Текст книги "Ядовитый цветок"
Автор книги: Людмила Бояджиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)
– Вот смешной! Разве мне – владелице «проклятого бриллианта» пристало бояться старой развалины?
– Действительно, поскольку Клер владеет камнем незаконно, он все ещё властен над тобой… Сандра, я боюсь за тебя…
– Берт, ты сам говорил, что надо бояться людей, а не вещей, какую бы дурную славу не создавали им сами владельцы. Ты же видел, сколько жертв на счету моего камня, и виной всему – жадность. Обыкновенная, пошлая, банальная жадность…
– Об этом ты тосковала здесь одна?
Сандра отрицательно покачала головой.
– Мне было жаль тех времен, когда я сидела на площадке парка в инвалидном кресле, а медсестра привела ко мне мистера Икс… А как же мне хотелось танцевать в ресторане! Боже, как хотелось! Я отдала бы всю свою жизнь за один тур вальса с тобой…
– Ты никогда не простишь меня за тот вечер?
– Ерунда. Это была вовсе не я. Какая-то другая, романтичная дурочка, мечтавшая о любви…
– Это самое чудесное, что есть в тебе, Сандра. Не надо уверять меня, что ты превратилась в каменную статую. Нет, девочка, нет… Я знаю то, чего не знаешь ты. Потому что я вижу твои глаза, твои губы…
Берт тихонько коснулся её губ и Сандра не отпрянула, опустив ресницы. Запустив руки в её пушистые волосы, он удержал голову Сандры, попытавшуюся уклониться. Ловя сомкнутые губы, Берт понимал, что не может отступить сейчас, уйти, не сломив её страха.
Он был очень нежен и ласков, а Сандра робка и безучастна. Но когда он, проклиная себя за неумение ждать, остановился на полпути к финалу и быстро встал, натянув халат, Сандра тихо попросила:
– Не уходи! Делай, что хочешь, только не уходи, мне страшно.
– Ударь меня, детка! – Встав на колени рядом с изголовьем кровати, Берт подставил лицо. – Так мог поступить только подонок. Я больше не прикоснусь к тебе. Клянусь памятью моих стариков.
– Ладно, только полежи рядом. ты такой теплый, сильный. Я верю тебе… Мне хочется уткнуться в твое плечо и спать сладко-сладко.
– Так в чем же дело! Спи, малышка, а я буду охранять тебя.
Прижавшись к Берту, Сандра скоро засопела, уткнув нос в его шею. Он так и не уснул, думая о том, что никогда ещё не хотел ни одну женщину так, как эту, ставшую для него неприкасаемой.
– Отчаянные мы все же ребята! Едем куда-то есть копченую форель, будто только этим и заняты наши мысли. – Откинув голову на высокую спинку кресла, Сандра зажмурилась. Солнечные блики, пробивающиеся сквозь осеннюю листву, скользили по её лицу, превращали лесную дорогу в пеструю круговерть светотени.
– Ну почему же только есть форель – мы непременно должны поплясать под гармошку. Ведь сегодня воскресенье. Поля убраны, молодое вино бродит в крепеньких бочках, в подвалах вялятся розовые окорока, а на столах…
– Ты голоден. Я зажарила на завтрак плохую яичницу. Впервые готовила на очаге. да и вообще, если честно, кулинаркой мне быть не приходилось. Хотя теоретически я постигла таинства самых экзотических кухонь мира. Хочешь, расскажу, как запекаются в сметане акульи плавники или готовятся ласточкины гнезда? Те, которые сделаны птицами из крошечных рыбешек, пойманных в прибрежных камнях?
– Все равно я выберу хорошенький ростбиф, который умею волшебно поджаривать сам. Перед гонками идет не плохо – полторы минуты на одной стороне, полторы – на другой. И никакого жира. Заглатываешь – и ты супермен! – Беззаботно болтая, Берт внимательно следил за дорогой. Вдруг, резко крутанув тяжелый руль, он въехал на поляну, подминая молодую поросль ежевичных кустов. – Тсс!
Совсем близко что-то скрипнуло, зашуршало, гулко ухнуло.
– Похоже, свалилось бревно, – предположила Сандра.
– Увы, очень старое и крепкое. Да к тому же, на той дороге, где сейчас должны были проезжать мы.
