Текст книги "Смерть понтифика"

Автор книги: Луис Мигель Роча

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА 11

Подобно Трафальгарской площади, Елисейским полям или Александерплатц, Таймс-сквер – один из нервных центров богатых стран. Ночная суматоха здесь неотличима от дневной. И в Нью-Йорке, и за его пределами к этой площади, ставшей легендарной для американцев и многих европейцев, посетителей манит светоносная реклама и безумное движение, их завораживает сумасшествие, гнездящееся в невообразимом переплетении улиц, проспектов, туннелей и мостов Манхэттена.

До самой Сорок Третьей стрит Таймс-сквер окружают кварталы, где проходят тысячи и тысячи человек. Сюда уверенной и целеустремленной походкой направляется незнакомец. За спиной разлетаются на ходу полы распахнутого пальто. Не важно, откуда он пришел, – гораздо важнее, куда направляется. Подчиняясь цели, созданной обладателем еще более блистательного разума.

Незнакомец приближается к громадным киоскам TKTS, на Сорок Седьмой – как раз между Бродвеем и Седьмой авеню, пристраивается в очередь, вслушивается…

– Будьте добры, два билета на «Пиф-паф, ой-ой-ой», на семичасовой спектакль, – произносит престарелый господин у окошечка кассы, стоящий в двух шагах перед незнакомцем.

– «Пиф-паф, ой-ой-ой»… – улыбается своим мыслям человек в распахнутом пальто. – «Надо же, вот так совпадение», – думает он.

Дождавшись очереди, покупает билет на тот же мюзикл, на то же время.

Прогулявшись несколько минут по магазинам, заказывает кофе в Charley Co.Со стороны может показаться, будто незнакомец убивает время до начала спектакля, но более внимательный наблюдатель заметил бы, что этот человек находится здесь не по своей воле. Он следует за стариком, несколько минут тому назад купившим билет в киоске TKTS.

Оба направляются к югу, в сторону Седьмой Авеню. Человек в распахнутом пальто держится на почтительном расстоянии, неизменно в нескольких шагах от идущего впереди. Он знает свое дело, а потому не обращает внимания ни на шум, ни на толчею. Ничто не должно отвлекать от слежки. В сущности, ему даже не обязательно идти, потому что о цели, к которой направляется старик, преследователь и так прекрасно знает.

Вибрирует мобильный телефон преследователя. Кто-то выходит на связь.

– Да, – ровным, уверенным голосом отвечает идущий, растворяясь в толпе пешеходов, переходящих перекресток Седьмой Авеню и Сорок Второй стрит.

– Всё прошло хорошо? – нетерпеливо спрашивает он. – Как? Полная зачистка всех объектов?

Сворачивает направо, в сторону Сорок Третьей. Вид у него раздраженный и встревоженный.

– В случае если план сорвется, вы представляете грозящие нам последствия. Я хочу, чтобы вы ликвидировали эту женщину сегодня же. Жду вашего звонка с подтверждением успешного исхода операции.

Резко оборвав соединение, человек набирает другой номер, не спуская глаз со старика, за которым продолжает следить. Тому далеко за семьдесят, но шагает он бодро – точно юноша, спешащий на долгожданное свидание. Разумеется, он не догадывается о слежке.

–  Hello.Мы с ним идем в театр. Здесь все спокойно. – Выждав несколько секунд, человек в распахнутом пальто вздыхает и прикрывает веки. – Синьор, в Лондоне произошла накладка. Объект ушел, к тому же одна… да-да, мне известно о ситуации. Как минимум. Я уже отправил людей провести зачистку. – Внимательно выслушивает отданные по мобильному телефону приказания. – Не знаю, удастся ли им выполнить миссию… Синьор магистр, мне кажется, лучше действовать через охрану…

Незнакомец задерживается перед театром «Хилтон», некогда Центром свободных искусств Форда.

