Текст книги "Замухрышка и король снежных долин (СИ)"

Автор книги: Люси Фер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Замухрышка и король снежных долин

Глава 1

Весь день Тахлия была на коленях. Она без конца тёрла грязные полы жёсткой щёткой, пытаясь оттереть вековые пятна грязи с каменного пола. Выходило плохо. Да и ледяная вода из полузамёрзшего колодца во дворе не способствовала быстрой работе.

– Какого чёрта ты здесь столько копаешься? – прошипела недовольная леди Хапилес, выплыв из‑за угла. – С самого утра здесь возишься, а толку ноль!

– Но… – попыталась возразить ей девушка, разминая скрючившиеся от холода пальцы, – мне осталось совсем немного…

– Лорд и леди Пентифлюх вот‑вот нагрянут, а ты тут елозишь по полу, как какой‑то червь! Поди с глаз моих долой! Убирайся на чердак – там тебе самое место! Заодно и приберёшься в пыльных завалах!

– Но там нет света, а сейчас вечер, – тихо возразила ей Тахлия.

– Разве меня должно это волновать⁈ – прищурила свои маленькие глазки женщина.

Отерев руки о подол своего грубого платья, девушка нехотя поплелась к лестнице, ведущей на чердак. Бывать там ей уже приходилось, и это было явно не то место, где любой здравомыслящий человек захочет провести вечер.

– Будь они неладны! – в сердцах прошептала девушка, поминая чету Пентифлюх, которая изредка навещала их сиротский приют преподобной Селестины. Благодетели гордо одаривали девушек корзинами с фруктами и овощами, которые, правда, были уже далеко не свежими, и мешками со старой одеждой их дочерей и внуков.

Приезды аристократичной семейки Тахлия искренне ненавидела. С самого утра всех воспитанниц заставляли начищать разваливающееся здание, не забывая с молитвой на устах благодарить леди и лорда за их неимоверную щедрость и доброту. Но больше всего девушка не любила взгляд лорда Пентифлюха, которым он одаривал худощавые фигуры воспитанниц. Было в нём что‑то неправильное, отчего по телу бежали противные мурашки, а во рту резко становилось сухо.

Ходили слухи, что они часто принимали в свой дом на работу девочек из приюта, едва тем исполнялось восемнадцать лет. Многие её подруги мечтали получить подобное предложение, отчего‑то решив, что это сытое и тёплое место. Но Тахлия так не думала. С ужасом она отсчитывала дни до своего восемнадцатилетия, надеясь, что глаз четы Пентифлюх всё же на неё не падёт. Жить в их доме ей жутко не хотелось, а в то, что в этом вопросе у неё будет право выбора, верилось с трудом.

Дверь на чердак со скрипом отворилась. Темнота пыльного помещения слегка рассеивалась благодаря маленькому окошку на фронтоне. Горы хлама и мусора валялись повсюду. В ноздри ей сразу ударил противный мышиный запах – грызуны уже давно облюбовали захламлённое помещение.

– И как здесь убираться? – едва слышно пробормотала Тахлия, передёрнув плечами.

Температура здесь была низкой. Её тонкая хлопковая блуза, бывшая некогда белой, а ныне всё больше отливающая серостью, мало помогала спастись от холода. Тонкое холщовое платье, надетое поверх блузы, также не способствовало согреванию.

– Жуть какая! – вырвалось у девушки, когда в углу что‑то громко закопошилось, испугавшись её шагов.

Замерев на месте, Тахлия боялась вдохнуть, с ужасом пытаясь рассмотреть хоть что‑то в чёрном углу.

– Я не могу… – жалобно пропищала девушка, пытаясь заставить себя начать уборку, но ей никак не удавалось сломить внутреннее сопротивление и страх.

В любой другой день она бы непременно убежала отсюда, со смирением приняв наказание леди Хапилес за непослушание. Она была готова неделями драить полы в сортире или вычищать свинарник с тремя тощими поросями, но сегодня всё было иначе.