– Как ты угадал?
– Дорогая моя! Если я на вираже могу выдержать зазор в 0,3 см между моим крылом и корпусом болида соперника, если насквозь вижу, сколько бензина осталось у обходящего меня противника, если… Ах, что там! Я чувствую машину всем телом – нервами, кишками, сосудами, будто мы составляем единое целое, как сиамские близнецы… Как же мне не почуять близкую опасность? Поехали дальше. Думаю, в ближайшие часы нам ничего не грозит – враг должен успеть перезарядить пушки. – Берт засмеялся. – Мне нравится эта игра в кошки-мышки.
– Да не такие уж мы с тобой мышки… Ведь я совсем была готова выстрелить в Дастина. Если бы он не выхватил пистолет…
– А где ты взяла его?
– Купила в Амстердаме. Там можно приобрести все. что угодно. И, кстати, мне предлагали знаменитый «бриллиант Хоупа». Разумеется, не дешево… Тогда я даже не оценила юмора зарвавшихся жуликов. И заявила продавцу в этой сомнительной лавчонке, что уже владею этим камнем. Он решил, что имеет дело с больной.
– Ты запомнила, где это было?
– Конечно. Зрительная память у меня отменная. Когда девять лет только и занимаешься тем, что наблюдаешь жизнь со стороны, то начинаешь обращать внимание на каждую мелочь.
– Прекрасно. Возможно, на следствии это пригодится. Мы сможем сразу доказать, что пистолет, оставленный в камере хранения, был приобретен тобой. И он – ни разу не стрелял.
– Но я же не проверяла! Я даже не знаю, сколько в нем должно быть патронов.
– Не разочаровывай меня, детка. В суде вряд ли поверят, что убийцы бывают настолько наивны. Надеюсь, эксперты у них более опытны, чем ты, и сумеют установить истину.
– Скажи, Берт, а о чем ты думал, вытаскивая из музея эту машину?
– Вначале я просто заинтересовался ею как конструктор. Потом был заинтригован и увлечен. А сейчас – мечтаю использовать как орудие мести… Даже не представляю, как это выйдет, наверно, вмешается справедливое провидение… Но Клер должен уничтожить этот автомобиль. Она будет двадцать третьей жертвой…
– Как? Не «мерседес», а какой-то ангел смерти… Это не сказки?
– Похоже, нет. Впервые я узнал о существовании зловещего автомобиля в Лос-Анджелесе, где познакомился с твоей матерью и журналистом Морисом. Это он предложил нам дружеский ужин, затеяв разговор о роковых предметах… Причем, именно ему принадлежала идея покопаться в этой машине. Он явно меня к чему-то подстрекал, этот симпатяга-репортер. А мне было досадно и скучно. Досадно от того, что все говорили какие-то глупости о «проклятых вещах». А скучно… В общем, вне гонок я чувствовал себя совсем тоскливо. Тогда я ещё не знал, что на свете существуешь ты…
– А Дастин, наверняка, ещё в тот вечер успел положить глаз на Мону.
– Наверно, так. Она всегда привлекала мужчин и была готова на любые приключения. Я к этому привык.
– Разве можно привыкнуть к неверности любимой жены? Все равно, что сидеть на пороховой бочке…
– А разве не этим сейчас занимаемся мы? Не испытываем судьбу, став пассажирами печально знаменитого «мерседеса»?
– Я чувствую, что у него на душе тяжело. Слышишь, как печально пыхтит?
– Готовит новую пакость… Представь, Сандра, солнечный летний день, толпы народа, встречающие приехавшего в столицу Сербии Сараево наследника австро-венгерского престола Франца Фердинанда… Он молод, красив. С ним рядом, на сидении этого, новенького тогда автомобиля – нарядная жена в белой шляпе с широкими полями… Крики приветствий, цветы, летящие в открытый кузов… И вдруг – выстрелы, кровь, крики, ужас разбегающейся с воплями толпы.
Это было восемьдесят два года назад, 15 июля 1914 года. А вскоре мир был охвачен войной, поводом к которой, как известно, послужило именно это убийство…
Сандра нахмурилась, оглядывая черную кожу сидений, словно отыскивая на ней пятна крови.
