Текст книги "Утраченный покой"

Автор книги: Любовь Пушкарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Бу! – не выдержала я.

Он вздрогнул, и на лице отразилась горечь.

– Может быть, мне все же стоит что-то знать? – осторожно, мертвым голосом спросил он.

– Только то, что ты ей нужен и будешь нужен еще долго. Только вот, скоро тебе придется делить ее с кем-то еще.

– Она и так трахается ради силы с какими-то студентами.

– Но ты их не знаешь.

Он задумался и понял, что я имела в виду.

– Не пытайся порвать с ней, – предупредила я.

– Я не смог бы с ней порвать, – горько признался он. – Она мой наркотик. Сколько времени у меня есть до того, как она начнет таскаться по волкам?

– Не знаю. Самой интересно. Может, месяцы, а может, десятилетия. Тони, – добавила я, – расслабься. Этот бой ты проиграл, и либо ты принимаешь ее условия, и вы живете, как раньше. Либо я заставлю тебя уйти от нее.

Он опять задумался. Мне нравилась эта его черта – когда нужно было всё обдумать, он не психовал и не откладывал это в долгий ящик.

– Белый флаг. Я лишь жратва и милый пёсик. Аминь.

– Аминь.

– Нет! Ти! Не смей так думать! – со слезами в голосе вскричала тихо вернувшаяся Ники.

Я поняла, что с меня однозначно хватит, и тихонько отчалила в сторону кухни. Зеленая парочка осталась выяснять отношения.

На кухне орудовал Лиан, Кисс сидела у него на голове… Феерическое зрелище: салатово-розовый взрыв на белоснежном…

Я тихо уселась на стул, чувствуя себя пришибленной, и не только от опустошенности, но и от быстрого калейдоскопа событий сегодняшнего дня.

– Пати, – вдруг обратился Лиан.

– М?

– Я тут подумал… Ты все же нужна Пижме. Твоя сила быстрей на него подействует. Я не вижу никакого прогресса за последние дни, – виновато произнес он.

– А почему ты раньше не сказал об этом?

Лиан тяжело вздохнул.

– Я надеялся сам справиться с этим. Я ведь… Ну… я ведь перворожденный, что-то вроде принца… Я должен заботиться о своих… Но…

– Конечно же, Лиан, – я подошла и обняла «свое солнышко». Кисс воспользовалась моментом и перелезла мне на плечо. – Конечно, я буду подкармливать Пижму. Мы его вылечим.

Флерс благодарно вспыхнул и отдал силу мне.

– Лиан, а Пижма ведь из рода Календулы? – спросила я то, что давно забывала уточнить.

– Да, сын.

– А что, Календула рожал, как ты? – заинтриговано поинтересовалась я.

– Нет. Но он воспитывал. У него всегда мальчики вырастали. Даже первые внуки – все мальчики. Долго не было горчавок-девочек.

– «Пижма ощущается как родственник по крови» – перешла я на обмен мыслями. Я не могла сказать Лиану вслух, что кто-то другой ощущается более родным, чем он.

– «Да? Ну да… Календула в тебе…» – Лиан был расстроен, и мысли его путались.

– «Я люблю тебя. Ты мой помощник, моя опора».

– «Но я не могу вылечить Пижму сам».

– «Я тоже сама, без тебя, не смогу».

Нашу идиллию нарушил стук, и дверь открылась в щелочку, в полглаза.

– Хозяйка, мы уходим…

Чмокнув Лиана в макушку, я вышла к Тони, тот, отвесив челюсть, уставился мне на плечо.

– А… Познакомься это Кисс. Кисс, это Тони-оборотень.

Тут из-за угла показалась Ники, она побаивалась меня, но любопытство пересилило.

– А это Ники.

– С чего это вы назвали ЭТО Поцелуем? – без обиняков поинтересовался Тони, с удивлением разглядывая фамилиара. Кисс зашипела на него, как кошка на собаку, и оборотень, скептически на нее посмотрев, предпочел отодвинуться.

– Ну… Понимаешь, русские так кошек зовут… Кисс-кисс.

– Ненормальные.

Ники с доброжелательным любопытством разглядывала Кисс, но Тони решил, что все же лучше мне не надоедать, и сгреб подружку, мягко подталкивая ее к окну-двери.

– Вы помирились? – поинтересовалась я.

