Текст книги "В третьей жизни (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Глава 14

Пятница, 28. 02. 1975 г.

Утром я решил устроить своему телу полноценную треню после нескольких дней простоя. Вроде бы мой организм после паранормальных бурь понемногу выкарабкивался в обычный режим фунтициклирования. Надел треники и поскакал к школе, где находилась прекрасно оборудованная спортивная площадка. Ох и наиздевался я там над своим, Реем данным, телом. Пар от меня валил, как от котельной. Час цельный, наверно, мучил мышцы. Немного ещё попаркурил на снарядах в облегчённом варианте. Жаль, что не с кем было прыгать. В одиночестве как-то волковойно. Подмораживало, так что обратно домой пришлось рысить так же быстро, чтобы не подхватить простуду. Стоило бы заняться зимним купанием. У Авдотьи надо будет прозондировать глубину запруды ручья за баней. Освежился пока струями душа в ванной. На черепе уже стала образовываться чёрная щетина. Перестал напоминать собой инопланетянина.

Любы уже не было дома. Унеслась куда-то по своим делам. На кухонном столе лежала её записка, извещавшая, что вернётся поздно, и чтобы я хорошо позавтракал, «а то худющий, смотреть страшно». Ладно, исполнил просьбу сеструхи, порубав салаты и котлеты. Соседи по идее должны уже подняться. Я вчера забыл спросить размеры у Серого. Одежонку собрался ему пойти покупать.

Подрулил к квартире Таисии и нажал на звонок. Появившаяся на пороге всклокоченная бабулька, устало сообщила, что парня увезли в больницу.

Старушка никак не могла разбудить гостя и впала в панику. Меня тоже дома не было. Тогда она решила пренебречь всеми опасностями ради спасения серёгиной жизни и вызвала Скорую. Твою ж роженицу! Расслабился, как долбанная лебедь на озере! Надо было бы друга сразу просканировать, как только он пришёл.

Посланный в больницу Семёныч транслировал мне видеоряд из операционной, где доктора спасали серёгину жизнь. На душе было тошно, хоть волком вой. Если парень умрёт, то полностью по моей вине. Я его вовлёк в опасное мероприятие и не помог своей суперспособностью. Действия всяких жабуняк и прочих упырей стоило воспринимать как обстоятельства непреодолимой силы.

Делать абсолютно ничего не хотелось, даже думать. Лежал на диване, получая сводки о состоянии больного от призрака. Операция длилась долго, до полудня. Потом парня отвезли на каталке в реанимацию. У меня возникла идея насытить его своей благотворной энергией. Заодно проверить на каком расстоянии работают мои скиллы. Кинулся в больницу, но ещё не наступило время посещений больных. Никого из посторонних туда не пускали. Все тайные пролазы после моих лихих похождений были надёжно законопачены. Последний проход через пожарную лестницу решил не светить и оставить на тёмное время суток.

Вернулся домой, вернее, к старушке Степановне. Поразвлекал её общением с Семёнычем, одновременно следя за серёгиным состоянием. Дедок совсем сбрендил, начав предлагать своей бывшей в качестве жениха учителя истории Ивана Васильевича. Нашёл время сватовством заниматься. Уговаривать учителя бракосочетаться с Таисией даже не собираюсь мечтать. Ах, она сама должна проявить инициативу? Ну-ну! Самому интересно. Таисия посмеялась беззлобно, а мне было совсем не до смеха. Поискал бы лучше рыбьемордую падлу Панка. Где-то притаилась эта сволочь.

Медику надо пока быть настороже. Зря что ли ради него хорошие парни своими жизнями рисковали? Серёга влепился теперь в историю со стволом. Спасать теперь надо парня не только от проблем с организмом, но и от проблем с законом. Вот пусть Змей, если помнит добро, отца своего тормошит. Позвонить что ли Змеюге? Походу, кайфует сейчас дома амбулаторно. Ответил его батя. Пришлось поспешно положить трубку.

Снова сгонял в больницу в разрешённое время с четырёх вечера. В реанимационное отделение простому люду заходить запрещалось. Дистанция до серёгиного тела оказалась слишком велика даже для сканирования. К тому же шли сильные наводки сразу от нескольких, насыщенных болезнями тел. В общем, тухлая тема.