– Салон дважды переоборудовали, обивку меняли. Да и от мотора того автомобиля осталось не так уж много. У этого дряхлого инвалида пересажено не мало органов – заменены детали двигателя, колеса и прочее… Но кто знает, в каком уголке его темной души таится материализовавшееся проклятие? Во время той войны было убито 10 миллионов и более 20 миллионов стали калеками. Ведь как-то это должно отразиться на жизни человечества. И может, каплю проклятия несет в себе этот автомобиль. Ведь он не переставал приносить несчастья всю свою долгую жизнь – убитый принц лишь возглавил список жертв. Сразу же после начала войны в Европе автомобиль перешел в руки прославленного офицера австрийской кавалерии генерала Патевека. «Мерседес» использовался как штабная машина, заработав репутацию черного вестника, а его владельца преследовали военные неудачи. После катастрофического разгрома при Вальво Патевек вышел в отставку и вернулся к себе на родину, где вскоре сошел с ума.
– Но уж автомобиль здесь совсем ни при чем. – Вступилась Сандра.
– Да? Послушай дальше. Наш «мерседес» перешел к капитану того же полка. В начале 1915 года он врезался в бампер грузовика и погиб вместе с водителем и двумя солдатами.
– Все это происходило на дорогах войны, где никто не был застрахован от гибели.
– Ладно. После подписания мирного договора «мерседес» оказался в руках коменданта Югославии, который пользовался им чрезвычайно редко. Но осенью 1919 машина перевернулась на повороте, убив шофера и лишив самого коменданта руки.
В 1923 году власти продали экипаж с аукциона, и он стал собственностью преуспевающего врача. После двух лет совершенно беспечальной эксплуатации автомобиля, тот встретил смерть за рулем, разбившись насмерть, когда «мерседес» снова перевернулся. Погибли также два крестьянина, стоявшие на обочине.
– Невеселая судьба у этой железки. – Вздохнула Сандра. – Мне теперь он вовсе не кажется таким уж симпатичным.
– Погоди. На этом кровавая сага не закончилась. Из четырех гражданских владельцев автомобиля лишь один не умер в результате аварии. Этот человек оказался единственным исключением.
– Вот видишь! – Обрадовалась Сандра. – Исключения делают твой рассказ более оптимистическим.
– Если не вспомнить, что этот четвертый – богатый ювелир, лишил себя жизни сам.
Заметь, что страдали не только хозяева: попал под колеса сербский фермер, погиб владелец гаража, когда проверял зловещий автомобиль после сделанного им ремонта. Последний собственник машины, Тибор Хиршфилд, умер при лобовом столкновении с автобусом, когда возвращался со свадьбы, и вместе с ним четыре пассажира. Число жертв несчастных случаев, связанных с этим автомобилем, составляет таким образом двадцать два человека!
– Господи, и зачем ты вытащил этого монстра из Венского музея, где он пугал посетителей, как мумия какого-нибудь фараона, «убивающая» исследователей.
– А тебе не кажется. что мой странный шаг объясняется не капризом и не странным замыслом мести. – Лицо Берта приобрело несвойственную ему серьезность. – Иногда я чувствую, будто просто напросто явился орудием чьей-то злой воли, выпустив черного убийцу на свободу…
– Довольно. Тормози. Я не настолько люблю приключения, чтобы ехать дальше в этом гробу на колесах!
– Но мы уже прибыли – слышишь, гармошка!
Сельский праздник был в самом разгаре. Гудела ярмарка, развернувшаяся на краю леса. Из бочек разливали вино и пиво, на длинных деревянных столах, покрытых трепещущими на ветру скатертями, красовались блюда с мясными сельскими деликатесами, круглились головки сыров, радовали глаз яркие овощи и фрукты, а над всем этим пиршеством вился дымок коптящейся на вертелах форели.
Местная публика бродила среди торговых рядов целыми семьями, вырядившись в национальные костюмы. Краснолицые богатыри в фетровых шапочках с загнутыми полями мерились силой в окружении болельщиков или грохали молотами по старомодному силомеру.
На образовавшемся среди столов пятачке плясали, подпрыгивая и хлопая в ладоши, несколько пар. Толстяк в коротких баварских штанах и клетчатом пиджаке с наслаждением растягивал свою гармонь, а мальчишка лет тринадцати подыгрывал ему на «чертовой скрипке» – народном инструменте, напоминающем трехструнную виолончель.