Сегодня она была готова терпеть тёмные ужасы чердака, лишь бы не встречаться с четой Пентифлюх. Через три дня ей исполнится восемнадцать, и пребывание в приюте для неё закончится, но начинать взрослую жизнь в стенах их дома Тахлия ужасно не хотела.

Медленно двинувшись вперёд к окну – единственному источнику тусклого света, девушка неожиданно зацепилась мыском своего потёртого ботинка за какую‑то коробку, из которой с глухим ударом вывалилась небольшая деревянная шкатулка.

– Что это? – осторожно подняла её Тахлия и громко чихнула, нечаянно вдохнув взметнувшуюся с вещицы пыль.

Шкатулка была небольшой. Изящные золотые узоры украшали её крышку, а небольшой медный крючок надёжно держал створки закрытыми. Подавшись любопытству, Тахлия опасливо отодвинула шершавую железяку в сторону и открыла свою находку. Внутри было пусто.

– Тахлия, детка, спускайся вниз! – неожиданно раздался с первого этажа приторно‑любезный голос леди Хапилес. – Лорд и леди Пентифлюх желают тебя видеть!

Сердце забилось в груди, словно испуганная пташка. То, чего она боялась, кажется, вот‑вот должно было случиться.

В отчаянии вновь взглянув на замысловатую вещицу, девушка поднесла её ближе к лицу, стараясь разглядеть более подробно её пустое пространство, будто там мог таиться ключик к её спасению.

– Тахлия! – уже строже зазвучал голос наставницы, и на лестнице раздались громкие шаги тучной женщины.

В ужасе выдохнув, Тахлия заворожённо уставилась на едва заметные простому глазу блестящие частицы какого‑то порошка, взметнувшиеся со дна вверх силой её дыхания.

– Тахлия! – свирепые нотки резанули слух воспитанницы сиротского приюта, но она не спешила повиноваться.

Зажмурив глаза, она едва слышно прошептала:

– Как бы я хотела быть не здесь! Прошу… – сама не зная к кому, обратилась девушка.

Неожиданно в её сознание вторгся странный запах. Так пахло в госпиталях, куда изредка вывозили сирот для медицинских осмотров.

Открыв глаза, Тахлия в ужасе поперхнулась. Перед ней больше не было тёмного пространства чердака, кишащего серыми грызунами. Сейчас перед ней раскинулась просторная комната с роскошными предметами интерьера. Такого богатства девушке раньше видеть никогда не приходилось.

– Как я здесь оказалась? – прошептала она, озадаченно крутанувшись, словно юла.

Хриплый стон, раздавшийся с кровати, заставил её испуганно вздрогнуть и сделать пару шагов в том направлении.

В ужасе поднеся ладонь к губам, Тахлия взволнованно замерла. На белоснежных простынях лежал темноволосый молодой мужчина. Лицо его было столь бледным, что сравнялось по цвету с постельным хлопком. Тёмно‑бардовые круги под глазами выдавали очевидную тяжесть его болезни, а обескровленные, искусанные губы едва заметно двигались, словно мужчина отчаянно бредил, проигрывая в битве со смертью.

Неожиданно за дверью раздались тихие шаги, и дверь со скрипом начала отворяться.

В ужасе кинувшись за бархатную штору, Тахлия прислонила ладонь к сердцу, стараясь его утихомирить.

Чёткое осознание, что, если её поймают в этой спальне, ничем хорошим это точно не кончится, стойко пульсировало в голове.

И как же она была права…

Глава 2

Глава 2

Дверь со скрипом отворилась, протяжно и жалобно, будто протестуя против вторжения в эту гнетущую тишину. Тихие шаги гулко отдавались в просторной комнате, резонируя от каменных стен и высокого сводчатого потолка. Каждый звук словно разрастался, заполняя собой всё пространство, отчего атмосфера становилась ещё более напряжённой и зловещей.

