Текст книги "Осколок Хаоса (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

Соавторы: Антон Туманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16. Те, кого не разделить

Ошарашенный Михаил стоял посреди палаты и смотрел на меня выпученными глазами.

– Я… Что?

– Осколок, Миш. Мы с тобой одна душа. Это нужно принять.

– Охренеть, блин, поворот, – у друга подкосились коленки, и я уже было, наплевав на боль, рванул к нему, как он упёрся в кровать и продолжил, – Многое объясняет, конечно.

После чего он исподлобья заглянул мне в глаза и спросил:

– Как давно ты знаешь? И почему не говорил раньше?

– С тех пор, как побывал в отцовском подвале. Там и увидел это, – произнёс я, – А не говорил, потому что хотел тебя от этого уберечь.

– В смысле? – Миша скептически скосил брови.

Да уж. Если честно, я представлял себе эту сцену несколько иначе. Всё ж таки с Мишей мы с детства дружны и секретов у нас друг от друга не было. А тут такое получается.

– Я сам ещё не до конца разобрался в этом всём, – повёл плечами я, – В смысле в бытии Пробуждённым. Голова полнится воспоминаниями о прошлых жизнях, но они все смутные и путаные. Непонятно при каких условиях пробуждается эта Сила. Да и опасно это может оказаться. А больше у меня близких друзей нет.

Миша, смотрел куда-то в сторону и внимательно слушал мою исповедь. Взгляд его становился всё более задумчивым.

– Я ведь ради тебя клан собственный покинул. Мы, блин, спина к спине воевали, – он перевёл взгляд на меня, – Мог бы раньше сказать. Может больше бы навоевали.

Прав, зараза! Не поспоришь.

– Тогда куба не было ещё, – сквозь боль улыбнулся я.

– Ладно. Выбор у нас всё равно невелик, – Миша достал артефакт из рюкзака, – Рука твоя, как будто на уровне физики отвергает лечение. Может так шанс будет.

Он протянул куб мне, и я встретил его ладонью здоровой руки.

Взрыв золотого света одним мгновением накрыл нас обоих.

***

Миллионы золотых частиц окружали их в бесконечном танце настоящей реальности.

Тысячи нитей случайных связей окружали двух Осколков падшего Демиурга, что встретились в море эфира и соприкоснулись друг с другом посредством странного древнего куба, который один из них считал своим инструментом.

Спящий видел мир, каковым тот был на самом деле. Видел впервые в жизни. Он и раньше догадывался, что всё гораздо сложнее. Он знал, что их дружба с Пробуждённым Ранее – это гораздо больше, чем просто совместные игры в детстве и одна парта в школе. Теперь же он видел, кем они были на самом деле. И понимал, почему первый так тянул с его пробуждением и с правдой о нём.

Пробуждённый Ранее чувствовал всё то же самое. Чувствовал, как скрываемая неуверенность его друга, сменяется надеждой и полным осознанием своей истинной сущности. Теперь нет преград, что могли бы их остановить.

Вот что такое Слияние.

Вот что такое истинное пробуждение Демиурга.

Вот какова моя Сила!

***

В глазах сущности Михаила больше не было ни капли ненависти или уязвлённости. Теперь я видел в нём дух неутомимого исследователя, азарт непоколебимой души. Он пробудился. И не просто пробудился сам. Он воссоединился со мной, как родственный осколок с родственным осколком. Теперь мы с ним, по сути, коллективная душа, просто в разных телах. Именно так и возможно становиться сильнее, не поглощая души.

– Мудрец, ты действительно хотел защитить меня. Теперь я вижу это ясно, – слышал я мысли теперь не просто друга, а собственной части, – Я благодарен тебе, за то что ты сохранил нас.

Никакой угрозы. Только благодарность и интерес к новому состоянию и самоощущению.

– Ты прожил достойную жизнь, Целитель, и нам еще многое предстоит здесь, – ответил я ему.

– Знаю, – холодно ответил он, – Я пробудился и постиг свое истинное «Я». И по своей воле я присоединяюсь к душе коллективного сознания! Да возродится Хаос!

– Да возродится Хаос!

Этот возглас… Я не помнил его. Значит ли это, что Осколок-целитель пришёл к идее восстановления раньше, чем Мудрец? Не помню. Прошлые жизни молчат. Надо изучить этот момент.