Собственно говоря, театр «Хилтон», имеющий два входа – на Сорок Второй и Сорок Третьей стрит, до 1997 года был не одним театром, а двумя, «Лирик» и «Аполло». Благодаря реконструкции родилась одна из крупнейших на Бродвее сцен. «Хилтон» сохранил все очарование вековой истории.

Человек в распахнутом пальто входит в вестибюль, не отнимая мобильный от уха, и протягивает билетеру входную карточку; тот указывает нужный ряд и место.

– Если желаете, сэр, можете оставить пальто в гардеробе.

– Большое спасибо. Не могли бы вы показать, где здесь находится туалет?

– Разумеется. Первая дверь налево, сэр.

Человек направляется туда, не расставаясь с телефоном.

– Сообщите, как только гвардия нейтрализует объект в Лондоне… да, понимаю, что его уже можно считать нейтрализованным, и тем не менее… Хорошо, синьор. А с ним пусть все остается, как есть. Хорошо. До свидания.

Выйдя из туалета, поднимается по лестнице к первой ложе. Внимательно всмотревшись в переполненный зал, отыскивает свободное место в первом ряду справа. Отлично! Впрочем, незнакомца вовсе не интересует глупый мюзикл, поставленный Адрианом Нобелем по книге прославленного Яна Флеминга, создателя прославленного Джеймса Бонда. Он улыбается: вот ведь забавно… Тайные агенты, секретные операции, наподобие той, в которой задействован он сам. Ян Флеминг, Джеймс Бонд… Хотя в «Пиф-паф, ой-ой-ой» нет ничего тайного или секретного. Два с половиной часа веселой, беззаботной музыки. Но незнакомец пришел сюда не развлекаться, а работать.

Гаснет свет, и вот уже наступает полная темнота. Музыканты в оркестровой яме заиграли увертюру, подготавливая публику к представлению. Человек достает из кармана миниатюрный бинокль, чтобы лучше видеть происходящее в партере и на сцене. Инструмент, несмотря на крошечные размеры, оснащен системой ночного видения. Незнакомец просматривает темные ряды кресел. Ему достаточно одной минуты, чтобы отыскать нужного человека. Старик сидит в середине зала.

На губах незнакомца играет улыбка. Он расслабленно откидывается на спинку своего кресла. Изображая рукой пистолет, указывает пальцем на старца, сидящего внизу, и спускает воображаемый курок.

– «Пиф-паф», – мысленно произносит незнакомец.

ГЛАВА 12

«Прежде всего необходимо покинуть Белгрейв-роуд», – думает Сара Монтейро. И с этой мыслью машинально сворачивает налево, в сторону Чарльвуд-стрит. Девушку не покидает ощущение постороннего присутствия. Она встревоженно оглядывается, всматриваясь в углы, двери, окна, выискивая тех, кто мог бы шпионить за ней. Казалось, все смотрят на нее, словно говоря: «Заблудилась!» или «За тобой идут!»…

Она пытается взять себя в руки. «Если за мной и следят, то не нужно показывать виду. Чтобы не догадались».

Затем вновь сворачивает налево и оказывается на Тачбрук Стрит. Сара ищет телефонную будку, чтобы позвонить отцу. Лучше всего из людного места. Но кроме вокзала Виктории, ничего не приходит на ум. Она уже побывала на Белгрейв-роуд, поскольку передвигалась кружными путями, переулками; вновь движется влево, к Ворвик-Вей, а после – направо, к Уилтон-роуд. Переходит Мидхаус-плейс и Бридж-плейс, и, наконец, оказывается напротив вокзала Виктории.

Как только добирается до цели, становится легче. Несмотря на то, что громадные часы главного фасада показывают полночь, повсюду непрестанное движение. Сотни людей ходят по громадному вокзалу, полному лавочек и заведений, предлагающих всевозможные товары. Проходя мимо «Макдональдса», чувствует по урчанию в желудке, что уже много часов ничего не ела. Двойной гамбургер и кока-кола оказываются как нельзя более кстати.

