Текст книги "Клинков 5. Последний хаосит (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

Соавторы: Максим Мамаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Я вместе с Софьей отправился встречать гостя.

Я сразу узнал Магистра – не по внешности или одежде, а по особой манере держаться и характерной ауре. Его присутствие ощущалось четко, но ненавязчиво, как точные весы, чувствительные к малейшему грузу. Так бывает только с людьми, обладающими настоящей силой.

Во дворе особняка работали слуги: переносили вещи из кладовой в лабораторию и заканчивали каталогизировать находки из шахты. Магистром оказался всадник в чёрном на высокой лошади, в плотно затянутом плаще и с военным сопровождением с княжескими знамёнами.

Он спешился и откинул капюшон. Магистр был высоким, худощавым мужчиной с острым носом. В глаза бросились холодные голубые глаза и аккуратно подстриженные бакенбарды.

Я оценил его одежду. Под плащом, на первый взгляд, она казалась скромной, но ткань была слишком дорогой, чтобы быть скромной по-настоящему.

Магистр улыбнулся, обнажив ряд острых белоснежных зубов.

– Максим Клинков, – произнёс он, делая несколько шагов мне навстречу. – Мы наконец-то встретились. Я – Тихон Демидов.

Княжеская фамилия посланника и открытый визит сейчас, во время разбирательств с Троицкими, мог означать многое. Но между мной и князем был пакт, и, похоже, у меня был шанс ускорить разбирательства. Раз уж Магистр от князя в первую очередь прибыл ко мне, следовало его выслушать и разбираться по ходу дела.

– Я – поверенный князя по решению возникших вопросов в Чернореченске, – продолжил говорить Тихон. – Надеюсь, не потревожил.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Я развёл руки в стороны, как бы охватывая всю площадь владений, и вежливо улыбнулся.

– Мы вас не ожидали.

– В том-то и суть подобных визитов, – усмехнулся Тихон. – Самые важные из них, как правило, совершаются неожиданно.

За спиной Магистра был небольшой отряд всадников. Сопровождение, в котором чувствовались как волшебники-мастера, так и крепкие воины.

Я не стал задерживать гостей на пороге и поманил их за собой.

– Пройдёмте. В ногах правды нет.

Софья, поняв меня без слов, тут же засуетилась, организовывая достойную встречу людям князя. На неё вполне можно было оставить организационные моменты.

Мы же с Магистром прошли в гостевую, где прибиралась пара служанок, поднялись на этаж выше и вошли в мой кабинет. Тихон бросил беглый взгляд на обстановку – не для оценки, а скорее как человек, привыкший замечать всё вокруг. Он снял мантию, повесил на крючок и расположился в кресле у окна. Я же занял своё привычное место за столом.

– Чаю? – поинтересовался я у гостя.

– Не откажусь.

Я позвонил в колокольчик, отдал указания, и через некоторое время у нас в руках оказались чашки с горячим, дымящимся чаем. Разговор сам собой начался не с деловых моментов.

– У вас здесь очень уютно, – отхлебнув чая, произнёс Тихон. – Всё практично и без лишней вычурности.

Голос у Магистра был поставленный. Он говорил размеренно, даже немного певуче.

– Благодарю. У нас есть несколько незанятых комнат – на случай, если наша практичность обворожила вас.

Тихон сдержанно улыбнулся в ответ на мою шутку. Он поставил чашку на небольшой журнальный столик и перешёл к делу.

– Князь в курсе.

Я качнул головой.

– И не только князь, – добавил Тихон. – Некоторые вопросы перешли все границы дозволенного. Троицкие сделали глупость. И не просто глупость, а показательную глупость.

Я хранил молчание и ждал, в какую сторону повернёт разговор. Тихон продолжил:

– Нападение без объявления войны, атака из-за спины не только против Клинковых, признанного совсем недавно Рода, но ещё и против Нестеровых и Велигорских.

Тихон вздохнул и поморщился, как от скисшего молока. Было заметно, что действия Троицких для него выглядели идиотизмом в высшей степени.

– Мы с вами понимаем, что это был способ вас убрать. Грубо и громко.