Тахлия замерла, едва осмеливаясь дышать – она втягивала воздух короткими, почти незаметными вдохами, боясь выдать своё присутствие. Сердце бешено колотилось где‑то в горле, а ладони невольно сжались в кулаки, больно впиваясь ногтями в мозолистую кожу.

– Ну, здравствуй, Натаниэль! – вкрадчиво прозвучал голос, низкий и тягучий, словно ядовитый дым. От этих интонаций по телу девушки побежали мурашки ужаса, ледяные пальцы страха сжали затылок. – Сколько же в тебе упрямства⁈ Уже добрую треть своих запасов на тебя извёл, а ты всё держишься за эту жизнь, как взбесившийся фарг!* Ну ничего, рано или поздно ты всё же сдохнешь! По‑другому и быть не может! И тогда плакал твой союз с Лертицией – палата лордов мигом расторгнет договор с этими заморышами! Никогда Нэжвейль не будет другом этого сброда!

Тахлия вздрогнула, едва сдержав испуганный вздох. Приют преподобной Селестины находился в столице Лертиции – как она смогла перенестись в соседнее королевство, о котором узнала лишь несколько месяцев назад?

Тогда из каждого уголка, из каждого уличного громкоговорителя трубили о дружественном договоре между двумя государствами. Соседствующие страны испокон веков враждовали, питая взаимную неприязнь и недоверие, а потому эти новости для каждого жителя стали сродни чуду, породив толки и пересуды.

– Не пытайся меня остановить! – зло прошипел незнакомец, когда с кровати раздался едва слышный стон, полный муки и бессилия. – Я всё равно закончу начатое! По капле в каждый лечебный пузырёк – и вот ты уже не здоров, а мёртв! – глумливо хохотнул отравитель, и в этом смехе слышалась холодная, расчётливая жестокость.

Звон стекла о деревянную столешницу подсказал Тахлии, что мужчина попеременно берёт то один, то другой флакон, внося в лекарства свою смертоносную добавку. Она мысленно представляла, как тонкие пальцы ловко откупоривают пробки, как тёмная жидкость капля за каплей проникает в прозрачные сосуды, превращая целебное снадобье в коварный яд.

– Ну, прощай! Надеюсь, не свидимся, – цокнул он наконец, и тихие шаги медленно двинулись к двери, постепенно затихая в отдалении.

Выждав несколько томительных минут после того, как дверь с глухим стуком захлопнулась, Тахлия осторожно высунула нос из своего укрытия – из‑за тяжёлой бархатной шторы, скрывавшей нишу у окна. Она двинулась бесшумно, словно тень, беззвучно ступая по каменному полу.

– За что же он с тобой так? – пробормотала она, подойдя к кровати хозяина спальни. – Натаниэль… – вспомнила она имя, которым величал его злодей, и нежно дотронулась до ледяной руки мужчины. Кожа была пугающе холодной, почти восковой, а пульс едва прощупывался, слабый и прерывистый.

Неожиданно он распахнул глаза. Такой синевы во взгляде Тахлия не видела никогда – глубокие, пронзительные, они напоминали бездонные озёра в горах, куда не ступала нога человека. Даже сочные васильки и фиалки не шли с ними ни в какое сравнение: в этой синеве таилась неведомая сила, древняя и могущественная. Будто заворожённая, она смотрела в эти глубокие озёра и не могла пошевелиться, чувствуя, как время словно замерло.

Мужчина отчаянно пытался побороть туман болезни, сфокусировав на девушке взгляд, но у него это никак не выходило – глаза то и дело затуманивались, а сознание ускользало в тёмную пучину. В конце концов он всё же сдался, веки опустились, и он погрузился на дно безмолвия, оставив Тахлию наедине с тревогой и неопределённостью.

– Так не пойдёт! – уверенно пробормотала Тахлия, резко переведя взгляд на многочисленные склянки, заполонившие прикроватный столик больного. Стеклянные сосуды разного размера и формы выстроились в неровный ряд, некоторые были наполовину пусты, другие – наполнены до краёв мутными жидкостями. – Нельзя это просто так оставить!