– Надеюсь, все страхи позади? – Усадив Сандру за деревянный стол, Берт заказал самые экзотические сельские яства и, конечно же, форель.
– Ты бы здорово выглядела в такой цветастой юбке и кружевных штанишках А корсаж на шнуровке – прелесть! – Разглядывал Берт пляшущую крестьянку в национальном костюме.
– Я едва сдержала присланного тобой маэстро, чтобы он не забил все шкафы в моей комнате целой коллекцией экстравагантной одежды… Спасибо, Берт, я была потрясена твоим вниманием. Никогда бы не подумала, что ты способен замечать, во что одета женщина.
– Если честно, я редко обращаю на это внимание и не могу внятно объяснить, почему нравится или не нравится какая-то одежда… Вот просто взглянешь – и ах! Душа в пятках – Берт сосредоточился на разделке принесенной форели. – Я был потрясен твоим черным купальником. Ну, когда нашел тебя на пляже. И с этими чудесными волосами – умница, что восстановила свой цвет.
– А сейчас, чур, замри – не смотри на меня! – Сандра предостерегающе подняла руку. – В какой одежде мелькаю перед твоими глазами с утра?
– Вчера ты уснула на моем плече в такой трогательной, совсем детской пижамке – беленькой, усыпанной крошечными цветочками. Я запомню их навсегда.
– Я была не права, Берт, прости… Ведь у меня никогда не было настоящей близости с мужчиной. Я почему-то страшно боюсь этого, особенно, с тобой.
– Боишься, что тебе будет плохо? Ладно, – пойдем-ка попляшем! Потянув Сандру в круг, Берт изобразил какой-то лихой танец. Когда они вернулись на место, стол был покрыт разнообразной снедью.
– Думаю, часа на три нам удастся переключиться на обсуждение процесса приготовления кровяной колбасы или местного камамбера. – Удовлетворенно заметила Сандра.
– А вечером снова – в бой! – Подмигнул Берт.
Они не торопясь отведали принесенные блюда, затем долго гуляли по ярмарке, приобретая глиняные свистульки, сушеные специи, какие-то пояски, вышитые ленты, перочинные ножи с оленьей головой на рукоятке. Солнце готовилось скрыться за горный хребет, толпа редела, засидевшиеся компании все громче и нестройней затягивали наперебой друг другу веселые песни.
– Все. тянуть больше невозможно. Пора отправляться домой. – Сандра передала Берту корзинку из лозы, полную сувениров.
– Скажи, кстати, что за гномы ведут хозяйство в твоем доме?
– Супруги Виркаши, что живут поблизости и помнят, как я под стол пешком ходил. Славные старики. Мы должны подарить им что-нибудь, хотя бы эту бутылку старого вина и копилку-поросенка.
Сандра с опаской посмотрела на автомобиль, поджидавший их на стоянке.
– Пойди, хорошенько «обнюхай» нашего страшилу. Не задумал ли он что-нибудь? – Подтолкнула Сандра Берта к припаркованному среди других автомобилей и велосипедов «мерседесу».
Возле древнего автомобиля толпились знатоки, обсуждая дату выпуска, мощность двигателя и прочие достоинства ветерана.
– Разойдись, ребята, заводиться буду! – Весело крикнул Берт и попросил Сандру. – Отойди на всякий случай подальше, детка. Может оказаться много дыма.
Из-за кустов Сандра наблюдала, как Берт осторожно и внимательно обследовал автомобиль, открыл дверцу, осмотрел салон и махнул ей рукой:
– Экипаж подан, Фея. Извольте занять свое место!
Сандра с опаской села на переднее сидение и пристегнула ремень. Берт улыбнулся:
– Не доверяешь. Хочу предупредить, у меня здесь выставлены собственные «капканы». Похоже, никто в автомобиль не совался.
Уже стемнело и дорога к избушке выглядела совсем по-иному, особенно когда машина свернула в лес. В открытое окно веяло осенней свежестью, в свете фар кружили мотыльками падающие листья.