– Угу. Да, – ответили они на два голоса.

– И? – разыгралось мое любопытство.

Они как-то заполошно переглянулись и, бубня что-то невнятное, выбрались на улицу. Странно. Но я слишком устала, чтобы гоняться за ними в поисках ответа, завтра расспрошу или послезавтра.

17

Пару часов до захода солнца и прихода Шона я провалялась в полудреме: мы с Лианом обнимали Пижму, включая его в наш vis-обмен под баюкающее мурчание Кисс.

Шон появился и, как всегда, еще на пожарной лестнице деликатно «постучался» по нашей связи. Еще сонная и так и не пришедшая в себя, я побрела ему открыть. К моему удивлению, он был полон, но я еще не настолько хорошо соображала, чтобы задумываться над этим. Мы выбрали самое безопасное, что могло между нами быть: Шон вливал мне силу в ладошку; струйка была настолько тонкой, что я без труда успевала перерабатывать ее, не было даже привычной уже сладкой тяжести внизу живота. По мере моего наполнения силой включалась и голова – Шон кормит меня второй раз за сутки, два раза за сутки он уже был пуст до дна. Значит, за сегодня он три раза наедался. Почему три? Потому что когда солнце касается горизонта, проклятие выдергивает силу из инкуба, опустошая его vis-систему, как сильнейший спазм опустошает желудок человека, и если силы нет, то это в разы мучительнее, как спазм на пустой желудок, выдавливающий сок и желчь. Шон старался, чтобы к закату у него всегда хоть что-то было, слишком долго и слишком часто проклятье выжимало его, и так пустого.

– Шон…

Он отвлекся.

– Я хочу знать, как ты кормился сегодня.

Трень!

Я уставилась на него круглыми глазами, он на меня с не меньшим удивлением. Я соврала. Вот ужас, на самом деле я совсем не хотела знать, чем он занимался весь день, но…

– Мне нужно знать, как ты кормился сегодня.

– Я никого не истощил, – ответил он осторожно.

– Ну да, метка не позволила бы тебе этого сделать. Но ведь получается, ты не с одного человека кормился сегодня. Со скольких?

Он наморщил лоб

– Двадцать… девять.

– Двадцать девять? Где ж ты их взял? – ошарашено произнесла я.

– Ну… начал я ночью в клубе… Их хватило вам на утро. Днем: в трех кафе, бегуньи в парке… а после заката… опять же в ресторане…

– Шон, в парке? Бегуньи? Что ты с ними сделал?

– Ну… Ничего такого, с чем можно было бы идти в полицию, если бы вдруг такое желание возникло.

– Шон!!! – я сдержала проклятие. Тьма, и так слишком близко к нему. – Ты что, не понимаешь, что это насилие!? Тоже насилие! Они очухаются и начнут страдать «Ай-яй! Как же я ему это позволила? Да как же я могла?»

– Госпожа, я умею выбирать тех, кто не будет мучиться от содеянного. Я не рискнул бы идти против метки: «те, кто может пережить кормление меня без ущерба для своей жизни» – это очень обтекаемо и очень суживает выбор, – он говорил спокойно, максимально закрыв свои мысли и эмоции.

Я была взвинчена, потому и сделала глупость – сломала его щиты и влезла в голову. Меня окатило страхом и обидой, страхом получить незаслуженное наказание, обидой, что я его недооцениваю, и… придушенной, зажатой горечью на мою неблагодарность. Поняв, что я читаю его, Шон просто взорвался страхом, теряя контроль над силой, черные вихри взялись из ниоткуда, пожирая его запасы.

– Тихо, тихо, тихо… Все хорошо, все хорошо, – отбросив вспыхнувшее чувство вины, я пыталась исправить, что натворила.

Собравшись изо всех своих ментальных сил, Шон справился со страхом, не прогнал, но притормозил. Вихри затихли.

Мы молчали, глядя друг на друга, Шон умоляюще поцеловал мне пальцы; я так и держала все это время ладошку в его руках, это был просто жест без всякого vis-подтекста. Я закрыла глаза. Быть собой: поддаться чувству вины, отнять руку, выплеснуть чувства и потребовать, чтобы он перестал меня бояться … Как соблазнительно, и как жестоко.