Решение пришло мгновенно, словно озарение. Схватив флаконы один за другим, девушка вылила всё их содержимое в кадку с высоким цветком, пристроившуюся в углу комнаты. Земля в горшке мгновенно пропиталась разноцветными жидкостями, а листья растения едва заметно вздрогнули, будто почувствовав незваных гостей.

Осмотревшись, Тахлия довольно улыбнулась – в её глазах загорелся огонёк решимости. Она кинулась к графину с водой, стоящему на небольшом боковом столике, и принялась поочерёдно наполнять разноцветные пузырьки чистой, прозрачной жидкостью. Движения были быстрыми, но точными – она знала, что каждая секунда на счету.

– Надеюсь, это тебе поможет, – тихо прошептала она, закупоривая последний сосуд и аккуратно расставляя флаконы на столике в том же порядке, в каком они стояли прежде.

Неожиданно чья‑то сильная рука резко дёрнула её назад. Грубо прижав хрупкое девичье тело к своей каменной груди, незнакомец зло прошептал в самое ухо, и его дыхание больно опалило её кожу:

– Какого чёрта ты здесь творишь, дрянь⁈

Глава 3

Глава 3

– Это что вы творите⁈ – взвизгнула Тахлия, затрепыхавшись, словно птичка в силках. Её сердце испуганно колотилось, а в висках бешено пульсировала кровь. – Немедленно отпустите меня!

– Не заставляй меня повторять свой вопрос! – грозно прошипел мужчина, резко повернув девушку к себе лицом. Его пальцы, словно железные клещи, впились в её плечи, не оставляя шансов на побег.

Перед испуганными очами несчастной возникло лицо рыжеволосого мужчины – будто высеченное из камня. Густые медные пряди обрамляли суровые черты, а огромный шрам, протянувшийся от виска до самого подбородка, придавал облику нечто демоническое. Его колючий взгляд, пронизывающий до глубины души, прожигал в ней дыру, а брезгливо сморщенные губы недвусмысленно выдавали всё то, что он о ней думал.

– Кто ты такая? – выделяя каждое слово, гневно пророкотал он, теряя терпение от её молчаливого созерцания. Голос его звучал, как раскаты далёкого грозового фронта.

– Меня зовут Тахлия! Я вам всё объясню! Ай, вы делаете мне больно! – пискнула она, поморщившись, когда его безжалостные ладони сильнее сжались на её руках, оставляя синяки.

– Какого чёрта ты делаешь в комнате короля, Тахлия? – презрительно выплюнул этот мужлан, ещё раз ощутимо тряхнув хрупкое тело девушки. Её зубы громко звякнули, а в глазах на мгновение потемнело от боли.

– Да прекратите вы! – едва ли не плача, выдохнула она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Вы же мне и слова вставить не даёте!

– Когда человеку есть что сказать, он говорит! – прорычал незнакомец, ещё сильнее сжимая свои клешни. Его лицо исказилось от гнева, а ноздри раздувались, словно у разъярённого быка. – А ты только и делаешь, что свои зенки на меня пялишь! Говори, кто приказал тебе отравить Натаниэля?

– Да не травила я его! – вскрикнула Тахлия, и её голос дрогнул. – Это не я! Клянусь!

– Как ты здесь оказалась? – его голос прозвучал тише, но от этого стал лишь страшнее.

– Я из Лартеции, – вывалила девушка ему всю правду, судорожно глотая воздух.

– Вот же ж, ушлые твари! – выругавшись перебил её мужчина, его кулаки сжались до побелевших костяшек. – Вот, значит, для чего они этот дурацкий договор подписали! Пускали пыль в глаза! Что за отраву ты дала нашему королю?

– Я не при чём, – перестав сдерживать слёзы, всхлипнула девушка. Её плечи содрогались, а голос прерывался. – Я этого не делала! Никого не травила! И вообще… я даже не знала, что это покои короля!

