Текст книги "Окончательный приворот (СИ)"
Автор книги: Любовь Белова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Глава 24. Ночная гонка
Сергей Петрович тяжело поднялся на первый этаж, стены дачи давили, хотелось выйти на улицу и вдохнуть свежего ночного воздуха. Менталисты уже вывели Деридуба из дома, Сергей Петрович последовал за ними. Ярослав не мог самостоятельно идти, его так же поддерживали с двух сторон инквизиторы. Они с трудом доковыляли до «Патриота» и оборотника, как пьяного, с горем пополам засунули на заднее сиденье. Сергей Петрович помог подержать створку ворот, и машина менталистов выехала со двора.
Он стоял на дороге, пока красные огни машины, то исчезая, то появляясь, петляли по дачному поселку. Наконец, свет фар стал невидим, шум двигателя затих, машина выехала на трассу. Сергей Петрович достал сигарету и щелкнул зажигалкой, как вдруг сердце сжалось от страха. «Гал…в беде…» – прошелестел Варин голос в голове. Он нервным движением смял сигарету и рванул в дом.
Александр копался у плиты, что-то напевая.
– Поехали в город, – просипел Сергей Петрович. – С девчонками там что-то случилось.
– Интересно. Как узнал? – инквизитор пытливо осмотрел его, потом кивнул своим мыслям и снова отвернулся к плите. – Все под контролем. Ничего с твоей Варечкой не случится. У ведьмы нервишки шалят? Их побег запланирован, слежку ведут опытные инквизиторы. Сейчас девчонки пробегутся по ночному городу, нацепляют на хвост всех заинтересованных товарищей, и нам не придётся искать злодеев по всему городу.
Александр продолжил напевать какой-то популярный мотивчик, начал наливать в чайник воду из большой пластмассовой бутыли. Но тревога не отпускала Сергея Петровича, сердце тянуло в город. Давным-давно он привык доверять интуиции, а сейчас она просто вопила, что Варя в настоящей беде и каждая секунда на счету. Он развернулся на пятках. Мысли выстроились в голове, как оловянные солдатики: Александр ему не указ, машина под боком, нужно срочно ехать. От принятого решения тревога слегка приутихла.
И в этот момент зазвонил телефон инквизитора, заставив Сергея Петровича, остановится у самой двери и обернуться.
– Да, – Александр молча слушал собеседника. – Выезжаем, – он отключил конфорку плиты и повернулся к Сергею Петровичу. И тому вдруг так не понравилось виноватое лицо инквизитора. Беда!
Снова зазвонил телефон.
– Да, – раздраженно рявкнул Александр и снова замолчал. – Вот черт! Мы уже едем!
Сергей Петрович не стал слушать разговор дальше, просто выскочил на улицу к машине. Ворота все еще были распахнуты. Его внедорожник стоял за забором. Сергей Петрович прыгнул на водительское место и газанул, разворачиваясь прямо по ближайшему пустырю. Александр выскочил из ворот и встал прямо на пути машины, Сергей Петрович притормозил и тот запрыгнул в салон.
– Рассказывай! – прорычал Сергей Петрович.
– Я специально удалил нас с тобой из города, чтобы расшевелить осиное гнездо. И оно расшевелилось, – Александр вздохнул и замолчал. – У тебя закурить есть?
– Ну! Что с Варей? – сердце Сергея Петровича то взлетало к горлу, то делало непонятные кульбиты в груди. Он дрожащей рукой протянул инквизитору мятую пачку и зажигалку.
– С ней-то все нормально, – Александр затянулся сигаретой и закашлялся. – Аня пропала, и Дмитрий Крушиев тоже исчез.
Сергей Петрович нажал на педаль газа до упора, машина бешено взревела, набирая скорость. Ее начало кидать на кочках проселочной дороги, заставляя пассажира и водителя скакать на сиденье и биться головой о потолок. Сергей Петрович вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели.
