355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Луанн Райс » Седьмое небо (На десятом небе) (Другой перевод) » Текст книги (страница 8)
Седьмое небо (На десятом небе) (Другой перевод)
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 03:31

Текст книги "Седьмое небо (На десятом небе) (Другой перевод)"


Автор книги: Луанн Райс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Как твоя болезнь? – вдруг спросил он.

– О, прекрасно.

– Что значит прекрасно? Болезнь не может быть прекрасной. Она либо проходит, либо нет. Но прекрасно…

– Папа, после смерти мамы медицина далеко продвинулась, – сказала Сара. Ее словно окатили ледяной водой, но она не выпускала его руки. Желая убедить отца, что ей лучше, она не понимала, почему ее сердце стучит как безумное. И тогда она увидела Майка. Он облокотился о стойку, где Уилл разделывал гуся, там же стояла Снежинка, она что-то говорила Майку, но он смотрел поверх ее головы на мать, прислушиваясь к ее разговору с дедом.

– Я чувствую себя прекрасно, – повторила Сара.

Джордж покачал головой:

– Что за увертки. Я не получил ответа на свой прямой вопрос, но не стану настаивать. Потуши свечи, Бесс, ни к чему это.

Но свечи продолжали гореть. Семья расселась за большим столом, на тех же местах, что и накануне вечером. Это уже было похоже на традицию. Уиллу предоставили честь разделать гуся, и, покончив с этим, он следил, как Сара и Бесс раскладывают куски по тарелкам. Ему было приятно, когда его хвалили за то, что он удачно справился со своей задачей. Он думал, что Снежинка скучает по матери, но по ее виду это было незаметно. Она глаз не сводила с Майка Толбота, не замечая ничего вокруг.

Уилл чувствовал то же самое к Саре. На ней было длинное бархатное платье, красиво подчеркивающее изгибы ее тела, и ему хотелось ее обнять и поблагодарить очень тихо и очень интимно. Наблюдая, как она склонилась над серебряным блюдом, он заметил ее ключицы, нежные и бледные, и поцеловал их в своих мечтах. Она избегала его взгляда. Расхаживая по кухне, она смотрела поверх его головы своими выразительными голубыми глазами.

Она села напротив Уилла. В последние несколько лет в День благодарения никого не было рядом с ним, кто был бы ему ближе, чем она сейчас. Все правильно. Просто сидеть рядом с Сарой – уже было для него счастьем. Она успокаивала и вместе с тем волновала его, он действительно давно не испытывал такого чувства. У Уилла было такое ощущение, что он, хорошо знает ее, лучше, чем кого-то еще на свете, и она тоже знает его. Это было невозможно, но это была истинная правда.

Старый Джордж вышел в сарай за кувшином сидра, и все ждали его возвращения. Бесс раздражало настроение брата, дети были увлечены друг другом и не обращали ни на что внимания, а Сара относилась к этому спокойно. Уилл думал о том, понимает ли она, что корни дурного поведения ее отца уходят в прошлое, в тот день, когда он потерял жену. Знал ли об этом сам Джордж? Прошло уже много времени, и им следовало бы в этом разобраться.

Сам Уилл научился владеть собой недавно. Горе, которое он испытывал после смерти Фреда, притупилось, став постоянной болью. После пяти лет он постепенно научился сдерживать свои чувства. И теперь он видел ту же пустоту в глазах старика Толбота. Он видел то же выражение в своих собственных глазах в зеркале ванной. Слушая разговор старика с Сарой о ее здоровье, он был потрясен, но всего на одну минуту. С ней все хорошо, она сама сказала. Ее сверкающий взгляд, гладкая кожа и необыкновенная энергия говорили сами за себя.

Наконец заскрипела дверь, вошел Джордж и поставил кувшин на стол.

– Поднимается ветер, – сообщил он. – Тучи мчатся по небу, уже началась метель.

– В этом году зима ранняя, – заметила Бесс.

– Будет шторм? – спросила Сара. – О, я надеюсь. Я хочу, чтобы вы, ребята, увидели настоящий Мэн во всей его первозданной красе.

