Текст книги "Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире"
Автор книги: Люк Хардинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 7
Самый разыскиваемый человек на планете
Отель «Мира», Натан-Роуд, Гонконг 5 июня 2013 года, Среда
Если бы я был китайским шпионом, то почему не полетел прямиком в Пекин? Я мог бы сейчас жить во дворце…
Эдвард Сноуден
Когда Guardian опубликовала первый из сенсационных репортажей об АНБ на основе материалов Эдварда Сноудена, в Гонгонге было около 15:00. Явившись на следующее утро к нему в гостиницу, трое журналистов застали Сноудена в приподнятом настроении.
Его разоблачения были опубликованы и теперь занимали первые строчки новостей на CNN. Сноуден увеличил громкость своего телевизора. Ведущий CNN Вольф Блитцер беседовал с тремя экспертами-политологами, все они оживленно обсуждали личность таинственного источника, передавшего Guardian сенсационный материал. Кто такой, этот автор утечек? Возможно, это сотрудник Белого дома? Какой-нибудь недовольный генерал? Суперагент КГБ? Порой доходило до смешного. «Забавно было наблюдать, как они вместе размышляют, кто же допустил такую утечку, сидя рядом с этим человеком», – вспоминал Макаскилл.
Реакция общественности удивила даже Сноудена. Люди, обсуждающие это событие в Интернете, в широкой массе оказались вполне благосклонны к неизвестному разоблачителю; все громче раздавались голоса о восстановлении четвертой поправки к конституции. Быстрая публикация была для Сноудена хорошим знаком: это говорило о том, что Guardian действует добросовестно. Его целью было всколыхнуть общественность, зажечь дебаты; он чувствовал, что история о Verizon вполне достигла этой цели.
Макаскилл задавался вопросом, не начнет ли разоблачитель проявлять чрезмерное самодовольство или чопорность по поводу того, что оказался, по сути, в центре мировых событий. Но тот был спокоен и внимательно слушал CNN. Казалось, он наконец осознал истинные масштабы случившегося. С этого момента пути назад для него не было. Если бы он сейчас отправился домой на Гавайи, то был бы немедленно арестован. А дальше – долгие годы заключения. Сноуден понимал, что отныне его жизнь уже никогда не будет прежней.
Что же дальше? Наиболее вероятный сценарий, по мнению самого же Сноудена, заключался в том, что в ближайшее время его арестует китайская полиция. Здесь же, в Гонконге. Потом его ждут юридические тяжбы. Возможно, это растянется на несколько месяцев. Может быть, даже на год. В конце концов его экстрадируют в США. А потом… потом десятки и десятки лет в тюрьме…
Сноуден перекачал на портативные диски огромное количество материалов. Сюда входили не только внутренние файлы АНБ, но также и британские материалы, из Центра правительственной связи (GCHQ), которые доверчивые британцы любезно передали своим американским коллегам.
«А сколько здесь записано британских документов?» – спросил у него Макаскилл.
Сноуден ответил, что «приблизительно 50–60 тысяч».
Он долгие месяцы планировал свое сотрудничество со СМИ. И был крайне скрупулезен. Сноуден выдвинул ряд строгих условий для последующей обработки и публикации секретных материалов. Он настаивал на том, что документы АНБ/GCHQ о массовой слежке должны направляться соответствующим субъектам. Он хотел, чтобы у гонконгских СМИ была под руками информация, касающаяся шпионажа АНБ за Гонконгом, у бразильских СМИ – материал о слежке за теми или иными лицами или организациями в Бразилии и т. д. На этом он настаивал категорически. Если бы эти материалы попали в руки сторонних противников, тех же русских или китайцев, то тогда против него могло быть выдвинуто куда более тяжкое обвинение: в государственной измене. Но предателем Сноуден себя не считал…
Сноуден хорошо понимал, что иностранные разведывательные службы тоже захотят получить его файлы, и был настроен предотвратить такую возможность. Как у шпиона одна из его задач заключалась в том, чтобы защитить американские тайны от китайцев. Он знал возможности противников Америки. Сноуден неоднократно пояснял, что он не хочет навредить американским разведывательным операциям за границей.