Я сделал глоток подостывшего чая и продолжил внимательно слушать.

– Князь испытывает некую озабоченность тем, что не обозначил границы взаимодействия родов Демидовых и Клинковых чуть раньше. Понимаете, необъявленные договорённости остаются тайной не только для друзей, но и для врагов.

После этих слов у меня не осталось сомнений: его визит был не только и не столько связан с решением вопроса с Троицкими, но и был княжеским заявлением о союзе, договоре или деловых отношениях. Это зависело от восприятия и сообразительности не только чернореченских, но и в целом южноуральских родов.

Главное – это покровительство князя, обозначенное не только в личном разговоре со мной, но теперь вот так официально, в виде визита Тихона, Магистра рода Демидовых.

Для меня главное, что Тихон говорил со мной открыто и честно – настолько, насколько это было возможно. В нашем разговоре не было лишних подтекстов или скрытых мотивов. Нет, они были всегда, но не было, по крайней мере, тех, которые могли бы прямо навредить. Подобный способ ведения переговоров располагал.

– По поводу нападения Троицких, – спокойно произнёс я. – Вы уже ознакомлены с предварительными находками и результатами расследования?

– Я прочитал несколько докладов, – неопределённо ответил Тихон. – Думаю, что мне хватит времени…

Он повернулся к окну и взглянул на яркие лучи солнца, проникающие в комнату сквозь стекло.

– … до полудня, чтобы ознакомиться со всем в деталях.

Тихон вновь повернулся ко мне и взглянул на меня расчётливым взглядом.

– Сейчас вам нельзя действовать открыто. Это хрупкий момент, переходный, и вы…

В его взгляде блеснули огоньки. Я почувствовал небольшой, едва заметный всплеск маны в кабинете, на что Тихон довольно улыбнулся.

– Обязательно его преодолеете. Это лишь вопрос времени.

– А как же княжеский суд? – со смешинкой в голосе спросил я.

На что Тихон улыбнулся.

– Я обязательно ознакомлюсь со всем подробнее, но полагаю, что справедливый и честный суд признает Троицких виновными. Артефакты, зелья и прочее, недвижимое имущество будет разделено между Нестеровыми и Велигорскими как пострадавшими. Ну а вам…

Тихон сделал многозначительную паузу. Его слова звучали как кристально чистая и понятная констатация факта.

– Давно пора расширяться. Как раз будет удобно обжиться на новых местах. Здесь, в Чернореченске, в ближайшие несколько месяцев, когда к вам будет уж слишком пристальное внимание Церкви.

Мы замолчали. Снаружи раздались удары стали и ругань Аскольда. Похоже, бойцы приступили к утренним тренировкам.

Визит Тихона сейчас был как нельзя кстати. Он как минимум сковывал в возможных действиях внутренних врагов и недоброжелателей здесь, в Южноуральском княжестве. А вот с внешними, то есть в основном с Церковью, всё ещё предстояло разобраться. Но залезть в Южноуральское княжество извне будет намного сложнее, чем изнутри.

– Мне нравится звук стали, – Тихон быстро махнул двумя пальцами в сторону окна. – Запах бумаг. А ещё ваш чай.

Я спокойно ждал, к чему он ведёт.

– Я бы остался здесь на некоторое время. Не в качестве поверенного князя, представителя рода Демидовых или главы княжеского суда. А как гость.

Какой хитрец.

Впрочем, для меня минусов в том, что Тихон остановится в особняке, не было. Да, он был глазами и руками князя, и это означало, что за мной тоже будет дополнительный надзор. Но в конце концов, за мной в любом случае следили. К тому же, иметь ещё одного Магистра с его личной стражей здесь, в особняке, мне было только на руку. Думаю, у князя были примерно те же мысли.

Я чуть приподнял бровь.

– Здесь ещё иногда пахнет зельями, потом, кровью и хаосом.

– М-м-м, – протянул Тихон. В его глазах блеснул азартный огонёк. – Бодряще.

Я поднялся на ноги.

– В особняке есть несколько свободных комнат. Я распоряжусь, чтобы вам их показали. Ваших людей расположат в гостевом домике. Еда, зелья, место для тренировок, библиотека, лекари, если потребуется. Всё, что нужно, будет предоставлено вам. С этого момента вы – гости рода Клинковых. Мои гости.

