Текст книги "Злое счастье"

Автор книги: Людмила Астахова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Дружина Мэйтианна’илли и отряды лорда Тиншера прекрасно справляются с задачей. Они сдерживают дэй’ном во главе с Верховным Вигилом по рубежу Бобрового ручья.

– Граница проходит восточнее, – упрямо напомнила Хелит.

– Тир-Луниэн граничит не только с Чардэйком. Мы вынуждены держать большую армию на юге, где молодые короли-нэсс регулярно устраивают опустошительные набеги, я уж не говорю о севере…

– Тогда почему же вы не позволяете мне вернуться домой, государь? – не сдавалась девушка.

«Чтобы ты там еще ближе сходилась с Рыжим? – подумалось Альмару. – Если правда хотя бы четверть того, что говорят про него и тебя, прелестная дева, то мысль о короне уже посетила голову Мэя. И не раз. Меня бы уже точно посетила».

– Вы хотите правду, миледи?

– Неплохо было бы, – буркнула она.

– Мне не дает покоя предсказание Читающей, и я лишь пытаюсь подстраховаться лишний раз, – честно сказал король. – Здесь, на моих глазах, вы будете под контролем, а я обрету уверенность в том, что вы не плетете сеть заговора в каком-нибудь пыльном, затянутом паутиной углу далаттского дворца. От Далатта до Эр’Иррина всего пять дней пути, а до Лот-Алхави – целых восемнадцать. Чувствуете разницу?

Хелит по-кошачьи сощурилась и усмехнулась. Она, верно, предполагала нечто подобное, но не ждала, что черноглазый владыка окажется настолько откровенен.

– Вы уверены, что паутину плетут исключительно по темным углам провинциальных замков? По-моему, все заговоры рождаются преимущественно в светлых и просторных залах королевского дворца. Нет?

– Еще бы: большую часть идей заговорщикам подкидываю я сам. Не лично, разумеется.

Видит Небесный Игрок, королю нравился этот разговор все больше и больше.

– А вы хотите услышать правду, государь?

– С превеликим удовольствием.

– Вы утратили представление о реальности и за балами и весельем забыли, что если с нэсс или ангай можно договориться, то с дэй’ном это невозможно. И ваша безучастность внушает властителям Чардэйка новую надежду на то, что им удастся оторвать у Тир-Луниэна еще немного земли.

Король слушал внимательно и не перебивал.

– Правда за правду, моя леди, – улыбнулся он. – Отчего вы так рветесь в Далатт? Только не надо про укрепление стен и прочие мужские забавы, до которых даже Ридвен Ястребице не пристало нисходить.

– Далатт – мой дом, – чопорно ответствовала Хелит.

– И от него до Эр’Иррина всего пять дней верхом?

Намек был слишком прозрачен, чтобы не понять. И Хелит задумалась. Может быть, впервые по-настоящему серьезно за все время с момента пробуждения на берегу пограничной злой речушки. Даже тот шуточный поцелуй ни в коей мере не сделал их с Мэем ближе. Было бы откровенной ложью говорить, что Хелит никогда не думала о Рыжем как о мужчине. В юности, должно быть, он был необычайно, почти трепетно красив, но столетие войн стерли всяческую миловидность с его лица, оставив лишь суровые черты нелегкой зрелости. Но что значит мужская красота в сравнении с силой личного обаяния? А Мэй был необычайной личностью, и что таиться, Хелит все время пребывала под его влиянием. Впрочем, как и все остальные, кто умудрился познакомиться с Рыжим близко.

Альмар, сам того не желая, заставил Хелит поразмыслить над своими чувствами к Мэю, а заодно решить, что корона верховного правителя гораздо больше подошла бы именно Рыжему. Тир-Луниэн бы точно не пожалел о таком короле. Надо быть осторожнее с намеками.

– Верно, – согласилась неожиданно Хелит. – И по этой причине тоже. Разве князь Мэй не достоин любви?

А мысленно добавила: «И короны!»

– Достоин, – охотно согласился Альмар. – Но сомневаюсь, что он способен ответить взаимностью. Даже вам, миледи.

«Скотина ты снисходительная, а не король!» – зло подумала девушка.

– Странно, что при всем при этом вы не сомневаетесь в его отваге и доблести, государь, – заявила она, глядя королю прямо в глаза.

