Текст книги "Смерть понтифика"

Автор книги: Луис Мигель Роча

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА 9

Неизвестно, как этому морщинистому старику, опирающемуся при ходьбе на трость с золотым набалдашником в виде львиной головы, удалось добиться того, что большинство руководителей бесчисленных разведуправлений, рассеянных по свету, готовы с трепетом исполнить любое его повеление.

Причины могут быть самыми разнообразными, хотя вполне вероятно, что все они далеки от истины. Впрочем, загадочный для большинства ответ очевиден: все решения старика поддерживает ЦРУ, готовое предоставить агентов и даже целые подразделения в распоряжение дряхлого патриарха с суровым взглядом. Так возникает своего рода порочный круг; если уж само всемогущее и пользующееся определенной репутацией разведывательное управление помогает этому человеку, то любые вопросы излишни.

На службе у старца человек, одетый в безупречный черный костюм от «Армани». Имя помощника неизвестно, а потому сопровождающий безымянен так же, как и патриарх. Они неразлучны всегда, за исключением редких случаев, когда помощнику приходится лично участвовать в устранении проблемы.

Что же до старика, то его нередко можно застать прогуливающимся в саду или по городским улицам. Не будем уточнять, о какой вилле или городе идет речь, ибо подобные люди настолько могущественны, что их гнева следует опасаться. Целую вечность старик провел вдали от родины, по которой тосковал, но ностальгия отступила прежде, чем он смог позволить себе роскошь избегать путешествий. Помогли новые технологии, хотя без исполнителей его приказов по-прежнему не обойтись. Нет лучше климата, чем климат родной Италии, ого города и, особенно, собственной виллы.

Вот старик сидит на террасе загородного особняка; то перелистывает Corriere della Sera, то вглядывается в горизонт. Созерцает бескрайние зеленые просторы, раскинувшиеся за усадьбой, простирающиеся до склона холма, где закатное солнце в неравном сражении с ежесекундно наступающим мраком окрашивает пейзаж в апельсиновые тона.

По команде расставленных в саду датчиков фотоэлементов загорается свет; с приближением сумерек плавно включаются управляемые электроникой фонари. Солнце скрывается за холмом, тонет в горизонте, все ярче отблеск освещения… и вот, когда пропадает природный свет, электричество достигает наивысшей яркости. Темнота не помеха; по-прежнему можно читать газету, как и несколько мгновений назад. Но просторный океан зелени скрылся во тьме, по которой, точно брызги, развеяны светлячки, мотыльки и прочая мелкая живность.

– «Никакому искусственному свету не под силу озарить целый мир», – проносится в голове у старика, – «лишь светоч веры способен на подобное», – и он улыбается собственной мысли.

Наконец-то удалось подумать о духовном. Размышления могут начинаться со вполне материального предмета, но, попетляв, мысли неизменно перейдут к возвышенному, а отчего – поди догадайся. Вот и наступила пора покаяться в грехах всей своей жизни, но вымаливать прощение – не для него. Он и с другими беспощаден; видит Бог, даровавший ему много лет тому назад жизнь, исполненную опасностей, сомнений и разочарований. Все является Его творением, все страдания; и прежние, и грядущие. Единственное отличие от былых лет – равнодушие перед некоторыми из испытаний, посылаемых Всевышним. Будь то едва заметный знак или же великое откровение – старец, в одиночестве читающий газету, превосходно понимает послание.

В отличие от большинства смертных, ему неведом страх божий. Он, этот старец, опирающийся на трость словно для вида, хотя на самом деле не способен сделать ни шага без опоры, погубил немало душ; и лично, и отдавая приказы. Но неумолимое время одинаково беспощадно ко всем.

Помощника поблизости не видно – наверняка решает проблемы старика в другой стране. И хотя молодого человека называют «помощник», на самом деле он просто «секретарь-референт», какие есть у всех сильных мира сего, даже у самого понтифика.

Когда-то, давным-давно, старик мог позволить себе сигарету; смаковал табак под чтение газеты, выпуская крупные кольца дыма. Теперь же приходится довольствоваться лишь прессой: больные легкие не позволяют наслаждаться радостью курения. Ночную тишину разрывает сухой, приглушенный кашель. Он в силах противостоять искушениям духа и плоти. Его беспокоит множество иных вопросов, но старец не из тех, кто станет расстраиваться по пустякам. Его девиз: «Любая проблема разрешима».

Погрузившись в собственные мысли, владелец особняка не замечает бесшумного приближения служанки; в ее руках телефон.

– Синьор?

