Текст книги "Детонация (ЛП)"

Автор книги: Луна Мейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 33

ГРЕЙСОН

От моей игривости не осталось и следа, сменившись гневом, когда я заворачиваю за угол и вижу свою бывшую жену, чувствующую себя как дома, в моем гребаном пентхаусе. Она роется в шкафчиках в поисках чашки. На заднем плане закипает чайник.

– Ты не останешься, так что я бы не стал утруждать себя приготовлением кофе.

Единственное, что останавливает меня от желания свернуть ей шею – это Мэдди.

– О, не говори глупостей, Грейсон. Просто иди и избавься от своей маленькой шлюшки и поговори со мной как следует, – Она прикусывает губу, ее глаза блуждают вверх-вниз по моему телу.

Она что, блядь, под кайфом?

У меня сводит челюсть, когда я шагаю к ней.

– Я так не думаю. И никогда не называй мою девушку шлюхой. Не забывай, кто трахал моего лучшего друга за моей спиной. В этом доме только одна шлюха, и это ты.

– Ты же не серьезно, ты любил меня.

– Неужели? – рявкаю я, мое терпение на исходе. Я точно знаю, что в своей жизни испытывал любовь только к одной женщине, и она в моей постели.

– Да, мы провели вместе четыре потрясающих года. Ты действительно можешь просто забыть об этом? Я скучаю по тебе, – ее длинные красные ногти вонзаются мне в грудь. Я вздрагиваю и делаю шаг назад.

– Почему ты здесь? – спросил я.

Она переминается с ноги на ногу, опустив взгляд в пол.

– Я случайно столкнулась с твоей мамой на днях в кафе через дорогу от нашего. Она рассказала мне о твоей новой захватывающей жизни здесь, в Нью-Йорке. Я видела прошлогодний бой с Келлером. Я подумала, может быть, прошло достаточно времени, чтобы ты, наконец, простил меня. Мы можем снова построить дом, наладить жизнь.

Слеза скатывается по ее щеке, меня от этого тошнит.

Мои ноздри раздуваются, во что, черт возьми, моя мама, по ее мнению, играет. Я все равно почти не разговариваю с ней, с чего бы ей сейчас вмешиваться?

– У него завтра день рождения.

По ее щеке скатывается слеза, и мне становится дурно.

– Тебе нужно уйти, пока я тебя не придушил.

Я пригвоздил ее взглядом, чтобы показать, что я не шучу. Я больше не тот мужчина, за которым она была замужем.

– Мы могли бы помочь друг другу. Может быть, тебе нужно выплеснуть все это со мной, трахнуть меня, как ты это делал раньше, – говорит она, и я так сильно сжимаю кулаки, что каждый мускул напрягается в моем теле.

Ярость, чистая гребаная ярость, застилает мне зрение. Когда она осматривает мой дом, ее глаза почти загораются знаками доллара.

– Что скажешь, потрахаемся в память о старых добрых временах? Чтобы справиться со скорбью?

Она покачивается, облизывая губы, и я съеживаюсь, делая шаг назад.

Бред.

Что-то проносится мимо меня сзади, и я резко оборачиваюсь. Все, что я вижу, это прядь ярко-светлых волос, проносящуюся мимо меня.

– Я, блядь, услышала достаточно. Пойми гребаный намек, женщина. Он не хочет тебя трахать. Он ненавидит тебя до глубины души. А теперь убирайся к чертовой матери, пока я не убила тебя первой.

Мэдди в гневе набрасывается на Амелию, хватает ее за волосы и тащит к входной двери.

– Грейсон, убери от меня эту сумасшедшую! – Амелия кричит в агонии, вцепляясь в руки Мэдди.

Я пытаюсь сдержать смех, открывая входную дверь, и Мэдди бросает на меня взгляд.

– Спасибо.

Амелия с глухим стуком падает на пол, когда моя женщина выталкивает ее вон.

– Ты гребаная сука! – Она встает и бросается на Мэдди, но я быстро заслоняю ее, и Амелия врезается в меня.

– Вон! – кричу я.

– Никогда больше не подходи ко мне, Амелия. Ничто на этой планете никогда не сможет вернуть меня к тебе.

Я крепко прижимаю Мэдди к себе.

– Эта женщина – моя жизнь. А теперь убирайся к чертовой матери с моей территории.