Альмар промолчал, но его сочувствие ощущалось прямо-таки физически.

«Бедная девочка, может быть, Мэй и хотел бы тебя полюбить, но душа его мертва, и на ее покрытой пеплом желаний равнине растет лишь чертополох честолюбия да полынь мести, – размышлял он, помимо воли любуясь нежным профилем далаттки. – Видимо, это еще одна фамильная черта – любить суровых жестоких мужчин, закованных в броню чести. Это так романтично… Но твоя мать, милая Хелит, была все же несчастна. Я точно знаю».

Нет, Альмар не был злопамятен, но всегда оставался внимателен к мелочам.

Паренька привел дозорный, когда тот топал прямиком в ставку Рыжего. Дайнар узнал сына Шиана, но сделал вид, будто запамятовал. Напустил важности и надменности, чтобы лишний раз припугнуть мальчишку. Для воина Кай еще мал, для чаровника – невежествен; сплошное недоразумение, а не мужчина. А кроме того, Дайнар просто недолюбливал нэсс. Имел, между прочим, полное право. Разве это не его жестоко пытали палачи короля Дшонна Святого? Насколько помнилось воину, святости в старом негодяе было не больше, чем в его чалом жеребце, а вот похотливости будет поболе, чем в невинном животном при виде кобылы.

– Князь ранен, сейчас ему раны чистят и шьют, – пояснил Дайнар и не соврал.

Гвифин как раз тем самым и занимался, выгнав из палатки всех, включая готового упасть в обморок оруженосца Хельха. Юноша, нимало не смущаясь, рубил дэй’ном на поле боя направо и налево, а вот вид княжьей крови отчего-то его нервировал, как утонченную придворную даму. Во избежание конфуза он старался отворачиваться от содержимого медного лотка, бесполезного в деле врачевания.

– Дык, може, я чего начарую?

– Ты начаруешь! Как же! Мэю пока прижигать ничего не нужно, – фыркнул Дайнар.

Они продолжали пререкаться, определенно получая взаимное удовольствие от самого процесса, пока тихую перебранку не прервал резкий голос:

– Что там происходит, Дайн?

– Ничего!

– Лойс! Я же слышу! Кто-то пришел?

Мэй ждал письма от Хелит. Так напряженно, как ждут указа о помиловании невинно приговоренные к казни. А гонцы из Лот-Алхави добирались ой как долго. Терпения Рыжему не занимать, но иногда он срывался даже на Дайнаре. Но когда тот в порыве откровенности спросил, уж не влюбился ли тот в белокурую красавицу, Мэй поглядел на соратника такими круглыми глазами, что тот устыдился своего предположения.

– Это Кай Огненный, сын Шиана Медведя.

– Пусть заходит, коли пришел! – наказал Рыжий.

Пришлось впустить приблудного нэсса, но лучше уж это, чем очередной приступ раздражения и тоски.

Кай осторожно нырнул в палатку с отчаянно колотящимся от страха сердцем. Он прекрасно помнил рыжего князя в бою. Сущий демон во плоти, а не человек. Но сейчас на раскладном походном топчане лежал на спине вовсе не обитатель бездн. По перекошенному лицу заметно было, что князь страдает от боли. Еще бы ему не страдать, когда бородатый насупленный дядька шьет его по-живому страшного вида кривой иглой. Под топчаном стоял таз полный ярко-красной от крови воды.

– Здрав будь, добрый князь! – поклонился, как полагается, Кай.

– Буду, – прошипел сквозь зубы Мэй. – Ежели наш добрый и ласковый лекарь не обуздает свою жажду мучительства.

– Я вот и думаю: может, и рот кое-кому зашить? – проворчал Гвифин беззлобно.

– Задницу себе зашей, – рявкнул Рыжий и рассмеялся через силу собственной грубой шутке.

Хворый шутит, значит, помирать не собирается. Эту истину знает каждый врачеватель. И хоть смотреть на свежие стежки, стягивающие живую кожу, было страшновато, а все же старые раны князя выглядели еще ужасней. Взять хотя бы отливающие синеватым перламутром длинные рубцы, тянущиеся от левого плеча к правому бедру. Не иначе, зверь дикий рвал. Как только князь выжил после такого?

– Зачем пришел? – спросил Мэй.