В поисках телефонной будки минует людей, толпящихся возле громадного табло с расписанием поездов. Диктор по громкоговорителю призывает пассажиров быть внимательными и не оставлять спои вещи без присмотра.

Специальная касса для Восточного Экспресса, останавливающегося в Стамбуле, Бухаресте, Будапеште, Праге, Вене, Инсбруке, Вероне, Флоренции, Риме и Париже. В городах, полных тайн и загадок, интриг и секретов. Но Саре Монтейро предстоит погрузиться в еще более зловещие тайны.

– Сара, это ты? – произносит отец, снимая трубку.

– Да. Но тебе могли и из морга позвонить и сказать, что твою дочь убили выстрелом в голову, – нервно отвечает девушка. – Что происходит, черт подери?! В мой дом вламывается какой-то тип, тычет в меня пистолетом и не убивает меня лишь потому, что кто-то успевает прострелить его первым.

– Всё так и было? – голос отца звучит еще более странно, чем в тот, первый разговор по телефону.

– В точности. Кто эти люди?

– Девочка моя, я ничего не могу тебе рассказать по телефону. Уверен, нас прослушивают. Не могу сказать тебе ничего, чтобы не выдать тебя… или себя. Даже не представляешь, как я сожалею, что впутал тебя…

– Что за чушь ты несешь? И что нам теперь делать? Мне нельзя вернуться домой, нельзя ничего говорить, нельзя ничего делать… Мать твою! Сукин сын!..

– Успокойся, дочка.

– Я не имела в виду тебя, папа. Я о том, кто нас прослушивает. Прости. – Девушка глубоко вздыхает. – Подонки!.. Кто за ними стоит? MI-6? ЦРУ? ФБР? Моссад? Кто?!

– Единственное, что могу сказать – то, что любая из разведок – просто сонм ангелов в сравнении с людьми, в действительности стоящими за событиями.

– Ты серьезно?

– К сожалению, вполне.

– Во что же ты ввязался, папа?

– Настанет время, дочка, и ты узнаешь. Но пока еще рано… Ошибки юности… поверь, я по сей день в них раскаиваюсь.

– А мне что прикажешь делать?

– Сейчас? Прежде всего, не звони мне больше, что бы ни случилось. И не пытайся отыскать меня дома. Не говори ни с кем из родственников. И не бойся ни за меня, ни за мать, мы в безопасности.

– Так ты еще и маму сюда впутал?!

– Нет. Твоя мать ни о чем не знает. Наоборот: события застали ее врасплох, и мне было очень сложно ее успокоить. Она напугана не меньше твоего. Прошу тебя, поверь, мне важно, чтобы история закончилась благополучно. Мне нужно решить проблему; мы увидимся, как только все уляжется.

– Если только сперва не уложат меня.

После язвительного замечания Сары повисает тишина.

– Разумеется, тебе ничего не грозит. Слишком много жизней поставлено на карту.

– Отличная новость! Очень успокаивает!

– Главное – думать о сегодняшнем дне, – отвечает отец. – Ты слышишь меня, Сара?

– Да, – соглашается дочь, прикрыв глаза.

– Есть человек, готовый тебе помочь, – продолжает отец, – можешь всецело ему доверять. Он ждет тебя на площади короля Вильгельма Четвертого!

– Замечательно! И как же я его узнаю?

– Не беспокойся, он сам тебя найдет.

– Да, а как его зовут?

– Рафаэль. Этого человека зовут Рафаэль. Так вот, помни: нигде не называй своего имени. И никогда не говори, где находишься. И еще, за все плати наличными.

– Что?

– Не пользуйся кредиткой!

– Но я только что рассчиталась в «Макдоналдсе» картой, той самой, обычной, по которой звоню тебе! – в глазах девушки блеснули искорки страха.

Уверенность тает на глазах… Сара обеспокоенно озирается по сторонам.

– Немедленно повесь трубку и иди, куда я тебе сказал!