Тихон тоже встал и слегка поклонился.

Я сделал шаг вперёд и протянул ему руку.

Магистр был слегка удивлён, но быстро ответил крепким рукопожатием. Его рука была сухой, но крепкой. Он смотрел в глаза без вызова, но внимательно – как человек, который просчитывает на несколько ходов вперёд.

– Добро пожаловать, – повторил свои слова я, на этот раз чуть более искренне. – Дайте знать, если что-то потребуется.

– Конечно, – ответил Тихон.

Мы вышли из кабинета. Я быстренько нашёл Ивана и нескольких слуг и распорядился, чтобы для Магистра Демидова всё было организовано в лучшем виде.

Был ли Тихон Демидов здесь как шпион, свидетель, представитель княжеского интереса, союзник или гость? Думаю, что всё понемногу. В остальном покажет лишь время.

После приезда Магистра казалось, что в особняке изменилось немного. Но так казалось только мне.

Прямо в руках у поварихи сломалась сковорода. Крупная женщина с крепкими руками и в светлом фартуке с пятнами громко, по-деревенски, выругалась и грохнула остатки еды в помойное ведро. На что служанка поскользнулась и уронила поднос с кашей и печёными яблоками. После чего они, как ни в чём не бывало, переглянулись и пошли пить чай, ворча, что в доме теперь магия бурлит – вот железо не выдерживает.

Это был лишь один из пересказов Ивана. Но довольно точный и очень забавный.

– Что, так и правда думают? – едва сдерживая смех, спросил я у Ивана.

Он пожал плечами и почесал кончик носа.

– Сам тому свидетель.

Иван вообще за последнее время успел довольно сильно углубиться в дела особняка, обжиться связями как внутри, так и снаружи. Я, конечно, полагал, что на него так влияет Софья, но главное – что он продолжал расти. Пусть и не в области, связанной с магией. Для рода, пожалуй, люди его специализации были чуть ли не ценнее магов.

– Что ж… – прокашлялся Иван. – Трижды за ночь приходили гонцы от разных родов.

Это было ещё одно последствие визита Магистра. Похоже, что город правильно воспринял значение, стоящее за этим визитом.

– Что хотят?

– Совместный проект по артефактам от Фёдоровых.

– Это – мне на стол.

Иван положил конверт на край стола.

– Второе – от Кирилловых. Интересуются, не нуждаемся ли мы в информации.

– Не нуждаемся, – коротко ответил я.

– И третье… – Иван замялся. – Кажется, от местных купцов. Хотят то ли договор, то ли просто показаться полезными. Они ещё пряники принесли. С виду – дорогие.

– Пряники от купцов, говоришь? – я выдохнул и чуть не рассмеялся.

– Да, с сахарной глазурью, – с серьёзным видом уточнил Иван. – Наверное, символизирует дружбу.

Сидящий рядом Аскольд громко хрустнул яблоком.

– А ты их откуда знаешь? – спросил он.

– Пока ты спал, я уже два забега по городу сделал, – фыркнул Иван. – И в лавку заглянул, и с Нестеровыми говорил.

При этом Иван ещё успевал и Магистру помогать, когда у того возникали какие-то вопросы или нужды. Тихон вел себя спокойно. Покидал особняк с личной охраной, если это были выходы по делу, и в сопровождении Ивана или Ромы, когда просто хотел посетить что-нибудь в городе.

Говорили, что он допрашивал стражников, изучал архивные бумаги и проводил допросы. Это значило лишь одно: официальное решение по Троицким скоро озвучат. Я, конечно, знал результат заранее, но без оглашения и официальных документов толку от этого было мало.

– Тут ещё вот…

Иван протянул мне толстую кипу писем от аристократов разных мастей.

– Опять, – я невольно поморщился. – Сколько ж можно.

Аскольд, видя мою реакцию, засиял. Эта ситуация изрядно забавила его.

– Макс, может, это ответишь? – предложил Иван. – А то они никак не угомонятся.