– Так и знал, что тебе ничего нельзя доверить! – в сердцах выкрикнул он.
– Это еще не все. Инквизиторы, которые вели Варю и Мадину мертвы. Рядом с твоим домом обнаружили свежий труп Даньки Серого, похоже, их убили примерно в одно и то же время, орудие совпадает.– Александр раскрыл окно и выбросил сигарету. – Без тебя в квартиру попасть не могут. Кстати, твоя дочь точно сама сбежала, она обманула охрану. Анна была в районе «Шпилей» в то же время, что и стажеры, ее зафиксировали камеры. Она была одна и была спокойна.
– Я тебе доверил самое ценное, что у меня есть, – Сергей Петрович повернул голову к инквизитору, обжег ненавидящим взглядом.
Машина с прыжком переехала с проселка на асфальт и начала набирать скорость. Внезапно все в груди Сергея Петровича сжалось, голову стянуло невыносимой болью. Он даже застонал и притормозил, глаза затянуло пеленой слез. Сергей Петрович снова нажал на газ, смаргивая слезы.
– Я всех убью! – выдавил он сквозь сжатые от боли губы.
В этот раз дорога длилась бесконечно. Тьма за окном превращала салон в закрытую клетку, наполненную ненавистью.
Александру снова позвонили. Он отвечал односложно, наконец, положил трубку.
– Твою квартиру вскрыли, следы пребывания Ани там есть. А также следы борьбы.
– Девушки где? – рот Сергея Петровича наполнился горечью.
– Они были там, все трое, – Александр помолчал. – В квартире было оружие? У твоей дочери есть какой-то скрытый дар? Лучше скажи прямо, чтобы мы смогли помочь.
Сергей Петрович, заскрипел зубами. В районе груди, где сначала было тепло, а потом больно, все вдруг опустело. Вот еще недавно он чувствовал себя молоденьким пареньком, почти мальчишкой, а теперь опять навалилось прошлое, превращая его в древнего старика.
– Мне надоели твои вопросы. Я не буду на них отвечать. Лучше ты ответь на мои. Там кровь была? Может, следы кого-то кроме девушек?
Александр поерзал на сиденье, потом уставился в боковое окно, за которым уже замелькали огни первых строений города. Молчание давило, редкие фонари на дороге, как короткие вспышки, высвечивали замершие неживыми масками лица.
– Я нарушаю инструкцию и все правила, надеюсь на твое молчание, – заговорил внезапно Александр, не поворачиваясь. – Пару месяцев назад к нам поступила информация от Круга древних, что магия мира начала меняться, готовясь принять рождение нового дракона. Ты понимаешь, чем это грозит?! – инквизитор замолчал, потом повернулся к потрясенному Сергею Петровичу и продолжил. – Он где-то здесь в нашем городе. Ему зачем-то помогают Деридубы. Возня вокруг твоей дочери и Крушиева тоже в этом круге.
– Мадина может быть драконом? – Сергей Петрович мечтал свернуть шейку этой змее, которая возомнила себя драконом.
– Мы ее осмотрели со всех сторон. Сегодня в Инквизиции ее протестили, чем только можно. Гипнодар слабенький. Не она, – с сожаление сказал Александр и вздохнул. – Если бы Мадина оказалась драконом, было бы намного проще. Но она тоже темная лошадка. Мадина не Мадина – она не прошла проверку личности. Не знаю, зачем девчонка к нам прикатила, может тоже ищет дракона. Знаешь, у них в Казахстане совсем другое отношение к драконам, они им в древние времена поклонялись.
Александр замолчал и уставился на дорогу. Машина въехала в район Горы, за окном замелькали ярко освещенные дорожными фонарями частные дома и небольшие особнячки.
– Ко мне в квартиру едем? – коротко спросил Сергей Петрович.
– Там уже нечего делать. Все, что можно собрали мои ребята. Поехали к Деридубам. Туда сейчас выедет оперативная бригада, будем обыски проводить и аресты. Знаешь, где они обитают? – Александр вытащил телефон.