В исподних портках, босой и простоволосый, Мэйтианн не внушал особого трепета. Мужик как мужик, еще не шибко старый, небритый, и ругается по-простому, без выкрутасов. Почему-то именно к Рыжему Мэю исполнился доверия новоиспеченный чародей Кай.

– Возьми меня в свое войско, добрый князь, – попросился юноша. – Буду верой и правдой тебе служить. Тебе и твоему фрэю.

Он кивнул на Гвифина, который закончил портняжные работы и полоскал руки в миске с мыльной водицей.

– Скажи честно, в’етт, тебя отец выгнал или сам сбежал? – пытливо спросил князь.

Парень залился краской по самые брови. К нему обратились как к взрослому мужчине, стало быть, все по-серьезному. Разговор пойдет суровый.

– Ушел сам, но с отцовым благословением, – признался Кай. – Невмоготу стало.

– Так быстро? – удивился Мэй. – Три луны всего миновало, а уже заклевали. Э-х-х… Невежественные вы существа, в’етт.

– Небось ихний госс почуял конкурента, – проворчал ведун.

Ответить Каю было нечего. Был себе свой среди своих, и в одночасье превратился в чужака, внушающего односельчанам лишь страх. Да и госс, само собой, подзуживал.

– Мал ты еще для боевого мага. Тебе учиться надо, – вздохнул Рыжий, делая осторожную попытку встать. – У чародея из числа твоего народа, разумеется, – уточнил он.

– Где ж его сыскать мага энтого? А? – испугался Кай. – Нешто они под каждым кустом сидят – маги нэсские?

– Под каждым не под каждым, а в Приграничье таковых точно нету, – заявил авторитетно Гвифин. – Я одного знал в Лаэг-Мирани. Но Алфир мог уже и помереть.

Когда князь принял более-менее вертикальное положение, ведун стал тщательно смазывать свежезашитые раны Мэя пахучей липкой мазью и сверху накладывать повязки. Рыжий терпел, время от времени резко втягивая воздух меж стиснутых зубов. Чудодейственная мазь пекла, как раскаленные уголья. Зато заживать будет быстро и без уродливых рубцов.

– Не хочу я в Лаэг-Мирани! Я в войско хочу! Бить демонов, – заявил юноша.

– Кого?!

– Ну этих… дэй’номов, – поправился Кай.

Рыжий пристально вгляделся в парня, словно только сейчас увидел впервые по-настоящему.

– Скажи мне, как на духу, Кай… ты видишь у них тени крыльев?

– Да, вижу. Темные такие… прозрачные… – признался тот.

Князь и ведун обменялись странными многозначительными взглядами.

– Я подумаю…

Воодушевленный юный маг тут же повалился ниц.

– Я сказал, что подумаю, а не буду с тобой носиться, – строго предупредил Мэй. – Если решил, что под началом у Гвифина ходить – большая удача, то ты ошибаешься. Верно, фрэй?

Ведун скривился и воззрился на Кая без малейшего восторга.

– Ваша благодарность, мой лорд, порой принимает странные формы. Вы уверены, что давеча в бою по голове не получали?

Но добрый князь лишь цыкнул на фрэя. Недосуг ему пререкаться. Да и было бы ради кого.

– Встань с колен и делай, что тебе прикажет господин. А там поглядим… – молвил он и сделал знак рукой, мол, исчезни с глаз моих.

Дважды повторять юноше не потребовалось. Он-то рад-радешенек был, что сумел своего добиться, и поспешил выскочить наружу.

– Хитер, – похвалил Гвифин одобрительно. – Огненный маг нам пригодится.

Мэй лишь приподнял бровь. Он рассчитывал заполучить Кая много позже, но забыл о том, как нетерпимы бывают солнцепоклонники-нэсс. А может быть, паренек просто не стал дожидаться, пока его с позором изгонят из общины, и решил опередить события? В любом случае честь ему за это и хвала. Хоть какая-то хорошая новость за последние дни.