Прогулялся по улицам городка в глубокой задумчивости. Жаль, что подвал закрыли. Сейчас мне по настроению не помешало бы трепануться с пацанвой о всякоразном девичьем, чуток развеяться. Ага, помяни чёрта… Из соседнего переулка выгребла пацанья шобла и почесала к центру городка. Почти все авторитетные подвальные деятели – Шило младший, Пика, а также единственный и неповторимый в своём репертуаре Змей с узелком в руках. Куда это они намылились? Вдруг новое лежбище для себя где-то организовали?

Пацаны свернули к ДК, подошли к прилавку гардероба и стали снимать свои курчонки. Неожиданно меня окликнули сзади:

– Чекалин?

Оглянулся и увидел спектровского тромбониста Вадима, который с лысиной.

– А на нас беды многочисленные навалились, – посетовал музыкант, не дожидаясь моего ответа, – Анатолия Львовича уволили. Всё идёт к тому, чтобы нас всех разогнать. Меня пока что назначили ио. Толку то. В хозяйственных делах не сильно кумекаю. Да ещё ты так нехорошо сбежал накануне конкурса.

– Не сбежал, а проигнорировал. Объявил бойкот вашему бывшему за то, что тот нагло уворовывал пашкины произведения и выдавал их за свои, при вашем молчаливом согласии. Единственный кто возмутился – Витя Ларионов. Он то и рассказал мне о подлостях Анатолия, когда с ним случайно встретились в Берёзовой Роще, – хмуро объяснил расклады.

– Да, ты прав! – понурился Вадим, – У нас гитариста нет. Саша Шиловский слабоват, только мешает. Хочу его убрать. Может, вернёшься в коллектив?

– Времени совсем нет. Извини, Вадим.

– Ну, ладно. Всего тебе хорошего!

Попрощались. Новый худрук поспешил на второй этаж, не раздеваясь. Пацанов уже не было в зоне видимости, но я знал от дедка, что Шило поскакал на репу, а Змей утопал зачем-то в хореографическую студию. Пику задержала бабулька-вахтёрша, сосредоточенно скармливая внуку пирожки в его несчастную морду, попутно поругивая его:

– Шлындает цельными днями не емши, поросёнок этакий. Худющий, страсть Господня. И уроки поди не сделаны. Отец вернётся из командировки, всё ему скажу. Пусть тебе задницу напорет, чтоб знал как обормотничать. Скорей бы уж тебя в армию взяли. Там из тебя мужчину сделают…

– Чего до армии ждать? Сделаться мужчиной сейчас можно запросто где-нибудь в кустах, или в подвале, – вклинился я неосторожно, подавая свою курточку.

– Тебе, хорю, откуда то ведомо? Иди, давай, куда шёл. Ходют тут всякие, ходют. А потом не продышишься, – переключилась на меня вахтёрша.

– Покупайте, бабуленька, химзащиту и не разводите огонь. Пердячий пар оченно взрывоопасен, – развеселился я.

– Только попробуй, испорть мне воздух. Получишь сразу веником по сраке, – радостно заорала на меня бабуленция.

– Меня веником нельзя бить. Только чайником и только по морде.

Уходя к Вовке, пропел кусочек из известной шутливой песенки:

– Меня по морде били чайником и самоваром, и паяльником, потом ведром и снова чайником, и научили танцевать…

– Иди уж, баламут! – не выдержала и рассмеялась бабулька, махнув рукой.

Её отпрыск, воспользовавшись благоприятными обстоятельствами, явил ноги.

Хореографическая студия представляла собой обширную комнату с зеркалами на стене и белыми шторами на огромных окнах. Наряженные в цветастые сарафаны пожилые тётечки кружились вокруг сидящего гармониста под задушевную песню вовкиной мамы: «Полюби меня такой, какая я есть». Кобр сидел у входа на стульчиках и блаженно внимал. Руководительница взглянула на меня, вошедшего, недовольно, но ничего не сказала.

– Мамка поёт здорово! – сообщил Гадюк, увидев меня.

– Ты чего сюда притащился? – зачем-то поинтересовался.