– Но ты же говорил, что телефон прослушивается, а сам направляешь меня куда-то!..

– Уверен, что ты ни разу не слышала о площади короля Вильгельма Четвертого…

И не произнеся больше ни слова, отец заканчивает телефонную беседу.

ГЛАВА 13

Стафтон работает аналитиком секретной информации. Иными словами, в его профессиональные обязанности входит копирование важных сведений, собранных для выполнения того или иного задания, с целью последующей передачи их агентам, задействованным в конкретной операции. Полное название работы – «специалист по анализу в режиме реального времени»: это означает, что собранные сведения связаны с событиями, происходящими в настоящий момент. Телефонные звонки, банковские переводы, реже – снимки, сделанные одним или несколькими спутниками. Степень секретности разная, в зависимости от заданий. Всего можно выделить четыре уровня. Самый секретный, четвертый, доступен лишь президенту США.

Стафтон работает на Центральное разведывательное управление, известное как ЦРУ.

В рабочем кабинете Стафтона множество аппаратуры. Это место похоже не столько на офис, сколько на кабину пилота. Человек нажимает на кнопки, а потом, со спокойной уверенностью профессионала, дожидается результата.

«Ну где же ты? – думает аналитик. – Сделай же что-нибудь, дай нам знак, хотя бы самый ничтожный!»…

Неожиданно в кабинете раздается густой бас:

– Ну и как успехи?

Новичка появление сотрудника лондонского подразделения ЦРУ привело бы в ужас, но Стафтон сохраняет спокойствие. Бурные эскапады – нередкость для Джеффри Барнса; невероятно, но этот громадный человечище способен подкрадываться бесшумно, а затем обдавать ничего неподозревающих людей раскатами своего голосища. Начальник нависает над сидящим Стафтоном:

– Совсем ничего.

– Ладно. Это всего лишь вопрос времени. Подождем, немного осталось.

Джеффри Барнс возвращается в свой рабочий кабинет на том же этаже. Перегородка, изготовленная из алюминия и стекла, – символ разделения властей – безошибочно указывает, кто здесь отдает распоряжения, а кто их исполняет. Хотя и над Джеффри Барнсом стоит немало начальников. Например, генеральный директор американского управления ЦРУ Тим Уэмбли, и сам президент, которому, вопреки устоявшемуся мнению, известно не так уж много о большинстве операций разведывательной службы. Что же до этого задания, то сведения о нем гораздо более скудны, и Джеффри Барнс готов сделать все, чтобы осведомленность президента никогда не возросла.

На письменном столе красного дерева, кажущемся совершенно чужеродным в этой футуристической обстановке, звонит телефон. Из трех стоящих на столешнице аппаратов один – красного цвета. Это самый главный аппарат. Прямая связь с Овальным кабинетом в Белом доме и с самолетом Вооруженных сил номер один, которым пользуется сам президент.

Аппарат, звонящий сейчас – второй по степени важности. Джеффри насторожен.

– Дерьмо! – произносит он, разглядывая непрестанно звонящий телефон. – Ну ничего, подождешь!.. Никого нет дома.

Самая большая неприятность для любой разведслужбы мира – невозможность добыть сведения в тот момент, когда они особенно необходимы. Ведь для чего существуют разведслужбы, как не для того, чтобы владеть информацией? Предшественник Джеффри нередко говорил: «Когда звонит телефон – убедись, что владеешь вопросом и можешь предоставить все требующиеся сведения. В противном случае полагайся на богатое воображение».

Но сейчас воображение совершенно бесполезно. Как сообщить о нейтрализации объекта, если в действительности ничего подобного не произошло? Смерть невозможно выдумать, она либо случается, либо нет. Едва не случившееся убийство не в счет.

– Сейчас! – выкрикивает директор филиала, обращаясь к телефону, и поднимает трубку. Здоровается на итальянском: собеседник изъясняется лишь на языке Данте и нескольких других, которые для Барнса пустой звук.