«У меня был доступ к полным спискам всех сотрудников АНБ. Ко всему разведывательному сообществу и тайным активам по всему миру. Я знал местоположения каждой нашей резидентуры и все поставленные перед ними задачи… Если бы я хотел навредить США, я бы, возможно, взял и отключил систему наблюдения. Но это никогда не входило в мои намерения», – заявил он.
Он выразился даже в более ярких красках, когда впоследствии был обвинен в «предательстве»: «Спросите себя: если бы я был китайским шпионом, то почему не полетел прямиком в Пекин? Я мог бы сейчас жить во дворце…»
В Гонконге Сноуден заявил, что граждане в странах, которые признавали разоблачения и сведения, представляющие общественный интерес, имеют право знать, что происходит. Он хотел, чтобы Guardian и другие ее «партнеры» по СМИ отсеяли из предоставленных материалов любые оперативные сведения, которые могли бы нанести вред текущей разведывательной деятельности американских спецслужб. Таковы были его условия, с которыми все согласились.
Были предприняты технические предосторожности. Файлы хранились на картах памяти. Они были тщательно закрыты многочисленными паролями. Ни один человек не знал всех паролей, которые необходимы для доступа к тому или иному файлу.
В распоряжении американских внештатных журналистов, к которым обратился Эдвард Сноуден, был теперь целый клад секретных материалов. В материалах утечек WikiLeaks, опубликованных Guardian в Лондоне в 2010 году, содержались американские дипломатические телеграммы и военные журналы о боевых действиях в Афганистане и Ираке. Источником утечек был (теперь уже была) рядовой армии США Челси Мэнниг. Некоторые из них – всего 6 процентов – были классифицированы как «секретные». Файлы Сноудена были совсем в другой «весовой категории». На них стоял гриф «Совершенно секретно». Разоблачение Филби, Бёрджеса и Маклина – бывших выпускников Кембриджа, перешедших на сторону русских, – в свое время назвали скандалом века в шпионских кругах.
Но столь массовой утечки документов такого уровня секретности, как у Эдварда Сноудена, не было никогда…
* * *
Сноуден обычно носил в своем номере футболку, но в четверг 6 июня Гринвальд убедил его переодеться. Сноуден надел серую отглаженную рубашку. Со своего обычного места на кровати он переместился на стул, позади было установлено зеркало. В результате комната уже не казалась такой тесной, как прежде.
Сноуден собирался записать свое первое публичное интервью. Он хотел представиться миру и признаться – или скорее с гордостью заявить, – что именно он является источником утечек из АНБ. Он сказал Гринвальду: «У меня нет ни малейшего намерения скрывать свою личность, потому что я знаю, что не совершил ничего дурного».
Это был смелый и неожиданный шаг – шаг, который Сноуден обдумывал в течение длительного времени. Его доводы произвели впечатление на журналистов и показались вполне убедительными. Во-первых, сказал он Макаскиллу, он знал, какое пагубное воздействие могут оказать на его коллег утечки от анонимных источников. Он сам был свидетелем того, какие «ужасные последствия это имеет для лиц, находящихся под подозрением». Он сказал, что не хотел бы подвергнуть своих коллег такому испытанию.
Во-вторых, он знал о мощнейших технических возможностях АНБ; в том, что его рано или поздно разыщут, он нисколько не сомневался, это был лишь вопрос времени. После публикации первых разоблачительных историй он собирался выйти из тени и раскрыть свою личность миру. Это не означало, однако, что Сноуден хотел бы подражать Челси Мэннинг, за арестом которого (теперь уже – «которой»!) в 2010 году и суровым обращением в тюрьме он внимательно следил. Сноуден сказал: «Мэннинг была классическим разоблачителем. Она была вдохновлена тем, что принесла пользу обществу». В результате Мэннинг предстала перед судом военного трибунала в Форт-Миде, рядом со штаб-квартирой АНБ, который очень быстро приговорил ее к 35 годам тюремного заключения.
