Текст книги "Смерть понтифика"

Автор книги: Луис Мигель Роча

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА 22

Перед нами возвышается знаменитый Британский музей – хранилище свидетельств славного прошлого цивилизации. Более семи миллионов экспонатов отражают путь рода человеческого на земле. Публичный доступ в музей был открыт в далеком 1759 году, и с тех пор на выставках побывали миллионы посетителей. Подлинные сокровища музея – египетские мумии и Розеттский камень, находящийся на экспозиции с 1802 года.

Перед гигантским строением на Грейт Рассел Стрит останавливается «Ягуар». Рафаэль и Сара направляются к огромной решетке, увенчанной позолоченными стрелами. Мужчина приближается к дверце рядом с громадными воротами. Здесь – сторожевая будка, с охранником внутри.

– Добрый вечер, – говорит Рафаэль.

– Добрый вечер, – отвечает одетый в униформу молодой человек, скрывая жевательную резинку во рту.

– Я хотел бы поговорить с профессором Джозефом Маргулисом.

– С профессором Джозефом Маргулисом? – выражение лица охранника вряд ли можно назвать любезным.

– Да. У нас назначена встреча.

– Секунду, – охранник заходит в будку, чтобы позвонить. Он не сводит с Сары глаз.

Рафаэль уже позвонил профессору прямо из автомобиля, и объяснил, что им необходимо срочно встретиться. Ученый, пусть и не сразу, с неохотой, но согласился. А поскольку профессор работал в Британском музее круглые сутки, встречу назначили здесь.

Молчаливое ожидание наводит на Сару тоску. Начать разговор непросто, но нужно обязательно. Девушка решает заговорить со своим спутником, к которому, после насыщенных событиями последних часов, проведенных имеете, уже обращается на «ты»:

– Скажи, а как мой отец во все это впутался? Какова его роль в организации?

– Пусть он сам тебе расскажет.

Преисполненный служебного рвения охранник проверяет, назначена ли встреча, и впускает их в помещение музея.

– Профессор Маргулис сейчас к вам выйдет.

– Большое спасибо.

– Вы же и раньше приезжали к нему, верно?

– Да. Но в такое неудобное время впервые, – признает Рафаэль с притворно робкой улыбкой.

Охранник утрачивает первоначальную враждебность, которая будто входит в его служебные обязанности, и становится дружелюбнее.

Они подошли ко главному входу в музей, расположенному посередине строения. Выступающие торцы придают зданию форму буквы U, перечеркнутой прямыми линиями. Фасад обрамляют сорок пять коринфских колонн, и это придает музею царственный вид. Треугольный верх фасада над величественным входом поддерживают кариатиды.

Сара спотыкается на ступеньках, ведущих к широкой лестничной площадке.

– Если бы мы выполняли секретную операцию, нас бы давно раскрыли! – с серьезным видом, хотя и посмеиваясь в глубине души, заявляет Рафаэль.

– Если бы мы выполняли секретную операцию, то не стали бы представляться охраннику. И вошли бы не через главную дверь.

– Ты права.

– А какую роль во всем этом играет понтифик, дон Лучиани?

– Катализатора.

– Катализатора чего?

– Список, доставшийся тебе, папа держал в руках в ночь своей смерти. Он был получен от высокопоставленного члена П-2, адвоката и журналиста Кармине Пекорелли. Этот Пекорелли основал издание, на страницах которого разглашалась всяческого рода скандальная информация. Сеть шантажа и услуг была разработана столь тщательно, что даже специальное издание, «Политический обозреватель», финансировалось бывшим премьер-министром, близким другом Личио Джелли, возродившим «Пропаганду-2» в шестидесятые и семидесятые годы. Великий магистр был настоящим хамелеоном и манипулятором; щепетильность не входила в число его достоинств. Он мог поддержать правых или левых радикалов, если ему это было выгодно, и его обвиняли в том, что, следуя собственным интересам и политической конъюнктуре, он готов сотрудничать с любой партией. Например, ложе П-2 полагалось противодействовать любым политикам левого толка, на практике же Джелли содействовал основанию террористической организации «Красные бригады».