– Вань, мне сейчас не до балов, званых ужинов и прогулок под луной с надушенными расфуфыренными аристократками.

Я отсюда чувствовал смешавшийся запах нескольких духов. Взяли в моду душить письма, как будто мне это должно было понравиться.

– Ты смотрел, от кого там?

– Да, – кивнул Иван.

– Есть от высшей знати?

– Нет. Только небольшие рода, несколько купцов, дворяне.

– Попроси Софью и писарей составить дипломатичные короткие ответы. А сами письма в архив.

– Сделаем.

Как и я, особняк жил своей жизнью. Во дворе Аскольд и Сольвейг готовили бойцов не только к противостоянию с воинами, но и с магами. Здесь им помогал Рома. Весна сражалась чуть по-другому: она была вооружена щипцами и защитными очками. В лаборатории она занималась переработкой части собранных минералов, особенно осколков драгоценных камней, найденных в сокровищнице кобольдов.

Решения Тихона я дожидался недолго. Всё про всё заняло три дня. В итоге я прибыл в зал заседаний в ратуше в сопровождении Ромы и Сольвейг. Естественно, что вооружённый конвой остался за стенами ратуши.

Я же с сопровождающими прибыл без доспехов, но в парадной одежде, как и положено по этикету: тёмные камзолы, знаки рода, серебряные броши. Наш герб, возможно, ещё только-только успел закрепиться в головах горожан, но он уже вызывал уважительное молчание у стражи и чиновников.

В ратуше сегодня было тихо, как и в зале заседаний. Это означало одно – никакого процесса или большого княжеского суда не будет. Как я и полагал, Тихон был наделён достаточными полномочиями для решения этого вопроса. Поверенный князя, как никак.

В зале были заняты три стола. За центральным сидел Тихон в парадном мундире. По соседству были Константинов, глава дома Найма с чиновниками и законниками, и Аристарх Железных как представитель городского совета. Были здесь и представители Нестеровых и Велигорских, хотя никого знакомого я не увидел.

Никаких предварительных слушаний не потребовалось.

Я занял своё место. Мы довольно быстро разобрались с произошедшим с законной точки зрения. Высказались несколько чиновников, а также Аристарх Железных и Константинов.

В итоге Тихон обратился ко мне:

– Давайте не будем тратить время. Ситуация предельно ясна. Род Троицких, ранее действующий в Чернореченске под покровительством Церкви Солнца, объявлен вне закона.

Чиновники одобрительно закивали. Тихон достал печать и оставил оттиск на нескольких документах.

– Сегодняшним постановлением род Троицких лишён всех гражданских и аристократических прав. Если они будут замечены на территории Южноуральска… – он внимательно посмотрел на меня, – то их следует задержать живыми или мёртвыми и передать властям Южноуральска. Имущество, оставшееся у Троицких, подлежит конфискации в пользу пострадавших сторон на условиях, обговорённых при посредничестве Дома Найма.

Тихон сделал движение рукой, и Константинов начал перечислять, что конкретно осталось у Троицких, кому что достанется и так далее.

Некоторое время прошло перед тем, как очередь дошла до меня.

– Вам, как одной из пострадавших сторон, господин Клинков, передаётся недвижимость, включающая бывший особняк Троицких, земельные участки, склады, а также… – он заглянул в свиток, – загородный дом и несколько лавок и магазинов.

Константинов перевёл дух, а затем продолжил:

– Вам же, господин Клинков, предстоит принять решение об ответственности слуг, стражи, рабочих и прочих подчинённых рода Троицких. Официальные бумаги вам передадут в течение дня.

Заседание оказалось удивительно коротким. Я подписал несколько свитков, которые были заверены и отправлены в архив.

Когда заседание закончилось, Аристарх со слабо скрываемой улыбкой поздравил меня:

– Поздравляю, Максим. Вы теперь самый быстроразвивающийся молодой род в Чернореченске.

Это зависело от того, что Аристарх понимал под «молодым родом». Я мысленно прикинул, сколько людей получали титул и статус знати. Их всегда было немного, единицы. Впрочем, ладно – это мелочи.