Наш новый девиз сотрясал мироздание. Золото эфира пошло вокруг нас волнами, распространяясь по всем измерениям. А затем, так же резко, как началось, всё закончилось. Мы вновь оказались посреди больничной палаты.

Теперь на лице Миши сиял неподдельный восторг.

***

– Серёга! Это охренительно! Как ты смел прятать такое от меня?! – теперь он просто иронизировал в своём стиле.

– Я сам офигел, Миш, – честно признался я, – не ожидал, что оно так сработает.

Я аккуратно взял в руки куб и оглядел его. Миша, в это время, ухмыляясь, хрустел костяшками пальцев и рассуждал вслух.

– Да уж! Сработало так сработало! Надо было лишь на тебя разозлиться, ха!

– Не зря. Это правда, – ответил я, – В конце-концов, за мной охота, а тебя выгнали из клана. Так что выбор у нас всё равно не особо велик. Либо мы становимся крутым сильным новым кланом, либо нас сожрут другие пробудившиеся типа того же Бурнова.

– Слушай, а я так и не увидел. Как это, когда душу пожирают… – уперев кулак в подбородок, задумался Михаил.

– Моя память подсказывает мне, что может быть по разному. Кто-то впадает в кому, кто-то продолжает жить без души и умирает без возможности перерождения.

– В то, что реинкарнация оказалась правдой, я поверил, – продолжил друг, – Быть пожранным хищником – такой себе спидран буддизма.

– Вот о том и разговор, Миш, – подытожил я, – А теперь смотри, что мы можем!

Как только я договорил, я отправил Михаилу в голову воспоминания о дуэли на кладбище. Информация перетекла в его разум без каких бы то ни было преград, и воспринималась так, словно он сам был там. Мышцы на его лице напрягались и расслаблялись, веки дергались, а мозг Измайлова прочувствовал всё то, что я ощутил за последние сутки.

– Охренеть. Полное погружение, блин – выдохнул он заворожённо, – Словно я сам там был. Сам дрался с некромантом. Как в ЛитРПГ каких-нибудь.

– Именно. Это так и работает. Мы разные личности и ими и останемся. А по сути мы и есть тот самый низверженный демиург. Коля, напоминаю, тоже, – закончил я, посылая подтверждение к последнему тезису.

– Теперь я понял! Мы как снова в Академию попали! Снова можем делится с друг другом 3D-конспектами своих воспоминаний, – воодушевлённо произнёс Михаил.

“И даже записками между парт перекидываться,” – послал я Мише ещё одно ментальное сообщение.

«Вдвойне охренеть,» – ответил мыслями он.

“Именно,” – подтвердил я его высказывание, – «Схема, на которую я настроил куб, подразумевает создание души коллективного сознания. То есть мы все остаёмся личностями, но после физической смерти сохраняем души в фоне магической цепи. По сути создавая эгрегор, но не какого-нибудь левого идола, а по сути объединяем себя заново.»

– Но и тайна личности, как я вижу, тоже остается. Я-то подумал, что мы будем чем-то в духе роя насекомых. С единым сознанием, – предположил Миша, – Надмозг Зергов, блин.

– Возможно когда-нибудь мы встретим на своём пути коллективную душу выбравшую и такое решение, но я считаю, что роль личности в таком союзе важнее.

– Либеральненько, однако – улыбнулся Михаил, – Уж не дожить ли мне на тебя за вольнодумство?

– Мы как осколки все равны, а значит должны уважать друг друга. По крайней мере тех, кто вменяемы как и мы. Иначе чем мы будем отличаться от Хищников?

– Резонно. А как думаешь, сколько еще богов сюда сброшено в расколотом виде? Некромант, помню, говорил, что он другого ждал. Значит как минимум двое? – предположил Михаил.

– Забавно будет если тут, на этой планете, в этой Российской Империи, этих богов ещё с десяток, – ответил я предположением на предположение.

– Да уж, фраза “мы Русские с нами Боги”, заиграла новыми красками, – улыбнулся Миша.

– Мы все боги и выбрали Россию! – поддержал я его улыбаясь.

– Если только выбрали, а не заточены? – правил он меня.

– Спасибо, что не в Африке пробудились, – пожал я здоровым плечом.

Миша заглянул в окно и пространно бросил в воздух:

– А вот теперь мне интересно, а Османы тоже имеют божественные души?

