыми облачками, когда ноги ступают по выжженной земле. Резкий порыв сухого горячего воздуха бьет в лицо и поднимает тучу копоти и сажи, от которых неприятно першит в горле. Я спешно натягиваю на нос неизменный нашейный платок и надеваю прозрачные пластиковые очки, укрывая глаза от пыли и пепла.

– Я сейчас… – бормочет Миша, откашливаясь и спешно работая с тканью сна.

Мы покидаем сгоревший дотла лес и выходим на открытое пространство. Под ногами шелестит сухая, пожелтевшая от солнца трава, в которой время от времени мелькают необычные красные змеи. Шарик солнца наверху и слева от нас выглядит гораздо меньше обычного. Небо снова наливается синевой и становится почти фиолетовым. Ровная, как стол, равнина простирается во все стороны. Оглядываюсь назад. Леса – ни живого, ни сгоревшего – уже нет, равно как и бетонных корпусов недостроенных зданий.

– Неплохо, – одобрительно киваю Мише, снимая очки.

– Спасибо.

Почему-то пахнет прелой землей и яблоками, а змей под ногами становится больше. Они размерами с обычного ужа, и я стараюсь смотреть, куда ставлю ноги, чтобы ненароком не наступить на них.

– Как долго тебе снятся кошмары? – уточняю я у сосредоточенного друга.

– Шесть дней, – отвечает он, не поднимая глаз.

– Они одинаковые или разные?

– Они совершенно не похожи друг на друга, но результат всегда один.

– Какой же?

– После каждого такого кошмара я чувствую себя так, словно весь день работал грузчиком на нашем рынке.

– Ты работал грузчиком? – переспрашиваю его.

– Да. Когда я учился, стипендии часто не хватало, – поясняет Миша, – вот и приходилось подрабатывать грузчиком, курьером, раздавать бесплатные проспекты и много чего еще.

– В своих кошмарах ты осознаешь, что являешься Плетущим? – возвращаюсь я к обсуждаемой теме.

– Нет, – сразу следует ответ. – Иногда мне кажется, что я снова стал маленьким и потерялся, иногда за мной что-то или кто-то гонится, иногда я падаю со скалы…

– Ты просыпаешься от этих кошмаров?

– Нет, что странно. Понимаешь, каждый раз после очередного кошмара я оказываюсь в одном и том же месте, где вижу женщину с огненной цифрой на лбу.

– Что?! – я невольно останавливаюсь на полушаге, и змеи на земле начинают кружиться вокруг меня. – Какая еще огненная цифра?

– Я не знаю, – Миша снова выглядит злым и повторяет с еще большим волнением: – Каждую ночь я оказываюсь в каком-то месте, где вижу незнакомую женщину с цифрой на лбу. И с каждым днем ее значение уменьшается. Сегодня ночью была единица.

– Опиши место, в котором ты находишь ее, – прошу его, и красные змеи прекращают причудливый танец.

– Эта женщина уже немолода, – начинает он. – Я нахожу ее в хижине какого-то поселения в джунглях.

Честно говоря, подсознательно я ожидаю, что Миша начнет рассказывать о ночном городе и квартире на восьмом этаже, в которой находится та, что снится мне.

– Ты оказываешься там днем или ночью?

– Днем, всегда только днем. Макс, ты слышал о чем-то подобном? Что мне делать? Я не знаю, что будет, когда прекратится этот странный отсчет…

– Без паники.

– Тебе легко говорить, – нервно бросает он, – а я уже боюсь ложиться спать.

– Насколько близко ты можешь подойти к ней?

– Достаточно близко, чтобы дотронуться.

– Ты пытался это сделать?

– Конечно, – кивает он на ходу. – Сначала я даже думал, что, если коснусь женщины, она проснется, но никакой реакции на мои попытки разбудить ее, нет. Она лежит словно мертвая, но пульс есть – я проверял.

– Странно, – вырывается у меня, – очень странно. Ты обращался к Учительнице с этой проблемой?

– Нет, – звучит ответ, и я уже знаю, чем он аргументирует его. – Мне кажется, я сам должен во всем разобраться, иначе какой же я Плетущий! Тем более закончил учебу в прошлом году.