Помощь от лорда Тиншера пришла как нельзя кстати, и совместными усилиями они удержали позиции вдоль Бобрового ручья. Мэй тут же отписал в столицу. Чтобы там, не ровен час, не подумали, будто он нуждается в подкреплении. Сам – значит, сам. Гордому сыну Финигаса не нужны подачки с лот-алхавского стола. В случае чего, он позовет Тайго или Сэнхана, решил Мэйтианн и дал Эйгену сражение возле Двуречанской заставы. Вигилу пришлось отступить, но ненамного. Главным образом полководец дэй’ном должен был догадаться, что нахрапом Тир-Луниэн не взять. Эйген все понял правильно, окопался и уже не рисковал пускать в дело колдовство Кананги. После столь бурного разрушения магического вихря многие в лагере униэн ликовали, решив, будто принцесса дэй’ном надорвалась. Они ошибались. Разведчики очень скоро доложили, что колдунья жива и бодра, хотя и не так весела, как раньше. Кананга затаилась за широкой спиной вигила Эйгена и не принимала больше участия в сражениях.

Мэй и сам был не прочь узнать причину ее поражения. Ведь не боги же вмешались, в самом-то деле? Хватит с него божьих перстов. Одного раза вполне достаточно.

– Позови мне Дайнара! – кликнул Рыжий стражнику на входе в палатку.

Того сыскали быстро.

– Ох, ты и хорош! – покачал головой воин, увидев результат вчерашнего боя и труда Гвифина.

– Э? – удивился Мэй.

Но уж больно красноречив был взгляд соратника и друга. Рыжий даже смутился и попытался пригладить всклокоченные космы на макушке.

– Что – так плохо? Может, побриться?

Дайнар обреченно махнул рукой, давая понять, что бритьем уже ничего не исправишь.

– Тобой сейчас самый раз детей пугать. Ты бы себя поберег. Что Хелит скажет? – поддел он Мэя.

– Она не увидит.

– Я ей напишу, – пригрозил Дайнар.

– Только попробуй!

Они посмеялись, Рыжий осторожненько, чтоб не сорвать повязки, натянул рубашку и решил, что вправе поделиться с соратником своими соображениями и опасениями.

– Чем чаще я думаю о Кананге, тем больше мне не нравится ее бездеятельность. Она даже перестала насылать на меня кошмарные сны, – заявил он, пересаживаясь в кресло.

– Может, выдохлась? А ну-ка, такую махину удержать.

– В том-то и дело… Если бы Кананга, грубо говоря, надорвалась, то, скорее всего, сейчас бы лежала пластом, ходила под себя и пускала слюни, а не скакала по офицерским постелям. Это я тебе как бывший маг говорю.

– Тогда что с ней случилось?

– Не знаю. Но очень хочу знать!

– Так бы сразу и сказал, что тебе нужен пленник, – проворчал Дайнар.

– Причем высокого ранга, – уточнил Мэй.

– Как прикажешь.

Вероятнее всего, в задачу Кананги входило вывести Верховного Вигила из себя, разозлить или даже наказать, но все получилось с точностью до наоборот. Эйген едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. Зрелище получилось презабавное, видит Лойс! Пунцовые покрытые испариной лица высших офицеров, их же бегающие глаза, нервная дрожь в руках и напряженные до предела позы каменных истуканов – с одной стороны, и ненаследная принцесса Кананга в тончайшем распашном халате на голое тело, развалившаяся в кресле в самой что ни на есть развратнейшей позе – с другой. Одеяние яркого изумрудного оттенка плотно облегало грудь и застегивалось на жемчужную пуговичку чуть выше пупа. И что толку в длиннейшем, волочащемся по земле шлейфе, если каждому открыты все части тела, которые другие женщины прячут под юбками. А когда принцесса уютно устроилась в кресле и положила одну стройную ножку на другую, то Эйген возблагодарил богов за то, что на совете не присутствует лорд Пандрис. Его бы точно хватил апоплексический удар от открывающихся видов на интимные места Кананги.

Эйген решил подыграть ненаследной принцессе и, вместо того чтобы распустить совещание и вдосталь наругаться с бесстыжей женщиной, заставил своих офицеров держать полноценный отчет по всей форме. Приятно иногда видеть, как свора чванливых кобелей вынуждена сидеть на цепи и пускать слюни вожделения. Присутствие практически голой высокородной соблазнительницы – не повод отвлекаться от дела. Ясное дело, маркитанткам и обозным шлюхам сегодня достанется, но зато какое великолепное развлечение.