– Для этого нам надо туда съездить, – ответил я, – Но, Миш, извини конечно, у меня рука немного некромантом ранена.

Миша повернул голову в мою сторону и два раза моргнул.

– Блин, точно. Я что-то в облаках завитал, – сказал он в своё оправдание, – Отправь мне свои ощущения в руке, чтобы я понимал как оно устроено изнутри.

Михаил потёр руки, сделав вид, что моет их в невидимой раковине.

– Я даже могу полный контроль над конечностью тебе дать, – произнёс я, и моя левая рука оказалась под полным контролем у Михаила. Боль, кстати говоря, тут же исчезла.

– Ай! Больно! – крикнул Миша, осознав, что я испытывал всё это время, – Как ты это всё вообще терпел?

Я в ответ лишь пожал плечами. А что тут ещё скажешь? Русские терпят.

У Миши, тем временем, глаза загорелись золотом, а сам он начал разглядывать мою поражённую конечность

– Как занятно, а? Теперь-то я вижу почему оно не лечилось, – ухмыльнувшись, произнёс он, – Тебе понравится.

– Покажи! – попросил я.

В моей голове всплыла полная картина. Оказывается, рука не просто поражена некрозом. Этот некроз не просто боевое заклинание осколка другого бога, а самые настоящие части этого бога. Магические гаплоконструкты. Искусственные Осколки.

Некромант, а точнее его лич не просто атаковал магией. Он заражал людей собой. Ассимилировал. Копировал ли он свой разум или посылал в бой уже поглощённые осколки, осталось непонятным.

«Чтобы пробудится, душе необходимо завладеть всей нервной системой. Плюс время на адаптацию,» – ощутил я размышления Миши.

«А тут только рука. Понятно,» – ответил я ему

Лёгкий холодок прошёлся по моему телу, а если бы лич попал мне в голову?

Да, сразу же контроль надо мной он бы не получил, но вот чужеродная душа облеченная в некротический цикл имела бы максимум возможностей повоевать за моё тело.

Некромант и правда был опасен, но его что то ограничивало. И вряд ли этика. Скорее он тоже ищет свои осколки, чтобы пожирать их и ассимилировать. Жуткая картина, конечно.

Я взглянул на Михаила и увидел, что он тоже это понял. Увидел также, что силы в нём достаточно чтобы санировать этот разумный снаряд.

– Стой. Не убивай это, – попросил я его.

– А что с этим делать? – заинтересовался Михаил.

– Капсулируй в руке. Лечи ткани. А к самой капсуле я кое-что прицеплю.

– Принято. Но я бы лучше убил.

– Тогда мы никогда не узнаем где эта тварь.

– У тебя есть план?

– Есть, но сначала вылечи руку, – кивнул я ему.

И Михаил принялся за работу, золотые лекарские нити потекли в руку наполняя её свечением излучающим тепло, но настоящая работа проходила внутри.

Словно штурм крепости тараном, его энергия пробила дыру в обороне вражеской души, и начала растекаться внутри, уничтожая заражённые флюиды, вытесняя вредоносную магию из клеток. Кое-какие сектора внутри приходилось уничтожать, что называется? с мясом, откуда душа врага никак не хотела уходить.

Запахло гнилью, а на руке появились белёсо-желтые капельки гноя, цветом ближе к чёрному чем к красному. Работа была только начата. Однако лекарь был настойчив и хладнокровен. Пока не довёл дело до логического конца.

– Куда скрин души капсулировать? – спросил он.

– В кисть, – ответил я.

– Зачем в кисть? – спросил Михаил.

– Чтобы поближе была к пальцам, – ответил я.

– Сделано. Приступаю к лечению тканей. Внутри настоящие руины, не рекомендую этой рукой сражаться с недельку. Кости могут не выдержать. Некроз почти превратил их в кашу, – резюмировал Михаил.

– Лечите, доктор, – выдохнул я, откидываясь головой на подушку.

Пока он долечивал руку я делился с ним воспоминаниями, кто в его отсутствие приходил меня навещат. Да и вообще всеми своими приключениями без него.

“Кейтлин – огонь. Но слишком саму себя любит. Мне такие не нравятся.” – ментально оценил журналистку Миша, – “А вот, Лера Крюкова, чудесна и за дело своё болеет. Опять же графиня.