– Следует ждать к полуночи, – сказал Уилл. Он связывался с бюро прогнозов, и выяснилось, что шторм вмешался в их планы: ранняя метель кончится к полудню завтрашнего дня, сухой арктический воздух не помешает им на обратном пути. Хотя, сидя в теплой кухне и глядя в глаза Сары, он бы не возражал, если бы метель задержала их здесь на несколько дней.

– Еще только ноябрь, а у нас уже вторая метель, – обеспокоенно сказала Бесс.

– А чего ты ждала? – спросил Джордж. – Ты в Мэне, а не во Флориде.

– Не волнуйся, – сказал Майк. – У нас есть снегоочиститель и достаточно дров, чтобы было тепло, как весной.

– Гуси замерзнут, – расстроенно проговорила тетя.

– Давайте есть, – перебил Джордж, сердито взглянув, на нее.

– Позвольте мне прочесть молитву, – попросила Сара.

Джордж ссутулился, но все сложили руки и опустили головы. Уилл закрыл глаза. Он слышал, как Сара прочистила горло и глубоко вздохнула.

– Благослови нас, Господи! – начала она. – Благодарим тебя за еду, за кров, за все, что ты дал нам… Спасибо тебе, Господи, что ты свел нас всех на этом острове. Спаси и сохрани всех, кого мы любим. И тех, кто не может быть сейчас с нами рядом…

– Фредди, – прошептала Снежинка.

– Фреда, – прошептал Уилл.

– Маму, – сказала Сара.

– Да, – повторил Джордж. – Мою Роуз.

– Артура, – тихо произнесла Бесс.

– Можно мне сказать? – спросил Майк, привлекая всеобщее внимание.

– Конечно, милый, – сказала Сара, глядя на него с такой любовью и надеждой, что Уиллу захотелось ее обнять и крепко держать так всегда.

– Просто я хочу… – начал Майк, складывая ладони и еще ниже опуская голову. – Я благодарен Богу, что ты здесь. И что ты… – Он сделал паузу и напряженно посмотрел на нее… – Что у тебя все о'кей?

– О'кей, – ответил за нее Уилл, видя, что Сара не в состоянии говорить. – Аминь.

Майк хмуро покосился на него, и Уилл понял, что юноша недоволен тем, что он ответил за его мать. Его глаза враждебно вспыхнули, но он кивнул.

– Аминь, – сказали все.

Уилл перехватил взгляд Сары, и она не отвела глаз.

Стол ломился от еды, огонь согревал комнату, шестеро людей, представители трех поколений, собрались вместе. Сара была дома со своим сыном, и на какую-то секунду Уиллу представилось, что все они одна семья. Их связывала таинственная и безымянная любовь. Даже Фред был сейчас с ними.

* * *

Позже, когда в доме затихло и все ушли спать, Сара спустилась вниз посидеть у камина. Она была слишком взволнована, чтобы заснуть. Дом был полон воспоминаний о ее матери и отце, о семье, о ее собственном детстве и юности. Увидеть снова Майка было само по себе невероятно. Глядя на яркие угли, она сидела у окна, испытывая покой и радость от того, что она с ним под одной крышей.

– Я думал, я единственный, кто не спит, но, оказывается, вы тоже? – сказал Уилл, входя в комнату.

– Не спится? – спросила она.

– Я не устал, – признался он. Он подошел ближе, и она увидела, что на нем куртка и ботинки, припорошенные снегом. – Метель разыгралась не на шутку. Я был на улице.

– Тогда грейтесь, – сказала Сара, указывая на скамью у окна.

Уилл скинул ботинки и поставил их под дверью, повесил куртку на крюк. Сара видела, как он полез в карман своей куртки, перекладывая что-то в джинсы. Он был здоровяком, но его движения были по-своему грациозны, и она поймала себя на том, что ей доставляет удовольствие за ним наблюдать.

– Я нарушил ваше одиночество, – извинился он.

– Вот и хорошо, – ответила Сара. – Я сыта им по горло в Форт-Кромвеле.

Уилл кивнул.

– Как тихо, когда их нет рядом.

– Да, – согласилась Сара, зная, что он говорит о детях.