– Понятно. Но зачем тогда Пекорелли отправил список в Ватикан? – Сара не успевает разобраться во всей этой мешанине имен, дат и скрытых интересов.

– Ты все равно не поверишь, но я расскажу, – отвечает Рафаэль. – Чтобы заработать денег. Эта такая форма шантажа, которой пользовался Джелли. В этой истории оказались замешаны жадность и амбиции: сначала «Политический обозреватель» служил интересам Джелли, но наступил момент, когда Пекорелли понял, что его покровитель тоже может стать объектом шантажа. Джелли не учел, что Пекорелли был из тех, кто умеет постоять за себя. А у журналиста было предостаточно фактов, чтобы шантажировать Джелли, и прежде всего из-за денежных махинаций. В конце концов Пекорелли опубликовал часть списка членов «Пропаганды-2», но кажется, кто-то из членов организации оказался чересчур решительным и опасным.

По сведениям, имевшимся у Рафаэля, злосчастный список каким-то образом попал в руки Павлу VI и не вызвал серьезных потрясений лишь потому, что понтифик к тому времени страдал от серьезной болезни и, конечно же, был не в силах бороться с заразой, успевшей поразить самое сердце Святого Престола.

Когда же в городе Святого Петра его сменил Павел I, в руках у нового папы оказался список участников «Пропаганды-2». Папа навел соответствующие справки, чтобы выяснить, насколько достоверна информация, и, по-видимому, собрался искоренить непотребство. Известно, что церковный сан несовместим с членством в тайных обществах, далеких от Церкви, особенно – в обществах масонского толка. Когда папу Лучиани нашли мертвым, он держал в руках перечень членов «Пропаганды-2».

– Должно быть, – заключает Рафаэль, – папа Иоанн Павел II решил заняться вопросом лично, как это принято в Ватикане. Вероятно, понтифик собирался потребовать лишить сана всех, замешанных и деятельности ложи, не поднимая лишнего скандала.

Скорее всего, папа отправил копию документов и секретный архив Ватикана, а оттуда она случайно попала к Фиренци. Не совсем представляю, как развивались события дальше. Если у тебя есть еще вопросы, лучше спроси своего отца.

– Но какова его роль в этих событиях?

Беседа обрывается при первых звуках шагов в коридоре. Сара вопрошающе смотрит на Рафаэля:

– Зачем пришли? – слышится хриплый голос.

– Чтобы расшифровать код.

Входит немолодой толстяк в халате, приближается к гостям. Рафаэль узнает друга.

– Профессор Маргулис!

– Здорово, старик. Как по-твоему, подходящее сейчас время, чтобы помешать святому затворнику?..

– Всякий час – от Бога.

– Кто эта женщина? – профессор Маргулис за словом в карман не лез.

– Подруга. Шэрон… э-э… Шэрон Стоун.

– Шэрон Стоун?! – восклицает ошарашенная Сара.

– Очень приятно познакомиться, миссис Шэрон. – профессор щеголевато поглядывает на девушку. – Простите, что не здороваюсь, но у меня испачканы руки…

– Ничего страшного, – Сара рассматривает ученого, стараясь догадаться, чем же он занимается.

– Нам пришлось вмешаться в дела государственной важности, – полушутя, полусерьезно произносит Рафаэль, – мы не можем рассказать, в чем дело. Но тут кроется некая тайна… Не поможешь? – спутник Сары достает из кармана листок и протягивает Маргулису.

Здоровяк сокрушенно вздыхает и замолкает. Минут через пять он выходит из транса:

– Посмотрю, чем смогу помочь… Следуйте за мной.

Они входят в главное здание музея, и, пройдя по парадной лестнице, поворачивают то направо, то налево, пока не оказываются в темном и очень широком коридоре.