По мнению Эдварда Сноудена, Мэннинг собственным примером доказала то, что разоблачитель не может рассчитывать на справедливый суд в США. Долгое тюремное заключение фактически заведет в тупик общественные дебаты, на которые так рассчитывал Сноуден.
Пойтрас снимала Сноудена и при первой встрече, но тогда ее камера оказала на молодого человека «замораживающий» эффект. Теперь же Сноуден согласился говорить непосредственно в объектив. Он был для них «первичным источником». Ранее Сноуден избегал любых контактов с представителями СМИ. Он даже старался не поворачиваться лицом к камере, когда его снимала подруга Линдси Миллс. Но вместе с тем он хорошо понимал, как много поставлено на карту. Сноуден пришел к выводу, что в конечном счете важен вердикт, который вынесет общественность. В данном контексте именно интервью помогло бы сформировать нужное мнение о нем.
Гринвальд сидел напротив Сноудена. Он задавал вопросы. Как адвокат и опытный ведущий, Гринвальд умел правильно подать себя перед камерой. Но как поведет себя Сноуден, было для него загадкой.
Сноуден, однако, будучи в таком деле, как интервью для СМИ, новичком, великолепно справился со своей задачей. Он спокойно и убедительно рассказывал о том, что заставило его решиться на столь радикальный шаг. И главное, он выглядел абсолютно вменяемым.
На вопрос о том, почему он решил стать разоблачителем, Сноуден ответил, что пытался бороться внутри системы, пока наконец не пришел к выводу, что у него нет иной альтернативы, кроме как выйти за ее пределы: «Когда вам как системному администратору подобных агентств разведывательного сообщества предоставлен привилегированный доступ, вы волей-неволей сталкиваетесь с намного большим количеством информации, чем обычный сотрудник».
То, что увидел, глубоко его «расстроило». «Даже если вы не совершаете ничего плохого, за вами все равно следят и все записывают, – рассказал он Guardian. – Возможности этих систем непрерывно расширяются с каждым годом на порядки, и в какой-то момент уже не важно, совершили вы что-нибудь или нет. В конечном счете вы все равно подпадаете под подозрение – даже если сделаете неправильный запрос или допустите еще какую-нибудь оплошность. А затем они могут с помощью этой же системы вернуться на некоторое время назад и тщательно проанализировать каждое решение, которое вы когда-либо принимали, изучить личность каждого человека, с которым вы когда-либо что-то обсуждали. На этой почве вас подвергнут обструкции, высосав свои подозрения буквально из пальца, но зато вы из невинного человека запросто превратитесь в нарушителя».
Объясняя свое решение начать разоблачения и имея в виду все обозримые последствия для себя на всю оставшуюся жизнь, он добавил: «Ты осознаешь, что это мир, который ты сам помогал создавать, а он с каждым последующим поколением становится все хуже и хуже, поскольку эти поколения расширяют возможности механизмов подобных притеснений».
У Макаскилла, который словно завороженный наблюдал за Сноуденом, создалось впечатление, что тот даже лучше и увереннее смотрелся во время съемок интервью, нежели при обычном общении.
* * *
Для этих трех журналистов ночи и дни в Гонконге слились воедино: это была череда изнурительных периодов работы, наполненных волнением и изрядными порциями адреналина.
В отеле «Мира» Лаура Пойтрас занялась монтажом отснятого материала, и вскоре из интервью Сноудена получился отличный 17-минутный фильм. В самом начале – захватывающий вид на гонконгский порт, бархатное небо… А в центре название: «Разоблачитель PRISM». Они вместе обсудили, что лучше оставить, а что – выбросить, и в итоге фильм сократился до 12,5 минуты.
«Я почувствовал, как будто нас силой втолкнули в самую середину шпионского детектива», – рассказывает Макаскилл. Как же им теперь переправить этот сенсационный материал в Нью-Йорк и Лондон?