За окном разыгралась настоящая метель, снежные хлопья, подгоняемые сильным ветром, проносились над морем, били в окно. Дрова потрескивали в камине, распространяя по комнате приятный запах смолы. Сара посмотрела на Уилла и улыбнулась.

– Здесь хорошо, – сказал он.

– Я знаю. Я рада, что вы приехали.

– Нет, это я должен благодарить вас за День благодарения с вашими близкими. Спасибо, что вы нас пригласили.

– Пожалуйста, – улыбнулась Сара. – Я чувствовала свою вину, что в такой день заставила вас работать. Наверное, есть место, где вы обычно проводите этот день?

Уилл сделал паузу.

– Вернее сказать, проводил…

– Да? И где же?

– Мы обычно ездили к моим родителям. Мы жили в Нью-порте, а они в штате Коннектикут. Это почти рядом. Каждый год мы ездили к ним.

– И кто же все готовил? Ваша мама?

Уилл кивнул:

– Да, она была хорошей хозяйкой. На День благодарения каждый получал то, что хотел. Так что если кто-то любил клюквенный соус, а другой, к примеру, мятное желе, то на столе было и то и другое.

– Какая щедрость! – рассмеялась Сара. – Совсем в духе старых, добрых пилигримов.

Уилл кивнул и умолк. Может быть, ему показалось, что он сказал достаточно, но вскоре он продолжил.

– Мой отец вырос в городке Мамаронек, в округе Уэстчестер, в его семье коптили индеек. Поэтому вместо того, чтобы выбирать между жареной индейкой и копченой, у нас готовили и то и другое. Когда я женился на Элис, мама первым делом расспросила ее, что готовили в ее семье на День благодарения, а это были сладкий картофель, кукуруза в сливках и шоколадный торт. Эти яства были в новинку для нас, но что поделаешь, они просто дополнили наше привычное меню.

– Наверное, это было хорошее время в вашей жизни? – спросила Сара, с любопытством думая об Элис.

– Да. Я скучаю по родителям. Они умерли пять лет назад.

– Не так давно, – заметила Сара.

– Да. Я до сих пор все помню, словно это было вчера, – сказал Уилл. – Мама ушла первой, у нее случился сердечный приступ как-то весной. Отец не захотел без нее жить. Это было так очевидно: не захотел – и точка. Он просто устал. Перестал выходить, делать привычные дела. В то лето он ни разу не спустил лодку на воду и умер в сентябре во сне.

– Я слышала о таких парах, – сказала Сара, – когда так сильно любят друг друга, что не могут жить один без другого.

– У них так и было, – подтвердил Уилл.

– Мой отец не умер после смерти мамы, – начала Сара, – но он стал совершенно другим. Он не всегда был… таким мрачным, – сказала она, наконец найдя верное слово. – Он так рассердился, что Бог прибрал ее, что никогда не простил никому своей потери. Особенно мне.

– Когда она умерла?

– Когда мне было четырнадцать.

– Почему особенно вам?

– Я ему напоминаю ее, – сказала Сара, но она знала, что сказала не все.

Уилл кивнул. Они прислушивались к тому, что творилось за окном. Камин догорал, в комнате становилось прохладно. Саре не хотелось прекращать разговор, поэтому она пододвинулась к камину и пошевелила угли. Майк заранее запасся дровами; Сара выбрала небольшое полено и подбросила его в камин. Угли были такими горячими, что кора занялась сразу и пламя мгновенно разгорелось.

– Элис праздновала День благодарения после смерти вашей мамы? – поинтересовалась Сара.

Уилл покачал головой.

– Элис не большая любительница соблюдать традиции, – сказал он. – Ей нравилось, когда мы все собирались вместе, но она вполне довольствовалась ростбифом, не утруждая себя приготовлением индейки. И когда после смерти моей матери мы потеряли Фреда, праздник сам собой сошел на нет.

– Могу себе представить, – сказала Сара.

– День благодарения утратил смысл, – сказал Уилл. – Без Фреда.

Сара молчала. Она думала о Майке, о том, что бы было с ней, случись с ним что-то непоправимое. Мысль о празднике, любом празднике, была бы тогда невозможна.

– Но мы не долго оставались вместе, – сказал Уилл. – Элис и я.

– Простите, – сказала Сара.