– Не кричите, а то мумий перебудите, – беззаботно шепчет Маргулис. – Где вы повстречали этого ненормального? – обращается профессор к Саре.

– Он не… – пытается было объяснить девушка.

– В монастыре в Рио-де-Жанейро, – не дает договорить Рафаэль.

– Так она монашка, да? – ехидно спрашивает Маргулис.

– Все было совсем не так… – начинает было Сара, но спутник стискивает ее ладонь.

– Ну, вот мы и пришли, – сообщает профессор и открывает двойную дверь. Она ведет в большую комнату, которая заставлена стеллажами и всевозможными столиками, выстроенными в ряд. Обстановка комнаты становится видимой лишь после того, как Маргулис включает две тусклых лампочки, придающих помещению мрачный вид. Оставив бумагу на столе, направляется к стеллажу. – Ну-ка, посмотрим… Ага, вот! Криптография…

– Тебе помочь?

– Да нет. Присаживайся, и девушка тоже пусть садится.

Рафаэль и Сара выразительно переглядываются. В глазах девушки – недоумение и любопытство.

– Зачем ты наговорил ему столько ерунды? – полушепотом спрашивает она.

– Я говорил ему только то, что он хотел услышать.

– Так значит, вот что он хотел от тебя услышать? Что ты спутался с бразильской монахиней по имени Шэрон Стоун?

– Не переживай. Цель оправдывает средства. Или думаешь, ему бы захотелось узнать правду?

– Слушай, я уже успела забыть свое настоящее имя!

Рафаэль крепко сжимает Сару за плечи и встряхивает, чтобы она осознала всю серьезность ситуации:

– Правда может нас всех убить! И подтверждение этому – ты, хотя ты все еще жива. Не забывай.

Девушка вздрагивает. Рафаэль отпускает спутницу, смотрит на Маргулиса; тот сидит за тремя раскрытыми книгами, держит листок.

– Как вы познакомились? – спрашивает Сара.

– С Маргулисом? Много лет назад он у меня преподавал. Очень серьезный человек, хотя с виду не скажешь. Получил образование в Ватикане, обладает фундаментальными знаниями в области криптографии. Если мы действительно обнаружили код, он его расшифрует.

– Что он тебе преподавал?

– Это что, допрос?

– Нет, просто хочу скоротать время.

– Маргулис преподавал мне теологию.

– Теологию? Ты – богослов?

– Не только.

Маргулис отводит взгляд от бумаги:

– Дружище, дешифровка займет не один час. Я буду долго подбирать ключ… и даже не знаю, код перед нами или шифр. Тебе есть чем заняться?

Рафаэль на секунду задумывается:

– Да. Можно, я перепишу текст?

– Само собой.

Девушку снедает любопытство, она подходит к Рафаэлю:

– Куда нам дальше?

– Сумеете сами выбраться? – спрашивает доктор Маргулис.

– Да, не беспокойся. Как только что-нибудь найдешь – позвони мне по этому номеру.

Закончив переписывать таинственные слова и цифры, молодой человек протягивает Маргулису листок со своим телефонным номером и выходит. Следом – Сара.

– Куда мы идем?

– Подстрижемся.

– Как, прямо сейчас?

Возвращаясь широким коридором, они повторяют путь до самой двери и оказываются в тесной пристройке у выхода. До двери, где охранник в будке смотрит на черно-белый экран, пятьдесят метров. Рафаэль и девушка выходят на Грейт Рассел стрит.

– Если мы смогли разбудить профессора из престижного Британского музея в половине третьего помп, то вполне можем побеспокоить парикмахера в начале четвертого.

– А разве это так срочно?

– Дорогая, речь идет не о моих волосах. Это твои слишком длинные, придется подрезать.