Эйген был не настолько жестокосерден, чтобы затягивать совещание. Разумеется, он добился от каждого четких ответов и разумных выводов, но довольно скоро прекратил издевательство. Иначе Кананга вообще уляжется прямо на огромную карту, занимающую весь стол.

– Тебе скучно? – полюбопытствовал он хладнокровно.

– Я думала, это тебе скучно, – проурчала принцесса.

– Нет, милая, я вчера знатно повеселился с нашим общим врагом. Мэйтианн по-прежнему не знает равных в воинских доблестях.

– Ты говоришь так, словно тебе все равно. Я думала, ты его ненавидишь.

– Ненавижу, но стараюсь быть честным с самим собой, – признался Эйген. – Он – сильнее. Пока что. А что хотела показать мне ты? Ну, кроме того… что я уже много раз видел.

– Ханжа! – воскликнула принцесса и еще шире раздвинула ноги.

– Я знаю, – хмыкнул вигил. – И все же ты не ответила на мой вопрос.

– Ты должен понимать, как уязвимы мужчины перед женщиной. Рыжий тоже мужчина, и в этом смысле мало чем отличается от твоих офицеров, – назидательно ответствовала Кананга.

– Ты задумала его соблазнить?

Изумлению Эйгена не было предела, а принцесса лишь расхохоталась.

– Нет, конечно! Я – извращенка, но не до такой степени.

Если такая мысль ее и посещала, то скорее волшебница-дэй’ном мечтала о жестоком надругательстве над князем. В лучших традициях глумления над пленником.

– Мэй все же исключение из правил…

– Ты про его расплату? – презрительно фыркнула женщина. – Ха! Когда Рыжий орал на меня через «зеркало», он вовсе не показался мне равнодушным или безучастным. Он кричал и плевался при одной только мысли, что я могу причинить вред его белокурой гостье.

– Ты ему враг, – рассуждал Эйген.

– А леди Гвварин тогда кто? – лукаво спросила Кананга. – Если брать во внимание слова Читающей, то эти двое связаны не только узами пророчества. Не находишь?

– Он не может чувствовать! – не хотел сдаваться вигил.

– Кто тебе сказал? Душа – не чашка с водой, которую можно опустошить одним глотком. Кому под силу вычерпать океан? Богам? Сомневаюсь. Ты подумай хорошенько. Ты пытался убить Хелит Гвварин, но затея не удалась. Наоборот, сам толкнул их друг к другу.

Теперь Эйген отчего-то утвердился в уверенности, что не случись того нападения на далаттку возле Тощей Гати, все, абсолютно все вышло бы иначе. Откуда взялась эта убежденность, Верховный Вигил Чардэйка не знал, но инстинкты его никогда не подводили.

– Ты права…

Принцесса, вставая из кресла, потянулась всем телом, как ленивая кошка.

– Не вижу повода грустить. У Рыжего появилось весьма уязвимое место – женщина, к которой он неравнодушен. И если мы будем действовать тонко и расчетливо, то прихлопнем их обоих, – уверенно заявила она.

– Я подумаю, – выдавил из себя Эйген.

– Разумеется, дорогой мой, разумеется, – ласково прошептала Кананга, прижимаясь к доспехам вигила и обжигая дыханием мочку его уха. – Ты подумай, а я пойду поищу того славного чернокудрого юношу, которого присмотрела вчера. Кажется, он все еще девственник, а это несправедливо в отношении такого отважного воина.

Верховный Вигил только и смог, что воздеть глаза к небесам. Эта женщина ненасытна и неисправима. Но вовсе не глупа, если разобраться.

Первый холодный дождь сезона Эссирэт пришелся на самый канун Баррасова Дня. Море затянуло влажной мерцающей пеленой, пышные цветники мгновенно утратили всю свою красу, усыпав землю опавшими лепестками, пропитались влагой, провисли неопрятными тряпками заблаговременно натянутые тенты. Все запланированные увеселения пришлось в срочном порядке переносить внутрь дворца, добавив прислуге работы по благоустройству залов. Хелит же, в свою очередь, воспользовалась всеобщим замешательством и ускользнула в свои покои, где затаилась, словно мышь в норе. Она не умела вести себя в высшем обществе, не умела разговаривать на подобающие темы, не знала огромного числа вещей, которые необходимы настоящей придворной даме как воздух. А потому каждый выход в свет был для нее подлинной пыткой. И не оттого, что вслед ей шипели всякие гадости, положим, Хелит за словом в карман не лазила, а из-за неусыпного внимания лорда ир’Брайна, который следил за каждым ее телодвижением и тут же докладывал государю. Риадд искал признаки заговорщицы, он же перечитывал письма к Мэю и мадду Хефейду и разве только не обыскивал девушку с головы до ног.