Быть хозяйкой раба… Так неприятно, неправильно и… Единственно возможно, если не хочешь причинить ему еще большую боль, чем уже причинила.

– Шон…

– Не надо. Пожалуйста, не надо, – прошептал он. Не хотел он ни извинений, ни заверений, ни просьб.

– Хорошо. Забудем последние пять минут.

– Да, – тихо согласился он и немного виновато улыбнулся, потому что поделиться ему было уже нечем.

– Расскажи мне о Ники, – попросила я, чтобы сменить тему, но Шон опять напрягся.

Я мысленно взвыла, ну как же с ним иногда сложно! Лиан, почувствовав мой эмоциональный всплеск, показался в дверях и неодобрительно осмотрел сидящего на пуфике возле моих ног инкуба и меня, нервно сжимающую подушку.

– Да перестань ты трястись, – сварливым тоном обратился он к Шону. У меня упала челюсть, за весь этот сумасшедший день я еще не потеряла способности удивляться.

– Ники еще три раза «обменивалась» с волком, – продолжил он. – А когда Пати спросила, знает ли она, что делает, созналась, что хочет стать перевертышем, и предложила себя в слуги. Пати согласилась. Потом Ники и волк до чего-то договорились и смылись.

Шон превратился в камень, пока Лиан выкладывал факты.

– Так что рассказывай все как есть, – закончил флерс и пристроился на подлокотник кресла напротив нас.

Шон вздохнул, набирая воздух, и по связи проскочило понимание, что он не знает, с чего начать.

– Почему Ники боялась, что я сделаю ее рабом? – спросила я.

– Потому что была в рабстве, – с готовностью ответил Шон, – когда я ее нашел. Ее хозяин был редкостной тварью, он совершил ошибку, забредя на нашу территорию. Он дал повод, позволив себе непочтительность к госпоже Элейни. Это был единственный раз, когда я выполнял работу палача с удовольствием.

– Почему?

– Что?

– Почему в тот раз ты выполнял работу палача с удовольствием?

– Он скармливал Ники волкам и вампам.

Я в ужасе уставилась на него.

– Подожди… Подожди… Ты хочешь сказать, что вампы жрут divinitas? То есть то, что инкубы и суккубы «кончились», их не остановило и они… жрут слабых filii numinis?

– Ну да. Слабых красных и зеленых. Всех, в ком есть сила, которую они могут переварить. Вампы работают над собой, над своим видом.

– В отличие от деградирующих filii numinis, – закончила я его мысль.

– Не все деградируют, – возразил он из страха, что я разозлюсь. Шон всё время боится, что я впаду в гнев… Видать, Элейни была слегка истеричной особой.

– А волки? Шон, волки… И ты после этого отправил Ники к Тони? – устало спросила я.

– Она практически ничего не помнит о времени своего рабства. Но вампы вызывают в ней ужас, а волки нет. Да и…

Он замолчал, оборвав мысль на полуслове.

– Они поженятся? – вдруг спросил Лиан.

– Кто? – немного раздраженно поинтересовалась я, не уследив за поворотами нашей сумбурной беседы.

– Ники и Тони, – как ни в чем не бывало, ответил флерс.

Я уставилась на Шона, испугано изучающего меня.

– Они поженятся? – это уже я спросила.

– Если вы разрешите, – тихо ответил он.

Так. Стоп. Надо все хорошенько обдумать…

– Шон, отчего ты трясешься опять? – не выдержала я. – Ты вновь проявил инициативу, да? Разбитной ты мой!

– Я не думал, что всё будет столь быстро…

– А что ты думал?

– Что Ники поможет ему перестать быть волком, и он станет divinitas-оборотнем, и что при этом она сама научится оборачиваться. Я думал, на это уйдут годы.

– И каковы ее успехи?

– Она уже легко меняет свое тело… свою внешность.

– Насколько быстро?

– За минуты.

– Умничка, – со вздохом констатировала я. Моя мутация в брюнетку а-ля Моника Белуччи длилась не один день.

Тут меня прорвало:

– Что ж вы все такие эксклюзивные на мою голову!? Лиан – перворожденный принц флерсов! Ты – тысячелетний инкуб с мозгами Макиавелли! Хотя должен быть не умнее собаки! А ты – кошки! – ткнула я в Лиана. – Тони – оборотень-бывший-волк! Ники – я-быстро-всему-учусь-и-все-схватываю-на-лету! Венди! Ой, нет! Венди мне не слуга, она лишь вассал, как и другие беженцы из Майями.