Сергей Петрович кивнул и на следующем светофоре повернул направо.
Глава 25. Дыхание дракона
Однажды он проснулся. Зашевелился. Гора дохнула нагретым на адском солнце камнем и снова прижала к земле. Сил не хватало, чтобы выбраться на поверхность. Когти скребли камень, силясь оттолкнуться от ненавистной земли, и взлететь. Он снова покрутился под тоннами камня и заревел. Пламя из пасти прожигало камень и глину, корчились, сгорая тысячи змей, которые за сотни лет пригрелись на его каменной шкуре. Он сделал шаг в тоннель, который проделал его огонь, земля дрогнула. Еще шаг – на поверхности посыпались домики жалких людишек. Он шел, и горы дрожали, заставляя сердца людей сжиматься от ужаса.
* * *
Варя проснулась в поту. Она все еще ощущала ярость неизвестного существа, как свою. Полутьма подземелья смешивалась с реальной темнотой вокруг Вари, заставляя все внутри корчиться от страха.
Ощущения собственного тела возвращались постепенно: руки затекли, лежать на боку было неудобно. Варя слегка пошевелила пальцами, преодолевая боль. Запястья связаны и привязаны к чему-то. Она стала через силу немного покачивать руками, пытаясь ослабить путы.
– Варь, хватит ерзать! Ты мне руки выкручиваешь, – недовольно прошипела Мадина.
– Где мы? – Варя попыталась повернуться к напарнице и вскрикнула, руки прострелило невыносимой болью, Мадина тоже застонала.
– Эй вы, твари! Знаете, кто я? Знаете, что вам будет за мое похищение? – закричала где-то рядом Анна Коромыслова.
– Ты дура! Ты сама в нас стреляла! И связывала сама! – крикнула в ответ Мадина. – Варь, кинь ты в эту истеричку чем-нибудь забористым, чтобы заткнулась и не отсвечивала. Она меня уже забодала своими воплями. Час орет не затыкаясь.
– Она бездарная, колдун опоил ее приворотным, – Варя начала оправдывать Анну. Сначала сомневалась, имеет ли право рассказывать Мадине про Анну всё это, а потом подумала, что возможно эта информация поможет спасти им жизнь. – Была на излечении в Инквизиции. Не знаю, что там у них случилось, почему она на квартире оказалась.
– А, понятно. Она сучка, и она больная, – Мадина зло хохотнула.
Слова оборотницы сильно напоминали правду, они уже почувствовали себя в безопасности в квартире, а тут такой облом. Хотя Варе было жаль губернаторскую дочь. Она и злая, и избалованная, но теперь девушка никогда не станет нормальной. Если одаренного приворожить или лишить воли, то он сможет восстановиться, его отпаивают специальными зельями, и магия помогает ему прийти в порядок.
У обычного человека приворот или другое такое же тяжелое заклятье можно лишь немного приглушить, оно никогда не излечиться полностью. Плюс магик, который сделал заклятье, всегда будет иметь доступ к сознанию человека. Поэтому и Варя в свое время так попала с приворотом, казнь спасала обычному человеку жизнь. Он оставался слегка с придурью, но уже не терял себя по приказу магика.
Анна по большому счету и не виновата в том, что они оказались здесь, но какое-то иррациональное чувство все равно винило ее во всем случившимся. Варя гнала от себя мысли о семейной картине в квартире Коромысловых.
Когда Варя увидела Анну в дверях прихожей, она удивилась. Кого угодно можно было вообразить там – Гала, Даньку, ангела, но только не ее. Удивительная дама! Эта девушка бульдозером проходила по Вариной жизни, сначала втравила в историю с приворотом, в которой сама же и пострадала, потом отправила к злодеям в гости, и сама легла с ними рядом. Если они все выживут, что еще там Анна придумает?