И вот начинается напряженная беседа… Джеффри старается оправдать отсутствие информации объективными обстоятельствами, из-за которых изменился личный состав агентства, как раз когда погибший сотрудник находился при исполнении. В результате возникла краткосрочная заминка, позволившая объекту скрыться. Лицо Барнса покрывается испариной.

– Есть контакт! – сообщает Стафтон из-за своего рабочего места.

«Как раз вовремя», – думает человек-громада.

– Какая именно операция?

– Оплата кредитной карточкой на вокзале Виктории, в «Мак-Доналдсе».

– Ты предупредил сотрудников?

– Мы как раз вводим их в курс дела.

– Всё идёт согласно инструкциям, – отвечает Джеффри и сообщает о произошедшем собеседнику на другом конце линии.

Чуть погодя кладет трубку. Он взволнован:

– Стафтон, распорядитесь, чтобы наши люди держались поодаль. Мы задействуем их вместе с вашими людьми.

– Что?! – удивляется Стафтон. У него растерянный вид. – Вы уверены, сэр?

Пышущий яростью взгляд Барнса – более чем исчерпывающий ответ.

– Немедленно передам ваше распоряжение, сэр, – отвечает аналитик.

– Кстати, Стафтон, скажи там, когда пойдешь, чтобы мне принесли гамбургер.

ГЛАВА 14

Старик обрывает телефонный разговор, не скрывая раздражения. «Проклятые янки, никакого толка от них», – ворчит он про себя, поднимается с дивана, опираясь на палку, и подбирается к крошечному, заставленному бутылками и стаканами шкафчику. Бросает в бокал пару кубиков льда, заливает золотистой жидкостью. Гибель американского агента на задании вызывает множество вопросов. Самых разных вопросов. Не говоря уже о логических нестыковках. Кому было известно о тайной подготовке секретной операции? Как удалось получить доступ к информации, благодаря которой жертва уцелела? Неожиданно в игру включилась еще одна сторона; отныне событиям суждено протекать в ином русле. Но кому могло понадобиться срывать его планы? Как просочились сведения о готовящейся операции? На оба вопроса существует единственный ответ: лазутчик, двойной агент. Предатель среди бойцов ЦРУ – организации, филиал которой решает вопросы на туманном Альбионе.

Несомненно, самое оптимальное решение – прибегнуть к услугам Гвардии. Это армия, ставшая частью его организации, воины-гвардейцы славятся непобедимостью. При сложившихся обстоятельствах благоразумней всего было бы дать карт-бланш элитным воинам и запретить Джеффри Барнсу вмешиваться впредь до новейших указаний с итальянской виллы.

Старик всегда был человеком дела. Решения принимает быстро, хотя с некоторых пор в критические моменты любит посоветоваться с помощником. И хотя на своих людей он всегда мог положиться, новый помощник оказался настоящей находкой. Старательный, способный, упорный, готов к услугам круглосуточно, круглогодично. Ни детей, ни родни – даже самой дальней. Для старика получить в подчиненные такого человека – все равно что заручиться собственным существованием в будущем. Когда настанет время покинуть этот мир, останется тот, кто способен блюсти интересы организации. Истинный преемник. Тем более что молодой человек полностью разделяет идеи старика по поводу развития организации в ближайшие годы.

Сейчас помощник мчится по воздуху в частном самолете. Через час он окажется на вилле. Оба они, и старик и помощник, располагают средствами спутниковой связи, необходимыми для постоянного контакта, в том числе и на время авиаперелетов. Хотя ситуация – не повод для обсуждений. Наверняка молодой человек и без того разделяет его позицию. К тому же помощник может истолковать звонок как проявление слабости, просьбу о помощи. Будь они оба сейчас на вилле, все обстояло бы иначе. Можно было бы узнать мнение помощника по ходу обыденного разговора.