– Заткнись, гадина! – перебил её грубиян, и с омерзением отвесил ей звонкую пощёчину. Голова Тахлии мотнулась в сторону, а во рту появился металлический привкус крови. – Я хотел по‑хорошему, но коль ты не желаешь сотрудничать, действовать будем по‑плохому! Стража!

– Не надо! – затрепыхалась Тахлия в его руках, цепляясь за последнюю надежду. – Я прошу вас! Я правда ни в чём не виновата! Я не травила вашего короля! Это ошибка!

– А с этим уж пусть Дамиан разбирается, – издевательски подмигнул ей рыжеволосый незнакомец, и его губы скривились в хищной ухмылке. – Уж он‑то из тебя всю правду клещами достанет! В темницу её, – кивнул он стражникам, брезгливо отряхнув руки, словно касался чего‑то мерзкого. – И все эти склянки выбросьте в мусор! Не хватало ещё травить нашего короля!

Тахлия ошеломлённо вертела головой, судорожно пытаясь придумать, как ей выбраться из этой западни. Мысли путались, а страх сковывал разум. Решение никак не приходило в её измученную ужасом голову.

Могучие воины, чьи доспехи глухо звенели при каждом шаге, привели её в темницу и, не церемонясь, забросили в первую попавшуюся камеру. Железная дверь с грохотом захлопнулась, а ключ в замке повернулся с леденящим душу скрежетом.

Внутри пахло старой мочой, сыростью и гнилью. Воздух был тяжёлым, пропитанным отчаянием и безысходностью. По углам, в редких кучках соломы, что‑то яростно копошилось, до одурения пугая бедную девушку.

Кинувшись к железным прутьям, она просунула меж них голову и во всю мощь своих лёгких прокричала:

– Отпустите меня! Я ни в чём не виновата! Прошу вас… – её голос сорвался, и она захныкала тише, не дождавшись ответа от стражников. Лишь далёкие хриплые выкрики «Заткнись, дура!» от таких же, как она, собратьев по несчастью, уверили её, что это не сон и не плод её бурной фантазии.

– Как же так? – обессиленно прошептала она, закрыв глаза. Провалившись на дно безмолвного отчаяния, она не сразу заметила, как кто‑то подошёл к её камере. Лишь когда тяжёлый запах железа и ладана проник в её ноздри, она открыла глаза.

Перед ней стоял высокий мужчина в чёрном облачении, его одеяние казалось частью самой тьмы. Чёрные волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а ноздри длинного тонкого носа попеременно двигались, будто он что‑то вынюхивал, стараясь взять след. Темень его взора, глубокая и непроницаемая, заставила толпы мурашек бежать вдоль её позвоночника, стремясь покинуть многострадальное тело узницы.

– Так это ты лертийка, задумавшая отравить короля… – недобро хмыкнул мужчина, медленно осмотрев Тахлию с ног до головы. Его взгляд скользил по ней, словно ощупывая каждую деталь, выискивая уязвимые места. – Ну что ж… – он вставил ключ в замочную скважину её камеры, и металл заскрежетал, будто стон измученной души. – Поговорим!

От холода его голоса девушка вздрогнула, отчётливо поняв, что встреча с рыжеволосым незнакомцем покажется ей сущей безделицей, приятным разговором на утреннем променаде, по сравнению с тем, что ожидает её рядом с этим устрашающим мужчиной.

– Не надо, прошу! – взвизгнула она, кинувшись в угол, откуда в рассыпную бросились испуганные крысята. Их крошечные лапки застучали по каменному полу, усиливая её панику. – Я не сделала ничего плохого! Я клянусь!

– Об этом буду судить я сам! – насмешливо улыбнулся незнакомец, и, схватив Тахлию за волосы, выволок её прочь из камеры.

Полный боли крик Тахлии эхом разнёсся по мрачным коридорам темницы.

Глава 4

Глава 4

– Ещё раз и с самого начала! – резко выкрикнул брюнет, плеснув ледяную жидкость прямо в лицо Тахлии. Она испуганно дёрнулась назад, железные оковы на запястьях громко звякнули, а затёкшие руки, за которые её подвесили к потолку допросной, пронзила острая, тянущая боль. Капли воды скатились по её щекам, смешавшись с невыплаканными слезами.