– О чем вы там шушукаетесь? – опять подала голос губернаторская дочка.
– Думаем, как тебя прибить! – заржала в полный голос Мадина.
– Я тебя первую убью, дура! – завизжала Анна.
– Хватит собачиться! Давайте думать, как выбираться, – Варя безуспешно пыталась перекричать девушек, а потом замолчала и прикрыла глаза.
Вот не умела она работать в команде, в универе ей всегда ставили это в упрек. Но делать нечего, придется, из этой ловушки в одиночку не выберешься. Компаньоны, правда, вырисовываются не очень: Варя не слишком надеялась на Мадину, а Анне и подавно доверять не стоило, слишком опасно. Смертельно. Наконец Анна с Мадиной выдохлись и замолчали.
Варя повертела головой. Помещение темное, затхлое, но пол чистый, гладкий. Не каменный и не земляной. При разговоре возникало небольшое эхо, поэтому, скорее всего, помещение было пустым. А потом Варя поняла, что зря напрягалась, нужно было спросить Мадину, оборотники даже в человеческой ипостаси прекрасно видели в темноте.
– Мадина, ты понимаешь, где мы находимся? – спросила она вполне миролюбиво, в надежде, что оборотница подробно опишет ей обстановку.
– У жертвенного алтаря, – ответ Мадины обескуражил. Варя прицыкнула и толкнула ее локтем, чтобы не смела шутить. – Ты чего?! Дура, наверно, привязана к алтарю, а мы с тобой, похоже, лежим у основания другого. Я вижу ее ноги. Эй, принцесса, у тебя ноги свисают?
Раздались истеричные всхлипы.
– Помогите! Спасите! Кто-нибудь! – заголосила Анна.
– А ну заткнулась! – рявкнула Мадина. – Хочешь, чтобы быстрее прибежали хозяева алтаря?
Анна тут же прекратила кричать, только тихонько всхлипывала. Но никто так и не рванул их освобождать или, что было очень даже неплохо – приносить девушек в жертву. Плохо было то, что алтари в принципе были. Да не один, а целых два.
Если думать отстраненно, то алтарь в городе не редкость. В каждой большой оборотничей семье он был. Перед ним молились прародителям рода, старшая в роду венчала здесь молодых, посвящала в род младенцев и провожала в путь умерших. В праздники оборотники приносили жертву на алтаре своим покровителям. Обычно это были сладости, украшения, но вот в давние времена все было не так безобидно. В бабкиной библиотеке Варя находила описания страшных ритуалов, жертвами которых были крупные животные и люди. Человек считался предпочтительней, и не имело значение одаренный или бездарный, просто одаренного поймать было сложнее, и он сопротивлялся лучше. После ритуала умершее в муках на алтаре существо съедали всем родом, считалось, что это дарует удачу и продлит жизнь. Дикие времена прошли, но по городу ходили упорные слухи, что есть самоубийцы, которые до сих пор практикуют человеческие жертвоприношения.
Даже в самых бедных оборотничьих родах алтарь прятали от чужих глаз в отдельной комнате под замком. Если род был многочисленным и богатым, то для алтаря могли построить отдельное здание, конечно, не такое масштабное и красивое, как храмы единого бога у бездарных. И родовой алтарь ни кому не показывали, не при каких условиях. Считалось, что удача уйдет из рода. В детстве у Вари было много друзей из оборотников, но она даже точно не знала, где именно он у них стоит. А тут их отправили сразу к двум алтарям. В этом не было ничего хорошего.
Можно было поспрашивать Мадину про ритуалы, оборотники неохотно рассказывали про свои дела, особенно змеи, но здесь ситуация была критической. Хотя, вдруг она расскажет что-то ужасное, Варя не хотела пока этого знать. Лучше подумать о способах выбраться отсюда, потому что паника была где-то рядом, стоило продолжать подумать про жертвоприношения и Варя заорет на пару с Анной.