Не дождавшись ответа, женщина обращается повторно, и отклик не заставляет себя ждать:

– Да, Франческа, – произносит патриарх голосом только что разбуженного человека.

– Вам звонят по телефону.

Протянув хозяину трубку, служанка поспешно скрывается, предоставив старику решать свои вопросы, какие бы они ни были; она не смеет вмешиваться в его частную жизнь.

–  Pronto, – сурово произносит старик с интонациями человека, привыкшего повелевать другими.

И узнает бесстрастную речь помощника; тот отчитывается в поручении. В отличие от патрона, говорит монотонно. Точно читает «Отче наш» – быстро, без лишних подробностей. Это старик научил своего помощника без промедлений переходить к основному, к главному, патриарх предпочитает быстрые, четкие разъяснения.

– Очень хорошо. Можешь возвращаться. Будем управлять процессом отсюда. – Еще несколько мгновений тишины, прерываемой лишь шумом в телефонной трубке. – Ты отлично поработал! Теперь будем координировать операцию на месте. Разыскать Мариуса Ферриса окажется несложно – тем более что он выполнял все мои указания, когда залег на дно… Я жду тебя.

Нажатием кнопки международный разговор прерван. Аппарат возвращается на столик, и тотчас же снова оказывается в руках патриарха. Порой он забывает, что собирался сделать секунду назад. Временами голова становится совершенно пустой; старик воспаряет в облака чистого, холодного разума, там его поддержка и опора. Прежде таинственные приступы рассеянности ничуть не мешали, ведь всякий раз они настигали старика в его уютных пенатах, и притом нечасто. Но патриарх понимает, что со временем белая пелена, застилающая рассудок, станет больше, всецело окутает ум. Сколько же ему осталось? Неизвестно… Месяцы, может быть – годы… Так сводит с ним счеты жизнь.

Вновь звонит телефон. Старик, не поднимая трубки, знает, кто окажется на другом конце провода…

– Джеффри Барнс. Можно начинать операцию по нейтрализации объекта. Жду подтверждения.

И кладет аппарат, не произнеся больше ни слова. Телефон окончательно оставлен на прежнем месте; старик возвращается к прерванному чтению газеты. Но одна мысль не дает ему покоя – об этой девочке, как ее там… Монтейро… вот и ее час настал…

ГЛАВА 10

«Почему никто не отвечает? – удивляется Сара. – Как странно…» Нажимает на кнопку и сразу же набирает другой номер. Выжидает несколько секунд. Женский голос произносит: «Абонент временно недоступен, оставьте свое сообщение…»

– Папа… Это я, Сара… – прижимает ладонь к виску. Что за глупость! Конечно же, он узнает ее голос… И продолжает в трубку: – Я позвонила домой, а мне никто не ответил… Свяжись со мной, как только сможешь… Мне нужно срочно с тобой поговорить… Ладно… Пока…

И вновь – за компьютерную клавиатуру. «Мессенджер» на связи. Иконка отца краснеет, виднеется надпись «отключен». «И здесь тебя нет, – думает она, – куда же ты пропал?..»

Девушка пролистывает пожелтевшие листки, затерявшиеся в кипе корреспонденции: отправлены неким Вальдемаром Фиренци. Три страницы на итальянском. Две распечатаны на машинке, начинаются с какого-то номера и непонятных сокращений.

Первый листок расписан в две колонки, они же занимают и половину второй странички. На полях – пометки, сделанные уверенным красивым почерком. В конце стрелка, над которой что-то приписано по-итальянски. Но отчего же именно на этом языке? Первым побуждением было вышвырнуть бумаги в мусорную корзину; все равно, если не указан адрес отправителя, обратно их не отослать. Но Сара случайно повернула конверт так, что оттуда выпал крошечный ключ. Совсем маленький – то ли от чемодана, то ли от сумочки, но не дверной скважины, это точно. Сперва девушка просто запуталась во множестве фамилий на «ко» и «ов», как и в многообразии англо-саксонских и испанских имен. Но ошибки быть не могло: имя – вот оно, подчеркнутое, но приписки рядом нет. Подчеркнуто теми же чернилами, которыми сделаны остальные пометки, и отпечатано на той же машинке, что и весь список. И это имя – Рауль Брандао Монтейро.

«Кто же впечатал сюда фамилию отца?» – недоумевает Сара…

И принимается за изучение следующей страницы: множество каракулей, описок – она сама грешит неточностью, когда слишком торопится. Кто-то из собратьев-журналистов решил подшутить? Трудно сказать… Нет, вряд ли… Отправитель, Вальдемар Фиренци, вовсе не кажется таким уж незнакомцем. Итальянская фамилия, где-то она ее слышала… Хотя самое главное сейчас – дождаться, когда позвонит папа.