ГЛАВА 23

Некоторым встречам суждено рано или поздно состояться, как бы мы ни пытались их избежать. Человек не всегда властен над судьбой…

Степенно, уверенно идет по дороге мужчина преклонных лет, неотличимый от множества незнакомцев. Хотя возможно, некоторые прохожие его знают. Этот человек так и не заметил, что кто-то следит за ним в толпе. Конечно же, преследователь – мастер своего дела. Оба человека только что вышли из театра «Хилтон», где посмотрели замечательный мюзикл «Пиф-паф, ой-ой-ой», и сейчас направляются на юг по Американской, или Шестой, авеню. Пройдя несколько метров и свернув на Тридцать Восьмую стрит, старик заходит в жилое здание. Его почтительно приветствует консьерж в форменной одежде.

Преследователь просто смотрит на него, предусмотрительно держа дистанцию. Сравнивает номер подъезда с тем, что записан. Надо убедиться, что старик живет именно здесь.

Как только пожилой человек скрывается в подъезде, наблюдатель звонит по мобильнику. Несколько мгновений спустя рядом с ним останавливается черный пикап. Человек садится в машину. Автомобиль остается на месте. Нужно подождать…

– Он живет здесь? – уточняет водитель пикапа на одном из восточноевропейских языков – кажется, на польском, – и присвистывает, пораженный великолепием особняка.

Человек в черном пальто ограничивается утвердительным жестом, не отводя при этом взгляда от великолепного строения.

– Что, провалилось дело в Лондоне? – спрашивает водитель.

– Да.

– Ты скажи, почему мы не можем войти и просто ликвидировать этого типа?

– Потому, что он – ключ.

Человек в черном пальто еще раз внимательно смотрит на дом. Затем просит поляка остаться у подъезда, а сам достает из кармана портрет. Популярное изображение папы Бенедикта XVI за мессой. Вынимает крошечный фонарик и просвечивает фотографию ультрафиолетом. Тысячи мельчайших волокон в точности повторяют изображение старца, за которым они следят, а понтифик Ратцингер словно бы исчезает. Когда ультрафиолет выключен, таинственное изображение пропадает, точно на банкноте, и улыбающийся папа вновь благословляет прихожан.

– Он – ключ ко всему…

ГЛАВА 24

Альдо Моро

9 мая 1978 года

Альдо Моро писал письмо родным. Одно из множества посланий, разосланных по множеству адресов, включая самого понтифика Павла VI и ключевые фигуры его партии, за те пятьдесят шесть дней, проведенных в плену у «Красных бригад».

И хотя с виду он походил на бедняка, этот спокойный, бесстрастный человек пятикратно становился премьер-министром Италии. Правительство, возглавляемое Джулио Андреотти, не снизошло до переговоров с террористами из «Красных бригад», требовавших освободить нескольких заключенных.

Поскольку о выполнении требований и речи быть не могло, а премьер-министр заявил, что сам похищенный решительно возражает против каких-либо переговоров с преступниками, судьба Альдо Моро, лидера Христианской демократической партии, похищенного 9 марта 1978 года, была непредсказуема.

С того самого дни Моро ни с кем ни встречался и не разговаривал, если не считать Марио – его охранника и похитителя, «ответственного за размещение». Сперва Марио держался с министром так, будто допрашивал его, и Альдо Моро казалось, что его тюремщик выпытывает какие-то сведения, но вскоре их встречи превратились в долгие доверительные беседы. Марио считал своего подопечного замечательным человеком, достойным уважения, несмотря на обстоятельства.

Позиция, которую занял лидер и силовики из его же собственной партии, глубоко потрясла похищенного. Никто и пальнем не шевельнул, чтобы ему помочь, хотя в отправленных письмах пленник подчеркивал, что правительство должно прежде всего ценить человеческую жизнь. Большинство христиан-демократов и членов правительства, включая самого премьер-министра, считали, что Моро написал эти письма под принуждением, а потому они не выражают его действительных взглядов. Большего заблуждения и придумать было нельзя.