«И так, что мы с тобой значит имеем?” – начал подытоживать он, – «Первое: Клан Бурновых хочет тебя, а теперь и нас, пожрать, но не может из-за магии рода Романовых. Второе: Граф Лобочавский за лапанье мойщиц оскорблен и унижен, и даже посажен. Третье: Граф Яворский наводит о тебе справки того и гляди может нанести удар. Четвертое: Мы под подпиской о неразглашении о некроманте Вахитове, если это реальное имя»

«В материальном ключе, твой дом сгорел, но можно начать стройку нового на те деньги которые тебе накидали донатом. И Коля который еще не познал кто он и всё еще мечтает забрать мою Тойоту когда ты погибнешь на дуэли.»

– На словах, что клан Бурновых меня хочет… я прям насторожился, – выдавил я сдавленную улыбку.

– Почти закончил с этим. Кстати, что планируем делать?

– Прямо сейчас надо уйти из этой больницы, а то фанатки и фанаты набегут. Кейтлин на всю Москву моё местонахождение засветила.

– Как и свои прелести, – заметил Михаил.

– Её то прелести передвигаются по Столице, а сюда могут в любой момент что-нибудь прислать. К примеру взрывоопасное или ядовитое. И людей подставим, и сами погибнем.

– Почему ты так думаешь? – насторожился Миша.

– Потому что Тайная служба дискредитировала теракт некроманта. То есть сейчас он прямо обязан всем показать что он еще жив и лучше всего это сделать на моих похоронах.

– Блин не подумал об этом.

– У тебя специализация другая. Смотри как рука выглядит! – похвалил я Михаила.

Рука и взаправду стала выглядеть несказанно лучше. Словно она побывала в кипятке и получила всего лишь ожог первой степени.

Забавно, Слияние не прошло даром для моего лексикона. К примеру о боли я мог думать только так, что она не исчезла, а была купирована.

– Ну вот и всё, – Миша откинулся на спинку кресла.

– Подключаю руку к телу? – спросил я машинально.

– Подключай! – разрешил лечащий врач.

И я снял барьер, медленно втекая в новую конечность, мурашками от самого плеча через предплечье к локтю и ниже. Пошевелив кистью, я не мог не заметить небольшой сгусток зашитый в ней. Часть души некроманта была теперь моей. Вскоре это мне очень пригодится.

– Погнали, – решительно выдохнул я, вставая и засовывая стопы в тряпичные больничные тапочки белого цвета.

– Куда? – удивился Михаил, – В смысле, как самоощущение?

– Лучше, – сообщил я, вынимая из вены правой руки катетер и вешая трубку с прозрачной жидкостью на капельницу с раствором Рингера, – Миш, я тебя очень прошу, поставь на себя файрволл, чтобы я на латыни не начал думать.

– Ты про Рингера?

– И про купировать боль. Да много про что.

– Замётано. Ты так пойдешь? В одной рубашке и тапочках?

– Нам, демиургам, ничто человеческое не чуждо. Мобильник мой у тебя, как я понял. А остальное меня не особо интересует.

– Всё остальное тоже у нас уже. Коля перед тем как тебя в больницу привезти, всё ценное вытащил и в бардачок положил. Говорит, что в частных клиниках одни хапуги.

– Понял, – улыбнулся я, и мы покинули светлую палату разменяв её на бело синий коридор ВИП-отделения.

Меня провожали взглядом пациенты, медсёстры, и только на проходной мне сказали, что без лечащего врача выписку выдать не могут. На что я ответил старшей медсестре, что с этого момента беру на себя полную ответственность за свое здоровье, а вещи мои можно выбросить. Хлопнув входными дверями, мы покинули здание больницы и направились на парковку, где в почти своей машине нас и ожидал Коля.

– Сергей, Михаил. Рад видеть всех живыми здоровыми. Я что хотел спросить. На работе с тобой кормят? – завалил нас вопросами Николай.

– Кормят. Но сначала едем в одёжный, какой попроще. А потом уже в ресторан. И в бани. Но это уже под конец.

– В бани-то зачем? – удивился Миша.

– Надо бы встретиться со Шпагиным. Кое-что обсудить. А в бане с силовиками как-то проще всё, – произнёс я, садясь на правое задние сидение Тойоты, – Миш, отдай мой телефон, пожалуйста.

Получив звонилку, я сразу набрал Шпагина.