– Здесь ты не прав, – говорю я. – То, что ты Плетущий, вовсе не означает, что ты Супермен какой-то и способен сам справиться со всеми проблемами.

– Поэтому я и связался с тобой, – сразу отвечает он. – Ну не одноклассников же мне просить о помощи, у которых опыта не больше моего!

Мне нечего возразить на это, поэтому бормочу что-то вроде «Ну да, конечно».

Мы идем под гору, и угол наклона увеличивается все сильнее. Сухая трава и змеи исчезают, уступая место каменистой почве. Друг придерживает меня за руку, но я и сам уже останавливаюсь у края земли, за которым далеко внизу клубятся пухлые белые облака и едва доносится плеск воды. Еще несколько секунд я наблюдаю за огромным шаром ярко-белого солнца и говорю негромко:

– Красиво.

– Красиво, – соглашается друг.

Мы разворачиваемся и идем вдоль края обрыва. Облака внизу исчезают, а солнце прыгает на самый верх, прямо в зенит, и нещадно припекает нам макушки. Ровно десять секунд уходит у Миши на то, чтобы нагнать тучи и спрятать светило. Там, где недавно была пропасть, сейчас широкой лентой течет река, и под серыми облаками вода кажется темной. Под ногами появляется зеленая трава, она кажется излишне яркой, изумрудной. Видны деревья – словно нарисованные. Слышится чей-то заливистый смех, и вдруг откуда-то появляется девчушка шести-семи лет в розовом платье.

– Привет! – звонко здоровается она с нами.

– Привет! – отвечаем мы с Мишей почти одновременно.

– Давайте играть! – девочка пускается бегом в нашу сторону, но выпорхнувшие из-под ног разноцветные бабочки отвлекают ее, и вот она уже носится с радостными криками за ними.

Мы продолжаем идти дальше и видим, как в очередном прыжке ребенок отрывается от земли и взлетает в воздух. Восторженно визжа, она носится за бабочками и мелкими верткими птичками, возникшими из ниоткуда. Это уже моя работа: ей будет интереснее гоняться за пичугами, чем за медленными бабочками.

Миша продолжает плести, меняя реальность, и мы минуем сон девочки. Река становится быстрее, ее русло сужается до нескольких десятков метров. Мы идем по дороге с каким-то твердым покрытием, но не с асфальтом. На скамейке сидит мужчина в твидовом пиджаке и читает газету. Когда мы проходим мимо, он лишь бросает на нас короткий взгляд из-под странного головного убора и снова возвращается к чтению.

Река сужается еще больше, и сейчас она выглядит беспокойнее. Стремительное течение несет воду по перекатам и создает много шума. Из воды выпрыгивают рыбины, чьи серебристые тела сверкают в лучах солнца. Воздух свежий, а легкий ветер добрасывает до нас редкие капли. Показывается мост, крутой аркой перекинутый на противоположный берег. Мы переходим по нему над пенным бурным потоком и ступаем на дорогу из желтого кирпича. Небо приобретает лиловый оттенок, а солнце прячется за высокими белыми облаками. Фиолетовые кусты с синими ягодами стоят сплошной стеной по обеим сторонам дороги, а в воздухе приятно пахнет жасмином. Я не отвлекаю Мишу разговорами, понимая, что он сейчас полностью занят изменением реальности. Да и, честно говоря, особо нечего выспрашивать о его странных снах. Мне самому две ночи подряд снилась незнакомая молодая женщина с цифрой на лбу, поэтому из рассказа друга я понял больше, чем он поведал.

Растительность вдоль дороги исчезает и открывает обширное пространство разбитых на ровные квадраты полей. Впереди показываются остроконечные круглые крыши небольших белых домов. Дорога из желтого кирпича ведет сквозь поселение, в котором живут невысокие люди. Они провожают нас настороженными взглядами из распахнутых круглых окон. Те, кто встречается нам по дороге, с опаской отходят в сторону и все время что-то жуют, а на их остроконечных голубых шляпах тихо позвякивают серебряные колокольчики. За несколько минут мы проходим небольшое поселение насквозь, но так и не встречаем по пути ни Элли, ни Тотошку.