– Дык, рощинские скоро за нами приедут. Забыл, что ли? – удивился Эф, – Здесь решил подождать.

– Твою… флюорограмму! Завертелся я сегодня с разными проблемами и реально позабыл. Тебя вот искал. Дело к тебе есть.

– Всё дела, да дела. Сам обещал меня научить игре на гитаре. Тоже забыл? – принялся обиженно хрюкать на меня Гюрз.

– Нихренасе! Когда бы я с тобой занимался? То в хоккей поиграй, то жопу твою выволакивай из бандитского гадюшника. Набить бы тебе морду за то, что меня не послушался. Люди из-за тебя жизнями своими рисковали. Хоть бы спасибо сказал.

– Прости меня, Чика, тьфу, Клещ! Гад я. Если хочешь, врежь мне по морде, только не сейчас, – принялся каяться Вован.

– Ещё какой гад. Самый гадский из всех гадов на свете. Но, так и быть, прощаю тебя на сей раз, – погасил покаянные настроения друга, – Ты ради меня тоже, не задумываясь, жизнью рисковал тогда возле котельной.

– Шило с Пикой спрашивали про тебя, – повеселев, доложился Гадюк, – Интересовались, где тебя можно найти.

– Пёс с ними. Вопрос в другом. На ребят, которые тебя спасали, наехали мусора. Серёге Скворцову подбросили пистолет из которого убили людей. Ему грозит вышак. Пусть твой отец, если тебя ценит и любит, им всем поможет. Они – герои, а не какие-то преступники. Поговоришь с батей?

– Конечно поговорю, – с готовностью пообещал Змей.

– Серёга в реанимации сейчас в нашей больнице лежит, после операции. В милиции его изувечили, пытаясь заставить оговорить себя.

Змей промолчал подавленно. Худрук сделала нам замечание за шум. Я тут же переключился на неё:

– Уважаемая Агнесса Павловна, вашему прекрасному ансамблю не хватает полноценного инструментального сопровождения. Гармонь хороша, но для такой песни маловато будет. Предлагаю договориться с новым худруком ВИА «Спектр» Вадимом Леньковым об аккомпанировании. Вы друг другу очень поможете.

– Кто вы такой?

– Я родственник Чекалина и тоже сочинитель песен.

– Это будет слишком экстравагантно, – подумав коротко, не согласилась со мной руководительница.

– Да, необычно. Зато от такого синтеза можно много выиграть.

– Хорошо, я подумаю, – заявила Агнесса, возможно, чтобы только отвязаться от меня.

Мы со Змеюгой выбрались в коридор и наткнулись на поджидающих нас Толяна с Пикой. С трудом увернулся от летящего мне в морду кулака, и сам ответно зарядил бывшему худруку под дых. Добавил несколько выверенных ударов, чтобы окончательно нейтрализовать противника. Пацаны смотрели во все глаза на то, как тощий я смог уложить здорового кабана Толяна. Дождавшись, когда он прочухается, наклонился и процедил:

– Это тебе привет от Пашки и плата за воровство его песен. Милицию ещё, сволочь, хотел на меня натравить. Если публично не признаешься в воровстве, устрою так, что сам в тюрьму загремишь, или инвалидом станешь.

Вместе с Медиком поднялись к спектровцам. Те обыденно готовились к танцам в выходные. Обрадовались мне не все. Драммер Лёша и окончательно перешедшая на клавишные Раиса обнимали меня сердечно, жали руки, тогда как вокалисты Денис с Ларисой и, естественно, Санёк поприветствовали нехотя, сдержанно. Их лидер Вадим от лица всего коллектива принёс мне извинения за то, что промолчали при неблаговидных по отношению к Павлу Чекалину действиях бывшего руководителя. Я попросил худрука о возможности переговорить с ним с глазу на глаз.

Прошли в директорский кабинет. Знатно его опустошил Толян. Даже эстампы на стенах отсутствовали, не говоря о минихолодильнике. Судя по тому, как скромно угнездился Вадим в кресле, он ещё не до конца освоился в статусе руководителя. Я изложил ему свою идею о совместной деятельности ВИА «Спектра» и ансамбля народной песни и танца. Коллективы будут действовать одновременно самостоятельно и совместно, помогая и дополняя друг друга. К примеру, «Полюби меня такой» с одной гармонью звучало бедновато, а «Алёнушка» явно нуждалась в этом инструменте. Плохо было только то, что статус у ВИА – профессиональный, а у народников – любительский. Любая жительница Простор может внезапно воспылать жаждой творчества и записаться в коллектив, и отказать Агнесса ей по статусу не имеет никакого права.