– Ты и сама эксклюзивная, – пожав плечами, ответил Лиан. – Чему ты удивляешься?

Шон, пытавшийся справиться со своим незатухающим страхом, пока я кричала, в оторопи уставился на Лиана. Проигнорировав слова флерса, я мягко спросила:

– Почему ты так меня боишься, Шон?

Он закрыл глаза, собираясь с мыслями: сейчас он был пуст, и ему тяжело было думать.

– Я боюсь совершить ошибку. Я знаю, что могу ее совершить, и мне страшно. Страшно потерять вас, ваше доброе отношение, страшно вызвать ваш гнев. Мне никогда не было так хорошо, как эти недели, и я дико боюсь потерять то, что есть, – еле слышно ответил он.

Лиан не был бы флерсом, если бы не попытался в эту минуту как-то поддержать Шона – он положил руку ему на плечо и заглянул в глаза. Инкуб с удивлением посмотрел на него, потом перевел взгляд на меня и… Произошло невозможное. Его сердечный vis-центр озарился маленькой белоснежной вспышкой.

– Свет и Тень! – вырвалось у меня.

Шон прижимал руку к груди, из глаз катились слезы.

– Что со мной? – он переводил взгляд с меня на Лиана, но мы не спешили отвечать – сами не могли поверить в происшедшее.

– Я… Я полон?

– Ты вспыхнул, – наконец произнес Лиан. – Сгенерировал. Это бывает.

– Но не с инкубами, – возразил Шон.

– Ну, так ты и не инкуб. Ты непонятно что на основе инкуба. Я ведь тоже не совсем флерс.

– Супер-эксклюзив, штучная работа в единственном числе, – немного истерично рассмеялась я. – Ох, может, хватит на сегодня, пора закончить этот день свершений и открытий. Завтра будем со всем разбираться.

– Угу, я пойду спать, – и Лиан, зевнув, как ни в чем не бывало пошел к себе. – Всем хорошей ночи, – донеслось из коридора.

Шон, еще не привыкший к таким скачкам в поведении флерса, опять выглядел ошарашенным.

– Уйдешь или останешься? – спросила я его. Он открыл рот, чтобы произнести «как вы хотите?» – я ясно «услышала» это по связи, но увидев на моем лице недовольство, остановился и, подумав, сказал:

– Я полон. Кормиться мне не надо. Я бы хотел остаться.

– Ну, тогда диванчик твой.

– Вы позволите мне вас разбудить?

Я улыбнулась.

– Лиан не позволит, это его привилегия.

– А потом? После завтрака?

Я пожала плечами.

– Видно будет.

Упав на кровать, я зарылась в подушки, предвкушая, что оставлю этот сумасшедший день позади, и тут раздалось басовитое и требовательное «Мэу!».

О Свет и Тень!

– «Шон, впусти ее» – встать я уже просто не могла и попросила инкуба, зная, что тот не спит.

Кисс неспешно прошла в приоткрытую дверь и так же размеренно залезла на кровать, прошла по мне и устроилась у меня на голове.

– «Хорошо, что она такая легкая», – было последней мыслью этого дня.

Утром Лиан разбудил меня, как обычно, а вот дальше все пошло верх дном. Кисс вмешивалась в наш vis-обмен, играла с потоками силы, как кошка с клубком, а при попытке депортировать ее из комнаты поднялся вопль убиваемого. Я не выдержала и не донесла ее до двери, уронив на пол. Кисс так и осталась лежать, где ее уронили, изображая жертву хозяйского произвола.

Когда мы с Лианном закончили, он ее тут же подобрал и принялся тискать и подкармливать. Кисс брала от него светло-зеленую силу, розовой у нее было предостаточно – натянула с меня, пока я спала. Хорошенький фамилиар, вапирствует и браконьерствует, пока хозяин спит. Вот уж мало мне было проблем в жизни.

Выйдя из спальни, я подивилась странным ароматам, доносившимся из кухни.

– «Инкуб завтрак готовит», – кисло пояснил Лиан. Пришлось его обнять и чмокнуть, уверяя, что лучше его печенья и компота все равно ничего нет и быть не может.