В беседе с редактором Guardian через зашифрованный чат Макаскилл посетовал на то, что их группа отчаянно нуждается в технической помощи. Дэвид Блишен, системный редактор Guardian, обладал навыками, которые отсутствуют у большинства обычных журналистов. Кроме того, он хорошо разбирался в редакционных процессах. Во время расследований WikiLeaks Блишен помогал разбираться с именами источников, которые разговаривали с американскими дипломатами и могли подвергаться опасности, если о них узнают в таких странах, как Афганистан, Ирак или Белоруссия. (Это была важная, но в конечном счете бесполезная процедура; летом 2011 года, через шесть месяцев после того, как появились первые разоблачения на основе американских дипломатических телеграмм, Джулиан Ассанж опубликовал всю неотредактированную порцию этих документов.)
Итак, вызвали Блишена; он отправился в аэропорт и на следующий день прибыл в Гонконг. Для него эта поездка тоже была ностальгической. Он родился в 1972 году, когда Гонконг был еще английской колонией, и здесь работал его отец, британский чиновник.
Когда Макаскилл присоединился к нему за завтраком, они заговорили о шотландских газетах, в которых оба работали. «Я так и не понял, почему приехал, – рассказывает Блишен. – Ивен ничего такого не сказал». Впоследствии Макаскилл велел Блишену оставить свой мобильный телефон на ресепшне гостиницы и предложил прогуляться. Как только они вышли на улицу, Макаскилл вручил ему карту памяти: маленький квадратный чип. Это была самая обыкновенная SD-карта. Хотя и довольно емкая – на 32 Гб.
Блишену нужно было передать запись интервью Сноудена в нью-йоркскую штаб-квартиру Guardian. Для начала Блишен сам прокрутил этот ролик и получил сильное впечатление от его просмотра: «Он [Сноуден] очень четко формулирует мысли. И производит впечатление принципиального человека. Если взять Ассанжа и Мэннинг, то многие могут подвергнуть сомнению их доводы. Эд казался совершенно нормальным и убедительным». Взяв смонтированный вариант записи, он вскочил в такси и помчался к себе в отель.
Таксист монотонным голосом спросил у Блишена по-английски: «Не желаете ли наведаться к девочкам? Они дешевые. И очень хорошенькие. Вам ведь нравятся азиатские девочки?»
Блишен очень спешил и дал понять, что это ему неинтересно. Таксист на мгновение задумался. Его лицо прояснилось: «О, вам нравятся мальчики! Мальчики! Такие, как я?» Блишен ответил: «Я очень устал. Я просто хочу добраться до своего отеля». Но таксист упорствовал: «А что вы будете делать в своей гостинице?» Даже несмотря на то, что на часах было 19:30, Блишен ответил водителю, что хочет просто выспаться. «Наверное, в этот день ему попался худший, самый скучный пассажир».
В отеле «Лань Квай Фонг» Блишен зашифровал видеозапись и отправил ее Джеймсу Боллу в офис Guardian в Нью-Йорке. Он загрузил видеофайл через безопасное подключение в зашифрованную папку. Пароль отправил отдельно. Дальше случилась беда. В американском офисе Guardian не смогли открыть файл. Время неумолимо истекало. В конце концов пришлось отправлять файл в незашифрованном виде – и потенциально он мог быть перехвачен АНБ, – но через безопасное соединение. К всеобщему облегчению он был благополучно доставлен и открыт.
Сноуден заранее всех предупреждал, что планирует раскрыть себя. Тем не менее в Нью-Йорке это интервью Сноудена прозвучало как своего рода очищение. Как нечто обнадеживающее. «У нас просто голова пошла кругом. Он выглядел очень круто и убедительно. В нем все внушало доверие», – рассказывает Миллар. Когда настал момент отправлять видео на публикацию, атмосфера в информационном отделе накалилась до предела. «Стало даже как-то страшновато», – добавляет Гибсон. Редакционный вопрос все равно оставался: правильно ли они поступают? И снова Сноуден сделал собственный стратегический выбор – разыгрывая с помощью все более ограниченного набора карт…
Вместе с Расбриджером в офисе находилось пять человек. Видео было выложено на сайт около 15:00 по местному времени. «Это было похоже на сбрасывание бомбы, – рассказывает Расбриджер. – Проходит несколько секунд, бомба взрывается, но все молчат и как будто бы ничего не происходит». Телевизионные мониторы в офисе были специально настроены на различные каналы; почти целый час по ним передавали записанные заранее воскресные новости. И вот примерно в 16:00 началось! Видеоролик со Сноуденом появился буквально на каждом канале. На CNN видеоинтервью показали целиком, все 12 минут.