Народные песни в современной инструментальной обработке уже получили признание у части слушателей. Например, неплохо выстрелила ариэлевская «Порушка-Параня». У «Скоморохов» Градского тоже ладно получалось с фолк-песнями. Вот только это были современные композиции на народной основе. Этническое звучание в современной оранжировке ещё ждёт своего часа и мощно себя проявит в творчестве «Ивана Купалы». Зачем ждать так долго?

Вадим захотел взять время на обдумывание моего предложения. Раньше ведь коллективы враждовали между собой. Я подкрепил тогда заявку обещанием разрешить использование чекалинских композиций и даже ещё чего-нибудь от себя подбросить для затравки. Вдобавок предложил новому руководителю сменить название ансамбля. События на конкурсе основательно подмочили репутацию «Спектра».

До семи часов оставался ещё минут двадцать. Из больницы наконец-то поступили обнадёживающие вести. Серёга пришёл в сознание, и, вроде бы, все его показатели были в положительной шкале. Доктора были теперь уверены, что опасностей для его здоровья больше не имеется. Вовремя, а то я подумывал, как подать Змею информацию, что никуда не поеду. Друг в больнице умирает. Теперь можно смело отложить его оздоровительный сеанс на время после выходных.

Мы со Змеем решили остаться и поприсутствовать почётными гостями на репетиции. Репертуар ребята решили пока не менять. Даже «Шесть гадов» Денис пытался исполнить в моей манере. Отсутствующего бас-гитариста прекрасно восполнял Вадим со своим бас-кларнетом. Можно сказать, что именно он вытянул тогда конкурсную песню на приличный уровень.

Когда расходились с репетиции, я остановил СанькА на пару словечек. Пацан нервно сглотнул, но согласился. Коротенько рассказал об испытаниях, выпавших на вовкину долю из-за того, что кто-то выдал его бандитам.

– Но я ведь не знал, чем это ему угрожает! – принялся оправдываться Шило.

– Верно, не знал, но ведь догадывался. Все окрестные пацаны прекрасно знают, кто такой Ганс и кому он шестерит. Тоже хочешь шестерить бандитам? Был такой путёвый пацан Шило. Потом он взял и обманул доверившегося ему Чику, отдал текст классной песни не учительнице Ангелине Давыдовне, а своему брату. Дальше, он предал своего друга Вовку Медика. А ещё дальше все просторские пацаны начнут презирать Шилу.

– А что мне теперь делать? – разнылся Санёк.

– Чику убили бандиты и менты. В память о нём признайся Ангелине в том, что солгал ей с авторством песни. И после этого не подличай, а то и не заметишь, как станешь таким же, как Ганс.

Протянул пацану чирик и пояснил:

– Брату своему это передай от Клеща. При свидетелях передаю. Скажешь ему, чтобы не брехал о том, что давал мне четверик. Десятку мне тогда сунул. И пусть он напрочь позабудет все пашкины композиции. И ещё… Из ансамбля сам уволься. Не дожидайся, пока тебя оттуда погонят. Если захочешь, я тебя натаскаю на гитарах, но нужно немалое время. И Медик тоже будет с тобой обучаться, обещал ему. Можешь ещё кого-нибудь позвать. В общем, не пропадай!

В условленном месте нас поджидал целый Икарус с Федей на борту. Заставили его ждать четверть часа. Когда загружались туда, Змей вдруг спросил:

– Клещ, а что с теми шмотками, которые надо было продать?

– Лежат, пылятся…

– Давай их заберём. Может, в Роще я их скину. Тебе ведь деньги нужны?