– Я верил в семейные узы, – продолжал он. – Я думал, это помогает людям преодолеть все испытания.

– Я понимаю, – кивнула Сара, хотя у нее не было собственного опыта, но она всегда думала именно так.

– Но этого не произошло, – вздохнул Уилл. – Наш брак распался.

– Вы знаете почему?

– Я не смог спасти Фреда.

Сара ждала и не торопила Уилла. Она слышала его прерывистое дыхание. Снег стучал в окно. Разве это так просто? Разве объяснение причины распада семьи уложится в пять коротких слов?

– Она тоже была там, – продолжил Уилл. – И видела собственными глазами, как я не смог спасти ее сына.

– Что случилось? – спросила Сара.

– Мы шли на яхте, все четверо. Мачта опасно накренилась, а Фред не заметил. Он получил такой страшный удар… Он свалил бы любого… и мальчик упал за борт.

– О, Уилл, – сказала Сара, беря его за руку.

– Он был прекрасным сыном. Любил спорт: бейсбол, хоккей. Он прекрасно управлял яхтой, любил океан. Мы жили в Ньюпорте, и он всегда был у воды. Вы понимаете? Он сбегал с уроков, чтобы порыбачить, и я не мог даже сердиться на него за это.

– Я тоже сбегала с уроков, чтобы посидеть с удочкой, – сказала Сара, улыбаясь описанию мальчика, который бы наверняка ей понравился.

– Когда меня не бывало дома, а это случалось часто, он заботился о сестре и матери. У меня остались его письма, где он писал мне о Сьюзен, о том, что она научилась плавать или победила в конкурсе по правописанию. Он слышал, как его мать сетовала, что у нее нет денег на новые покрышки, и сообщил мне об этом, беспокоясь, что она врежется во что-нибудь.

– Он заботился о новых покрышках для ее машины?

– Да.

– Фред все замечал. Такой хороший сын, – покачала головой Сара.

– Да. Был.

Сара смотрела на огонь. Она думала о том, что Уилл вспоминает свою семейную жизнь. Какая она, эта Элис? Она ревновала его к женщине, которую никогда не встречала, к бывшей жене человека, которого едва знала. Если Снежинка похожа на мать, то Элис, должно быть, красивая. Большие глаза, струящиеся волосы. Сара подумала о себе, о своей худобе и испорченных волосах, об огромных, слишком серьезных глазах, и покраснела.

– Я не очень разбираюсь в таких вещах, – сказала она, – но для меня пары вроде ваших родителей – это пример. Они проходят вместе через все испытания. И когда один из них умирает, для другого это конец света.

– Да, – сказал Уилл.

– Вы спрашивали меня утром, почему мне кажется, что Майк меня ненавидит? Я не была замужем за его отцом. Я родила Майка, когда была еще совсем девчушкой.

– Это его беспокоит?

Сара кивнула.

– В школе я приходила на все родительские собрания. Его учительница спросила, когда мой муж вернется из рейса. Майк сказал ей, что его отец исследователь, плавает на научном судне.

– Они заставляют учителей поверить во что угодно, – улыбаясь, произнес Уилл. – Но почему он вас ненавидел?

– Он стыдился.

– Чего? У многих детей родители живут порознь.

– Я знаю, но мы никогда не жили вместе. Никогда не были женаты.

Сара обхватила колени руками. Она помнила, как больно ей было, как она плакала ночи напролет. Ее отец стоял на этой самой кухне, размахивая кочергой и пытаясь ударить Зика. Все последующие годы она стыдилась расспросов Майка. Спрашивая себя о том, что думает о ней Уилл, она смотрела на него исподлобья.

– Извините, – сказал Уилл. – Сара…

– Майку не нравилось, когда я уходила из дома. Я много работала, и… я была молода. У меня были поклонники. Он завидовал своим друзьям из хороших семей и хотел, чтобы у нас дома было так же. Он всегда увязывался за отцами своих друзей в походы по магазинам.

– Нуждался в мужском общении.

Сара кивнула.

– Искал отца, где только мог. Ему не нравились мои поклонники. Он начинал им дерзить, и они подолгу не задерживались. Мы не могли прийти к согласию.