18, 15–34, H,2,23, V, 11

Dio bisogno e IO fare lо. Suo augurio Y mio commando

GCT(15) – 9,30–31, 15,16,2,21,6 – 14,11,18,18,2,20

Как Сара ни вчитывается, она так ничего и не понимает.

Внезапно раздается телефонный звонок.

«Наконец-то, – облегченно вздыхает девушка, – наверняка это отец».

– Папа?

На другом конце линии полная тишина. Но не гнетущее кладбищенское молчание: уличный шум, городской гул, звук автомобильных моторов, поступь прохожих, разноголосица, обрывки фраз. Звонят из уличной будки или с мобильного.

– Папа?

Никто не отвечает. Должно быть, ошиблись номером или неправильно записали, а может быть, случайно включили мобильный. Кто-то из поклонников? Вряд ли; среди бывших приятелей, друзей или возлюбленных ни один не походил на маньяка или преследователя. Разве что Грег, сослуживец. Но и он пугает в шутку, не всерьез. Хотя в корреспонденции точно была и его открытка, отправленная из Конго. С простой надписью: вот он отправляет открытку с парой строк и с видом реки Лулуа. Для него почти что подвиг. А уж по телефону позвонить…

– Грег, это ты? Опять меня разыгрываешь? – спрашивает Сара на всякий случай.

Но ничто не нарушает телефонного шума в трубке.

– «Спокойно, – Сара пытается взять себя в руки, – не будем впадать в паранойю».

Хотя поводов для паники более чем достаточно: отправленное из Италии письмо от неизвестного, внутри – стародавний список, где в числе прочих отцовская фамилия; таможенник, невнятно сославшийся на какие-то неувязки с паспортом… Всё это, а особенно письмо, внушает беспокойство.

Связь сохраняется, но в трубке по-прежнему ни звука, даже «алло» не слышно. Как, впрочем, и дыхания предполагаемого собеседника. Только завывания полицейской сирены, одни из самых типичных звуков для любой столицы любой цивилизованной страны. Если вслушаться, то понимаешь: поблизости от звонящего проезжает патрульная машина. Это важно.

Звук обрывается. Ни «пока», ни «до свидания». Тихий щелчок. Сара по-прежнему вслушивается. Все так же различимы приглушенные завывания полицейской машины, на сей раз здесь, на Белгрейв-роуд. Сквозь задернутые красные шторы просвечивают синие отблески; по комнате проносятся психоделические лиловые огоньки.

Вот ведь любопытное совпадение: патрульная машина одновременно проезжает в двух разных местах… там, откуда звонят, и там, где принимают звонок. По меньшей мере странно. Хотя… Не слишком ли много совпадений?

Девушка гасит свет во всем доме; жилище погружается во мрак. Отодвигает мешающий диван, прижимается к оконному стеклу. Тяжело вздохнув, приоткрывает занавеску, так, чтобы осталась узкая, еле различимая щель, через которую можно выглянуть на улицу. Снаружи – привычная для Белгрейв-роуд ночная суматоха. Десятки пешеходов переходят улицу, каждый занят собственной жизнью, никому и дела нет до Сары Монтейро. Горят уличные огни.

Автомобили всевозможных марок и моделей, такси, круглосуточный автобус на остановке через дорогу развернут в сторону «Пимлико», к Гросвенор-роуд, из него выходят и в него садятся пассажиры…

Никаких подозрительных личностей. Ничего. Не смотря на охватившее ее волнение даже в этой суматохе Сара смогла бы разглядеть угрозу, пусть и скрытую. Если за ней и следят, то уж точно не люди в черном с головы до пят, в широкополых шляпах и солнечных очках, притворяющиеся, будто читают газету. Такое бывает только в старых фильмах. На самом же деле шпионом может оказаться кто угодно. Даже дворник, который сейчас чистит урны. Или женщина на втором этаже в гостинице «Холидей Экспресс» – она разговаривает по мобильному, а гостиница стоит как раз напротив дома. Может быть, эти люди – именно те, за кого они себя выдают, а может быть, и нет…

«Ты спятила, – мысленно ругает себя девушка, и от этой мысли терзавшее ее в последние минуты напряжение ослабевает. – Что за глупость… Кто может за тобой шпионить?»