Мы с Аристархом обменялись парой слов и вышли на улицу. Здесь суетились вестники, курьеры и стражи. Ратуша и город жили своей жизнью.

– Где сейчас люди Троицких? – спросил я.

– Собраны в особняке. Вам выделят представителя ратуши для того, чтобы задокументировать ваше решение.

Я вскочил в седло и вместе с Ромой, Сольвейг и небольшой делегацией от ратуши отправился на западный берег реки – в особняк Троицких. Точнее, мой новый особняк. Мне ещё предстояло разобраться с бумагами и недвижимым имуществом Троицких. Сейчас самое главное было принять решение по их людям.

Когда мы въехали на бывшую территорию Троицких, то я заметил стражу. Они охраняли не только людей внутри особняка, в котором я сегодня должен был вынести приговор, но и имущество от разграбления. Мало ли кто бы решил залезть в пустующее дворянское жильё.

Я въехал на территорию через те самые скрипящие ворота. Здесь меня встретила настоящая делегация: служанки, повара, лекари, конюхи, низкоранговые бойцы. Троицкие оставили за спиной несколько десятков человек – уставших, помятых, измотанных. В глазах каждого из них я видел один вопрос: будет ли расправа?

Вперёд выступил Григорий, смотритель винного погреба, с которым я был уже знаком. За последние дни он ещё сильнее осунулся. Старик держался прямо, но дрожь в пальцах его выдавала.

– Господин Клинков, – поклонился он так низко, как позволяла спина. – Мы не знали и не участвовали. Нам просто некуда уходить. Мы работали честно.

Держатель винного погреба оказался смелее здоровых конюхов и бойцов. Я смотрел на людей передо мной. Это была земля церковников. Они все – люди церковников. А я – хаосит. Я вправе как миловать, так и казнить. Не просто по праву знати. А по закону войны.

Глава 11

Княжеский дворец, Южноуральск. Частные покои князя Демидова.

Комната была уютной, почти домашней. На полу лежали слегка выцветшие мягкие ковры. Старинные часы на стене отбивали маятником полдень. На резном чайном столике из чёрного ореха стоял поднос с чайничком и фарфоровыми чашками. Витраж в окне отбрасывал мягкие пятна зелёного и янтарного света на Григория Арсеньевича Демидова, князя Южноуральска. Он даже немного прищурился от света.

Он сидел в кресле, под спиной – подушка, на коленях – плотный плед. Рядом на подставке – недочитанный том с заметками по преобразованию погодных рун. Если бы вдруг подобный том, исписанный карандашом и одиноко лежащий на невысокой подставке, почти забытый, попал в руки какому-нибудь магу ранга Мастер или ниже, то, возможно, в княжестве произошёл бы фурор, и на свет появился бы новый Магистр.

– Стареем, Шах, – хмыкнул Григорий Арсеньевич, отпивая горячий дымящийся напиток из чашки. – Раньше мы с тобой чай только на церемониях пили, а теперь – чуть что, сразу в кресло с пледом.

На подоконнике устроился второй Архимаг – Василий Шаховский. Он не особенно любил своё прозвище и позволял называть себя так единственному человеку – князю и давнему… Недругу. Звучит странно, не правда ли?

Нокогда-то они не были друзьями. Наоборот. Ведь в начале политической карьеры, в юности, Шаховские и Демидовы соревновались как в академии, так и в самом Беловежске. Но с тех пор много воды утекло, и вряд ли кто-то вспомнит, с чего началось противостояние родов. Зато все знали, чем оно закончилось – союзом двух архимагов перед лицом медленно наползающей угрозы из соседних княжеств.

Он чуть повернул голову и беззвучно улыбнулся:

– Это не мы стареем. Это мир молодеет. Вместе с ним и наши проблемы.

Григорий Арсеньевич лишь цокнул языком и покачал головой. Ему было странно слышать подобные слова от друга.

Шаховский со своими тёмными кудрями и чисто выбритым лицом выглядел молодо. Если не заглядывать в магистрат, в его документы или в архив, то его можно было бы принять за молодого дуэлянта с боевой шпагой. Волосы он, правда, подкрашивал. Но это был один из маленьких секретов большого человека. В конце концов, что такое возраст для Архимагов, которые мог жить сотни лет, но редко доживали до старости?