Уилл смотрел на нее. Сара знала, что ни одна прядка не спадает ей на глаза, ведь ее волосы были слишком коротки. Но он протянул руку и нежно провел по ее щеке, будто хотел убрать непослушный локон. В ответ она сделала то же самое. Они склонились друг к другу, прислушиваясь к ветру снаружи, который завывал все сильнее.

На лестнице послышались шаги, и они, словно сговорившись, отпрянули друг от друга. Майк вошел на кухню. При виде горящего камина, он нахмурился.

– Сынок, – окликнула его Сара, и ее сердце застучало сильнее.

Майк вздрогнул. Он вглядывался в темноту.

– Господи, вы меня напугали, – выдохнул он.

– Привет, Майк, – сказал Уилл. – Я решил составить компанию твоей маме.

– Хм… – не очень-то приветливо отозвался Майк.

– Тебе что-то нужно, милый? – спросила Сара. Его голос всегда был хриплым, когда он хотел спать. Ему ничего не стоило уснуть на кушетке и проспать не раздеваясь всю ночь. Когда она поздно возвращалась, приходилось будить его, чтобы узнать, сделал ли он все, что задано на дом. Он всегда спал так крепко, что ни чей-то приход, ни телефон не в состоянии были его разбудить. Так было и сейчас.

– Просто хотел посмотреть, как тут камин. Я слышал, что поднялся сильный ветер и на причале что-то стучит. Хочу получше привязать брезент.

– Я тебе помогу, – предложил Уилл.

– Сам справлюсь.

– Не сомневаюсь, но я хочу немного подышать воздухом. Не возражаешь против моей компании?

– Как хотите. – Майк пожал плечами.

– На флоте, – сказал Уилл, – мы всегда посылали на палубу двоих. Особенно ночью. А в такой ветер, как сейчас, обязательно.

– Не вижу ничего опасного. Вы что, думаете, оживут дедовы ондатры, выскочат из сарая и набросятся на меня?

– Бедные маленькие зверьки, – вздохнула Сара. Все это было так ей знакомо: мужчины, которые за ней ухаживали, старались понравиться Майку, в ответ он, напротив, вел себя вызывающе грубо. Саре ничего не оставалось, как стоять посредине. Она снова это почувствовала, хотя между ней и Уиллом ничего не было. Она просто сказала: – По-прежнему сушит их и растягивает. Он все еще охотится на них?

– Когда может, – сказал Майк, и в его тоне послышались беспокойные нотки. – Он стареет с каждым днем. Я боюсь, что однажды он уйдет в лес и мы не сможем его найти.

– Так вот почему ты все время кого-то сопровождаешь? – сказал Уилл, похлопывая Майка по спине.

– Вы сказали, что сами хотите пойти со мной, сэр, – поправил Майк. – Я вам не предлагал.

– Ты всегда так груб с друзьями матери? – спросил Уилл.

Майк молчал. Казалось, его смутило прямое замечание Уилла. Он постоянно дерзил мужчинам, которые появлялись в их доме, и обычно они исчезали, не выдержав его грубости.

– Я вовсе не груб, – сказал он и посмотрел на мать, пытаясь понять, как она воспринимает резкое замечание Уилла. Сара заставила себя не вмешиваться. Она притворилась, что ничего не слышит.

– Ладно, не будем об этом. Я долгое время служил на флоте и наслышался много всего. Но ты с виду хороший парень. С годами это пройдет.

Майк покраснел. Молча натянув перчатки, он пошел с Уиллом к заднему ходу.

Сара сидела, наблюдая, как мужчины скрылись за дверью. Она слышала завывания ветра, чувствовала в груди собственное дыхание. Никто не говорил так с Майком. Все это время она ощущала царившее в комнате напряжение и ждала, что сын вот-вот взорвется. Но ничего такого не произошло, Майк притих и отправился вместе с Уиллом на причал.

Она думала о вечных ценностях, которые составляют неотъемлемую часть каждой семьи: верность, преданность, доверие… С годами все изменилось, старые связи нарушились. Ее сын приехал на остров, чтобы разузнать побольше о своем отце, он заботился о своем деде. А теперь Уилл, потерявший сына, вместе с парнем, который смотрит на него волком, ушел в темноту ночи.