– Здорово. И мне кажется – мы возвращаемся домой. А там, как по волшебству, все прибрано, затоплен очаг, на столе ждет ужин… У тебя такие чудесные гномы…
– Старики Виркаши уверены, что я привез жену и наверно сильно удивлены, что мы ночуем в разных комнатах.
– Конечно, Мона не позволяла тебе такой роскоши. У нее, кажется, бурный темперамент. – С отвращением вспомнила Сандра гадкую сцену в ресторане и то, что рассказал ей Дастин. Кроме того, все, что он проделывал с ней в кресле гримерной и что говорил при этом – предназначалось Моне. Не хотелось думать, что эротические фантазии полубезумной наркоманки притягивали и Берта.
– В последние годы у нас ничего не ладилось. Даже то, что сильно привязывало друг к другу раньше… Я видел рядом с собой жалкую, разбитую женщину, зачастую превращавшуюся в сексуально озабоченную чертовку. Первая вызывала сострадание и чувство вины. Ведь это мои рискованные шутки со смертью толкнули Мону к наркотикам, перенапрягли и без того ослабленные нервы… А другая, та. что готова была уйти с первым встречным, или подчинить меня своему безумному бреду, чаще всего вызывала отвращение и ненависть…
– Но иногда тебя неудержимо влекло к ней, через отвращение и злость на самого себя. Я не забуду твое лицо в ресторане Гриндельвальда, когда таксист уносил меня, словно поломанную, ненужную вещь… Растерянность и бессилие противостоять чему-то мощному, животному, что возбуждала в тебе Мона…
– Я рад, что освободился от этого наваждения. Мона имела надо мной странную власть. Смесь вины перед ней и осознание собственной тайной порочности привязывало сильнее, чем священные узы брака. Это ушло, как твой страшный сон брака с Дастином.
– Ушло. Только какая-то отрава бродит в крови, окрашивая все окружающее в мрачные краски… Бесцветность и траурная чернота… Хотя вот сейчас и вообще – сегодня – мне почему-то так легко! Утром я одела голубое платье – легкое, летящее, с необъятной юбкой и расшитым незабудками лифом. Потом сняла, решив вновь влезть в пуловер и брюки. Но снова передумала! На мне прелестное произведение итальянского мастера моды, Берт. Мне хотелось быть очаровательной. Знаешь, это впервые за всю мою взрослую жизнь.
– Ты даже не представляешь, как тебе это здорово удалось! – Берт не отрываясь следил за дорогой. – Залезь ко мне в карман. В правый, не бойся, я не ношу оружия. Ну, как?
Сандра извлекла низку бус из граненого хрусталя.
– Ой, словно капли ледниковой воды – все переливаются! Спасибо… Сандра одела бусы.
– Такие же в точности бусы носила моя бабушка. Это старинный секрет местных мастеров. твоя шейка в вырезе голубого платья так и просилась в объятия прозрачных камушков… Платье тебе необыкновенно идет. Ты вся новенькая, искрящаяся, как рождественский подарок.
– Это правда, Берт. Я словно вынырнула на поверхность из мутного омута, увидев яркий, солнечный день. А эта ночь, пронизанная фарами… Туман, клубящийся в ущелье, смотрящие на нас звезды – все такое щемяще-прекрасное, словно мир только что народился для счастья и радости всех в нем живущих… Берт, ты не слишком увлекся?
Машина стремительно неслась вниз, набирая скорость. Слева – резко падающий в ущелье обрыв, справа – поднимающаяся вверх каменная стена.
– Согни коленки, девочка, и упрись в переднюю панель. Держись крепче. У нас отказали тормоза.
«Ну, вот и все, – подумала Сандра, закрывая глаза. – Хорошо, что так сразу и сейчас, когда я полюбила мир и, кажется, готова по-настоящему привязаться к Берту».
Ветер свистел в окно, взметая волосы Сандры. Глянув в окаменевшее, строгое лицо Берта, она пожалела, что это не свершилось тогда – на петлистой дороге в Гриндельвальде. Не было бы Дастина, Клер, унижений и ужасов, пережитых за этот год. Тогда её сразила наивная и безответная влюбленность в человека, называвшего её Феей. И с этим бы надо было уйти с надеждой, что все могло быть невероятно прекрасно!..