Небо становится голубым. Где-то позади нас появляется солнце, и из-под ног вытягиваются тени. Обычная тропинка заводит в неглубокий овраг, на склонах которого растут густые кусты. Мы спускаемся и проходим по его дну, а когда поднимаемся, то упираемся в сплошную стену из деревьев, под кронами которых царит сумрак. Воздух становится влажным и наполняется множеством новых звуков: жужжанием, стрекотом, щелканьем насекомых разных размеров и расцветок.

– Уже скоро, – произносит Миша, чуть повернув в мою сторону голову.

– Подожди немного, – останавливаю его.

– Что такое?

– Я подготовлюсь, – говорю, – и тебе советую.

– Подготовишься? – моргает Миша.

Я не отвечаю. Снимаю тенниску и одеваю вместо нее рубашку с длинным рукавом. Потом «достаю» легкий бронежилет, протягиваю его через голову и липучками фиксирую по бокам. Надеваю наколенники и налокотники, чтобы предохранить суставы от возможных травм. Осматриваю шнуровку на высоких ботинках. Привычным движением проверяю наличие пистолета в набедренной кобуре. В последнюю очередь надеваю легкий углепластиковый шлем, каким обычно велосипедисты защищают голову. Завершая приготовления, надеваю тактические пластиковые очки. Миша наблюдает за мной с плохо скрываемым удивлением.

– Ты всегда так… готовишься? – спрашивает он, запнувшись на последнем слове.

– Всегда, – киваю ему. – Это всего лишь меры предосторожности.

– И бронежилет? – недоумевает он.

– Конечно.

– Но зачем? Кто в тебя будет стрелять?

– Ты должен знать, что он предназначен не только для защиты от пуль. Осколки, холодное оружие, стрелы, дротики и камни, брошенные умелой рукой, могут нанести серьезные травмы и ранения. Поэтому использовать его совсем не лишне. Всегда.

– Теперь я понимаю, почему тебя так называют, – бормочет он. – Ты просто помешан на всем, что связано с оружием. И вообще у тебя такой вид, будто ты на войну собрался.

– Миша, – говорю ему настоятельно, – запомни одну простую вещь: для нас, Плетущих, не бывает безопасных снов. Мы не обычные люди и можем, как ты должен знать, погибнуть во сне. Защитный механизм у обычных людей сработает и выбросит сознание из смертельно опасной ситуации в самый последний момент. У нас этот механизм отсутствует, поэтому, если справиться с ситуацией не в наших силах, мы уходим из сна. Хотя подобное случается крайне редко. Но все равно лучше обезопасить себя даже от случайных травм. Если ты, например, сломаешь ногу или вывихнешь ее из-за того, что на тебе вместо таких ботинок, – киваю на свои ноги, – сандалии или туфли, будешь вынужден покинуть сон, чтобы избавиться от травм. Так не лучше ли заранее исключить подобные возможности и избавить себя от недоразумений, тем более что я описал сейчас не самый худший вариант?

– Ну да, наверное, – задумчиво тянет он. – Просто я раньше никогда об этом всерьез не задумывался.

– Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы.

– Постараюсь.

У него уходит гораздо больше времени на то, чтобы облачиться в бронежилет, но от кроссовок он так и не отказывается. А я с веселым удивлением гляжу, как он «достает» металлическую каску армейского образца и с хмурым видом напяливает ее на голову.

– Сейчас именно ты выглядишь так, словно на войну собрался, – не могу сдержать улыбки. – Зачем тебе эта железяка? Она тяжелая, и у тебя уже через полчаса начнет ныть и болеть шея. А бронежилет? Это штурмовой экземпляр, предназначенный для защиты от автоматных и винтовочных пуль.

– Ты сам сказал, что лучше заранее защитить себя, – мрачно бросает Миша.

– Верно, но не следует доводить это стремление до абсурда. Снимай эту дурацкую каску и бронежилет.

Он раздраженно поджимает губы, но без лишних слов делает, как я говорю.

– Вряд ли мы будем участвовать в перестрелке, но, даже если так, не следует натягивать тяжелый армейский «броник». Вот, погляди, – я демонстрирую ему свой и вытягиваю из нагрудного отсека титановый лист, защищающий корпус спереди. – Видишь, какой он толщины? Подготовь таких два: на спину и на грудь.