– Сергей? Чем порадуете? – коротко отозвались на том конце провода.

– Алексей Валерьевич, доброго дня. Я знаю как поймать вашего некроманта. Вернее, какого-нибудь другого некроманта. Этого же я, судя по документам, убил…

Глава 17. Тот, кого рано будить

– Внимательно вас слушаю, Сергей Владимирович. – услышал я голос Шпагина, – Как ваше самочувствие? Вы всё ещё в больнице?

– К счастью уже не в больнице. Предлагаю встретится в каком-нибудь приличном месте и поговорить.

– Назначайте. Впрочем, я догадываюсь, какое место вы назовёте, – слегка усмехнулся капитан.

– В тех же банях через два часа.

– Значит верно догадывался. Договорились, – согласился Шпагин и повесил трубку.

– Ну что, едем, твоё благородие? – обратился ко мне ухмыляющийся Николай.

– Едем, но пока погоди, – я вышел из машины, оставив мобильный внутри, и прикоснулся к металлу на крыше.

Я закрыл глаза и постарался объять всю машину целиком тонкой эфирной плёнкой. Вдох, выдох. Весь механизм перед моим эфирным взором. Корпус, двигатель, шасси, трансмиссия. Для кого-то это всего лишь металл, но опыт с частицей души некромага натолкнул меня на кое-какие мысли.

Езда в седане, в конечном итоге, дело опасное с точки зрения потенциальных покушений. Машина не гербовая, не укреплённая, и если по нам будут стрелять, то это может кончится плачевно. А то, что я собираюсь сделать, даст какой никакой шанс на жизнь и ответные действия.

Что если использовать парадигму некромага и частично ассимилировать машину магией укрепления? Как минимум корпус станет более ударопрочным. Как максимум может получится что-то в духе филактерии высших личей, но без некрухи. Ещё раз набрав в лёгкие воздуха, я сконцентрировал всю свою энергию в ладонях, а на выдохе вложил её в транспорт.

Буквально на несколько мгновений Тойота покрылась золотым сиянием. Я ощутил на эфирном уровне примитивный магический источник в двигателе. Кажется сработало. Силы сразу же поубавилось, голову заштормило, а пространство вокруг стало ощущаться холоднее.

Ничего. Посплю в салоне по пути, и станет полегче. Сев обратно, я попросил Колю настроить климат контроль лично на меня, чтоб потеплее было. Странная машина. если руля не я, то меня мгновенно одолевает сон.

Впрочем, меня разбудила беседа на передних сидениях.

***

Первым я услышал громкий смех Николая.

– Миша, твоё благородие, да ты гонишь!

– Отнюдь, пробуждение памяти души – охрененная тема, – Миша рассказывал довольно увлечённо.

– Ну, давай! Если это гонево, то с тебя завтрак! – Коля протянул Мише правую руку.

– Да хоть два, – улыбнулся Михаил, пожимая руку водителю, – Забились. Машину останови только сначала.

Сквозь дрёму я наблюдал, как мы останавливаемся на обочине. Как Николай прикасается к кубу, лежащему в рюкзаке на переднем пассажирском.

– Я желаю пробудиться и постичь свое истинное "Я", – с усмешкой произнёс он.

В то же мгновение в зеркало заднего вида я увидел, как его глаза стремительно окрасились тёмно-фиолетовым туманом, а скептичная ухмылка сменилась гримасой брезгливости.

– Непостижимо, – выдохнул он, – Значит я всегда был богом.

– Именно, брат, – улыбнулся Михаил, прихлопнув водителя по плечу.

Взгляд нового Пробуждённого проскользил по Мишиной руке вверх, остановившись на зелёных глазах целителя.

– И вы тоже, – процедил Николай.

– И мы тоже, – кивнул Миша.

Тёмно-фиолетовые глаза вновь устремились вперёд. Николай как будто выплёвывал каждое слово.

– Я в Севастополе османов бил. Ради империализма. Ради какого-то царька.

– Царька? – переспросил, нахмурившись, Миша, – Ты чего такое несёшь, Коль?

– Какой он, в Бездну, ставленник богов, если мы сами Боги? Почему я всю жизнь пробатрачил на богатых господ? Терпел лишения и голод? Чуть не сдох в Крыму? – тут Николай резко развернулся и выкрикнул двоящимся голосом, – ПОЧЕМУ?!