Уже битый час девушка монотонно повторяла свою историю, но каждое её слово лишь усиливало недоверие темноволосого мужчины. Его взгляд, холодный и пронизывающий, не отрывался от её лица, выискивая малейшие признаки лжи.

– Я воспитанница сиротского приюта преподобной Селестины, – вновь начала Тахлия, её голос звучал глухо и надломленно, словно каждый звук давался ей с неимоверным трудом. Горло саднило от криков и нескончаемого страха, а тело казалось чужим – ватным, непослушным, будто отлитым из свинца. – Убирала на чердаке и нашла старую шкатулку. Когда я открыла её, оттуда вспорхнули крупинки блестящего порошка. Я… я не знаю, что на меня нашло. Я просто мысленно попросила перенести меня в другое место…

Она на мгновение замолчала, пытаясь собраться с силами, затем продолжила, глядя прямо в непроницаемые глаза допрашивающего:

– Я не знаю, как оказалась здесь, в покоях вашего короля. Честно! Я спряталась за шторой, потому что услышала чьи‑то шаги. Мужчина, который вошёл в спальню, говорил ужасные вещи о больном. Он клялся, что в конце концов отравит его, несмотря на упрямство вашего Натаниэля. А потом… потом он подлил что‑то в каждый пузырёк на прикроватной тумбе. Я поняла, что это яд, мне стало жаль полного сил мужчину, страдающего от жутких болей и коварства злых людей… Я… Я вылила всё в горшок с цветком, и чтобы скрыть следы, все склянки наполнила водой из кувшина… Как раз в это время меня поймали и обвинили в покушении на вашего короля! Но я этого не делала! Поверьте же мне! Я не лгу! – с последним усилием выдохнула она, чувствуя, как сознание начинает ускользать, растворяясь в мутной пелене усталости и боли.

– Ты же понимаешь, что всё это звучит нелепо? – вкрадчиво произнёс мужчина, медленно приподняв тёмную бровь. Его лицо исказилось хищной гримасой, от которой по спине Тахлии пробежал ледяной озноб.

– Но это правда! – в отчаянии вскрикнула она, и в тот же миг рядом с ней начал зарождаться чёрный вихрь. Он разрастался с пугающей скоростью, издавая пробирающее до костей шипение. Тахлия в ужасе зажмурилась, инстинктивно пытаясь отстраниться, но оковы не давали ни малейшего шанса на движение.

– Смотри на меня, лертийка! – рявкнул темноволосый мужчина, и его голос, подобный раскату грома, заставил её вздрогнуть. – Не смей закрывать глаза, когда перед тобой лорд Вьёль!

Не раздумывая, Тахлия подчинилась. Её заплаканные глаза распахнулись, и она увидела, как от ладоней лорда к ней потянулись извивающиеся чёрные плети, словно живые щупальца тьмы. Вихрь, к счастью, исчез, но страх никуда не ушёл – он лишь затаился в глубине души, готовый вырваться наружу с новой силой.

– Даю тебе последний шанс, – холодно усмехнулся лорд Вьёль, и его губы скривились в ледяной ухмылке. – Скажи правду!

– Я уже сказала её вам, – едва слышно прошептала Тахлия, обессиленно покачав головой. – И не один раз… Почему вы не хотите мне поверить⁈

– Ну что ж… – лорд Вьёль медленно выпрямился, его лицо застыло в безэмоциональной маске. – Ты не оставила мне выбора.

Чёрные плети взметнулись ввысь, словно разъярённые змеи, и всей своей чудовищной мощью обрушились на ноги девушки. Острая, жгучая боль пронзила её тело, разрывая сознание на тысячи осколков. Перед глазами вспыхнули ослепительные искры, а затем наступила долгожданная темнота обморока, который, словно ласковая волна, укрыл её от мучительной реальности.