Она уходит со слезами на глазах.

Гребаный Иисус Христос.

– Спасибо.

Я вздыхаю.

Ее лицо светлеет.

– У тебя довольно тонкие стенки. Я немного волновалась, что ты действительно можешь убить ее. Потом, когда я услышала, что она сделала тебе предложение, мне захотелось убить ее самой. К тому же, ты не сможешь трахнуть меня, если твоя задница окажется в тюрьме.

У моего Солнышка есть немного темной стороны.

– Ты само совершенство, ты же знаешь это, верно?

Она прикусывает губу, глядя на меня сквозь ресницы.

– Для тебя, наверное, идеально.

– Для меня идеально, да.

Эта женщина может вызвать во мне практически все эмоции. Но именно этой я жажду. Ее способности видеть меня, принимать меня. Это то, чем я никогда не делился с Амелией. Я провел все наши отношения, прячась за маской, притворяясь, что мне достаточно нормальной жизни. Она никогда не хотела слышать ни о каких моих убийствах на службе. Она не понимала, что это был мой единственный способ успокоить монстра внутри меня.

И все же Мэдди… она понимает меня. Она не хочет, чтобы я менялся; она просто хочет, чтобы я был в безопасности. Она просто хочет, чтобы ее любили.

Теперь это тот человек, с которым я хочу провести остаток своих дней.

– Я имел в виду то, что сказал ранее. Я люблю тебя.

Я провожу пальцем по золотой подвеске в виде солнца, которую я купил ей в Лондоне.

– Я люблю тебя, Грейсон. Это было прекрасно, когда ты назвал меня своей девушкой. Сделай это снова.

Какой бы темной ни была моя жизнь, мне нужно, чтобы ее свет был со мной каждый день.

– Однажды ты станешь больше, чем просто моей девушкой.

Легкая улыбка, которая появляется в уголках ее рта, только доказывает мне, что я прав. Она будет моей женой.

ГЛАВА 34

МЭДДИ

Мы втянулись в довольно обычную рутину. После волнения, вызванного тем, что в прошлом месяце он выставил за дверь свою бывшую жену-стерву, мы были неразлучны. Готовили вместе, обнимались на диване, смотрели фильмы. Почти каждую ночь он выскальзывает из постели, чтобы отправиться на работу. Он думает, что я все еще сплю, когда касается губами моей щеки и говорит, что любит меня. Я не сплю всю ночь, пока он не возвращается домой в целости и сохранности.

По какой-то причине сегодня ночью все хуже, чем в любую другую ночь. Сколько бы я ни ворочалась, мой разум не отключается, представляя худшее. Последние пару ночей он не возвращался домой до восхода солнца. Он принимает душ и сразу ложится в постель.

Я волнуюсь.

Раздраженно я сбрасываю одеяло и топаю в гостиную, беря первую попавшуюся развратную книгу из стопки рядом с диваном.

Устраиваясь поудобнее на диване, я достаю закладку и открываю последнюю непристойную книгу, которую мне одолжила Сиенна.

Сигналит лифт в пентхаусе. Я встаю и, отложив книгу, направляюсь к лифту.

С момента нашей поездки в Лондон мы с Грейсоном ни дня не расставались. Он каждый день встречается со мной за ланчем. Мы останавливаемся в его пентхаусе, но несколько раз за последний месяц он останавливался у меня дома.

Я ахаю, когда Грейсон, спотыкаясь, выходит из лифта. Мои глаза прикованы к алой капле, стекающей с его шеи.

– Черт, Грейсон, боже мой! – я обнимаю его и помогаю дойти до дивана.

– Твою мать, – шипит он.

– Что мне нужно сделать? – спрашиваю я, избегая крови.

Его глаза встречаются с моими, и черты его лица смягчаются.

– Под раковиной есть медицинская коробка. Можешь взять ее для меня, детка?

Я бросаюсь к шкафу, распахиваю дверцу и хватаю красную медицинскую коробку.

– О, и полотенце! – кричит он, шипя через некоторое время.

Развернувшись на каблуках, я хватаю черную тряпку с сушилки и бегу к нему. Я приподнимаю тряпку и прижимаю ее к ране.

– Хорошо, что дальше?