В Гонконге было 3 часа утра, когда видео проникло в Интернет. Twitter просто взорвался от комментариев! Этот ролик стал самым популярным за всю историю Guardian.
«Очень редко бывает, чтобы разоблачитель так выглядел на публике. Мы поняли, что это видео ждет огромный успех, – вспоминает Макаскилл. – Вообще, вся наша «хореография» – сначала несколько сенсационных историй, а потом это видео – была выполнена потрясающе».
До сих пор Сноудена знали только его друзья, родные и несколько коллег. И вдруг внезапно он стал явлением глобального масштаба – не просто человеком, а громоотводом для всех видов противоречивых взглядов о государстве, для пределов частной жизни и безопасности и даже для современного мира в целом.
Все это Сноуден воспринял с хладнокровием и юмором. Сидя в своей комнате номер 1014, он вел онлайн-переписку с Гринвальдом и Макаскиллом, пошучивал насчет собственной внешности и по поводу комментариев публики. Видеозапись он просмотрел впервые именно сейчас. (Пойтрас раньше отправила ему свой фильм, но из-за проблем с интернет-подключением он тогда не смог его скачать.) Вывод был однозначен: теперь, когда Сноуден раскрыл свою личность, он сразу же сделался самым разыскиваемым человеком на планете.
Охота на него уже началась. Гринвальд дал несколько телевизионных интервью. Во время одной из трансляций на CNN в нижней части экрана появилась строчка: «Гленн Гринвальд, Гонконг». Для тех, кто интересовался местонахождением источника сенсационных утечек, это была явная подсказка. Местные китайские СМИ и иностранные журналисты тщательно проанализировали всю видеозапись. Они были сбиты с толку первыми кадрами, которые Лаура Пойтрас сняла в отеле W. И предположили, что там же находится и сам Сноуден. Однако потом выяснилось, что это не так.
В понедельник 10 июня Сноуден уже упаковывал вещи, собираясь выехать из гостиницы, и Пойтрас сняла его в последний раз. Они с ним были знакомы несколько дольше, чем все остальные, и она с самого начала в него верила. Она обняла его на прощание. «Не знаю, что он тогда планировал. Я понятия не имела, каким станет его следующий шаг», – рассказывает она.
Потом Сноуден исчез.
Макаскилл вышел из отеля W, чтобы выпить чашку кофе и купить себе новый костюм с рубашкой. В холле уже дежурила съемочная группа CNN. Когда он возвратился из магазина «Маркс и Спенсер», внизу царил хаос. В холле было не протолкнуться от наплыва телевизионщиков и репортеров. На ресепшне сказали, что того, кого они ищут, здесь нет, и попросили покинуть гостиницу. Тогда вся эта толпа отправилась в «Шератон». Перед тем как лечь спать, Макаскилл забаррикадировал стульями входную дверь. Хоть какое-то препятствие для тех, кому не терпится его увидеть, рассуждал он.
Прошло два дня. Гринвальд, Макаскилл и Пойтрас отметили окончание своей поездки вином и сыром. Они собрались в номере Лауры Пойтрас, окна которого выходили на гавань. Макаскилл выглядел совершенно измученным. Посидев немного, они разошлись.