– А кроме алтарей можешь рассмотреть, что там вокруг? Мне кажется это какое-то не популярное место, пылью пахнет. Может это алтари погасшего рода? – Варя пыталась ободрить себя, ну и остальных заодно.
Мадина начала приподниматься, они с Варей все никак не могли синхронизироваться, тело не слушалось. От долгого лежания оно затекло, руки не чувствовались, только при резких движениях тело простреливало невыносимой болью. Они все возились на полу, каждая пыталась крутнуться в свою сторону, наконец, ведьма не выдержала:
– Давай на счет три подниматься. Сначала переворачиваемся на меня: раз..., два…, три…, теперь приподнимаемся: раз…, два…, три…
Девушки, как куклы-неваляшки кое-как в несколько этапов встали на ноги. В темноте Варя ожидаемо ничего не видела, пока краем глаза у стены не заметила слегка фосфоресцирующую статую. Ведьма стала толкаться, пытаясь сдвинуть оборотницу с места.
– Мадин, только не говори мне, что там статуя какого-то кошачьего? Мы что в их домовой молельне?
– Ага! Надеюсь не у людоедов в гостях, – весело проговорила Мадина. Анна снова начала подвывать.
Варя разозлилась. Ей хотелось стукнуть Мадину посильнее, настроение итак было на нуле, еще эти ее шуточки. Варя только открыла рот, чтобы отчитать оборотницу, как послышался шум ключа в замке. Заскрипела дверь.
Они с Мадиной тут же присели и слажено за пару секунд улеглись на пол. Варя прикрыла глаза, оставив только щелочку для подглядывания. В полукруге света, льющегося из двери, показался огромный мужчина. Может из-за того, что свет так искажал фигуру, может из-за того, что ведьма смотрела на него снизу вверх, но он казался настоящим великаном. Мужчина, не задерживаясь, пошел прямо к ней. От ужаса Варю парализовало, неуместный крик застрял комком в горле.
Великан шагал широко, он легко, как безвольную куклу, нес в руках человека, руки и голова которого неестественно свисали вниз. Варя зажмурилась, сердце бахало в висках. Порыв ветра с терпким звериным запахом коснулся ее лица, заставляя сильнее жмуриться, мужчина прошел совсем рядом и с глухим стуком бросил бесчувственное тело на второй алтарь.
Снова ее обдало тяжелым звериным духом. Мужчина развернулся и пошагал назад. Дверь с тихим скрипом прикрылась, свет исчез. От облегчения сведенные напряжением мышцы расслабились, Варя чувствовала, что растекается, как желе. Она открыла глаза.
Все очень-очень плохо!
Глава 26. Вышел зайчик из тумана…
Дмитрий Крушиев очнулся в какой-то больнице. Он поднял голову с тоненькой подушки: чистенько, но бедненько. Голые беленые стены и деревянные рассохшиеся окна с облупленной темно-синей краской вгоняли в депрессию. Он сел на железной кровати с панцирной сеткой, покачался немного, совсем как в детстве. Полгода назад он навещал своего работника в муниципальной больнице, так вот там уже были и пластиковые окна, и современные кровати с приличными матрасами, а не вот это зассанное ватное убожество. Дмитрий брезгливо расправил простынь, прикрывая подозрительные желтые пятна.
Вместо привычной шелковой пижамы, в которой он спал последние лет пять, Дмитрий щеголял в застиранном балахоне голубого цвета. Нижнего белья не было, он задавил стыдливый порыв натянуть хламиду пониже на волосатые колени и с трудом поднялся. Ноги все никак не желали твердо стоять на полу, он немного покачался и, наконец, с облегчением повалился на комковатый матрас. Голым ступням быстро стало холодно на бетонных плитах пола, поэтому он укутал их байковым одеялом, почти как в детстве у бабки.