Он роется в сумке, раскладывая на сиденье множество случайных белых предметов, затем зубами вскрывает один из пакетов.

– Воспользуйся этой салфеткой, очисти рану и скажи мне, насколько велик порез.

Я осторожно протираю рану, так осторожно, как только могу, дрожащими пальцами.

Как только стало чище от крови, то на левой стороне его шеи виднеется чистый горизонтальный разрез, примерно в пять сантиметров или около того.

– Он не такой уж большой, я не знаю, из-за чего ты скулил.

– О, я не забуду быть таким слабаком, когда в следующий раз меня пырнут ножом.

В следующий раз.

Черт, в следующий раз может быть хуже.

Он протягивает мне несколько забавно выглядящих медицинских стяжек.

– Клей их поперёк разреза, а затем затяни, и я буду как новенький.

Я прикусываю щеку изнутри, когда стягиваю стежки на порезе. Далее я беру повязку и, придерживая её, заклеиваю края лентой.

– Все готово, мой раненый солдат, – говорю я, потирая руки.

– Есть последняя вещь, которую ты можешь для меня сделать, которая действительно исцелит меня.

– Хммм?

Он вытягивает руку перед собой и взмахивает запястьем, жестом приглашая меня подойти к нему. Он хватает меня за запястье и сажает к себе на колени. Моя задница приземляется на его твердое бедро. Я поднимаю ноги, чтобы лечь на него.

– И как твоя медсестра может тебе помочь?

Он прижимает указательный палец к губам. Я закатываю глаза. Он хихикает, и, прежде чем я успеваю опомниться, его рука сжимает мой затылок, и он приближает свое лицо ко мне, заявляя права на мой рот. Я улыбаюсь и прикусываю его нижнюю губу.

– Спасибо, – искренность сквозит в его тоне.

– Постарайся не превращать это в привычку. Я думала, ты хорошо справляешься со своей работой, – поддразниваю я.

– Что я могу сказать, я слишком торопился домой, к тебе. Я не заметил парня, который ждал меня у моей машины. Хотя, я единственный, кто еще дышит, так что отдай мне должное.

Его слова обрушились на меня, как тонна кирпичей.

Я причина, по которой он пострадал. Его одержимость мной может убить его.

– Хей? – он приподнимает мой подбородок, – это моя проблема. Это не твоя вина. Ты ничего не можешь поделать с тем фактом, что я полностью, безраздельно одержим тобой, женщина. И всегда буду таким. Мне просто нужно как-то выкинуть тебя из головы, пока я на работе.

Я натянуто улыбаюсь ему и вырываюсь из его объятий.

– Давай, нам нужно лечь спать. Мне рано вставать на работу, – говорю я, быстро чмокая его. Я бросаюсь в спальню, прямиком в ванную, запирая за собой дверь.

Черт.

Слезы катятся по моему лицу, когда я прижимаюсь спиной к двери.

Я люблю этого человека больше всего на свете. Что, черт возьми, я буду делать, если с ним что-нибудь случится?

– Детка, ты можешь меня впустить?

Его глубокий голос эхом разносится по комнате.

Шмыгнув носом, я вытираю его и встаю, открывая дверь. Я не хочу, чтобы он видел меня такой. Это жалко.

Тепло окутывает меня, когда он притягивает меня в свои объятия, прижимая мое тело к себе.

– Детка, ты должна рассказать мне, что происходит. Черт, мне жаль, что тебе пришлось меня латать. Этого больше не повторится. Хорошо?

Я киваю.

– Посмотри на меня.

Я поднимаю к нему лицо и моргаю сквозь слезы. Выражение его лица такое печальное.

– Мэдди, я никогда, никогда не хочу покидать тебя. Я хочу прожить с тобой жизнь, состариться вместе с тобой. Пройдет совсем немного времени, прежде чем все это утихнет. Мы так близки к тому, чтобы укрепить наше положение и уничтожить Фальконе. После этого будет легче. Просто не скрывай от меня своих чувств. Мне невыносимо видеть тебя такой несчастной, зная, что это я делаю это с тобой.

Я прервала его.

– Я не несчастна; я беспокоюсь о тебе. При мысли о том, что с тобой что-то может случиться, у меня физически сводит живот.