Спустя минуту Миша держит их в руках и по моему кивку отдает мне.

– Теперь сам жилет. Сделай его короче, чтобы он доставал только до пояса. Давай.

Совсем скоро на моем друге сидит совсем другой бронежилет, а не тот, что он надел в начале.

– Ну как, легче? – спрашиваю его.

– Гораздо, – довольно кивает Миша. – А почему твой так странно поблескивает? Что это за ткань?

– Это не ткань.

– Не ткань? – удивляется.

– Это паучья нить.

Миша недоуменно глядит на меня.

– Если ты не знал, паучья нить считается самой прочной и в то же время самой легкой из всех известных.

– Не знал… А она не липнет?

– Это же не паутина, – улыбаюсь я. – Сама по себе нить не липнет, таковой ее делают множество шариков слюны, которые паук на ней оставляет.

– Понятно… Можешь показать ее структуру?

– Конечно, но не сейчас… Теперь наколенники и налокотники. Подготовь их.

– Из какого материала?

– Сделай их обычными, войлочными, а после я тебе покажу структуру материала, который использую сам.

Миша какое-то время внимательно изучает те, что на мне, а потом «достает» пару налокотников из войлока.

– Молодец, – хвалю его, когда он безошибочно угадывает с размером. – Теперь – на ноги.

Он отлично справляется и с этим заданием.

– Очень хорошо, теперь шлем.

– Я не знаю, как его сделать, – сразу говорит Миша, но уже без тени раздражения.

– Сделай его пластиковым сверху, а изнутри – из вспененного полистирола.

– Какой толщины?

– Трех сантиметров будет достаточно. И не забудь про мягкую поролоновую прокладку для головы.

Со второй попытки Миша угадывает с размером, и теперь на его голове сидит похожий на строительную каску оранжевый шлем.

– Неплохо для первого раза, – поощряю друга. – А структуру углепластика, из которого и должен быть шлем, я покажу тебе позже. Или сам поищи в интернете.

Миша довольно улыбается и кивает в ответ.

– Советую поберечь глаза. Это не будет лишним. Очки защитят от пыли, камней, веток и еще от чего угодно.

Он кивает, задумывается ненадолго, и в его руке появляются похожие на мои, но более темные очки. Миша надевает их и смотрит на солнце.

– В лесу, – показываю рукой на близкую чащу, – будет темно.

– Я знаю, поэтому сделал линзы-хамелеоны.

– Неплохо придумано, но если они у тебя стеклянные, это плохо.

– Почему?

– Потому что стекло может разбиться, а заиметь осколок в глазу, думаю, – это последнее, что ты хочешь.

Несколько секунд он обдумывает мои слова, снимает очки и отбрасывает их в сторону. Они исчезают, едва касаются земли.

– Ты прав, – отзывается Миша, – а я даже не подумал об этом.

– Ничего страшного, – я оглядываюсь, а друг тем временем «достает» обычные стрелковые очки и надевает их. – Проверь оружие, – напоминаю я, и Миша вынимает из кобуры такую же, как и у меня, Беретту, выщелкивает обойму, проверяет наличие патронов, вставляет ее обратно. Хочет вернуть пистолет в кобуру, но я останавливаю его.

– Теперь передерни затвор, чтобы дослать патрон в ствол. Так… Аккуратно переведи взведенный курок в нейтральное положение и поставь пистолет на предохранитель. Теперь можешь прятать его в кобуру.

– А у тебя что за пистолет? – интересуется Миша, когда выполнят все мои указания без лишних вопросов.

– Беретта, – отвечаю ему.

– Тоже? – удивляется он.

– Да, или ты думаешь, у меня в кобуре не пистолет, а базука?

– Нет, просто у меня была мысль, что у тебя что-то более продвинутое, чем Беретта.

– Это очень простой в обращении и, самое главное, надежный пистолет, – качаю головой, – так что было бы глупо менять его на что-то другое. Хотя, бесспорно, существуют пистолеты с лучшими характеристиками. Если бы я, например, участвовал в соревнованиях по стрельбе, наверняка выбрал бы немецкий Хеклер и Кох или швейцарский Зиг. В нашем случае пистолет необходим исключительно для ближнего боя, где точность особо не нужна.