– Коль, – Миша замахал руками, – Мы же теперь можем объединится в душу коллективного сознания. Жизнь сразу наладится!

Фиолетовый туман в глазах Николая начал превращаться в фиолетовое свечение.

– С какого я должен с вами объединяться?! У меня реальный боевой опыт! Сквозь все мои жизни! Все! А у вас? Один уставший раненный дуэлянт и лекарь, изгнанный из клана?!

– Мы все в душе коллективного сознания будем главными никто не будет решать, – попытался вразумить его Михаил.

Голос Николая стал совсем нечеловеческим.

– Почему бы это ВАМ не стать ч̍͏̬а̡̹̣̍͂̕с̴̢̧̠͎̻͇̈̾̎ͧ͟т̸̸ͦ̉͊͋͑͢͠҉͓̺̝̼͚̠͢ь̸̶̸̡̻͎͙̤̬̹̗ͬͭ͐̑̌̿͢͝͞юͨ̒̓͗͑̓͢͏̴̡̧͚̫͓̳̘̳̖́͜͠ͅ м̸̸̷̨̢̧̬͕̺͇͚̩̲̗ͮ̏̅͐͛͢͢е̋̾ͫ̒ͪ͊͡͠҉̷̨̛̥̰͙͍̜̯͍͔̀́н̸̨̊̓̈́̆͒ͪ͜͠҉̯̟̖͖̩͕͝͡ͅя̷̛ͨ̇̾͋̋҉̸͡҉̬̭͎̱̝ͅ?̡̡̭̰͉̠̿̔͑̄̕͢!̧͕̮̈́̏́

И развернувшись, выбросил в мою сторону руку, ставшую похожей на фиолетовую акулью пасть.

Время для меня замедлилось. Я оказался готов. Лезвие короткого ножа, какой носят на всякий случай, летело мне прямо в сердце, а вокруг него был сгусток отчаяния, способный разрушить любой магический щит. Николай одним ударом хотел убить самого опасного из нас, меня.

Я уплотнил воздух вокруг его руки, заставляя молекулы кислорода безумно вращаться по закольцованным траекториям. Акулья пасть игнорировала заклинание, но оставшаяся органической часть руки Николая вспыхнула кровавыми брызгами. Пила из молекул воздуха отсекла его левую руку, но фиолетовая пасть этого как будто не заметила.

Его нечеловеческий крик заполнил пространство салона, а я дёрнулся к спинке его кресла. Ударив Колю точно в подбородок, я левой рукой зацепил ремень безопасности, Коля ездил не пристёгнутым, и накинул его петлёй на шею Пробудившегося Осколка.

Возможно он был сильнее меня в рукопашном бою, лучше меня стрелял, отлично знал стрелковую тактику. Пробуждение могло сделать его ещё сильнее, однако Коля уступал мне в хладнокровии и, каким бы Осколком он ни был, Мудрец здесь я. Вспылив, он решил всё закончить парой точных ударов ножом, и поглотить. Но вместо этого, сейчас я тянул на себя ремень, удавкой обвившейся вокруг его шеи. Может его попытки сорвать ремень и удались бы, не бей из лего левой руки фонтан крови, что уносил такие нужные ему силы.

Михаил замер в оцепенении, не зная, что делать. На стресс все реагируют по-своему. Он и после пробуждения остался нерешительным в опасной ситуации. А вот я, к примеру, атакую.

Коля же, после Пробуждения, оказался страшным кошмаром моей расколотой души. Он оказался Хищником. Пускай не очень умным, за это всё-таки отвечает мозг физической оболочки, но Хищником. Притом каким-то странным. От Бурнова исходила первородная ненависть, в то время как Коля источал буквально физически проявляемое Отчаяние. Пустоту.

И мне пришлось закончить начатое. Его движения ослабли, а фиолетовое свечение в глазах потухло. Он проваливался в темноту, но не для того чтобы переродится заново, а для того чтобы сгинуть навсегда. Я мягко хлопнул по его окровавленной груди, а наша с Мишей коллективная душа буквально впилась жерновами для поглощения в дергающийся осколок. Это можно было назвать пожиранием, но вначале это было перемалывание, перемалывание осколка на божественную пыль, питательный элемент для расколотого демиурга.