Попросил Федю подъехать к моему подъезду. Поднялся к Таисии и собрал там в узел ставшие ненужными престижные шмотки. Старушка предложила поужинать, но я отговорился тем, что ужасно спешу. В пути поинтересовался местом ночлега. Оказалось, что нас поселят в общажный корпус с многоместными комнатами, где, возможно, проживают потные мужики, дико воняющие носками, и откуда в ужасе однажды сбежал Змеюка. Мда, не фонтан! Придётся напрашиваться на ночёвку к Чинку.

У подъезда жекиного дома повстречали почти всю хоккейную банду со своими боевыми подругами, поджидавших своего капитана. Собирались коллективно провести культурное мероприятие. А именно, пойти в кино на индийский фильм «Бобби». Принялись зазывать нас со Змеем пойти с ними. Индийские фильмы я когда-то любил в глубоком детстве. Повзрослев, с не меньшей силой удивлялся – как же можно в нормальном рассудке смотреть подобную слезливую и приторную хрень? Предложил желающим пойти со мной в бассейн. Пожелали все без исключения. Сикилявки только остались недовольными. Их в бассейн не пускали.

Заметил какое-то завышенное уважение ко мне у рощинских ребят. Какое даже Чика во времена его самых охренительных успехов не изведывал. Может быть, кто-то раскусил меня в амплуа рыжего вокалиста-лауреата? Забавно подумалось, представить себя в виде пчелиной матки, вокруг которой рой пчёлок наметывается. Ну и ладно. Лишними респекты никогда не бывают. Только бы личинок в воду не отложить.

Разгадка этого феномена наступила в бассейне, когда мы вдоволь наигрались в воде и стали предаваться воспоминаниям об эпических битвах в последних состоявшихся матчах. Ко мне подплыл звеньевой блатных Юрка Колдопский и бухнул прямо в лоб:

– Ты – Токарев?

Пацаны вокруг притихли и уставились на меня. Жека в стороне заканючил:

– Серёг, прости. Вчера у Юрки был день рождения. Я ему подарил последние токарёвские записи, да перепутал диски. На исходном в самом конце ты со мной разговариваешь.

– А может, наш разговор был позже записан? – закинул отмазку.

– Нет, ты там обещал ещё этих песен наорать для меня.

Что тут поделаешь? Раскрыли, гады! Не стал отрицать и признался под радостный вой ребят, но содрал с них клятвы, что не будут трепаться.

Среди полуголых отдыхающих иногда проглядывались довольно таки соблазнительные типажи, а я уже долго не выпасал свою скотинку, если не считать тантрические изыски с Игнатьевной. Мой раздухарившийся жеребчик снова рвался на вольный выпас. Решил воспользоваться создавшимся привилегированным положением среди пацанов и честно спросил у хоккейного народца насчет возможностей перепихона в Березовой Роще и, желательно, безо всяких извратов. Если существует спрос, то должно же быть и предложение? Любой прогресс именно так работает.

Смотрели гады малохольные на меня своими комсомольскими рожами и глазами хлопали. Спортсмены, ети их. Что, таки все ещё в девственниках ходим, в пионерские зарницы-озорницы играем? Блин тёртый, куда же я попал! Лучше бы в средневековье загреметь. В общем, раз я такой у вас кумир невдолбенный, обеспечивайте, как хотите. Конечно, я прямо так не выговаривал, но намеки определенные подпускал. Судя по красноречивым взглядам, ради меня они даже мам родных готовы не пожалеть. Пожалуй, мам не надо! И вообще там, поосторожней. Толстух всяких, рябых, кривых и косых не подавать, а то сильно обижусь. А, ладно, черт с вами, давайте любых, а то придётся в пионерские игры снова играть.

Раз возникло силовое поле, источник коротчения, пошли варианты спасения моего либида. Парни по выходу из бассейна растрещались на улице, как сороки. Даже оглядывался по сторонам, сгорая от стыда, что прохожие могут такое подслушать. Мысли у парней поначалу крутились вокруг сикилявных фанаток, кои не стали ждать и разбежались по домам. Я же осторожно намекал на неизбежных возле злачных мест ночных бабочек. Пацаны реально тупили, или на самом деле ничего не знали о такой житейской стороне вопроса.