– Ты, Гриш, не языком цокай, а ходи давай, – Василий ловко соскочил с подоконника, подошёл к креслу и сел напротив друга.

Между ними стояла шахматная доска, и партия, надо сказать, продолжалась уже несколько часов. Ни один, ни второй особенно не спешили. Григорий Арсеньевич уже давненько определился с ходом и затягивал его, чтобы выбить из колеи своего друга.

Он сделал едва заметный пас руками, и пешка двинулась на одну клетку вперёд.

– Полчаса прождал ради этого, – проворчал Шаховский и задумчиво всмотрелся в собственные фигуры.

Он сегодня, как и чаще всего, играл чёрными – этот цвет он особенно любил.

– Стало быть, – спокойно произнёс Григорий, – ты уверен, что это он?

– Ты проверил его магией и сделал его знатью, – отозвался Василий, не поднимая глаз от доски, – но спрашиваешь меня?

В его тоне не было злобы, претензий или вообще каких-либо сторонних эмоций. Он скорее констатировал факт. В зале, где Клинков признался Григорию, побывал не один аристократ. Некоторые, вопреки голосу разума, пытались врать. Ключевое слово – пытались. Секрет заключался вовсе не в самом зале или рунах, хотя они помогали, а в Григории. Он всегда хорошо разбирался в людях. Возможно, поэтому он сейчас сидел в княжеском троне.

Шаховский прогнал эти мысли куда подальше. Григорий подлил себе горячего чаю в чашку, причём сделал это не магией, а руками.

– Ты ведь знаешь, мне важно знать твоё мнение.

Вот опять, разве мог Шаховский после этих слов не высказаться? Впрочем, оба Архимага знали друг друга слишком хорошо. И оба знали, что Василий Шаховский всё равно сказал бы князю всё, что он думает. Прямо, без лжи и прикрас.

– Не может быть, чтобы это был не он, – отозвался Василий и съел пешку конём. – Я видел Клинкова живым, видел мёртвым… Фигурально выражаясь, конечно. А теперь, похоже, вижу воскресшим.

Шаховский откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и закурил. Григорий поморщился, но говорить ничего не стал. Он иногда прощал другу небольшие слабости.

– Аура? – коротко поинтересовался он.

– Почти, – выдохнул Шаховский. – Как бы это объяснить… Оттенок, запах, чувства. Хаос нельзя скрыть. Особенно такой. Малец слишком быстро растёт, так будто у него за плечами не пара лет, а пара эпох. Ну, это ты заметил и без меня.

– Уже Мастер, – подметил Григорий, вдохнув аромат чая. – Скоро Магистр. Ну, а оттуда – только вверх.

– Если не убьют, – без особой интонации или изменения в голосе добавил Шаховский. – Хаос – это чёрная метка для Церкви. Хотя так было не всегда…

Шаховский смотрел куда-то за плечо Григория, как будто вспоминал что-то из далёкого прошлого. Григорий подмечал подобные моменты. В такие времена Шаховский всегда казался не просто старше, но и мудрее. Григорий поставил чашку и взглянул в окно.

– Думаю, церковники тоже догадываются. Иначе не было бы этой… – Григорий ненадолго замолчал, подбирая правильное слово.

– Придури, – подсказал ему Шаховский.

– Да, – усмехнулся Григорий. – Придури с Троицкими. Это же надо догадаться!

– Хотя после такого провала они явно начнут искать виноватых.

Шаховский постучал пальцем по фарфору, от чего в комнате раздался звон. Григорий повернул голову и посмотрел на друга.

– Гриш, ты лучше меня знаешь, как устроена церковная разведка. Им не надо быть уверенными – достаточно подозревать. А уж если в их представлении воскрес Архимаг хаоса…

Шаховский многозначительно замолчал и продолжил намного позже:

– Пошлют кого угодно, несмотря на последствия. Даже своих.

– Не думал, что скажу это, – улыбнулся Григорий, поправляя плед. – Но, может, нам стоит ударить первыми?