– Мистер Немо, я влюбилась в тебя тогда, в санатории, и была безумно счастлива, несясь рядом с тобой в автомобиле вниз, в черноту… Я хочу, чтобы ты знал это прежде…
Шины резко взвизгнули на повороте, Берт застонал, едва справившись с рулем. накренившийся автомобиль чуть ли не на двух колесах миновал полосатые столбики, отгораживающие пропасть.
– Потрясающе! Думаю, я не нарушу обет, если успею поцеловать тебя, пока мы будем падать на дно ущелья.
– Только не забудь сделать это. Я жду.
Жуткий вираж отбросил Сандру к дверце, её зубы лязгнули, прикусив губу, в колени врезались рычажки и кнопки приборной доски.
Придя в себя, Сандра поняла, что лежит на дверце завалившегося автомобиля. Тело Берта бессильно повисло на пристяжных ремнях.
– Берт! – Сандра дотянулась до лохматых волос и тут же отдернула руку – лоб и лицо Берта покрывала теплая кровь. – Боже мой, умоляю, не умирай! Она подняла его лицо, вытирая шелковым подолом юбки. – Что, что мне делать, Берт! – Сандра дернула дверцу – она не открывалась. Звать на помощь некого – ничто не нарушало тишину.
Сандра заметалась, пытаясь выбраться из машины. Выбраться, достать Берта и постараться помочь ему, если ещё не поздно… Она изо всех сил колотила кулаками по тяжелой двери.
– Не паникуй, детка… И постарайся не делать резких движений – мы висим на ветвях, как клетка с птичками… Мм… здорово я приложился башкой. Так и следует учить дураков. Они открутили тормозные колодки, но так хитро, чтобы болты вылетели уже при нагрузке… Кретин… Это же детские игры. Фу! Дай платок… Так. Чудесные духи.
– Это моя юбка.
Берт осторожно открыл свою дверцу и подал Сандре руку:
– Попробуй очень осторожно перебраться на мое сидение. Неплохо. – Он вылез из стоящего на боку автомобиля и вытащил Сандру. Оба рухнули в кусты, взвыв от боли.
– Это же ежевика! Целые заросли, похоже, что мы попали в подушку для иголок. – Поморщилась Сандра, вырывая из цепких колючек порванный в лохмотья подол.
– Эх! какой же ты ловкий малый, Берт Уэлси! Ведь я искал именно такое местечко. Заросли ежевики поймали нас, как страховочная сетка. Давно приметил полянку – все ягоды уже черные. Не думал, что мы врежемся в них совсем другим местом.
– Выходит, мы совсем близко от дома! Я позову твоих друзей.
– Их уже и след простыл. Теперь «гномы» явятся только рано утром, чтобы протопить дом и убрать остатки вечернего пиршества. – Берт поднялся и тут же со стоном сел в траву. – Черт! Левая нога – опять этот проклятый перелом! Чуть что – немеет все бедро. Я совершенно не чувствую ногу…
– Знакомая история… А вдруг ты снова сломал ее?
– Не похоже. – Берт ощупал ногу. – Во всяком случае, открытых повреждений нет… Жаль, что ты не можешь отплатить мне взаимностью протащить на руках до дома. Ведь я носил тебя, детка.
– А мне жаль, что здесь нет шофера. Я бы поручила ему утащить тебя подальше… Ладно, цепляйся. – Сандра подставила плечо и осторожно помогла Берту подняться.
– Худая. Страшно даже наваливаться. Придется прыгать на одной ноге.
– Перестань капризничать, нам надо скорее добраться, у тебя рассечен лоб.
– Это не страшно, я буду зачесывать чуб до бровей, как у Битлзов семидесятых годов. – Он незаметно переводил дух – каждый шаг отдавался резкой болью в ноге.
…Огонь очага, действительно, ещё теплился. На столе ждал хозяев заботливо приготовленный ужин. Берт прилег на диван, покрытый пестрым шерстяным покрывалом с ярким геометрическим орнаментом.
– Вытяни ногу на подлокотник. Сейчас проверим, что там стряслось. Но вначале – голова. – Засуетилась Сандра, принеся кувшин с водой и полотенце.
– Приятно болеть в заботливых руках… Я буду стонать погромче, можно?
– Просто обязательно. Те, кто испортил тормоза, наверняка уже знают, что нам удалось выбраться… Теперь они бродят под окнами и будут рады услышать вопли раненного.