Вскоре позвонила Пойтрас. У нее были тревожные новости. Сноуден прислал ей сообщение о том, что ему угрожает опасность. Он намекал на то, что, скорее всего, будет арестован. Макаскилл позвонил гонконгским адвокатам Сноудена, которые теперь занимались его делом. Но никто не ответил. Он позвонил в полицию. Продиктовал сообщение на автоответчик. Два часа спустя перезвонил один из адвокатов и сказал, что со Сноуденом все в порядке. В детали он вдаваться не стал, но, судя по всему, Сноуден действительно пережил опасную ситуацию.
Но сколько еще он мог протянуть до своего в общем-то неминуемого ареста?..
Глава 8
Все сигналы одновременно
Бьюд, Северный Корнуолл, Великобритания
2007 год – по наше время
У нас есть мозги, а у них – деньги. Это – сотрудничество, и притом весьма плодотворное.
Сэр Дэвид Оманд, бывший директор GCHQ
Эта структура на вершине утеса видна за несколько миль в округе. Эффектно расположенный на географическом «башмаке» Корнуолла, который далеко вдается в Атлантику, центр киберразвития британской разведки невозможно не заметить. Это полуфантастическое нагромождение гигантских спутниковых антенн, часть из которых составляют в поперечнике больше 30 метров. Тарелки установлены вокруг шарообразного обтекателя в форме огромного белого мяча для гольфа: они словно верные прихожане, распластавшиеся перед своим безликим богом. Весь комплекс огорожен. Через каждые несколько метров установлены камеры видеонаблюдения. Надпись на входе гласит: «GCHQ Бьюд». Естественно, все кругом охраняется. И посетители здесь крайне нежелательны.
Неподалеку от въездных ворот расположен так называемый Клив-Кресент, унылого вида поселок из таунхаусов. Вокруг – лесистая долина, где растут ясени, утесник и ежевика. Со стороны побережья открываются ошеломляющие виды: накатывающиеся на берег могучие волны, серое с голубым отливом море и скалистые утесы на Лоуэр-Шарпноуз-Пойнт. Над выступающим в бурное море мысом парят чайки и иногда ястребы.
В одном из файлов, похищенных Сноуденом из интранет-архива GCHQ, кратко описывается поездка в Бьюд группы стажеров. Они получили разрешение совершить обзорную экскурсию. Им позволили заглянуть внутрь гигантского обтекателя, взобраться на одну из самых крупных спутниковых тарелок (по прозвищу «Океанский бриз») и поглазеть на антенны. По пути домой они остановились поесть мороженого и помочить ноги в Атлантике. В блоге об этом путешествии есть ссылка на первоначальное предназначение центра в Бьюде – поддержка работы «Корпорации спутниковой связи для программы SIGINT». Иными словами, обеспечение британской и американской разведок информацией, перехваченной со спутников.
Великолепный обзор на этой части британского побережья издавна использовался для наблюдения. В XVIII веке таможенники подстерегали здесь контрабандистов. Викторианский священник Роберт Стивен Хокер построил себе деревянную хижину на берегу и, проводя здесь много времени в тишине, молитве и сочинении стихов, нередко становился свидетелем кораблекрушений. Утонувших моряков он вместе с прихожанами вытаскивал на берег. Во время Второй мировой войны здесь была построена военная база, Клив-Кэмп, от нее осталось призрачное оборонительное сооружение, откуда артиллеристы готовились дать отпор нацистским захватчикам.
В конце 1960-х годов на государственной территории GCHQ построило себе базу. Ее целью было вести прослушивание коммерческих линий спутниковой связи между Гунхилли-Даунс и полуостровом Лизард, расположенным в 60 милях отсюда. В Гунхилли была сосредоточена большая часть международного телефонного трафика в мире. В 2008 году база в Гунхилли была закрыта ввиду морального износа.
Однако Бьюд теперь является центром нового и весьма честолюбивого секретного проекта Великобритании. Результаты деятельности этого проекта заботливо передаются американским «кассирам» Лондона. Программа настолько засекречена, что даже ее частичное разоблачение Эдвардом Сноуденом вызывает у британских чиновников припадки ярости. Мечтой этих чиновников было «овладеть Интернетом». Именно эту фразу имел в виду Сноуден, когда говорил пораженным журналистам в Гонконге, что британский GCHQ еще хуже и еще более навязчив, чем АНБ.