Огонь в камине догорал. Сара глубоко вздохнула. Дверь открылась и снова закрылась, холодный воздух успел просочиться в комнату. Сара поднялась и подбросила в камин еще одно полено. Она хотела, чтобы к приходу мужчин в доме было тепло и уютно.

Глава 11

Майк лежал на полу, прикрыв глаза подушкой. Все устроились вокруг в ожидании, когда кончится метель. Его мать с Уиллом собирали головоломку. Притворившись, что спит, Майк исподтишка наблюдал за ними. Ему не давала покоя вчерашняя стычка с Уиллом.

Сначала он оторопел, потом разозлился. Он ждал, что мать одернет своего приятеля, по крайней мере извинится за него перед Майком, но она не сделала ни того ни другого. Это было что-то новое. Отношение Сары к Уиллу заставляло Майка задуматься. Летчик втихомолку гнул свою линию и, по всей видимости, не собирался сдавать позиции.

Честно говоря, Майк уважал таких парней. Как назло его мать всегда окружали какие-то хлюпики с трясущимися руками, которые то и дело согласно кивали головой на каждое его слово, притворяясь, что они одобряют любую глупость, которую он говорил, принимая все оскорбления, которые он раздавал им не задумываясь. И что удивительно, в основном это были вполне уважаемые люди: фармацевты и экономисты, адвокаты и инженеры.

Около матери вечно кто-то увивался. Майк помнил, как однажды допытывался у нее, как строят мосты, и она тут же привела домой инженера. Одно время он интересовался астрономией, и целый месяц его мать встречалась с профессором астрономии из Гарварда. Он понимал, что, во-первых, она страдает от одиночества и, во-вторых, хотела бы, чтобы в доме был мужчина и чтобы Майк не так сильно ощущал отсутствие отца. Поэтому она пыталась убить двух зайцев одним махом.

Это всегда выводило Майка из себя. И сейчас сработала давняя привычка – относиться враждебно к каждому мужчине, которого мать приводила в дом. Как он мог уважать этих белоручек, когда его отец был отважным и свободным и занимался таким мужским делом, как ловля лобстеров? Когда Майк учился в школе, он рассказывал своим друзьям, что его отец похож на Жака Кусто, знаменитого исследователя морских глубин.

Поглядывая на мать и Уилла из своего укрытия, Майк старался разгадать, какие между ними отношения. По их поведению понять что-то было непросто. Майку казалось, что Снежинка, как и он, пытается найти какие-то доказательства романтических отношений между их родителями. Но пожалуй, больше всего ему хотелось узнать, что девочка думает о нем, и Майк то и дело косился в ее сторону. Она сидела как раз напротив. Но чтобы как следует ее видеть, он должен был повернуть голову, что было довольно-таки нежелательно. Тогда все бы поняли, что он не спит, и он утерял бы свое преимущество.

Один вывод он для себя сделал: Уилл из тех мужчин, которых можно уважать. Летчик морской авиации – это уже не слабо. Живя в Мэне, Майк узнал, что на самом деле его отец вовсе не был героем. Но он не хотел, чтобы кто-то еще знал это.

* * *

Снег засыпал Лосиный остров от северных скал до самого залива, и, хотя пурга прекратилась, крупные влажные хлопья все еще продолжали падать. Кошки, обычно обитающие в сарае, пробрались в дом в поисках тепла и, мурлыкая, разлеглись в своих любимых местечках: на книжных полках, под пианино, в шкафу, между подушками на старой софе и в корзинах с пухом. Тетушка Бесс вязала половик. Один конец его спускался на пол, и на нем уютно устроилась старая колли Джелси.

Столько животных, столько перьев и пуха, а у Снежинки не было ни одного приступа! Здесь, на Лосином острове, ей дышалось легко и свободно, и она воображала, как было бы хорошо никуда не уезжать отсюда. Она могла остаться здесь навсегда. Лежа на софе и читая при свете камина, она наблюдала, как падает снег за окном, и размышляла о том, как славно все могло бы устроиться.