Когда выяснилось, что нам со Змеюгой негде ночевать, разразилась целая потасовка за право забрать меня к себе домой. Жека упёрся, стоя на своём праве капитана. Лёха орал, что его мама тоже вкусно готовит. Другие тоже чего-то своё обосновывали. Боюсь, что скоро пчёлки передерутся из-за меня. Я как миролюбивое существо предложил кинуть жребий. Придумали тянуть спички. Сломанная попалась Тохе рыжему. Змеище с баулом попало в лапы к Серёге Ливадину.

Глава 15

Суббота, 01. 03.1975 г.

Проснулся утром нормальным человеком и радостно потянулся. Такой сон приснился – просто офигеть можно. Или это не сон вовсе был? Чего я тогда ночью отымел во всех немыслимых и мыслимых позах? Сама суккуб из пламени ада ко мне приходила скорую секс-помощь оказывать.

Постепенно приходило осознание, что трах состоялся наяву. Я рывком сел и сбросил одеяло. Трусы были на положенном им месте. Всё чиканутое тело приятно ныло, наполненное усталостью, как после интенсивной тренировки, или тяжелой, но успешно выполненной работы. Напряжений в определённых местах больше не ощущалось. Поискал на всякий случай следы подростковой активности на белье. Вдруг всё же привиделось. Не нашёл. Зато нашёл рыжий волос на подушке. Разом вспотел от кончиков волос на макушке головы до кончиков ногтей на ногах. В глазах потемнело. Фух, не может же быть такого! Спокойней, Мустанг, отставить панику. Сейчас отдышишься и спокойно во всём разберешься.

Значит, так. Вчера рыжий Тоха, победив в жесточайшей конкурентной борьбе за право меня ночевать, увлёк мою тушку в свою лисью трёхкомнатную норку. Кроме него, в квартирке застал худощавую и миловидную брюнетку. Подумалось, что сеструха, а оказалось – мамахен нашего рыжего вингера, по имени Лидия Геннадиевна. Обычно задолго до её возраста советские женщины расставались со стройностью, реализовав заложенные природой инстинкты по завлечению самцов, обустройству гнезда и откладыванию туда потомства. Тут какой-то сбой в программе наличествовал, или что-то с метаболизмом. Разгадка крылась в её профессии. Она являлась хореографом и возглавляла местный ансамбль народного танца. Державшаяся поначалу со мной холодно и настороженно, понемногу женщина разговорилась о своём, наболевшем. А собиралась она увольняться со своей надоевшей работы. Ей, закончившей ГИТИС и работавшей в московских Домах пионеров, надоело возиться здесь с контингентом предпенсионного возраста, а молодёжь туда не хочет идти.

Блин пузырчатый, какой классной мыслью меня сейчас вдруг осенило! А что, если попросить её заняться с моими будущими паркуристами брейк-дансом? Чика им наобещал и смылся. Нехорошо как-то получается. Будет физика отменной и пластика на высоте, любые элементы паркура воспримутся как надо. Объявлю этот танец частью обещанного паркура, и пусть треняться. Основные движения я ей покажу. Если настоящий хореограф, то быстро схватит. Надеюсь, что с пластикой у неё всё в порядке.

– Мне надо с вами встретиться и обговорить одно важное дельце.

– Приходи, когда захочешь. Время работы кружка самодеятельности всем известно, – согласилась она с какой-то грустной улыбкой.

Наверное, подумала, что я к ней записываться приду. Ужином хореограф не слишком порадовала, предложив банальную яичницу с кусками колбасы и чай с бутерами. Люди искусства в бытовых вопросах часто бывают неискусны.

Остаток времени до сна провели в тохиной комнате. У парня имелся и катушечный магнитофон «Яуза», и кассетник «Томь» с набором попсовых записей разных наших ВИА, типа «Голубые гитары», «Весёлые ребята», «Песняры», «Цветы» и прочее-прочее-прочее. А что слушать нормальному советскому пацану, если другого ничего не предлагалось? Были еще кой-какие отечественные полуподпольные бит-группы. Записи Элвиса Престли, Билла Хейли, Битлов и Роллингов оказались неплохими перепевками нашей отечественной рок-бэнд «Сокол». Обнаружился Высоцкий, Градский со своими «Скоморохами», Аркаша Северный. Но, самым большим потрясением стала бобина с одного из концертов группы «Рубиновая атака». Слышал о ней многое чего такого, ещё в своё время. Легендарная группа. Звук был только малость неважнецким со всем сопутствующим шумом и ором, записывали из зала.