– Я не знаю, что я сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить тебя, Мэдди, – он вздыхает, прижимаясь своим лбом к моему. – Просто поверь мне, я всегда вернусь к тебе. Несмотря ни на что.

– Ведь не всегда будет так плохо?

– Нет. Как только мы уберем Марко, то Фальконе падут. И тогда дальше дело будет за Лукой – проложить путь и захватить город. Будучи лидером, которым он действительно является. Тогда мы все будем в безопасности.

– Хорошо. Мне бы это помогло, если бы ты рассказывал мне, что ты делаешь. Таким образом, мое воображение не будет разыгрываться.

Я чувствую его колебания.

– Мне не нужны все графические подробности, – я провожу рукой по его точеной челюсти.

– Бьюсь об заклад, ты никогда не представляла свою жизнь такой. Вряд ли это похоже на сказку, не так ли?

– Так лучше. Я влюблена в мужчину своей мечты. Он немного грубоват, но компенсирует это множеством других способов.

– Пока ты счастлива, детка. Это все, что имеет значение. А теперь давай вернемся в постель. Я не могу заснуть без объятий Мэдди.

ГЛАВА 35

ГРЕЙСОН

Я отправляю Мэдди сообщение о том, что вернусь домой поздно. После инцидента с ножевым ранением на прошлой неделе я вижу боль на ее лице, когда ухожу поздно ночью. Тот факт, что она пытается скрыть это от меня, причиняет боль. Я не хочу никогда причинять ей боль. Но она знала, с каким монстром прыгает в постель.

Но сейчас все по-другому.

Она не просто в моей постели. Она поглощает всю мою жизнь, мое сердце и мой разум. Мне просто нужно придумать, как перестать ее расстраивать.

Вот почему я и Фрэнки посоветовали Луке, что нам нужно активизировать наши усилия по уничтожению Фальконе. Чем быстрее они уйдут, тем меньше мне придется гулять по ночам.

У меня в спортзале "Кингз" подписаны сотни бойцов, все мотивированы и готовы к крови. Я мог бы в кратчайшие сроки обучить их работать со мной и Фрэнки. Лука пока отверг эту идею, но мы не можем отрицать тот факт, что нам нужно срочно больше людей. Только так долго я и Фрэнки сможем сдерживать это, по сути, самостоятельно. Мы хороши, но, возможно, не непобедимы.

За прошедшую неделю мы изучили новые места встреч Фальконе на окраинах города. Они по-прежнему предпочитают старые заброшенные склады. Я глушу двигатель и открываю бардачок. Фрэнки фыркает, когда ему приходится убрать колено с дороги. Мои глаза расширяются, когда в поле зрения появляются маленькие красные стринги Мэдди, обернутые вокруг моего пистолета.

Фрэнки разражается смехом.

– Черт возьми, Грейсон. Где ты только нашел такую женщину?

– Мне повезло, – честно отвечаю я, хватая пистолет и засовывая в карман ее стринги.

– Чем мы сегодня займемся? –Он ухмыляется, замечая гранаты в бардачке.

– Мы уже пару недель ни хрена не взрывали. Я ожидал взрыва.

– Сколько их там? – спрашиваю я.

– По меньшей мере семь. По словам Карлоса, они ждут прибытия груза.

Он шевелит бровями, вытаскивает две гранаты и протягивает мне одну.

– Давай взорвем это дерьмо, – говорю я, и он хихикает.

Я захлопываю дверцу машины и шагаю к зданию с гранатой в одной руке, в другой сжимаю пистолет.

Когда я подхожу к зданию, один из мужчин, одетый в черное, направляет на меня пистолет. Без колебаний я нажимаю на спусковой крючок, попадая ему прямо в грудь. Он бесформенной кучей падает на пол, хватаясь за грудь. Кровь льется у него изо рта, когда он захлебывается собственной кровью.

Я пинком убираю его с дороги, даже не взглянув на него.

– Отличный выстрел, – кричит Фрэнки позади меня.

– Спасибо. Иди к запасному выходу.

Я проверяю свои "Ролекс".

– Ровно через шестьдесят секунд мы взорвем это место.

– Понял, босс.

Секунды идут, и меня охватывает возбуждение. Я чертовски люблю смотреть, как дерьмо сгорает дотла.

Десять секунд...