Как предводитель «Красных бригад» Марио мог бы в этой ситуации снизить притязания или отказаться от них, но он мог также и убить Моро, чтобы гарантировать успех следующих похищений. А может быть, молодой человек был лишь исполнителем, оставался просто пешкой в большой игре, не имея достаточной власти для поступков и решений… Как бы там ни было, Моро пребывал в твердой уверенности: живым ему не уйти.

На улице Виа Градоли, в той же квартире, где писал прощальные письма глава Христианской демократической партии, но в другой комнате, разговаривал по телефону Марио. Вместе с ним еще три человека. Двое смотрели телевизор, третий читал газету.

– Итак?..

– Сегодня, – ответил мужской голос на другом конце провода, – действуйте по плану.

– Договорились, – согласился Марио.

– Я перезвоню в течение часа. Американец хочет, чтобы все решилось так же, как всегда.

– Хорошо, – повторил Марио и положил трубку. – Что же, пора ставить точку во всей этой истории, – объявил он приятелям.

– Думаешь, так будет лучше? – вмешался тот, кто читал газету.

– Мы не можем повлиять на ситуацию. И отступать уже поздно.

– А я по-прежнему считаю, что лучше освободить Моро. Мы и так уже далеко зашли, гораздо дальше, чем собирались. Нас услышали и поняли. Осознали угрозу, – произнес террорист, складывая газету.

– Это не наша война, Марио. Мы не собирались заходить так далеко, – заметил его напарник, смотревший телевизор.

– Когда мы брались за работу, то понимали, на что идем, и были готовы к такому варианту, – успокаивал присутствующих Марио.

– Не рассчитывай, что я нажму на курок.

– И я не стану, – поддержал товарища другой человек, который все это время молча сидел на диване, уставившись в телевизор.

– Моро нужно обязательно освободить. Мы никому не собирались прислуживать.

– Даже и не думайте! Все закончится сегодня. Обратного пути нет, – доказывал Марио, попутно пробуя убедить себя, что речь идет о простом политическом решении.

Он и не предполагал, что от его решения зависит жизнь Альдо Моро. Впрочем, судьба похищенного была предрешена уже 16 марта; остальное – вопрос времени. Теперь настало время выполнить предопределенное.

Марио направился к спальне и повернул ключ в замочной скважине. Он застал политика сидящим: тот дописывал письмо родным.

– Вставайте. Идем, – приказал предводитель «Красных бригад», и в голосе его чувствуется волнение.

– Куда? – спросил похищенный, поспешно заканчивая письмо.

– Вас перевезут в другое место, – старательно отводя глаза от лица жертвы, произнес Марио, сворачивая одеяло.

– Вас не затруднит потом отослать это письмо?

– Его отправят. – Марио забрал конверт и перебросил через локоть сложенный плед.

Несколько мгновений оба смотрели друг другу в глаза.

Не выдержав открытости и безмятежности собеседника, Марио первым отвел взгляд. Все стало ясно без слов. Пленник прекрасно осознал, что будет дальше.

Они спустились к стоящей в гараже машине. Моро шел с завязанными глазами следом за Марио, троица держалась позади – из-за неловкости и отвращения перед решением, не имевшим ничего общего с политическими тезисами «Красных бригад». В гараже пленнику приказали забраться в багажник красного «Рено» четвертой модели.

– Накройтесь, – приказал охранник.

Альдо Моро с головой закутался в предложенный плед. Те несколько мгновений, которые Марио стоял, прикрыв глаза, показались ему вечностью. Он старался убаюкать собственную совесть, внушая себе, что так нужно, что другого пути нет. Что от него мало что зависит.

Достав пистолет, Марио выпалил в плед одиннадцать раз. Кроме него, никто не стрелял.

Дело сделано.

ГЛАВА 25

Рафаэль орудует ножницами в гостиничном номере. Он лично подстригает длинные волосы Сары, превращая ее почти в незнакомку. Девушка усаживается на край кровати и вздыхает. В этом вздохе – тревога, усталость, разочарование. И все по вине таинственной организации, из-за которой вся ее жизнь, и даже волосы, потеряли мало-мальски приличный вид.