«Эх! И все-таки годы – тяжкое бремя!» – сокрушается старик. Много лет ему приходилось принимать серьезные решения в одиночку, но сейчас он испытывает беспокойство при мыслях о столь простой задаче, как устранение незнакомой женщины. Остается признать: при обычном раскладе дамочка давно была бы мертва, но двойной агент спутал все карты. Часа вполне достаточно, чтобы принять решение. Что же до «крота», то нужно попробовать урегулировать вопрос с Барнсом.

Стакан почти пуст. Старик ставит посуду на столик, набирает телефонный номер. Пришло время сделать очередной ход в этой партии.

– Джек, здесь замешаны америкосы. Нужно решать вопрос, а иначе проиграем, – говорящий вновь наполняет стакан виски, подносит ко рту, смачивает губы:

– Ликвидируйте ее.

ГЛАВА 15

Через вокзал Викторин проходит три ветки метрополитена: Кольцевая и Окружная, разбегающиеся от Тауэр-хилл – зоны, где расположены знаменитые Тауэр-бридж и деловой центр города, – к Эдвар-роуд, откуда линии расходятся дальше; и Виктория-лайн, соединяющая Брикстон и Вайтамстоун-сентрал. Для всякого, кто пожелает скрыться, лучше всего подходят Окружная и Виктория: Окружная, как подсказывает название, неизменно возвращается туда, откуда начинает свой бег.

Тем не менее, Сара Монтейро настолько встревожена, что ей изменяет ясность мышления. Самым лучшим направлением для бегства ей теперь кажется первый же попавшийся на глаза путь, пусть даже за дверьми поджидает прежний ад. Все, что угодно, лишь бы не попасться в руки неизвестной организации, страшнее которой, кажется, нет ничего.

Купив проездной билет в автоматической кассе, девушка сможет провести в дороге целый день, добираясь до любой из двухсот двадцати станций, располагающихся на двухстах километрах метро. Чтобы выследить ее, злоумышленникам придется запастись изрядным количеством специальной аппаратуры – и, конечно же, заручиться удачей.

Но Саре по-прежнему тревожно, ведь все ее передвижения ограничены замкнутым пространством. А значит, раньше или позже можно будет вычислить, где она. Как же запугал ее отец своей организацией таинственных преследователей! Может быть, он преувеличивает? Сколько времени потребуется, чтобы выследить ее и поймать?

Обдумав степень опасности, которая ей грозит из-за попавших в руки документов, Сара, тем не менее, решила пойти на риск. Иного выбора не оставалось.

Девушка вставила в турникет проездную карточку. Распахнулись створки, готовые захлопнуться, едва лишь она пройдет мимо. Все. Будь что будет! Пути назад нет.

Сара выбрала Окружную и Круговую ветки. Спустилась на эскалаторе к поезду. Электричка, направляющаяся к Тауэр-хилл, прибыла на станцию через две минуты. Другая, до Вестминстера, будет через три минуты. Дистрикт-лайн – одна из самых длинных и старых в городе веток, по ней ездят с девятнадцатого века.

В этой части подземки идущие в противоположные стороны линии размещаются рядом: можно видеть платформу напротив. И как раз в этот момент там появилась электричка до Уимблдона.

На платформе, где находится Сара, немноголюдно. Пожилой джентльмен, читающий «Таймс». Две молоденькие девушки щебечут, перебрасываясь фразами. Уходит опоздавшая электричка, задержавшаяся на противоположной платформе. Сара всматривается в красные сигнальные огни, едущие к Уимблдону в окружении туннельной черноты.

Она смотрит на табло. Еще минута – и распахнутся двери электрички, она будет спасена.

Неизвестно откуда повеяло пронизывающим до костей холодом. Стало еще неуютней. Девушка устала, ее клонит в сон, но страх вытесняет все остальные чувства. Когда все закончится, случившееся непременно скажется на внешности: она привыкла к восьмичасовому сну. Недосыпание может довести до нервного срыва – об этом не понаслышке знают сотрудники редакции. Тем не менее, сейчас она способна думать лишь о том, как бы скрыться. И не знает, что преследователи в своем логове располагают сложной техникой, тревожно попискивающей в ответ на всякое перемещение или расчет по карточке, как случилось, например, во время покупки гамбургера или проездного.