Не удивился, когда Тоха с котошрековской мордой подкатил ко мне с гитарой, прося заструячить чего-нибудь проникновенное, токаревское. Дал ему под запись на кассетник несколько песен из Ивана Кучина. Спать мне благодарный Тоха постелил в своей комнате на кровати. Даже подушку мне подоткнул и одеяло поправил в приступе нежности. Сам он убрался дрыхнуть в зал на диван. Ничего вроде бы не предвещало чудес. Глаза просто слипались, и я моментально уснул.

Разбудили меня прикосновения… А, чего душу кривить. Страстные лобзания, сосания и прочие прыжки из любовного арсенала. Партнерша была не менее меня изголодавшейся по сексу, даже щипалась и царапалась от страсти. Явившееся из небытия тело оказалось вполне стройным и гибким, с хорошо развитым мышечным каркасом, как у балерин, или у гимнасток. Кожа на ощупь казалась нежной, словно шёлк. Так и трогал бы её пальцами, губами. Груди показались маленькими. Да их почти не было. Хе, так она почти подросток, или слишком много тренируется. Гормоны не те включает. Когда ночная визитёрша объезжала моего вставшего на дыбы мустанга, я привычно тянул свои похотливые конечности к грудям, чтобы тискать их как положено. Вроде бы что-то там нащупывалось, не голые кости. В запарке совсем позабыл удивиться так кстати влезшей ко мне в постель спасительнице. Да и некогда было особо думать, откуда могла взяться в чужой квартире посторонняя женщина. Действительно, откуда?

В мою бытность Мустангом друзья как-то раз подкинули мне проститутку посреди ночи. Ночевали мы тогда все вместе в гостинице маленького городка. Так же влезла особь женского пола нагло в постель, не спросившись. И так же исчезла, как сонное видение.

Пока сидел с этим дурацким волоском и обмирал от страха и стыда на тохиной кровати, обливаясь холодным потом и пытаясь отыскать себе хоть какое-то обоснование в пользу присутствия женщины, а не рыжего хоккеиста, притащился этот злостный совратитель. Несмотря на то, что окончательно не было ничего доказано насчёт его пребывания со мной ночью, довольный вид обожравшегося сметаной рыжего кота однозначно кидал пару гирек на весы Фемиды в пользу этого довода.

– Выспался? – лыбилась подлая морда, – Я уж подумал, что до выезда тебя не добудешься. Пошли, нагрузим животы. Скоро уже выходить.

Вот же, гад рыжий! Ещё и подкалывает. Взгреть бы его… Внезапно обнаружил, что не могу ему в глаза смотреть. Интересно получается – он нашкодил, а меня стыд гложет. А если всё-таки не он? Когда он прыгал на мне, кое-что тоже должно скакать там снизу и биться о живот. И в собачьей позе, моей любимой, тоже они должны болтаться и давать о себе знать. В его возрасте кое-что должно уже отрасти как надо. Почувствовал бы их стопроцентно. Однако, у каждого пацана своя конституция имеется. Жаль, что в раздевалке, когда переодевались, не оглядывал парней хотя бы с позиции научного интереса.

Стоп! Вспомнилось, что не раз замечал, как в раздевалке на моё голое аполлонистое тело пялились пацаны. Спокойно это воспринимал. Эстетика, ети её. Красота должна вдохновлять… и всё такое. Довдохновлялся, перемкнуло контакты не туда у бедного Тохи.

– Ты чего уставился на мои штаны? Порвалось там что-то? – озабоченно засуетился рыжий парень.

– Может и порвалось… Откуда мне знать, – загадочно промявкал я, – Не обращай внимания, просто задумался.

– Ты не заболел? Красный весь какой-то. Давай, я градусник принесу, – заботливо поинтересовался Тоха.

– Не надо никакого градусника…, – внезапно взорвался я, и добавил потише, – Ты иди, я скоро выйду.