Шаховский ненадолго задумался, а затем произнёс:

– Нет, бить пока рано. Здесь, в княжестве, мы можем прикрыть Клинкова, дать ему вырасти. Моргнуть не успеем, как он станет Магистром.

Шаховский почесал подбородок, поймал взгляд друга и продолжил.

– Рискованные у тебя инвестиции.

Григорий виновато развёл руками:

– Но если выгорит – мы получим фигуру, которая сможет изменить расстановку сил на доске.

– Это сейчас, – нахмурился Шаховский. – Он знает, что его преследуют, и знает, что мы ему нужны. Вопрос в другом: что мы будем с ним делать, когда он больше не будет нуждаться ни в нас, ни в Южноуральске?

Григорий прислушался к завыванию ветра за стеклом и произнёс:

– Сделаем так, чтобы он остался. Из любви к Южноуральской погоде.

– Ага, и к нашему чаю.

Два архимага рассмеялись.

Минуту спустя разговор вновь стал серьёзным. Григорий вытянул руку и приподнял фигуру с доски.

– Пешка, – сказал он. – Казалось бы, движется медленно, но на длинной дистанции меняет всё.

Шаховский усмехнулся:

– Какая уж из Архимага хаоса пешка? Скорее ферзь – резкий и хаотичный.

– Нам просто нужно дать ему дойти до конца доски.

Григорий двинул пешку на одно поле вперёд. Вопреки своим словам, он приносил пешку в жертву.

Несколько мгновений в комнате стояла тишина, только маятник часов отсчитывал время. Шаховский усмехнулся и забрал фигуру противника.

Через час чай остыл, солнце поднялось выше, и в комнате не было разноцветных бликов. Часы всё так же мерно бежали вперёд. Партия закончилась. В комнате стояла тишина.

В центре доски была лишь одна фигура – белый король.

Голос Григория Арсеньевича, архимага и князя Южноуральского, нарушил тишину. От него веяло холодной уверенностью:

– Пешке или ферзю всё равно никогда не стать королём.

* * *

Зал заседаний Церковного Совета Солнца в Кашкаринском княжестве.

Зал совещаний Совета Солнца в Кашкаринском княжестве был тих. Слишком тих. Каменные стены уходили вверх к высоким потолкам и были усеяны светящимися рунами. На потолке же красовался золотой орнамент, который должен был выглядеть тепло, но от него почему-то веяло монастырской кельей.

В воздухе чувствовалось напряжение. Здесь и сейчас, в тишине, каждое слово, произнесённое даже шёпотом, звучало как приговор.

За овальным столом сидели шестеро Верховных представителей Совета. У всех – светлая одежда, украшенная вышивкой и символами церкви, где круг с вписанным в него сияющим солнцем был обязательным знаком.

Во главе собрания сидел Старейшина, а по его правое плечо был Илларион Соснов. Он был молодым, амбициозным и резким – слишком прямым даже по меркам церкви. Его лицо не отображало ни одной эмоции, оно было холодным. Руки сцеплены в замок, он смотрел не на собравшихся, а прямо в центр стола, где из серебра и стекла был изготовлен символ света – сияющее солнце.

– Пригласите, – произнёс Старейшина старческим и слегка дрожащим голосом.

В двери ввели Станислава Троицкого вместе с двумя его людьми. Лица у всех троих были бледными, а в глазах читалась единственная эмоция – страх. Один из людей Троицких был весь замотан в бинты.

Станислав, хоть и потерял титул в Южноуральске, но держался как аристократ – прямая спина, надменный взгляд. Он слишком хорошо понимал, что сейчас на весах лежала не честь, а выживание.

– Господа, – произнёс он ровным голосом, – мы пришли с повинной.

На лице Иллариона не отразилось ни одной эмоции, как и у остального Совета.

– Повинное, – вновь прозвучал глухой старческий голос Старейшины, – это когда ты каешься сам. А вас привели, и вы пришли объясняться.

Станислав выдержал холодные слова и леденящий душу взгляд.

– Нас подтолкнули к решению. Мы знали, что род Клинковых связан с хаосом и опасались, что он может стать угрозой.

– Хаос – угроза всегда, – холодно сказал Старейшина. – Нам не нужны трактовки.