Я распахиваю металлическую дверь, нажимаю на запорный рычаг гранаты и выдергиваю чеку. Все головы в комнате поворачиваются. Я улыбаюсь им, прежде чем закинуть гранату внутрь и захлопнуть дверь. И, черт возьми, сваливаю отсюда так быстро, как только могу.

Здание охвачено пламенем. Останавливаясь посреди автостоянки, я оборачиваюсь и любуюсь видом.

– Это такой пиздец, когда тебя разрывает на куски. С другой стороны, я бы предпочел это, чем быть сожженным заживо, – говорит Фрэнки с абсолютно серьезным лицом.

– Я запомню это на случай, если однажды мне придется тебя убить.

– Спасибо, друг.

– Ну, разве это не хороший подарок на день рождения? – он поворачивается ко мне с озорной ухмылкой.

Так и есть.

Но я с нетерпением жду подарка Мэдди на мой день рождения.

– Поехали. Я должен отшлепать свою девочку за то, что она оставила трусики на виду у таких, как ты. Поговори еще раз с Лукой, скажи ему, что нам нужно продвигаться вперед в реализации нашего плана с новыми рекрутами. Я поговорю с Келлером и подключу его к работе.

– Понял тебя, босс.

Когда я переступаю порог, до меня доносится аромат свежеиспеченного торта. Я роюсь в карманах, вытаскиваю ее красные стринги и завязываю их на пальцах. Подходя к кухне, я замечаю белокурый пучок волос Мэдди, подпрыгивающий над столешницей. Она стоит на коленях на полу, пристально глядя в духовку, наблюдая, как поднимаются пирожные. Столешницы покрыты белым порошком. Моя кухня напоминает наркопритон.

Вот каково это – быть с Мэдди. Она волнующая. Я никогда не знаю, к чему вернусь домой. Лежит ли она в какой-нибудь странной позе йоги, задрав задницу кверху, в облегающих во всех местах леггинсах. Иногда я захожу к ней домой, а она полусонная читает книгу. В другие дни она потягивает вино из бутылки и читает рэп под Эминема.

Я никогда в жизни так много не улыбался. В тот момент, когда я возвращаюсь к ней, каким бы мрачным ни был мой день, работая с Лукой, она делает его ярче. Каждый раз. Думаю, именно поэтому я так одержим желанием быть с ней при каждой возможности.

– Привет, Красотка! – кричу я, зажимая в зубах ее трусики.

Она вертит головой по сторонам.

– Привет, именинник.

Она вскакивает с пола и бросается ко мне, прыгая в мои объятия и обвивая руками свою шею.

– Я вижу, у тебя есть подарок номер один.

– Кто тебе сказал? – спрашиваю я, приподнимая бровь, когда она вытаскивает его. Я не устраиваю дни рождения, с тех пор как умер Каспер. Наши дни рождения были достаточно близки, чтобы мы отмечали их вместе. Всегда.

– Возможно, я заставила Келлера рассказать мне, а возможно, и нет. Я имею в виду, ты сказал мне, что ты Телец. Могу я добавить, что ты типичный телец – чертовски упрямый, отличный любовник. Тот факт, что мы не могли выносить друг друга целый год.

Она хихикает.

– У Водолеев не самый лучший показатель совместимости с Тельцом.

– Солнышко, ты заполучила себе мужчину самого преданного знака зодиака. Однако у меня есть непредсказуемый, иногда капризный Водолей.

– Ты имеешь в виду, свободолюбивый и извращенный.

– О, я все об этом знаю. Водолей любит похвалу, – я приближаю рот к ее уху. – И анальный секс.

Это правда, это, блядь, всплыло, когда я искал. Как, черт возьми, они до этого додумались, выше моего понимания.

Мои руки находят ее задницу, и я сжимаю ее.

– Вот это идея подарка на день рождения, – мурлычет она, ее глаза мерцают.

Духовка звякает, и она вырывается из моих объятий, подбегает к духовке, хлопая ею, когда пар вырывается из дверцы. Она осторожно достает бисквит и кладет его на стойку.

– Черт, это круто.

Взяв деревянную ложку, она начинает яростно взбивать сливочный крем, держа белую миску подмышкой. Когда она вытирает лоб предплечьем, на нем остается след белой пудры. Я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки. Это уже самый лучший день рождения, который у меня был за все время, сколько я себя помню.