Бьюд сам по себе – это небольшой морской курорт, популярный среди серфингистов и пловцов. Здесь есть поле для гольфа, главная улица с магазинчиками, в которых продают свежих крабов, открытый бассейн и магазин «Сейнсбериз».[21]21
Сейнсбериз (Sainsbury’s) – название фирменных гастрономов и продовольственных магазинов самообслуживания одноименной компании.
[Закрыть] Но самое главное его предназначение скрыто от глаз. Внизу открывается залив Уайдмаут. Мало кто из отдыхающих, которые плещутся в его бодрящих водах, знает о крайней важности этого берега. Именно сюда подходят главные подводные телекоммуникационные кабели с Восточного побережья США. Это соответственно Apollo North, TAT-8, TAT-14 и Yellow/Atlantic Crossing-2, также известный как AC-2. Другие трансатлантические кабели выходят на берег в соседнем Лендс-Энде. Эти стекловолоконные кабели длиной в тысячи миль управляются крупными частными телекоммуникационными фирмами, зачастую состоящими в консорциумах.
Места стыковки этих подводных кабелей министерство национальной безопасности США считает важнейшей частью американской национальной инфраструктуры (в соответствии с выдержками из американских дипломатических телеграмм). В этом новом мире управляемой интернет-связи британская позиция на западном краю Атлантики делает ее своего рода хабом, или узлом коммуникаций. До 25 процентов текущего мирового интернет-трафика пересекает британскую территорию через кабели, соединяющие США, Европу, Африку и все пункты на Востоке. Исходные пункты или точки назначения у значительной части оставшегося трафика расположены в США. Таким образом, Великобритания и США выполняют роль хостов для большинства непрерывно расширяющихся информационных потоков на планете.
Неудивительно поэтому, что шпионские ведомства обеих стран хотели воспользоваться удачным шансом и подключить свое подслушивающее оборудование ко всем этим подводным кабелям. По мере того как менялись технологии, эти две организации успешно перехватывали радиосообщения, затем – СВЧ-лучи и в конечном счете коммуникации спутниковых линий связи. Было вполне логично с их стороны теперь вклиниться в интернет-трафик и телефонные данные, которые передавались по новейшим оптоволоконным системам.
Послевоенная Великобритания изначально «зарезервировала» себе место в так называемом «Союзе пяти глаз», в который, помимо США, входят еще Австралия, Канада и Новая Зеландия. Он охватывает целую сеть станций слежения во всем мире: на Кипре, на Цейлоне, в Гонконге, в Южной Африке, на островах Диего-Гарсия и Вознесения, а также на территориях таких марионеточных государств, как Оман. Но с распадом Британской империи часть этих преимуществ была, как следствие, утрачена.
Великобритания также передала США две спутниковые станции на собственной территории – Менвид-Хилл (известный как MHS – Menwith Hill Station), на южном краю Йоркшир-Дейлса, и Кроутон, которая обеспечивает связь с ЦРУ. Но при этом британцы неизменно требовали денег. По слухам, один из руководителей GCHQ, сэр Дэвид Оманд, оптимистично заявил: «У нас есть мозги, а у них – деньги».
Благодаря Сноудену мы теперь знаем, хотя бы частично, в каких масштабах осуществлялось финансирование из-за океана. В период с 2009 по 2012 год американское правительство заплатило GCHQ по меньшей мере 100 млн фунтов стерлингов. В 2009 году АНБ передало GCHQ 22,9 млн. В следующем году размер выплат АНБ увеличился до 39,9 млн. Сюда входили и 4 млн фунтов стерлингов, выделенные на поддержку работы GCHQ для сил НАТО в Афганистане, и 17,2 млн – для того, чтобы «овладеть Интернетом». Впоследствии АНБ заплатило еще 15,5 млн на совершенствование центра GCHQ в Бьюде. Этот жест помогал «оберегать (основной) бюджет» в период жесткой экономии, введенной Дэвидом Кэмероном. В 2011–2012 годах АНБ выделило GCHQ еще 34,7 млн фунтов стерлингов.