– Пожалуй, сейчас я понимаю еще меньше, чем в начале всей этой истории.

Рафаэль еле заметно улыбается:

– Вполне естественно.

На несколько мгновений в комнате повисает тишина. Рафаэль и Сара следуют негласной договоренности не говорить о личной жизни. У них и без того достаточно забот, особенно у Сары. Чужие и знакомые имена, политические, религиозные и прочие деятели, недосказанные истории, ужасные разоблачения, масонские ложи, великие магистры и наемные убийцы… И отец, замешанный во всем этом. Что же это за мир, если даже люди, которым нужно доверять, не внушают доверия: скупые, лживые, да еще и убивают друг друга?

– Все ясно: этот Пекорелли отослал список в Ватикан, и его прикончили.

– Не позволяй журналистским инстинктам одолеть тебя. Так можно в два счета все испортить. Я не говорил, что адвоката убили из-за списка.

– Разве нет?

– Нет.

Конечно же, Рафаэль не поясняет, что Иоанн Павел I погиб из-за списка, содержание которого, в общем-то, уже было известно. В момент гибели папы эта бумага находилась у него в руках. Вероятно, именно упоминание кого-то из списка и привело к убийству.

– Из-за ошибочных допущений часто возникают сложности, – с таинственным видом замечает Рафаэль.

В организациях, связанных с «Пропагандой-2» и с самой масонской ложей, было известно, что Пекорелли назвал имя фигурировавшего в списке человека, или, по крайней мере, говорят, что он так поступил. Разумеется, журналист намеревался шантажировать Джелли, а с ним такие игры опасны.

Тело журналиста с двумя пулевыми ранениями в области рта нашли 19 марта 1979 года. Обвинить Джелли в убийстве было довольно просто, доказать вину сложнее. Еще тяжелее – выяснить, кто же настоящий capo, распорядившийся прикончить адвоката. Рафаэль знал наверняка: разветвленная преступная сеть создана рукой премьер-министра.

– Премьер-министра? – поражается Сара. – Да что же это за страна?!

– Та же, что прежде, – откликается Рафаэль. – Если бы ты знала хотя бы о половине всех событий на родине, или в любом другом месте на земном шаре, то ужаснулась бы. Члены П-2 не опасны сами по себе, угрозу представляют их слова или действия в связи с итальянской, европейской или международной политикой за последние тридцать лет.

В общем, Пекорелли, кажется, слишком много знал. Например, о причастности «теневого» министра к «Операции Гладио» – полувоенной террористической организации, созданной ЦРУ и MI-6 во время Второй мировой войны для подготовки вторжения СССР в Европу. Впоследствии, уже в семидесятые годы, та же организация принялась оказывать поддержку коммунистическим и социалистическим режимам, приходившим к власти в Восточной Европе и Центральной Америке. В течение долгих лет эту сетевую организацию поддерживали и финансировали ЦРУ, ОТАН, английские разведслужбы и учреждения из восточных стран.

В Италии «Гладио» осуществила масштабную операцию, называемую «стратегией устрашения». Работа «Гладио» сводилась к финансированию террористических групп левого толка, в результате чего граждане вполне демократическим способом выражали свою ненависть к демократическим партиям социалистов и коммунистов. Следуя своей стратегии, «Гладио» разработала, профинансировала и осуществила покушения на Площади фонтанов в 1969 и в Петеано в 1972 году.

Параллельно с европейскими подразделениями, филиалы «Гладио» работали в Греции, Турции, Испании, Аргентине, Франции, Германии и еще во многих странах. Цель везде была одна и та же: осуществление якобы коммунистического террора и создание политической атмосферы, благоприятной для консерваторов и крайне правых.

В 1990 году Джулио Андреотти раскрыл этот зловещий замысел, и немало участников организации были арестованы и осуждены, а сама система во многом пострадала. В ходе следствия удалось затронуть и П-2; деятельность тайного общества оказалась неразрывно связана с происходящим. Впрочем, это неудивительно: и у П-2, и у «Гладио» были общие фашистские корни.