Обмыв волосы и лицо Берта, Сандра обнаружила большую кровоточащую ссадину, пересекающую лоб.
– Нужен йод и бинты.
– Загляни в шкаф с цветочками, там должна быть аптечка. Не возвращаться же сейчас к автомобилю.
Найдя все необходимое, Сандра профессионально наложила повязку.
– Ты и не знаешь, что отсиживаясь в санатории, я окончила курсы сестер первой медицинской помощи. Удивительно, что ты попал в клинику доктора Ференца Вальнера – она не для состоятельных людей.
– Тем не менее, имеет прекрасную репутацию. А главное, оказалась самой ближней от моего дома. Так я думал, согласившись на «отдых» в клинике. Откуда было знать, что там водятся феи.
– Дон Жуан, а вовсе не Немо… Ого! Здесь будет здоровенная гематома. – Сандра ощупала ногу Берта. – Но лучше, конечно, снять брюки.
– Ты же не будешь делать рентген?!
– Но зато могу приложить компресс и хорошенько растереть ушиб.
– Нет-нет, детка! – Берт присел. – Уже все в порядке. Мне приходилось выходить из значительно более крутых ситуаций, не теряя мужского достоинства. То есть, брюк… Поди, приляг, а я останусь здесь. Не хочется ковылять в мансарду. – Берт зевнул. – Лучшее лекарство от стресса – сон.
Накрыв раненого пледом, Сандра направилась к себе. От пережитого волнения сон улетучился. Ей хотелось говорить, смеяться, праздновать чудесное спасение.
– Ты уверен, что не нуждаешься в моей помощи?
– Угу, дорогая. Спасибо, ты была чудесной сестрой.
– Может быть, хочешь вина или кусок буженины? – Увы, хочу совсем другого… Мне кажется, здесь не обошлось без самой Клер… Я просто чую её присутствие… – Сверкнувшие глаза Берта устало закрылись. – Завтра, все завтра. Рано утром мы покинем эти места и я тут же сообщу о происшествии в полицию. Пришло время положить конец нашим забавам. Они становятся слишком опасными. – Берт повернулся к стене и натянул до ушей плед.
…Сандра просидела в кресле у себя в комнате, пока прямоугольник окна не начал бледнеть. Жалко было покидать этот гостеприимный дом и появилось ощущение, что самое главное она не успела сделать или сказать… Потихоньку спустившись вниз, Сандра прислушалась – дыхание Берта не было слышно. В испуге подбежав к дивану, она обнаружила лишь смятый плед, и похолодела: в зябкой предрассветной тишине не слышалось ни шороха – она осталась совсем одна. Знакомое холодное оцепенение сковало Сандру. «Остается только ждать, когда убийцы явятся за мной. – Решила она обреченно, опустившись на половик возле очага и разожгла огонь. – Пусть эти пляшущие языки веселого, дерзкого, согревающего кровь пламени будут последним, что мне дано увидеть на этом свете». – Долго, словно завороженная, она следила за бурной жизнью огня, рвущегося вверх, стремящегося захватить все новые и новые поленья. И вдруг поняла – так же жадно, из последних сил должна сражаться и она Сандра, и не за себя – за жизнь Берта.
Забыв набросить жакет, в одной легкой рубашке, она выскочила из дома. Печальный туманный рассвет поднимался над лесом. Где-то стучал дятел и поскрипывало мельничное колесо. Сандра свернула на дорогу, ведущую. вниз, туда, где остался перевернутый автомобиль. Наверняка убийцы уже успели сбросить его в пропасть. Она почти бежала, зная. что не остановится до тех пор, пока хватит сил или не попадется навстречу кто-нибудь, кого можно позвать на помощь.
Только бы увидеть его живым. Только бы увидеть! Клянусь, я больше ничего не попрошу у своей судьбы», – твердила она, вглядываясь вдаль, и вдруг остановилась, пораженная неожиданным зрелищем: на шоссе, целый и невредимый, блистал черными боками «проклятый мерседес». Из-под машины торчали ноги Берта.
– Господи! Я чуть не сошла с ума – что ты тут делаешь, раненный? Тяжело дыша, приветствовала Сандра вылезшего из-под машины Берта. Вместо бинтов на его лбу красовался лист подорожника.