– А что нужно?

– Огневая мощь, если так можно сказать, и останавливающее действие. А у 9-миллиметровой Беретты оно именно такое, какое нужно, и даже немного больше.

– Ясно.

– Могу сказать только, что в моем пистолете иной спусковой механизм.

– А зачем? И какой другой?

– Спортивный, – отвечаю, – для более мягкого спуска и лучшей точности.

– Покажешь?

– Потом, – киваю я. – Если, конечно, у тебя еще будет желание.

– Конечно, будет, – заверяет Миша и добавляет, – Все-таки не зря тебя называют Оружейником.

– А у тебя есть прозвище? – в свою очередь интересуюсь я из чистого любопытства.

– Нет…

Мне кажется или мой друг на самом деле огорчен?

– Меньше всего нужно переживать по этому поводу, – говорю ему. – Прозвище не делает тебя опытнее, сильнее или искуснее.

– Да, но у тебя же оно есть.

– Не я его придумал, и мне, честно говоря, все равно, кто и как меня называет.

– Ну конечно. У кого хватит глупости связываться с Оружейником! – непонятно отвечает Миша.

– Твое отношение к прозвищам со временем изменится, – спокойно говорю я, а сам думаю, что на самом деле у кого-то все-таки хватило смелости попробовать меня на прочность, наслать странный сон о женщине с цифрой на лбу и кошмар в придачу.

– Как скажешь, – отвечает он на мою последнюю реплику.

– Ну что, если ты готов, продолжим путь, – киваю в сторону лесной чащи.

Наше путешествие по миру чужих снов и фантазий заканчивается, когда лес превращается в настоящие джунгли. И без того влажный воздух кажется настолько густым, что его, наверное, можно черпать и есть ложкой. Вокруг витают самые разные ароматы. От них появляется какой-то привкус, от которого невозможно избавиться. Наша одежда давно промокла не столько из-за удушливой жары, сколько из-за сока растений. Он льется всякий раз, когда приходится прорубать дорогу через непролазные заросли. Вокруг стоит неумолчный шум, от которого вскоре появляется мигрень. Такое ощущение, будто мы идем сквозь плотную толпу людей, и каждый пытается что-то крикнуть в ухо, неразборчиво, но громко. Несколько раз я вижу небольших зеленых змей и стараюсь держаться от них подальше.

Спустя какое-то время мы останавливаемся на короткий привал, чтобы отдышаться и напиться. После отдыха двигаемся дальше, и джунгли меняются еще раз, избавляя нас от безумного шума. Растительность становится не такой густой и непролазной. Влажный воздух не кажется раскаленным, словно в парилке. Постепенно становится тише, и в какой-то момент наступает полная тишина. Или просто мне так кажется после той какофонии звуков, оглушающей нас всего пару минут назад? Как бы то ни было, но идти и дышать гораздо легче. Земля под ногами уже не хлюпает и не чавкает, и мы, ступая по травянистой почве, выходим к краю джунглей. Перед нами открывается вид не то на луг, не то на большую поляну, на которой видны крыши хижин. Туда ведет хорошо утоптанная широкая дорожка. Поселение находится выше нас, поскольку мы оказываемся на пологом горном склоне.

– Мы пришли? – спрашиваю у Миши.

Он лишь кивает в ответ, устало вытирая с лица пот, и собирается идти дальше.

– Постой, – придерживаю его, – не спеши.

– Почему? – вяло интересуется он.

– Во-первых, нужно осмотреться, – объясняю я.

– Что же мы отсюда увидим?

– «Созерцай», – поясняю.

– А, ты об этом. Я «созерцал» здесь каждую ночь, кроме последних двух. И никого, кроме женщины-Плетущей, не видел.

– Постой, ты хочешь сказать, что она Плетущая?

– Ну да… А разве я тебе не говорил?

– Нет.

– Просто я чертовски устал за последнюю неделю.

– Миша, о том, что в твоих снах присутствует Плетущая, которой необходима помощь, нужно было обязательно сообщить Учительнице. В данном случае твое желание разобраться во всем самому не оправдано.