Его аж передернуло от воспоминаний. Бабку Дмитрий не любил, старая карга отвечала взаимностью, но лет до десяти регулярно приглашала к себе в гости. А родителям запрещала у себя появляться. Они привозили маленького Диму к торговому центру недалеко от бабкиного дома и уезжали, и он в одиночестве сидел на скамеечке перед центральным входом еще минут десять – двадцать, ждал ее. А потом они не спеша шли с бабкой к ее дому. Сейчас Дмитрий даже толком не мог вспомнить, в какой части города тот находился.
Как-то бабка рассердилась на него, он уже и не помнил за что, и больше не звала к себе. Дмитрий не расстроился, он всегда больше любил родителей отца, и они в нем души не чаяли, всегда дарили хорошие подарки. Дмитрий до сих пор поддерживал с ними теплые отношения, приезжал, когда мог. В последнее время, правда, совсем редко.
В детстве мать всегда обрывала разговоры о своей матери, тогда он не настаивал, возможно, теперь пришло время узнать об этом больше, что тогда случилось, и почему бабка их не допускала к себе. Этот момент его детства всегда был запрятан на дне памяти, как пыльная забытая фотография, сейчас он с трудом вспоминал сам дом и его обитателей, может, стоит во взрослом возрасте навестить старую каргу, если еще жива. Она должна обрадоваться внуку – успешному предпринимателю.
Туман в голове начал понемногу редеть. Дмитрий пытался вспомнить, как он оказался в этой кошмарной лечебнице, но ничего не получалось. С появлением новой секретарши жизнь Дмитрия превратилась в длинный мутный сон. Он почти не помнил, как пошел с новой знакомой Викторией в ресторан. Только яркими вспышками в памяти всплывала то ее драка с Анной Коромысловой, то брюнетка в красном платье у него на коленях. А потом ничего. Вообще ничего. И вот это странное место. Может он сошел с ума?
Дверь в палату распахнулась и под металлический грохот тележки к его кровати прошагала крепкая морщинистая старуха.
– Что, соколик, пришел в себя? – вместо приветствия прошамкала она и сдернула с тележки огромную белую салфетку. Старуха стала аккуратно расставлять на прикроватной тумбочке мензурки, в которых плескались и пузырились мутные жидкости разных цветов. – Сам пить будешь, али вливать придется? – она с прищуром глянула на Дмитрия и взболтала мензурку с темно-зеленой жижей, которая курилась желтоватым дымком.
Дмитрий даже не заметил, как молниеносно сжался в углу кровати и подтянул к груди колени, зубы отбивали бешеный ритм. В памяти неожиданно всплыл похожий эпизод из детства: он забился в угол кровати, а над ним нависает его бабка с дымящейся пробиркой: «Сам сознаешься или заставлю выпить?» Дмитрий помнил каждую морщинку на ненавистном лице, он прям сейчас видел, как медленно открывается и закрывается ее рот, выплевывая слова. Его затрясло от ярости.
– Пошла отсюда, тварь! – неожиданно высоким срывающимся голоском крикнул он.
Перед глазами метались яркие цветные пятна, голова кружилась до тошноты, и сердце громко бухало по ребрам. Он все не мог вдохнуть полной грудью, давясь короткими полувздохами – полувсхлипами.
А потом внутри как будто что-то лопнуло, и наваждение резко схлынуло. Он вдруг обнаружил себя в постыдной позе на кровати и увидел жадное любопытство на лице старухи. Он откашлялся, сел удобнее: спустил ноги на пол и широко расставил.
– Так, уважаемая, что случилось? Что это еще за представление? Позовите лечащего врача, – голос Дмитрия обрел нужную твердость и директорскую требовательность.
Старуха с испугом глянула на дверь, забормотала что-то невнятно. А потом резко схватила еще одну мензурку с тумбочки и рванула к двери. Тележка осталась сиротливо стоять возле кровати. Дмитрий раздраженно пнул ее ногой, и она с грохотом покатилась к противоположной стене.