Шон возился на кухне, и опять мордашка молодого Бреда Пита казалась неудачной прозрачной маской. Уверенные, несколько театральные жесты так и кричали о выходце с ближнего востока, а довольная и немного лукавая улыбка выдавала совсем не юный возраст.

– Кофе. И… к кофе.

Это от сладости шли такие соблазнительные запахи. Десерт был тягучим, невероятно сладким и невероятно вкусным. Его хотелось есть и есть. Значит, и Шон умеет насыщать пищу своей силой, когда готовит. Лиан, смешно принюхавшись, сгреб десерт прямо пальцами и, пристроившись рядышком, принялся есть с руки. Я-то знала, что вид у него при этом, прямо скажем, полного идиота, а Шон такое зрелище видел впервые. Ничего, пусть привыкает.

– Флерсы – очень странные существа, – констатировал он.

– Знаешь, инкубы иногда еще страньше, – ответила я. У меня было время подумать о вчерашних событиях, о Ники и Тони.

– По поводу женитьбы ты сам решил или Ники?

– Тони. А Ники согласилась.

– Шон, но ведь по нашим законам, связавшие себя обетом супружества всё делают вместе. Всё, – подчеркнула я. – А я не думаю, что Тони сможет полностью обеспечить ее силой, и ей не потребуется… подкормка на стороне.

Инкуб задумался.

– А Тони слишком человек, чтобы такое разрешить или разделить, – закончил он мою мысль.

– Угу. Так что пусть живут в гражданском браке, так сказать. Или зарегистрируются в мэрии, если уж Тони так неймется.

– О! Мэрия – это выход! – обрадовался Шон.

Я скептически глянула на него, но возражать не стала.

– Шон, а вообще я хотела поговорить о делах.

Шон изобразил «я весь внимание», но тут в кухню ввалилась Кисс на бреющем полете и прямиком плюхнулась на стол. Естественно мы с Шоном уставились на нее, фамилиар с нахальством разбалованной кошки протопала к тарелке со сладостью и принялась, чавкая, есть. Тут меня посетила мудрая, но очень запоздалая мысль, что надо было узнать, как соседская кошка, чью шерсть я взяла, ведет себя. По иногда доносившимся крикам я подозревала, что она не слишком воспитана, но чтоб настолько… Присмотревшись, мы увидели, что Кисс не ест, а откусывает кусок, держит во рту и выплевывает. Меня это настолько взбесило, что я впала в ступор, дабы не прибить свежесделанного фамилиара. А Шон тем временем догадался, в чем дело

– Кири-кири, – он приманил ее на пустую ладонь, предлагая ей свою силу. Кисс оценивающе оглядела его, подошла, ткнулась носом, а после принялась тереться о него, как настоящая кошка терлась бы о пятно валерьянки.

– Я… вас слушаю… леди.

– Зачем!? Зачем я это породила, а? – не выдержала я.

– Чтоб скучно не было, – вдруг ответил Лиан. – Мне, – и зачерпнул новую порцию сладкого.

– Не переешь, – обеспокоено произнесла я. – В нем сила Шона.

– Угум… Инкубы опасные.

– Ну, хорошо, хоть уже не «плохие», – не выдержал Шон и тут же бросил на меня виноватый взгляд, мол, извините, сорвался.

– Не плохие, – как ни в чем не бывало, согласился Лиан. – Но опасные.

– Больше не бери, – решила я.

– Угум…

– А… Так вот… О деле…

– Да, леди, – тоном секретаря экстра-класса откликнулся он.

– Я хочу, чтобы ты собрал всех беженцев с Майями, осевших у нас, скажем, сегодня вечером. Это проблематично?

– Нет. Во сколько вечером?

– Сразу после заката.

– Сделаю, леди.

Я уловила по нашей связи какое-то замешательство.

– Говори.

– Я их соберу, – твердо сообщил Шон. – Но они захотят знать, зачем их собирают.

– Ах ну да… Ну, понимаешь, я хочу с ними познакомиться, поговорить, узнать их хоть немного. Мне надо выходить из изоляции… В общем, просто поговорить и познакомиться.

– Ясно, леди, – резюмировал он.