Сил неожиданно прибавилось. А я отпустил ремень и скользкими пальцами дернул рукоятку двери. Выйдя, я обошёл машину, открыл водительскую дверь, снял петлю с мёртвого тела и вытащил на улицу. После чего, дотащив его до заднего сидения, открыл дверь Михаилу.

– Что это было? – спросил ошарашенный Миша.

– Хищник, которого ты пробудил, – выдохнул я, – Подвинься и помоги затащить тело на заднее сидение.

Михаил послушался и, отсев на моё место, принял тело Николая и помог погрузить его на задний ряд сидений. Я же вернулся за кубом и положил его в багажник. Эта штука ещё принесёт нам бед.

– Поехали? – произнёс я, садясь на водительское кресло.

– Тут всё в крови, – выдохнул Михаил.

– Деактивируй магией, – предложил я.

– Серёг, я не знал, что он… – начал оправдываться Миша, но я его прервал.

– Проехали. В следующий раз советуйся перед активацией куба на пробуждение осколков.

– Нахрен. Вообще не буду эти заниматься.

– Не зарекайся. Просто этот осколок оказался искаженным. Убери кровь только, а то руки по рулю скользят. – постарался успокоить я его.

Я сидел за рулём и видел, как кровь по всей машине начинает пузыриться и исчезать. Как запекается рана Николая и перестаёт кровоточить. А Миша всё стоит на обочине.

Кстати где мы? По всей видимости, до МКАДа не далеко. Вот только теперь у нас труп на заднем сидении. Самое время звонить знакомым.

“Задержимся”, – написал я Шпагину. На что получил в ответ жёлтый поднятый вверх палец.

Миша наконец-то сел в машину.

– Я видел его воспоминания, – проговорил он.

– Я тоже. Но убить нас я ему позволить не мог, – подвёл я итог.

– У него ПТСР было… – растерянно сообщил Миша.

Я ничего не ответил. Мне тоже было жаль. Однако я уверенно вёл седан к нашей общей цели.

***

Машину тряхнуло.

– Иблис! Ямку не заметил, – выругался Коля, – Так говоришь, я кто-то, типа бога?

Я открыл глаза, словно просыпаясь ото сна. Я просто сижу на заднем сидении, а Коля мирно болтает с Михаилом. Тот было собрался что-то сказать, видно было его воодушевление, но я вмешался.

Сюжет моего сна никак не должен был сбыться. Может это был вовсе не сон? Взгляд в другие измерения? Моя душа демиурга после соединения с новым осколком показала мне вероятное будущее?

– Все мы тут боги и все мы золото, мы сверкаем пока не умрём, – произнёс я, сводя их предметный разговор на пустую болтовню.

Миша непонимающе посмотрел на меня, мол, что я делаю, у нас же третий в команде может сейчас появиться. А я просто переслал в мыслях свой сон, который мог оказаться воспоминанием о будущем.

Измайлов побледнел, округлив глаза. Такое ощущение, что он ещё и потерял дар речи.

“Не так и не сегодня.” – уверил я его.

Получив нервный кивок, я снова закрыл глаза. Хорошо. Коля жив. Пускай и не пробуждённым. От пожирания душ я пожалуй на сегодня воздержусь. Да и в принципе, не очень хочется до такого опускаться.

“Видение будущего?” – спросил у меня мысленно Миша.

Я лишь пожал плечами. Достоверно известно только то, что осколки надо подготавливать, прежде чем пробуждать.

Поездка вроде бы больше не несла ничего негативного. Правда в одежном на меня смотрели странно, когда мы с Михаилом туда зашли Один в дорогом костюме, а другой в свободной больничной рубашке и тапочках.

Но, предполагая, по-видимому, что у знатных свои приколы, сотрудники услужливо мне улыбались и с удовольствием продали мне всё необходимое. От трусов до тёплого спортивного костюма с худи. Простые кроссовки в тёмных цветах дополняли дворовый стиль. Впрочем, мой образ жизни теперь вполне соответствует такому луку. "Раз-Раз-Раз, это Хардбасс", как пел классик.

Бегать, драться на дуэлях, стрелять по врагу, чинить реакторы, всё это лучше в чём-то недорогом. Семь с половиной рублей списалось с карточки, на которую добрые москвичи мне накидали почти под двести.

Два вечера отдыха аристократа, но пока что это последние наши деньги. Да, если каждая моя поездка к должнику будет так заканчиваться, то никаких сил не хватит. Мне срочно нужен свой юрист.