* * *
– Ну что, получилось? – Митька в нетерпении ждал меня у дверей в лабораторию.
Я отрицательно качнула головой и поставила растворы с успокоительным на стеллаж рядом с дверью непокорного пациента. Митька вздохнул, и рыжий вихор его челки задорно кивнул. Я поднялась на цыпочки, с нежностью пригладила непокорные волосы и чмокнула магика в щеку, Митька покраснел и поправил чуб. Я улыбнулась, вспоминая, как он почти час начесывал его утром в ванной. Снова потянулась к его голове, но Митька ловко вывернулся и снял оборотное кольцо с большого пальца. Я тут же стала заметно ниже и резко уменьшилась в объемах, личина старухи мне не нравилась. Тело ее было слишком большое и неуклюжее, я несколько минут пыталась вжиться в образ и научиться им пользоваться.
– Я за тебя волновался, – Митька наклонился и обхватил мою голову обеими руками, шпильки со звоном посыпались на пол, темно-синие волосы тугими кольцами упали на плечи. Я с нежностью смотрела в приближающиеся голубые глаза.
– Что за брачные игры в рабочее время?! – рявкнул господин Каргувальд, неожиданно появляясь рядом с нами.
Мы с Митькой резко отпрыгнули друг от друга. Почтенный гном, потеребил седую кудрявую бороду и бросил коротко:
– Лидидуана за мной.
Я быстро сгребла шпильки с пола, коротко глянула на Митьку, который усердно расставлял мензурки на стеллаже, и побежала за рассерженным начальством. На бегу закрутила шишку и воткнула пару шпилек, которые смогла в спешке найти.
Господин Каргувальд привел меня к своему кабинету. Это место всегда подавляло меня своей мощью и размерами мебели. Высоченные шкафы с книгами терялись под четырехметровым потолком, массивный деревянный стол горделиво выставлял на обозрение завитушки вензелей. Я же любила все маленькое, аккуратное, у меня даже столы и стулья были сделаны меньше обычных для удобства. Не знаю, удобно ли гному было всем этим пользоваться, потому что роста мы с ним были одного.
Господин Каргувальд забрался на свое кресло и приглашающе махнул мне. Я вздохнула, села на стул для посетителей и заболтала ногами.
– Мм, – он недовольно зыркнул на меня, и я тут же затихла. – Рассказывай, о пациенте все с момента поступления: что, как, все свои предположения и предчувствия. Я видел, как его магия оживилась, а потом все резко притухло.
Господин Каргувальд стал по очереди открывать ящики в столе. Я замялась, но он поднял голову и строго глянул. Рассказывать ему было особо нечего, я сама мало, что понимала.
– Ну, как вы знаете, он поступил к нам вчера утром из областной магической больницы. Там ему провели интоксикацию, вывели приворотное и подавляющее волю зелья, почистили кровь. Согласно регламенту, попробовали провести инициацию.
Гном зарычал, я от страха сжалась на стуле, втянула голову в плечи, ощущая тяжесть начальничьего гнева.
– Прости Лидочка, – гном поднял голову от ящиков, глянул с извиняющейся улыбкой, – знаю, что твоей вины нет. Продолжай, пожалуйста.
От волны одобрения стало легче. Я немного посидела, потеребила лабораторный халат, постепенно внутренняя магия пришла в баланс. В кабинете начальства я не имела права ставить блок на свою эмпатию, поэтому приходилось качаться на чужих эмоциях. Обычно господин Каргувальд меня берег, старался сдерживаться, но, похоже, безалаберность магиков областной больницы его совершенно вывела из себя.
Я откашлялась и продолжила:
– Они не ознакомились с сопровождающими бумагами, где строжайше запрещалось проводить инициацию больного. От действий персонала Дмитрий Крушиев впал в магическую кому. К нам был доставлен в критическом состоянии, – я почувствовала, как ярость тонкими ручейками прокатывается по мне, болезненно обжигая. Зашипела. Гном откашлялся и закрылся плотнее, я чувствовала рядом душное облако злости, но его пары уже не достигали меня, маяча угрозой где-то на горизонте.