Ее отец остался бы с ней. Нужно быть полной дурочкой, чтобы не видеть, что они с Сарой нравятся друг другу, значит, у него была бы подруга его возраста. Кроме того, у него и Джорджа в прошлом много общего. Тетушка Бесс всем по душе. Сара заменила бы Снежинке мать, была бы ее лучшим другом, а сама Снежинка вышла бы замуж за Майка.

Он лежал как раз напротив, в другом углу комнаты, положив подушку на глаза. Снежинка внимательно наблюдала за ним, за его мускулистыми красивыми руками. Какие же они у него сильные, думала девочка и представляла, как он обнимает ее, прижимая к своей груди… Она в подвенечном платье, и он переносит ее через порог. Вся семья невероятно счастлива…

Сара с ее отцом продолжали складывать головоломку. Они сидели за маленьким столиком около окна, их головы почти соприкасались. Одна из кошек, вспрыгнув Саре на колени, потянулась и замурлыкала, ласкаясь. И вдруг прыгнула на стол и смешала картонные кусочки головоломки. Уилл что-то шепнул Саре, и она рассмеялась.

Видела ли она когда-нибудь, чтобы ее родители были так счастливы? Наморщив лоб, Снежинка напрягла память. Замкнутость, раздражение, молчаливое осуждение – и обычно вслед за этим ссора и взаимные оскорбления. Вот, что она смогла вспомнить из отношений между своими родителями. Правда, когда Фред еще был с ними, ее родители любили друг друга и могли все поправить. Но подробности их тогдашней жизни были смутными и удалялись от нее, как земля удаляется от парусной шлюпки, уходящей все дальше в море.

Снежинка вздохнула, вспомнив о матери.

Сара оглянулась с какой-то тревожной улыбкой.

– Как ты там? – спросила она.

– Мм… – промычала Снежинка, улыбаясь в ответ.

– Скучаешь? – догадалась Сара.

– И вовсе не скучаю, – ответила девочка. Разве Сара не знает, как чудесно оказаться на острове, да еще в такой снегопад, с людьми, которые тебя любят. Свернувшись калачиком под теплым пледом в окружении ласково мурлыкающих кошек, Снежинка подумала, знает ли Сара, что это она все устроила? Именно она свела их всех вместе. Она, мать Майка, дочь Джорджа, племянница Бесс, друг Снежинки и ее отца. За это Снежинка была готова простить ей даже убитых гусей.

Думая о матери, которая целиком и полностью посвятила себя Джулиану, Снежинка загрустила еще больше. Что-то сжалось у нее в груди, и впервые после приезда на остров она стала задыхаться.

– Ты не хочешь позвонить маме? – тихо спросила Сара, словно прочла ее мысли. Как ей это удавалось? Откуда в ней такая необыкновенная чуткость?

Снежинка отрицательно покачала головой. Она попыталась себе представить, что делает ее мать в эту минуту. Может, в Форт-Кромвеле тоже метель? И она сидит в своей комнате и делает маникюр? Или, может, они катаются на аэросанях с Джулианом, или… И тут возникла картина, которая затмила все остальные. Она плачет, сидя на своей постели, и тоскует по Снежинке и Фредди.

– Почему бы тебе не позвонить ей? – снова повторила Сара.

– Хорошая идея, дочь, – поддержал отец.

– Телефон в холле, – пояснила Сара.

– Я тебе покажу, – предложил Майк, поднялся и подошел к Снежинке. Остановившись возле девочки, он смотрел на нее, чуть приоткрыв нежный рот, и хрипы Снежинки тотчас прекратились. Улыбнувшись, она тряхнула головой, так, чтобы каштановые волосы упали ей на глаза. Она думала, что так выглядит особенно соблазнительно и загадочно.

– Покажешь? – спросила она низким голосом, чудесным образом освободившись от хрипов.

– Конечно.

– Спасибо, – произнесла будущая миссис Майк Толбот, следуя за юношей в холл, в прекрасную неизвестность.

Сильная метель наконец прекратилась, но небо над островом оставалось затянутым облаками, и снег все продолжал падать. Вынужденное пребывание в доме слишком затянулось, и все, кроме Бесс и Джорджа, оделись потеплее и отправились на прогулку. Снег лежал тяжелыми шапками на верхушках сосен, на причудливых ветвях дубов. Крыша сарая прогибалась под его весом. Воробьи и вьюрки прыгали на низких кустах подле дома. Дым поднимался из трубы. Море было темным и казалось шелковистым.