Журналисту Пекорелли удалось выяснить немало мрачных подробностей – например, что «Гладио», П-2 и «Красные бригады» связаны с убийством Альдо Моро, итальянского премьер-министра и главы Христианской демократической партии. Да, утверждал Пекорелли, «Красные бригады» – левая террористическая группировка, но контролируемая «Гладио» и П-2. Более того, именно полуфашистские учреждения и породили террористов. Существовало мнение, что «Красные Бригады» полностью контролирует ЦРУ. Следуя собственным задачам, эти организации похитили Альдо Моро в 1978-м. Рафаэль считает весьма интересным тот факт, что премьер-министру удалось достичь «исторического компромисса», добившись сотрудничества с Итальянской коммунистической партией, к которой принадлежал Джулио Андреотти.

– Итак, – произносит Рафаэль, – кто же, по-твоему, похитил и убил Альдо Моро в 1978 году?

Сара вновь усаживается на краю кровати, подавленная сложностью сети заговоров, подкупа и манипуляций, о которой только что рассказал поселившийся с ней в одном номере человек. Растерянно поглядывает на Рафаэля, нервно потирая ладони.

– Принесешь мне что-нибудь выпить?

– Да, конечно.

Девушка встает, направляется к мини-бару у двери в номер. Приносит бутылку воды и освежающий напиток.

– Если П-2 действительно участвовала в «Операции Гладио» вместе с ЦРУ и остальными учреждениями, – пытается разобраться Сара, – то получается, что международные разведслужбы не только знали о существовании «Пропаганды», но даже сотрудничали с нею, да?

– Совершенно верно. Но правильнее было бы сказать «сотрудничают». Чтобы ты лучше поняла: каждый месяц ЦРУ перечисляет П-2 одиннадцать миллионов долларов. Наличности им хватает.

– Они и теперь тебе платят?

– Платили вплоть до сегодняшнего дня.

Сеть изо лжи и обмана начали плести еще во время Второй мировой войны. К концу сражений возникла атмосфера абсолютного недоверия: дряхлеющий Советский Союз, постоянно опасаясь провокаций со стороны Запада, замкнулся в себе, наглухо закрывшись от остального мира вместе со странами-союзниками по Варшавскому договору. А демократические страны, в свою очередь, боялись пропаганды КГБ и советских спецслужб.

Разведки Советского Союза и дружественных ему стран выплачивали огромные суммы коммунистическим партиям и даже террористическим организациям Запада.

Разведслужбы США, Англии и других стран делали то же самое, чтобы не позволить левым движениям прийти к власти, а потому не гнушались сотрудничеством с масонскими ложами, радикальными группировками, фашистскими течениями и иже с ними.

– Масонские ложи, политики, военные, разведчики… Кто же правит нами на самом деле?

– Теоретически мы – свободные граждане.

– Да, но кто отдает распоряжения? Ведь правительства, за которые мы голосуем, подчиняются тайным обществам!

– Неплохое заявление.

– А по-моему, это вопрос.

– Вопрос, в котором сразу и ответ.

– Какой ужас!

– Тогда не думай об этом.

– Как будто это так просто…

– Вот именно, – заверяет Рафаэль, – подумай о чем-нибудь попроще…

Сара ставит бутылку на стол, вздыхает, медленно подносит ладони к лицу, прикрывает глаза… Сколько лжи вокруг!

– Просто ужас, – повторяет она, – и что же нам теперь делать?..

– Предлагаю навестить твоего отца.

– Где же он? В Лондоне?

Рафаэль поднимается и достает из кармана пиджака мобильный телефон. Набирает номер и ждет. Когда на звонок отвечают, бегло произносит:

–  Hallo. Ich benotige einige Pase. Ich bin dort in funf Minuten. [15]15
  Привет, мне нужен паспорт. Буду через пять минут (нем).


[Закрыть]