В ушах раздается рев, и девушка возвращается к действительности. В глубине туннеля, там же, где скрылись красные огни предыдущего состава, показались новые – желтые, с каждым разом становящиеся все ярче и ярче. Приближается поезд.

Раскрываются двери, выпуская пассажиров. Людей в вагоне немного. Какой-то парень дремлет, широко расставив ноги.

На первый взгляд двое мужчин, только что сошедшие на первую платформу из одного из идущих в Уимблдон поездов, кажутся обыкновенными служащими. Но есть в их внешности нечто, не соответствующее обычному облику лондонских клерков. Как-то уж слишком обеспокоенно оглядываются они по сторонам.

Сара старается быть незаметной; втягивает голову в плечи и задерживает дыхание. «Служащие» заглядывают в какую-то бумажку – должно быть, сверяют фото человека, за которым охотятся. Они далеко и сюда точно не доберутся.

«Закрывай свои чертовы двери и поезжай!» – мысленно ругает Сара машиниста.

Прерывистые сигналы сообщают о закрытии дверей. Несколько секунд – и поезд разгоняется по направлению к Тауэр-Хилл. Сара с облегчением вздыхает, и как только состав полностью скрывается в туннеле, она, вытянувшись, устраивается на скамье. Никогда бы не подумала, что монотонное постукивание колес в метро может оказаться таким радостным.

За стеклами дверей Сара видит тех, кто едет в других вагонах. В следующем вагоне девушка замечает женщину и двоих мужчин. Какой-то молодой человек смотрит DVD-плеер…

И тут Сара увидела его! В темном костюме, таком же, как и типы на станции возле вокзала Виктории. Он стоит, сравнивая лицо девушки с другим, на фото в руке… Он только что узнал ее. Точно!

Человек подносит к губам указательный палец, давая тем самым понять: лучше не шуметь. Направляется к ней. Сара тоже идет – но в обратную сторону, стараясь максимально увеличить расстояние между ними. Бежит к хвосту вагона. Добравшись до двери, распахивает ее. Прочие пассажиры, хотя и заметили закрывание-открывание створок, тут же утрачивают к происходящему всякий интерес.

Поезд начинает тормозить у станции Сент-Джеймс-парк. Незнакомец по-прежнему тщательно высматривает хоть какой-то знак, который помог бы ему выйти на след женщины, скрывшейся в последних вагонах.

Все происходит молниеносно – вспышкой, диким выбросом адреналина, вызванным страхом. В таких случаях силы утраиваются, а путь к спасению подсказывают инстинкты. Сара сидит на корточках, сгорбившись, прижавшись спиной к одному из сидений у выхода. Прошла десятая доля секунды – и вот девушка уже выбегает из состава на платформу и мчится что есть сил.

«Служащий» поспешно выбегает из поезда, он видит, как удаляется Сара – и вот их уже разделяет расстояние в три вагона. Тратить силы на погоню бесполезно. Преследователь достает оружие, мастерски прицеливается. На лице проступает улыбка: на удивление легкая мишень, даже неинтересно…

Человек нажимает на курок. В этот миг Сара как раз направляется в сторону одного из вагонов. Выстрел теряется в темноте туннеля.

Нужно немедленно снова выбираться наружу, но двери уже заперты, состав набирает скорость. Когда поезд оставляет станцию Сент-Джеймс-парк далеко позади, на лице незнакомца появляется выражение досады. Через несколько секунд он подносит ко рту руку и что-то говорит. Связывается с центром.

По щекам Сары бегут слезы. Она еще не успела отдышаться, но понимает, что нельзя терять ни минуты. Поезд вновь останавливается. Едва раздвигаются створки двери, как девушка вновь стремительно выскакивает на платформу.