Сара пытается успокоиться, но что-то отвлекает внимание. Отъехал автобус номер двадцать четыре, и под окнами возникает автомобиль с тонированными стеклами. Вероятно, машина принадлежит одному из постояльцев гостиницы. Не слишком ли застоялся автомобиль перед домом? Черная, с матовыми стеклами машина совсем не кажется безобидной; скорее, наоборот. В ней чувствуется что-то зловещее. «Я и раньше видела этот автомобиль», – коря себя, произносит Сара дрожащим голосом. Теперь она с точностью вспоминает эту темную машину, не хватает только озарения, крошечной искры, от которой вспыхнет воспоминание, где именно и когда она повстречала автомобиль. На помощь ей приходит фотографически точная память. Это – та же машина, что резко затормозила позади такси. Потом водитель опустил стекло, буркнул в сторону таксиста: «Sorry, mate» – и поехал дальше. Точно, тот самый автомобиль! А главное, что машина могла стоять под окнами уже целых три часа. Факт, может быть, и пустячный, а может – напротив, решающий. То ли серьезная опасность, то ли просто шпионский фильм, который демонстрирует Саре ее внутреннее видение.

Ее размышления прерывает звонок мобильного:

– Да?

– Привет, дочка.

– Папа! Как я рада! Ты где?

Наконец-то родитель подал признаки жизни. Облегчение, испытанное при звуке уверенного и спокойного голоса капитана Рауля Брандао Монтейро, сопоставимо с чувством обретения твердой почвы под ногами. Всё, что могло случиться, уже прошло, и охвативший девушку ужас мгновенно испарился.

– Мне пришлось перевезти твою маму…

– Куда? Куда ты ее отправил?

– Сара…

Голос отца звучит обеспокоенно. По правде говоря, Саре еще ни разу не доводилось слышать его таким взволнованным. Тайное облегчение, испытанное девушкой несколько секунд назад, сменяется сомнением, тревогой, усилившейся, как только в обыкновенно теплых и заботливых интонациях послышалась хрипотца.

– Мне пришел конверт от некоего…

– Не нужно называть имен, Сара. Запомни: больше никаких фамилий, никаких данных. И не говори, где ты находишься. Никому, ты поняла? Безопасней всего не знать, с кем ты общаешься.

– Папа, ты меня пугаешь! Тебе что-то известно о письме?

В ответ – молчание.

– Папа, пожалуйста, не скрывай от меня ничего! Ты был в каком-то списке…

– Сара, ради бога: больше ничего не говори. – В голосе Рауля – притворное спокойствие: так говорят люди, утратившие контроль над тем, что еще недавно было управляемым. – Я знаю, что именно тебе отправили, – подчеркнуто спокойно произносит отец, – но им ничего не известно, хотя нас наверняка подслушивают.

– Но кто «они», папа? – в интонациях дочери звенят панические интонации.

– Сейчас время действовать, а не говорить, дочка. Ты помнишь о доме бабушки?

– А при чем тут бабушкин дом?

– Так помнишь или нет?

– О доме бабушки? Конечно же! Как я могу забыть?

– Вот и отлично.

В памяти тотчас же всплывает чье-то лицо. По спине пробегают мурашки.

– Сара, – звучит на другом конце линии отеческий голос, вновь и вновь обращаясь к дочери по имени, пока она не откликается. Девушка с ужасом смотрит в окно, за стеклом которого только что перехватила взгляд человека, тайно наблюдавшего за ней. – Сара! – беспокойно и требовательно повторяет Рауль.

Раздаются тихие, уверенные, неспешные шаги. Кажется, девушка загипнотизирована звуком поступи, приближающейся к двери.

– Да-да, я слушаю.

Динь-дон…

– Звонят! Я открою дверь…

– Не смей!

– Папа, перестань! Я твоя дочь, а не рядовой…

– Немедленно возьми бумаги и не расставайся с ними ни на миг! И помни, что говорила бабушка, когда ты побоялась выходить из дома через дверь, за которой пасли стадо…

Сара обдумывает слова отца. В детстве, приезжая каждое лето на каникулы в Эскарис, она боялась коров. Помнила, как страшно ей было проходить мимо громадных животных. Чтобы девочка прошла, бабушке приходилось разгонять скотину. Но как только Сара подросла, старушка перестала ей помогать.

«Сама разгони, – произнесла бабушка, – пора тебе избавиться от страха перед ними»…

Любую проблему можно решить. Так повторяла бабушка.

Сара собирает бумаги, отправленные неким Вальдемаром Фиренци. Находит сумочку, оставленную у компьютера, достает кошелек и кредитные карточки. Идет по лестничной клетке, встревоженно оглядываясь на дверь. Тот, кто остался за дверной створкой и барабанил по ней кулаками, принялся трясти ручку. Учащенно застучало сердце. Повезло, что легко оделась: футболка и брюки. Спускается на первый этаж, держа туфли в руке. Ее выдает лишь поскрипывание деревянных ступеней.