– Госпожа, пойдемте смотреть, как развешивают цветочные гирлянды! Ну пойдемте! – канючила Бессет. – Так красиво!

Ее скулеж переполнил чашу терпения Хелит. Фрейлина схлопотала по уху и тут же была заперта в кладовку, разводить сырость там.

– Ы-ы-ы-ы-ы!

– Заткнись!

– Ы-ы-ы-и!

Флин и Ранх сидели по углам, втянув голову в плечи, и даже не пытались втихую целоваться. Они успели познакомиться с нравом леди Хелит и единодушно сошлись во мнении, что их госпожа набралась у князя Мэя дурных манер и жестоких привычек. Раньше она такой не была.

Ангай отрастил себе щегольскую бородку, подчеркивающую его мужественные черты, чем сразу же снискал благосклонность Флин. Когда Хелит глядела на эту парочку, то жалела о том, что они никогда не смогут пожениться. Они были бы красивой парой. Не в сословных границах дело. Выяснилось, что Ранх происходил из старинного дворянского рода, только ему не повезло родиться у младшей из жен своего папаши. Браков между представителями разных народов не заключали. Раз нет потомства, то нет и священных уз.

«А как же любовь? – спрашивала себя Хелит. – Неужели ни разу не было прецедентов?»

Спросить только не у кого. Не у господина ир’Брайна же.

– Бессет, прекрати выть! Или я отправлю тебя обратно в Далатт! – пригрозила она.

– Вы опять срываете зло на ребенке? – язвительно поинтересовался ир’Брайн, появившийся в дверях, словно учуяв, что Хелит о нем только что подумала.

– Предлагаете ее сразу утопить? – огрызнулась девушка.

– А вы к тому же еще и жестокосердны, – притворно посетовал королевский легат. – Хорошенькая жена достанется кому-то. Сварливая, упрямая и к тому же не любящая детей.

– Я не собираюсь замуж!

– Вот как? А разве не ради сватовства вы ехали в Эр’Иррин?

Хелит опешила.

– Запамятовали? А лорд Тайгерн строил относительно вас далеко идущие планы.

Девушка взяла себя в руки. Да, в самом деле, так оно и было. У прежней Хелит имелись матримониальные устремления.

– Наши планы с лордом Тайго не совпали, – молвила она самым невинным тоном, на какой была способна. – Он прекраснейший кавалер, но… не сложилось.

Риадд двусмысленно ухмыльнулся:

– Это я уже понял, миледи.

Их взаимоотношения все время балансировали на грани объявления войны.

Хелит мечтала о том дне, когда не увидит ир’Брайна рядом. А лучше вообще забудет о его существовании. Подлая, хитрая, двуличная тварь!

Риадд питал к девице Гвварин похожие чувства. Эта невинная птичка спит и видит себя королевой. И только прикидывается паинькой, точно так же, как и ее маменька в свое время. Ллефел очень быстро поняла, что Альмар не возвысит ее до себя, и предпочла разбить королю сердце. Доченька такая же! Сучонка!

Легат сделал вид, что строит глазки Флин.

– А мы с государем до сих пор питаем надежду, что вы с Тайго найдете общий язык, – как бы невзначай бросил он.

Что правда, то правда. Господин ир’Брайн из кожи вон лез, чтобы они с Тайгерном как можно больше времени проводили вместе. Вместе они играли в кольца, вместе гуляли, сидели рядом на пирах, танцевали. По большому счету, младший брат Мэя оказался остроумным собеседником и обходительным кавалером, он в меру сил старался скрасить Хелит существование в золоченой клетке королевского дворца. Но Тайго в качестве мужа… О нет, нет и еще раз нет.

– Питайте какую-нибудь другую надежду, милорд, – прошипела сквозь зубы Хелит.

– По крайней мере, у Тайго не такой отвратительный характер, как у его старшего брата.