18

Днем я, как обычно, занималась делами ресторана и проведала Ландышей. Мне показалось, что им получше, что нахождение в парке на них действует благотворно, но не спешила в это верить и радоваться, у меня закрадывалось подозрение, что их vis-система устроена так, что срабатывала на определенный уровень наполненности, превращая зеленую силу в черноту. Если им в ближайшие дни без причины станет хуже – значит, я права. Только толку от этой правоты не будет никакого, я по-прежнему не представляла, с какой стороны взяться за эту проблему.

Вечером, к указанному времени, в нашем маленьком мини-банкетном зале, заказываемом обычно для деловых обедов и романтических ужинов, стала собираться пестрая и разношерстная компания.

Первыми, как и положено, пришли Венди с Ники, следующими были четверо молодых и слабых розовых – две девушки и два парня. В ночь битвы с вампами они сидели в машине, и я успела их запомнить. А за ними поодиночке или же парами стали прибывать неизвестные мне filii numinis. И красные, и зеленые, слабые и не очень, они слились в одно серое пятно – среди них не было ни одного по-настоящему сильного: белого или черного, ярко-красного или сочно-зеленого. Все «условные». Балласт…

Вокруг овального стола с фруктами, овощами и мясом, вплотную друг к другу стояли стулья, зал не был рассчитан на такое количество гостей. Беженцев уже было не двенадцать, а девятнадцать – подтянулись, узнав, что их товарищей так легко приняли на вполне приемлемых условиях.

И вот все девятнадцать пришли; интересно, чей авторитет пригнал их сегодня, мой или Шона? Жаль, у меня не было возможности последить за ними в неформальной обстановке, без меня – как-то до этого дня не возникало необходимости подглядывать за посетителями.

Когда я вошла, все разговоры смолкли, как будто кто-то выключил звук. В лицах, обращенных ко мне, читались самые разные эмоции от симпатии до страха и даже брезгливости. Последнее меня удивило. Некрасивый темно-зеленый, не сумевший или не захотевший скрыть свои эмоции от моего внимательного взгляда, опустил глаза, как и положено по этикету.

– Здравствуйте, я рада, что вы откликнулись на мое приглашение, – начала я совершенно в человеческой манере, беря на себя роль гостеприимной хозяйки. – Прошу, рассаживайтесь. Угощайтесь, эта пища приготовлена и принесена людьми, и я ручаюсь за ее нейтральность.

Ответом мне был нестройный гул приветствий и вежливых благодарностей; незаметно в зал зашел Шон и устроился на стуле в углу, как и было уговорено. Я, подавая пример, уселась с острого конца овала, оказавшись тем самым во главе стола, по правую руку от меня тут же села Венди, рядом с ней стали пристраиваться молодые розовые, а Ники осталась стоять позади меня. Как слуга. Пришлось оглянуться и безмолвно, жестом усадить ее. Розовые без слов, как дрессированные собачки, синхронно встали и передвинулись на один стул, освобождая место для Ники рядом со мной. Другие гости посмотрели на это и сделали выводы. Ну конечно, эта четверка молодых и бесталанных будет демонстрировать лояльность, если не покорность. Им, отличающимся от инкубов и суккубов только тем, что их не опустошает проклятье каждый закат, некуда деваться – они ничего не знают, ничего не могут. А остальные?

Я аккуратно переключилась на vis-зрение. Вот зеленая пара: весенний и осенняя , выглядят, как фермеры на пенсии, чего их занесло в мегаполис? Вот красный, похож на Арденте, как отражение в мутном зеркале – слабее и тусклее. А эта красная, жгучая брюнетка, воплощенная Кармен, пожалуй, самая сильная из всех, но она старается произвести хорошее впечатление, не лезет на рожон. Попытки флирта со мной не в счет – то, что меня это напрягает, не ее вина, она-то лишь прощупывает почву. Поймав очередной пылкий взгляд, я еле заметно отрицательно качаю головой, она изображает отчаяние, надувает губки, но через секунду уже мило и спокойно улыбается. Ха… может, мы с ней даже подружимся. Словно получив эстафету, за флирт принялся «тень Арденте», его я игнорирую полностью, разглядывая других гостей. Еще четверо – «грязнули» разной степени «грязности». Двое брутальных мачо – эталонные плохие парни. Мне совсем не жалко дур, западающих на них – они честно предупреждают всем своим видом: «I»m a trouble». Третий – этакий хлыщ, красиво-змеиный, лет под сорок, я бы такому руки не подала. И четвертая – копия нашей Эдалтери, но без ее наглости и самоуверенности. Нет, с людьми она, конечно же, грозная богиня, но явно чувствовалось, что среди таких же, как она, divinitas ей крайне неуютно. Похоже, я встретила такую же отшельницу, как и я сама… в прошлом. Остальные пять были темно-зеленые: двое братьев-болотников, очень молодых и неуверенных в себе, двое мускулистых без возраста дядек – эти имеют дела с волками, их vis явно отдавала мохнатыми, как и у Ники теперь… Они перевертыши? Или стремятся ими стать? И последний: тот, что так странно отреагировал на меня. Посмотрев на него vis-зрением, мне стоило большого труда сдержаться и ничем не выдать себя – у этого «болотника» был выжжен либидо-центр. Только то, что для зеленых либидо не генерирующий и не хранящий vis-центр, спасло его от полной деградации и мутации. А вот Руфус, мой гадкий кузен, после того как я, не рассчитав силу наказания, искалечила его, мутировал… И в том, что он теперь «недовамп», львиная доля мой вины, но я себя успокаиваю тем, что и до травмы Руфус был мерзкой дрянью.