Когда девушка спускается на первый этаж, раздается резкий грохот входной двери, но теперь звук гораздо сильнее. Сару охватывает невыносимый страх.

Тот, кто пробрался в дом, движется бесшумно, ничем не выдавая своего присутствия. Сару одолевает чувство беспомощности, постепенно перерастающее в панику. Алая занавеска пропускает свет снаружи и придает жилищу сюрреалистический вид. Девушка бежит, стараясь не шуметь. Внизу остается черный автомобиль, на том же самом месте, где его заметила Сара. Спокойствие, исходящее от зловещей машины, контрастирует с внутренним возбуждением. «Не позволяй страху побороть тебя, – думает девушка, – давай же, думай! шевели мозгами!»

Что же делать? Любую проблему можно решить. «Если нельзя выйти через одну дверь – воспользуйся другой», так учила бабушка. Другая дверь… В доме бабушки и дедушки на склоне холма можно было выйти и через окно, там было невысоко от земли, но в этом доме, в многолюдном городе, вряд ли получится… Да уж, прыгать не стоит. Но ведь решение есть всегда!.. Внезапно вспомнилась свойственная англичанам предусмотрительность: везде, даже в одноэтажных домах, есть аварийный выход. Традиция, берущая начало с великого пожара 1666 года, когда все дома строились из дерева. Здесь тоже должен быть аварийный выход. Но где же он? На этаже, куда спустилась Сара, совсем не видно дверей. Окна едва приоткрываются, да и высоко… А может быть… в ванной? Точно! Окно из ванной комнаты полностью открывается, а сбоку – встроенная в стену металлическая лестница. Вот он, аварийный выход!

– Спасибо тебе, бабушка, – шепчет Сара. Делает глубокий вдох. Ванная комната – прямо перед ней. Нужно только открыть дверь. Несколько мгновений – и она спасена.

– Один… два… три… – мысленно считает она. И пускается бежать. Неизвестный устремляется к лестнице. Девушка добегает до ванной и собирается уже открыть окошко. Но ставни давно не открывались, а потому не слушаются – распахнуться их не заставила бы никакая сила. По крайней мере, так считает Сара, напрягая мышцы сверхчеловеческим усилием. Шаги приближаются. Тот, кто пробрался в дом, уже не бежит, а неспешно расхаживает. Стоя на пороге, человек в черном навинчивает на пистолет глушитель…

Сара прижимается к стене ванной. Быть может, она еще успеет что-нибудь предпринять. Если разбить стекло…

Шаг, еще один, и еще… Половицы скрипят, словно стиснутые зубы девушки, едва не теряющей самообладания. Страх парализует. Она будто слышит дыхание убийцы. Для него все происходящее – привычная работа. «Профессионал, – с ужасом думает Сара… Помнишь, что говорила бабушка?..» Можно изменить любую ситуацию. Но только не смерть…

Повинуясь мгновенному озарению, девушка стремительно и бесшумно выбирается из ванной. Проходит некоторое время, прежде чем глаза привыкают к полумраку. Найти бы… что? Нож? Нет. Спрей? Тоже не поможет. Полотенца, духи, кремы… нет, всё не то!..

Бессильно прислоняется к стене. И вот, рядом, прямо на уровне лица – огнетушитель. Точно пригодится. «Если думаешь, что я сдамся без боя, то ошибаешься», – думает она.

Наверное, сейчас от убийцы ее отделяют три метра… еще шаг… два метра… еще шаг… вот уже только метр…

Стремительная струя пены бьет незнакомцу в лицо. На несколько мгновений тот замирает – должно быть, дожидается, когда развеется густой липкий туман, но Сара вновь нажимает на гашетку. Пусть он ослепнет, оглохнет!..

– Где же ты?.. – доносится хриплый стон.

Всё происходит очень быстро. Девушка видит, как с оружия, зажатого в обтянутой кожаной перчаткой руке, сползают клочья пены. Кидает огнетушитель в голову незнакомцу. Тот уворачивается.

Раздаются два выстрела. Сара сдавленно вскрикивает. Так вот что чувствуют те, в кого выстрелили дважды! Ничего… Из состояния ступора Сару выводит звук упавшего на пол тела. Просто чудо. Проходит несколько мгновений, и едва девушка успевает понять, что случилось, как ее взгляд застывает на двух дырочках в оконном стекле. Кто-то стал ее ангелом-хранителем. Но кто именно?

«Вам придется многое объяснить мне, дон Рауль», – подумала она.

Но это потом… А сейчас пора бежать!