– Вы имеет в виду лорда Сэнхана? – прикинулась дурочкой леди Гвварин. – Простите, еще не имела чести познакомиться, а в Галан Май меня не приглашали.

Они встретились глазами. Далаттка все же сумела разозлить ир’Брайна.

– Это верно. В Галан Май вас не ждут, – процедил он, церемонно раскланялся и удалился.

Хелит звонко рассмеялась ему в спину. Сегодня она победила в словесной битве. Поглядим теперь, кто выиграет всю войну. Одно она знала точно – нужно срочно поговорить с Тайгерном. Потому что они начнут теперь уламывать его, пуская в ход более жесткие приемы. От шантажа до прямых угроз.

– Флин, немедленно отыщи мне лорда Тайго, – приказала девушка. – Даже если он без штанов валяется, тащи его сюда!

Кого-кого, а Мэя младший брат не предаст. И что бы там ни напридумывал себе король относительно вероятного заговора – это ложь. Рыжему корона не нужна. Тем более она не нужна Хелит. Но ей необходим Мэй – и никто, кроме него. В том нет никаких сомнений.

Хелит хитро подмигнула собственному отражению в зеркале.

«Ты делаешь успехи, девочка! От безъязыкой, лишенной памяти девчонки, чудом избежавшей смерти, до госпожи пусть крошечного, но княжества, владелицы могучего артефакта и потенциальной заговорщицы, готовой во чтобы то ни стало возвести на престол целой страны любимого мужчину, – вот это карьера!» – решила она. Самодовольство так и перло из леди Гвварин. Ей было чем гордиться. Честное слово! Как приятно осознавать, что ты больше не безликая тень, не щепочка в потоке жизни.

«Если на тебя возложена ответственность за жизни других людей, если ты внушаешь уважение или пусть даже страх и сама при этом любишь человека, не просто достойного уважения и любви, но неизмеримо более сильного и необыкновенного, значит, ты существуешь. Ты – есть, Хелит Гвварин! Ты – есть!»

Пока Флин рыскала по дворцу в поисках лорда Тайго, Хелит писала Мэю. Он должен знать, что здесь происходит. Он просто обязан знать все.

– Тайго, я никогда тебя ни о чем не просила, – сказала девушка, когда запыхавшийся и слегка встревоженный такой спешкой Тайгерн оказался рядом. – Так ведь?

Он кивнул, соглашаясь.

– Пошли самого верного своего гонца в Приграничье, и пусть он передаст это письмо Мэйтианну. Сделаешь?

– А что в письме? – подозрительно спросил Тайгерн.

– Ничего политического, но я не хочу, чтобы его видел ир’Брайн, – твердо ответила Хелит. – Можешь прочитать.

Что-то такое было в голосе леди Гвварин, заставившее младшего сына Финигаса молча согласиться на любые условия. Внутренняя сила? Отвага? Надежда?

– Я сделаю все, как нужно, Хелит. Клянусь!

– Не клянись – сделай!

Если бы Тайго не видел перед собой хрупкую высокую девушку, то, верно, решил бы, что говорит с мертвым отцом. Ему вдруг стало не по себе.

– Мой господин! Князь! Гонец от лорда Тайгерна! – прокричал караульный.

– Ну наконец-то, – облегченно выдохнул Мэй. – Быстрее!

Гонца он знал чуть ли не с рождения. Ему можно доверять как самому себе, такой он редкой верности и преданности человек.

Крайт упал на одно колено и протянул Мэйтианну сверток с личной печатью Тайго.

– От леди Гвварин, мой князь.

– От Хелит?!

Вот сюрприз так сюрприз! Мэя охватила уже привычная нервная дрожь, которую он решил именовать «радостью». Новые чувства, которые он испытывал в последнее время, нужно было как-то называть. Любое же упоминание о Хелит вызывало целую гамму острейших переживаний, части которых Рыжий пока откровенно боялся дать имя. Боялся обмануться, боялся обмануть.

Князь аккуратно распечатал послание и впился взглядом в забавное плетение буковок, свойственное только ее почерку. И лишь неимоверным усилием воли сдержал рвущийся из груди крик.

«Возможно, ты останешься равнодушен к моим словам, может быть, даже станешь презирать. Мне все равно. Я тебя люблю. Приезжай! Хелит».