Трудно свыкнуться с мыслью, что ты теперь какой-то окончательно падший извращенец, хоть и по несознанке. Чему уж тут удивляться? Живя в стране с особой извращенной системой ценностей, навязанной вопреки природе русских людей, трудно не опарафиниться. Не одно поколение было пропущено через лагерно-вертухайское сито. Всё это естественным образом отразилось на словах, песнях, культуре общения. Это как побывать в общественном сортире при вокзале в маленьком городке и подхватить оттуда ненужный запашок на свою одежду.

С Тохой определённо надо будет разобраться где-нибудь наедине. Оставлять такой эксцесс без «благодарностей» со своей стороны не был намерен. Предупреждать же надо, если у тебя чего-то там не так сконструировано, а не переться тихушечно, не подставлять друга. Выбрался наконец-то на кухню побитой собакой. Мамаша рыжего предложила на завтрак кофе растворимый с печеньями, но мне было не до еды. Аппетит хромал. Рыжий гад бесстыдно сидел и бесстыже хрумкал печенюшки, запивая эрзац-кофе и хлопая своими бесстыжими глазами. А чего я ожидал, что он бухнется сейчас на колени и начнет целовать мои босые ноги, моля о прощении? После напряжённо установившегося длительного молчания, Лидия предложила:

– Антоша, сходи за сестрой. Со мной она спала. Долго ли её ещё ждать?

Я просто-напросто взвыл в полный голос:

– А она тоже рыжая?

– Я не рыжая. Я – золотая!

В кухню вплыла в китайском халатике с драконами та самая Марго, с танцев. Без всякого стеснения подошла и поцеловала меня в висок с видом, как будто имела на это полное право. Я разулыбался, как самый счастливый в мире человек. От сердца отлегло.

– Вы уже где-то успели познакомиться? – некстати влез братик.

– Да, где-то встречались, – неопределённо ответила Рита.

Перекусив, распрощались с тохиной родней. По пути разговорились с рыжим о его сестре. Она действительно с самого детства занималась гимнастикой и сейчас училась в физкультурном институте на первом курсе. И, самое главное, диверсию в постели помог организовать сам Тоха. Вот же гад подлый! Сколько седых волос это мне стоило! Сколько я нервных клеток пожёг! Он рассчитывал застать сестру дома, чтобы нас познакомить и свести, а та, как нарочно, умоталась к подружке. Вернулась только поздно ночью и разбудила брата. Рассмотрев спящего меня, Марго тогда и придумала свой коварный план при полном тохином содействии. Всё бы ничего, если не проклятый волос.

Первый весенний день оказался серым, тусклым, сонным, хоть и не морозным. Хоккеисты загрузились в Икарус и сразу же принялись кимарить. Вован где-то успел отхватить фингал под правый глаз и пытался сесть подальше от меня. Под моим суровым взглядом ему пришлось поменять своё решение. Объяснил шнягу случайной дракой с какими-то пьяными мужиками у серёгиного подъезда. Я посмотрел на Ливадина. У того фейс блистал девственной чистотой, только глаза бегали обеспокоенно. Припёртый к спинке кресла Змей горестно поведал, что ночью случайно поимел монументальную маму Серёги. Самое странное, что он уснул на одной кровати с ним, а проснулся в другой кровати с Клавдией Игнатьевной.

– Походу, я лунатизмом начал болеть! – сделал умозаключение Змеюк.

– Тоже скоро начнёшь мутировать, – простебался над ним.

Змей ужаснулся.

Лично мне было невероятно жаль Серёгу Ливадина. Увидев утром своего гостя в постели матери, он естественно не сдержался. Побил гадскую рептилину и выгнал на улицу. Потом эти гаврики гонялись друг за другом по посёлку. Ливадин хотел попросить прощения, а Змей улепётывал от него во все лопатки.

– Странно, что Серёга Ливадин тебе жизнь сохранил, – поразился я, – За такое кощунство обычно за яйца вешают.

– Спасибо тебе за такое пожелание. Друг ещё называется! – обиженно разворчался Змей.

К нам в автобус привычно налезлись фанаты, включая злобных котов в полном составе. Сидячие места в автобусе достались не всем, и кое-кому пришлось стоять. Тренер Саша поехал отдельно на своём Москвиче. Глядя на впавших в спячку товарищей и меня потянуло в сон.