– Ты умница, детка, пришла вовремя. У меня, кажется, все готово. – Он бросил в багажник инструменты.
Заметив, что Берт сильно прихрамывает, Сандра подошла к дверце водителя:
– Давай ключи. Машину поведу я. И вообще, как ты ухитрился извлечь её оттуда?
– Детка, тебе в темноте померещилось черт знает что. Смотри сюда «мерседес» благополучно прилег в кювет на коврик из пружинистых кустов ежевики. Я мастерски уложил его баиньки.
– Ой! – Заглянув за край дороги, Сандра отшатнулась – примятые кусты свидетельствовали о том, что ночью машина висела над самой бездной.
– Но я же сильный и смелый парень, ты сама вчера говорила. У меня, к тому же, был домкрат и трос. А вон то дерево не отказало в помощи… Быстренько ныряй на свое место. Нам надо удирать.
– В чем дело? Я не закрыла дом. Там остались мои вещи и документы! А это – ночная рубашка!
– Черт! Чего же ты не прихватила все с собой?
– Да я же искала тебя, чучело. – Сандра покрепче прилепила на ссадину отвалившийся лист. – Бинты тебе шли больше. Вчера умирал, а сегодня богатырские подвиги!
Сев на свое место, она поморщилась, физически ощутив боль, пронизавшую ногу Берта, нажимавшую на газ.
– Быстренько подкатим к дому, забирай вещи и через три минуты – в путь. – Скомандовал он. – А где твои документы?
– Очень жаль, но с сего момента я – человек без прав и обязанностей. У меня нет ни водительского удостоверения, ни паспорта, ни свидетельств. А значит, – и нет жены.
Кто-то обчистил автомобиль, пока мы зализывали раны. Я немного опоздал. Было ещё темно, вор орудовал с фонариком. Сандра, я забыл о всех ранах и переломах – это была женщина! Смотри, кажется, это дамские духи? Берт протянул Сандре маленький флакончик-спрей «Нина Ричи».
– Неужели тебе все же удалось выманить Клер?! Так куда же мы бежим?
– В полицию. Я не хочу больше рисковать тобой, детка. Никакая месть в мире не стоит того, что тебе пришлось пережить этой ночью. – Берт остановился на площадке перед домом под ветвями старого вяза.
– Чрезвычайно трогательно, но неразумно. – Стиснула зубы Сандра. – Как я только представлю её лицо… Хочется взять большую гранату и…
Прогремел страшный взрыв, со звоном вылетели стекла, осыпав пригнувшихся пассажиров. На крышу автомобиля обрушился, казалось, метеоритный дождь.
Когда шум в барабанных перепонках утих, Сандра приподнялась – в двадцати метрах от них горели останки взорвавшегося дома. Чадя, обугливались ветки малиновых кленов и лишь сизый, едкий дым поднимался в том месте, где только что сияли в лучах восходящего солнца окошки сказочной избушки.
Берт сидел неподвижно, не пытаясь стряхнуть осколки стекла, осыпавшие ледяной крошкой его плечи и грудь. В потемневших глазах стояли слезы. Он даже не шевельнулся, когда на поляну перед домом с воем выехали патрульные машины. Часть полицейских. вооруженных огнетушителями, ринулась к пожарищу, трое, под предводительством высокого блондина с капитанскими погонами, бросились к «мерседесу».
Распахнув дверцу и увидев живых пассажиров, офицер с облегчением вздохнул.
– Капитан Зипуш. Отдел федеральной службы уголовных правонарушений Австрии. – Представился он по-немецки. – Вы – хозяева пострадавшего дома, господин и госпожа Уэлси?
– Капитан, там могут быть два человека, старики… – Берт рванулся к горящему дому. офицер бессильно развел руками, останавливая его:
– Увы. Подложенной взрывчатки хватило бы на то, чтобы уничтожить Капитолий. А здесь…
Он осмотрел машину.
– Вам удивительно повезло! Посмотрите, господа, что лежит на крыше этого старика! Новую модель размяло бы в лепешку… Я видел эту машину в музее. Прошу прощения, это за мной! – Козырнув, офицер направился к выехавшему из леса полицейскому фургону.