Господин Каргувальд спрыгнул с кресла, в руках у него оказалась трубка с длинным мундштуком. Он в несколько затяжек раскурил ее и зашагал по кабинету.
– Дальше я знаю получше тебя. Почти сутки боролся за жизнь этого парнишки. Что за коновалы! – он сделал затяжку, выдул дым кольцами. – Ты только скажи, образ старухи и дымящихся склянок помог?
От травок, которые раскуривал господин Каргувальд, мне стало спокойно и весело, слова лились легко и свободно. Я уже не выбирала, что и как сказать, просто делилась с ним всем, что приходило в голову.
– Образ подошел идеально. Не знаю почему, но он боится старухи. А когда я стала расставлять образцы, то его просто залило неконтролируемым страхом, я только успевала его гасить. Знаете, магия уже начала разгораться из искры. И каналы ему в областной не пережгли, что удивительно, – я пьяненько захихикала и снова продолжила говорить, захлебываясь словами. – А потом внутри, как заслонку закрыли. Это точно печать, как фея говорю! Только она такая искусная, не зная где и что и что искать… мастер ставил. Может ведьма. Точно родная кровь, а может… – я задумалась, пузырьки эйфории постепенно исчезали, оставляя после себя разочарование и усталость. Я укоризненно глянула на господина Каргувальда.
– Лидочка, прости! Знаю, как зверобой действует на фей, но мне непременно нужно во всем разобраться, чую времени почти не осталось. Бедный мальчик оказался разменной монетой в чьей-то большой игре, – гном положил трубку на край стола и замахал руками в мою сторону. – Кышь, беги к нему! Я тут проверю одну теорию и к ночи вернусь, а ты с него глаз не своди!
Гном погрозил пальцем. Волнение вперемешку с нетерпением хлынуло в мою сторону, я скоренько соскочила со стула и, не прощаясь, выскочила из кабинета начальства.
Митя ждал меня в коридоре перед дверью пациента. Мне хотелось побыть немного в одиночестве, восстановить внутренний баланс и поставить защиту на эмпатию. Но Митя виновато топтался рядом, преданно заглядывал в глаза.
– Сильно влетело за то, что мы обнимались в коридоре?
– Да нет, его там рабочие моменты интересовали, – успокоила я его.
– А пойдем в комнату отдыха? – он хитро посматривал на меня, а я буквально качалась на волнах любви, которая щедро текла от него.
– А пойдем! – я засмеялась и тряхнула головой, шпильки выпрыгнули из пучка, даря свободу волосам. Чувствовала, что еще немного и взлечу, крылья готовы были вспороть спину, я с трудом сдерживала оборот. Нужно было срочно принимать меры, иначе всем в радиусе километра грозило внезапное исполнение сиюминутного желания. За такое самоуправство меня бы по головке не погладили.
Я глянула на дверь в лабораторию. Ну что может случиться с закрытым там пациентом. Он под завязку накачан успокоительным, стены комнаты оборудованы гасителями, впитывающими всплески магии. На этаже и на территории дежурят инквизиторы, если я отлучусь на несколько минут с поста, ничего страшного не случится. Зверобой во мне звал на подвиги и приключения, а крылья вот-вот грозили испортить жизнь.
Мы вернулась к лаборатории ближе к полднику счастливые и довольные. Митя принес со столовой поднос с едой, я поцеловала его, поправила форменную рубашку и открыла дверь.
Комната была пуста. Митя сунул мне поднос и побежал к открытому окну. Я рванула следом, посуда громко звякала в такт моим шагам. На лужайке под окнами было пусто. Я опустила ношу на подоконник и вздохнула с облегчением, по крайней мере, он не покончил жизнь самоубийством, все остальное решаемо.