Правда, британские чиновники фыркают, сетуя на то, что эти суммы – мизерные. «Неудивительно, что внутри альянса, существующего уже 60 лет, есть совместные проекты, в которых объединяются материальные ресурсы и опыт», – заявляет представитель секретариата кабинета министров. Но дополнительная наличность дает в руки АНБ еще больше рычагов управления. В одном из документов 2010 года в GCHQ признаются, что Форт-Мид «расширил количество интересующих его аспектов в соответствии с минимальными запросами АНБ». Говорилось также, что GCHQ «все еще не до конца выполняет требования АНБ».
Что касается прослушки, то здесь Соединенные Штаты всегда выражали определенное неудовлетворение. В одном внутреннем документе говорится: «Запросы со стороны АНБ не статичны, и в ближайшем будущем необходимо принять меры к сохранению «равномерности». Согласно другому источнику, в Великобритании больше всего опасаются того, что «американское восприятие… этого партнерства постепенно сходит на нет, что приводит к потере доступа и/или сокращению инвестиций… в Великобританию».
Иными словами, британцам нужно поддерживать свою службу на высоком уровне и всячески демонстрировать собственную ценность и незаменимость. Они ведь являлись только десятой частью остальных американских партнеров. Если бы они начали отставать в техническом плане, то могущественное АНБ могло прекратить совместный обмен развединформацией, и тогда британские возможности прыгать выше головы очень быстро сошли бы на нет.
Именно на этом фоне директор GCHQ, отвечающий за «овладение Интернетом», 19 мая 2009 года выступил со своего рода рекламой нового британского проекта. Он заявил, что агентство идет в ногу с технологическим прогрессом: «GCHQ становится все труднее обрести надежный источник трафика для поддержки своих партнеров в британском правительстве, вооруженных силах и за границей».
Но прорыв в этом вопросе не за горами, уточнил он. В Бьюде в течение двух лет велись соответствующие эксперименты, которые успешно завершены.
Проблема заключалась не в том, чтобы подключиться к интернет-каналам, – это могли сделать и США, и Великобритания. Нужно было отыскать способ чтения и анализа потоков данных внутри таких каналов на скоростях от 10 Гб/с.
GCHQ удалось построить гигантский компьютеризированный интернет-буфер. Этот буфер мог загружать и хранить вышеупомянутый трафик. В результате аналитики могли теперь «задним числом» отсортировать обширный цифровой материал. Полный контент, например электронные сообщения, оставался доступным в течение трех дней, а менее громоздкие метаданные – например, почтовые контакты и предметные строки – целых 30 дней. Малопривлекательный материал – скачанные кинофильмы, картинки или музыкальные файлы – отфильтровывался.
Проводя подобную сортировку, шпионские ведомства могли, если повезет, отобрать пригодные для использования разведданные об интересующих объектах или субъектах. Система была аналогична гигантской службе «ТВ кэч-ап»,[22]22
Телевидение catch-up («вслед за эфиром») – это технология, позволяющая смотреть телевизионные передачи с помощью Интернета через некоторое время после их выхода в телевизионный эфир.
[Закрыть] которая позволяет посмотреть любую передачу, которую пропустил зритель.
В районе Бьюда к берегу подходило несколько ключевых трансатлантических оптоволоконных кабелей. Поэтому подключиться к ним было относительно несложно и не очень затратно. После этого данные из этих кабелей перенаправлялись в RPC-1 – новый Региональный центр обработки (Regional Processing Centre), тайно построенный консорциумом частных фирм во главе с Lockheed Martin и в сотрудничестве с «Детика» (Detica), филиалом BAE Systems и разработчиком программного обеспечения «Логика» (Logica). Для процесса скрытого извлечения информации был придуман свой собственный акроним: SSE, то есть «использование специальных источников» (Special Source Exploitation).