– Дело в Максиме Клинкове, – попытался объясниться Станислав. – Он не просто маг. Он чересчур силён. Если вы позволите…

– Мы знаем, кто он, – оборвал Станислава Старейшина. – Или, вернее, кем он может быть.

Старейшина перевёл взгляд на Иллариона. Илларион медленно поднялся на ноги.

– Максим Клинков, – сказал он, выговаривая имя с омерзением, – погибший больше трёхсот лет назад Архимаг, еретик и изгой. Один из тех, кто пошёл войной против Света.

Он подошёл ближе к Станиславу, не скрывая презрения:

– А вы решили, что можете устранить его сами? Без приказа, без поддержки, без благословения?

Станислав не выдержал напора слов и отвёл взгляд, молча.

– Ваши действия, – продолжил Илларион, – провалились. Вы не только не устранили Клинкова, но ещё и утратили влияние, имущество, привели к гибели бойцов и подставили Церковь под прямое наблюдение князя Демидова.

– Мы пытались… – заговорил забинтованный сопровождающий из Троицких.

– Вы самонадеянные идиоты! – рявкнул Илларион. – И если бы не решение Совета, вы уже были бы очищены Светом.

В зале на короткий миг повисла тишина.

– Однако, – вмешался Старейшина, – вы не бесполезны. Пока. В Южноуральском княжестве вы больше не появитесь ни под каким предлогом. Вам предстоит отправиться в Выкречь, на границу империи, и восстановить там порядок Солнца. В последний год там возникли… некоторые проблемы. Особенно с самодеятельностью жрецов на местах.

Эти слова прозвучали как усмешка.

Станислав кивнул. Было сложно сказать, что он чувствовал – злость, раздражение, ненависть или горечь. Но главное было не то, что он потерял, а то, что сохранил – жизнь.

– А что с Клинковым? – тихо спросил кто-то из Совета.

Старейшина и Илларион переглянулись.

– Мы наблюдаем, – ответил Старейшина. – Хаос трудно устранить прямым ударом. Он гибок и вездесущ. Его нужно подтачивать, вымывать, разрушать изнутри. И…

Старейшина задержал взгляд на эмблеме солнца на столе.

– Мы обязательно это сделаем.

Старейшина взглянул на на Иллариона, и в его глазах на один миг промелькнуло то чувство, которое старый и уже поживший церковник испытывал крайне редко – надежда.

Собрание закончилось. Илларион остался сидеть в зале один. Он смотрел на золотую вязь, уходящую к потолку. Он не сомневался – это тот Клинков, и хаос вновь что-то задумал.

Илларион поднялся из-за стола и вышел из зала. Впереди его ждали агенты, шпионы и подчинённые. И ещё хаосит, которого он собирался убить.

Любой ценой.

* * *

Выкречь. Особняк Володиных.

Ратибор Володин проснулся задолго до рассвета. У него так часто выходило в последнее время – ночь приносила тревогу вместо покоя. Сны, если и были, то были короткими, скомканными и исчезали из памяти едва Ратибор открывал глаза. Он вышел на балкон второго этажа и вдохнул утреннюю прохладу. Выкречь была затянута лёгкой дымкой – солнце ещё не успело подняться из-за горизонта.

Снизу, во дворе, уже слышались голоса и звуки просыпающегося дома: кухарка громко ругалась с кем-то, кузнец таскал воду, мальчишка-конюх лениво подметал камни. Всё вроде было как всегда, как обычно… но не совсем. Володины в последние месяцы держались изо всех сил. Да, у них были контракты, бойцы сильные, маги, да и на землю их никто не претендовал.

Но сразу после отъезда Максима Клинкова все дела шли с трудом, словно несмазанные колёса. Сначала были допросы церковников, затем отменилась сделка с Караваевым. Было понятно, что на него надавили. Рысев, кому же ещё? Но и Рысев действовал от имени церкви, не сам.

После охоты за Кровавым кварцем… Осада. Ратибор едва смог вернуть боевую мощь к тому, что было до этого. Но ни город, ни княжество не стояли на месте и не ждали, пока Володины восстановятся.