Я подхожу к ней сзади и обнимаю ее за талию, притягивая к себе. Мой член подергивается, когда ее задница трется об него.

– Грейсон...

– Да, детка.

Я надеюсь, что следующие два слова, которые сорвутся с этих милых губок, будут "трахни меня". В конце концов, это мой день рождения.

– Ты бы предпочла сесть на торт и сосать член, или, ррр, сесть на член и есть торт?

– Сидеть на члене и есть торт. Зачем тратить впустую отличный торт?

Я хихикаю.

– Чего я действительно хочу, так это чтобы ты сидела на моем члене и кормила меня тортом. Это вариант? Сегодня мой день рождения, Солнышко.

Я не могу видеть ее лица, но я знаю, что эти изумрудные глаза будут полны желания, а ее щеки порозовеют. Опускаю ладони под ее майку, провожу ими вверх по ее гладкому животу и позволяю ее великолепным круглым грудям заполнить мои ладони, потирая большим пальцем ее упругие соски. Она откидывает голову назад, прижимаясь ко мне, обнажая свою тонкую шею. Я не могу удержаться, чтобы не прикусить ее шею, одновременно ущипнув за соски. Она стонет, прижимаясь ко мне, выгибая спину.

– Ты чертовски совершенна, солнышко, – я облизываю ее горло, и остатки ее сладкого парфюма остаются на моем языке. Убрав одну руку, я опускаю указательный палец в миску со сливочным кремом, который она все еще держит в руках, зачерпывая большую порцию.

– Открой, Солнышко, – ее теплый язычок облизывает мой палец по всей длине, пока она не берет его целиком в рот, сильно посасывая.

– Грейсон! – кричит она, выпрыгивая из моих объятий.

– Я, возможно, организовала вечер, а возможно, и нет, чтобы отпраздновать это событие. Что произойдет довольно скоро.

Черт.

Я не могу. Сегодня вечером мне нужно разобраться с заказом в казино. Двое ведущих консультантов Марко должны посетить благотворительный вечер в казино. Луке удалось убедить менеджера в нашем плане убрать этих двух людей Фальконе. В обмен мы переводим наши деньги через их казино.

– Детка, мне сегодня вечером на работу.

– Но сегодня твой день рождения. Никто не должен работать в свой день рождения, Грейсон! – ноет она, дуясь на меня.

– Ты же знаешь, что я не работаю на такой работе, где могу попросить отпуск, верно? – я смеюсь, но мне больно от того, что я разрушил ее планы.

Если, конечно, я не смогу получить и то, и другое сегодня вечером. Это быстрая и чистая работа. Лука и Фрэнки будут с нами. В общественном месте.

– Что, если ты пойдешь со мной сегодня вечером?

– Не думаю, что тебя нужно подвозить. Я немного брезглива.

– Это в казино. Мне даже не нужно ничего делать. Фрэнки будет там. Мне просто нужно убедиться, что ничего не пойдет насмарку. Я останусь с тобой, и мы сможем делать ставки за столами. Как только дело будет сделано, мы в любом случае вне подозрений. Что ты скажешь?

Возможно, это одна из самых глупых идей в моей жизни. Я бы никогда не стал так рисковать ею. Никогда. Потеря ее убила бы меня.

– Тогда мы можем встретиться с Сиенной и Келлером в клубе после? Я не хочу, чтобы Келлер приближался к вашему с Лукой дерьму. Это несправедливо. Он вышел из той жизни.

Боже, она меня поражает.

– Хорошо, детка, спасибо, – я обнимаю ее и поднимаю с пола.

– Тогда мне нужно идти собираться. Нельзя входить в казино с женщиной с жирными волосами, покрытыми сахарной пудрой. К тому же, мне нужно доесть этот торт, чтобы я могла сесть на твой член и скормить его тебе. С днем рождения! – она целует меня в губы еще до того, как я успеваю открыть рот, чтобы ответить.

С этими словами она вырывается из моих объятий и бросается обратно на кухню, все еще держа миску в руке, с озорным выражением в глазах. Я подхожу к барному стулу и сажусь, наблюдая, как фейерверк украшает мой праздничный торт на кухне.

Я знаю, чего я действительно хочу на свой день рождения.

Давайте просто надеяться на то, что я смогу убедить ее согласиться.