Гости расселись и положили еду себе на тарелки, далеко не все спешили ее пробовать. Не побоялись красная и «перевертыши», остальные, даже розовая четверка, лишь делали вид, кромсая и гоняя пищу по тарелке.

Я обратилась к «дядькам», жующим стейк с кровью.

– Попробуйте еще вот этой свинины на палочке, она приготовлена на открытом огне и чуть прикопчена. Или на ваш вкус она слишком «готова»?

Один, тот, что постарше на вид, понимающе и одобрительно хмыкнул

– Именно так, Белая Леди, слишком «готова», но стейки отличные!

«Белая Леди»? Это они меня так зовут или это титул Элейни?

– Какое волшебное пирожное… – мурлыкающий бархатный голос «красной».

– Да, у меня замечательный повар, он стажировался во Франции, и его конек в десертах – маскарпоне.

После этого близнецы-болотники рискнули все же попробовать запеченные баклажаны, и кто-то из розовых все же поднес вилку ко рту.

Спасая положение и отвлекая внимание от своих трусящих товарищей, в разговор вклинилась Вэнди.

– Тори и Грэд, – указала она на дядек, – были… у нас… силовиками. Они контролировали наших волков.

– О да, это заметно, – вежливо покивала я.

– Ваш лорд Седрик сказал, что мы не нужны ему, и намекнул, что мы не нужны в городе, – немного насторожено сообщил то ли Тори, то ли Грэд.

– Не хочется быть невежливой и негостеприимной, – я решила сказать все как есть, открыть карты, – но вы двое слишком сильны и нарушите баланс мохнатых в нашем городе. У Седрика своя стая, ну а кто хочет быть настоящим волком, остается в свободной стае. Ни Седрик, ни свободные вам не рады, насколько я могу судить. Может быть, вам стоит пораспрашивать о слабых стаях в небольших городах. Если, конечно, у вас есть что предложить мохнатым, если вы действительно можете патронировать стаю.

– В Майями была стая в шестьдесят два мохнатых. Мы умеем и можем патронировать стаю. И нам интересна именно стая Нью-Йорка.

Я пожала плечами.

– Глава города дал понять, что вы нежелательны. Вам мало будет захватить наших «свободных» волков, надо будет еще налаживать контакты с Седриком. И если вы посчитали его слабым и «травоядным», то здорово ошиблись. Подумайте, стоит ли Нью-Йорская стая такого… такой головной боли.

– А вы? Вы тоже считаете, что мы нежелательны?

Вот он, самый главный вопрос-проверка.

– Глава города – лорд Седрик, – спокойно ответила я. – На нем лежит ответственность за соблюдение режима секретности, и он занимается политикой в городе. В рамках своих полномочий.

– Угу, – дядьки задумались. Им даже не надо было переглядываться, даже я явственно ощущала мощную ментальную связь между ними.

– Но мы могли бы быть удобнее, чем избранный вожак, – сказал тот, что помоложе.

Я иронично подняла бровь

– Удобнее мне – да. Если бы я была Главой города. Но Глава – лорд Седрик.