Из нас троих теперь только Миша походил на аристократа. И в ресторан мы, конечно, не поехали, заглянув в бургерную и взяв с собой еды на вынос. После чего уже я попросил Колю ехать в баню, ту самую где прикольные мойщицы и краш-ценник если знатная спина проломит стол.

А ещё там достаточно сегментировано пространство, и во многих комнатах можно поговорить о личном или деловом.

Когда мы подъехали, у бань уже стояла белая тонированная в глушь Волга. Шпагин прибыл первым и, судя по тому что когда мы шли из машины никто не вышел, был уже внутри здания.

– Серёг, у меня после последнего раза патроны закончились, – начал Николай, но я уже знал о чём он.

– Держи, – протянул я ему карту жёлтого банка, – Я буду тебе туда сбрасывать, пока ты со мной работаешь. Пин-код: четыре нуля.

– О, отлично. А то мои карточки заблокированы, – воодушевился Николай, принимая карточку в обе ладони.

– Я знаю, – сообщил я.

– Откуда? Я же не говорил, – Николая мои знания явно смутили.

– Будешь долго работать, тоже научишься, – уклончиво ответил я.

Ну правда, не рассказывать же ему, что в моём видении его душу поглотили. И теперь я помнил о нём всё так, словно это было со мной. Очень странно это работает. Впрочем, какова бы ни была природа явления, это спасло нас всех троих.

– Только коммунистам с неё не донать. Снова заблокируют, – улыбнулся я.

– Учёный уже, – проворчал Николай и направился к машине.

А я, достав телефон, скинул ему на жёлтую карту с зелёной 40 рублей. На патроны, бензин и прочее. Примерно столько сколько он получал бы за месяц на своей заправке.

Девушка-администратор ждала нас на входе. Та самая, которой я отвалил в первое наше знакомство чуть больше чем обычно дают чаевых.

– Господин Алмазов, господин Измайлов. В вашей вип-комнате вас уже ожидают. Вам как обычно? – спросила она.

– Нет. Я позову если что, – ответил я, и мы с Мишей прошли в выделенное для нас пространство.

Шпагин нас уже ждал. Он сидел и курил свои зелёные сигареты, распространяя по комнате с бильярдом и креслами еловый дым.

– Доброго дня, капитан, – поздоровался я, присаживаясь напротив.

Миша сел на другой край дивана, на расстоянии от Алексея.

– Доброго, Сергей. Вижу, осваиваете другую одежду? – спросил меня тот.

– Приходиться заниматься операционной деятельностью, а в парадно-выходной это сложно, – ответил я.

– Сигаретку? – предложил капитан.

– Нет, спасибо, – я картинно почесал у виска, напоминая капитану своё отношение к магии разума, – Я сюда приехал по делу.

– И я по делу, – не дал мне закончить Шпагин, – Вы, Сергей, сказали, что можете помочь найти некроманта.

– Могу, но мне тоже нужна помощь, – кивнул я.

– Обмен? Что ж, интересно. Чем могу помочь герою города? – капитан откинулся на спинку.

– У меня осталось куча бумаг, по котором мне должны кучу денег. Я бы хотел начать судебные тяжбы со всеми, кто должен Алмазовым. Но для этого мне нужен грамотный юрист, – зашёл я издалека.

– Предлагаешь на вас поработать? – улыбнулся Шпагин, – Я сыщик, а не юрист.

– Мне же поступало предложение устроиться в сыск? А я тоже не сыщик, я инженер. Так что я подумал, а почему бы и нет, но это шутка. Мне нужны не вы, а настоящий монстр в мире бюрократии, – озвучил я свои желания.

– Есть такой у нас. И даже ценник у него, а точнее у неё, приемлемый. Обещаю, что познакомлю. Но, всё-таки, как вы думаете ловить некроманта? Хотя это дело забрали в тайную службу, но никто нам не мешает открыть новое.

– У меня часть его души, – серьёзно заявил я, наблюдая как брови Шпагина поднимаются.

– Душа? – удивился он, – Не припомню, чтобы аниматургия входила в круг ваших увлечений.

Я протянул Алексею запястье вылеченной руки.

– Смотрите. Сейчас оно между кистью и предплечьем. Некромант бил не некрозом, а буквально стрелял по нам душами, точнее своей душой.

– Как это, "своей душой"? – не понял капитан.