Они синхронно кивнули, как бы признавая поражение. Им отлично жилось при Элейни, которой не было никакого дела до оборотней. А вот Седрик – плоть от плоти мохнатых, они его кровный интерес, и конкурентов он не потерпит. Вот так-то.

– Я думаю, лорд Седрик поможет вам с информацией о стаях в других городах, – произнесла я.

– Ну что ж, это было бы неплохо, – завершил беседу старший.

– А вы, – обратилась я к зеленой паре, – признаться, я не понимаю, что вы делаете в душном бетонном городе.

Они смущенно переглянулись.

– Мы потеряли наше ранчо год назад, и денег купить новое у нас нет, – заговорила осенняя жена. – Оук тяжело перенес зиму, впал в спячку, и я настояла на приезде сюда в надежде нормально пережить лето. Но, похоже, мы совершили ошибку.

– Да, чахлость здешней природы – это не одно и то же, что и осень… Это просто чахлость.

– Мы слышали… – она замялась, я взглядом предложила ей продолжить. – Мы слышали, у вас где-то есть ранчо… Мы готовы связать себя клятвами… вассальными… или слуги, – тихо закончила она.

Зеленая пара на моей цветочной ферме? А что? Это было бы не плохо.

Я улыбнулась:

– Думаю, мы можем обсудить это позже.

Муж с женой переглянулись и молча кивнули.

– Вы уже нашли себе территорию? – обратилась я одновременно к Красной и Копии Эдалтери. Они обе утвердительно кивнули, грязнуля – сковано и насторожено, Красная – флиртуя. Боюсь, эта бестия будет покруче Шона в умении заставить себя хотеть.

– А вы? – обратилась я к братьям-болотникам. – Каковы ваши чаяния?

Они заполошно переглянулись.

– Никаких… У нас нет никаких планов, Белая Леди, – с полупоклоном ответил один.

Я удивленно подняла бровь и выжидающе посмотрела на Вэнди. Она все правильно поняла.

– Тук и Тан – мостовики, я думаю, они хотели бы поселиться где-нибудь у воды или моста…

Я с интересом посмотрела на них. Не так я представляла себе мостовых троллей, да я вообще себе их никак не представляла. Хотя какие они тролли? Они затюканные полукровки.

– Как интересно! Никогда не встречала мостовиков. Вы следите за мостами или разрушаете?

Они синхронно пожали плечами.

– У нас еще не было своего моста. Отец за последним мостом следил, а предпоследний разрушил…

– Ну, если вы пообещаете не разрушать мосты, то не вижу причин, почему бы вам здесь не остаться.

Близнецы смущенно кивнули, чуть не зарывшись носами в тарелки.

– Вы собираете балласт и гоните сильных, – вдруг сказал «дядька».

– Гоним… Если бы вы принесли вассальную клятву Седрику, он бы вас не прогнал.

– Мы можем принести ее вам.

– А мне она без надобности, – я подалась вперед, заглядывая в глаза темно-зеленому. – Я защищаю себя сама. Думаю, вы слышали об этом.

– Да уж, – буркнул дядька и отвел взгляд, блюдя этикет.

– Мне жаль, что вам нет места в Нью-Йорке. Но двух вожаков на одной территории быть не может.

– Угу.

Не к месту выскочила мысль, что эти двое силовиков не смогли защитить Элейни от вампов, значит, сильно жалеть о них как о боевых единицах не придется. Двое trouble лениво ели, один – ту самую свинину на палочке, второй – пирожное… А они враждуют между собой, несмотря на то, что сели рядом; впрочем, «хлыщ» тоже уселся рядом с ними. Filii numinis, осознанно или нет, расселись по цветовому спектру. Условно-белые напротив условно-черных, зеленые против красных. Забавно: три, нет, четыре, если считать зелено-белого фермера, неравных сектора.

Я обратилась ко всем трем «грязнулям»:

– А вы, господа, с правилами ознакомлены? Территорию нашли?

Они закивали и пробурчали вразнобой что-то подтверждающее.

– А вы, уважаемый, – обратилась я к тому неадекватно среагировавшему темно-зеленому, – как устроились в нашем городе?

Что-то меня смутило в нем, но я была слишком удивлена его vis-калечностью и поэтому не могла понять, что не так. Хотелось еще раз его хорошенько рассмотреть vis-зрением, но пока длится беседа, это крайне невежливо.