В кладовке хранились снегоступы и лыжи, правда, лыж на всех не хватило. Мужчинам пришлось ограничиться снегоступами, а Сара и Снежинка встали на лыжи. Все направились по тропе, которая должна была их привести на Большой южный мыс. Переполненная радостью от прогулки, Сара чувствовала, как отчаянно стучит ее сердце. Идти на лыжах по целине все равно что проделать несколько миль по лыжне, но она знала, что выдержит. Она припомнила слова доктора Гудэра и пообещала про себя, что прекратит прогулку, как только устанет.

Майк шел впереди. Он и Уилл преодолевали путь без видимых усилий, но это было не так. Уилл шел рядом с Сарой, не давая ей идти слишком быстро. Сара чувствовала, что между ними что-то происходит. Она оглянулась, улыбаясь ему поверх шарфа, в котором утопал ее подбородок.

– Я вас обгоню, – сказала она.

– Дать вам фору?

– Ну уж нет, я смогу победить в честном бою.

Он рассмеялся. Они ускорили темп, оставляя позади детей, и, обгоняя друг друга, понеслись по свежему снегу. Пересекли широкое поле и поднялись на мыс. Слева от них тянулся сосновый лес, справа – покосившийся старый забор, дальше тропинка заметно сужалась, постепенно поднимаясь вверх. Идти стало тяжело, все взмокли и расстегнули молнии на куртках. Теперь они шли цепочкой.

Когда подъем стал еще круче, пришлось воспользоваться другой тактикой. Сара и Снежинка боком поднимались вверх, ставя лыжи перпендикулярно тропе. Уилл и Майк бежали впереди, «елочкой» взбираясь на холм. Старый забор явно нуждался в ремонте, в некоторых местах зияли проломы. Скалы круто спускались к морю. Оберегая Снежинку, Сара оттеснила ее поближе к деревьям. Она старалась не смотреть на своего бесстрашного сына. Он рвался вперед, обгоняя Уилла. Внезапно он остановился.

– Эй, мама! – окликнул Майк. Подождав, пока она подойдет к нему, он указал на небо: – Смотри-ка, вон он.

– Кто? – спросила Сара.

Над их головами парил орел. Он жил на северном, дальнем конце острова, среди скал, но спускался к заливу ловить рыбу. Сара стояла рядом с сыном и тяжело дышала. Закинув головы, они смотрели на небо, наблюдая, как орел описывает правильные круги, широко раскинув мощные крылья.

– Майк, ты помнишь, когда… – спросила Сара после долгой паузы. Ее тело болело от усилий, а грудь ломило от каждого вздоха. Тяжело дыша, она наклонилась и оперлась о колени руками.

Майк понял, о чем она спрашивает, и поспешил ответить, чтобы дать ей возможность промолчать.

– Когда мы впервые его увидели? Да.

Майку было одиннадцать. Они приехали на остров на летние каникулы и провели прекрасную неделю. Ловили лобстеров и наблюдали за орлами.

– Это не может быть тот самый, – усомнилась Сара.

– Орлы живут долго, – возразил Майк. – Вполне возможно, что он все еще здесь.

– Неужели это действительно он? – сказала Сара, сама не понимая, почему ей так хочется, чтобы это был тот самый орел.

– Это он, – уверенно произнес Майк. Помнишь, у него не хватало нескольких перьев. Видишь?

Она видела длинные, похожие на пальцы перья на концах крыльев прекрасной птицы. Майк прав: действительно, несколько перьев отсутствовало. Она кивнула, глотнув воздуха. Прижав кулак к груди, Сара старалась унять боль, которую причинял ей каждый вздох.

– Я не очень-то в форме… – сказала она.

– Ты прекрасно шла, мама.

– Да? – Сара посмотрела на сына и просияла от похвалы.

– Да, – подтвердил он, глядя ей в глаза. Его лицо раскраснелось от быстрой ходьбы, но оно было таким взрослым и красивым, что у нее перехватило дыхание. В этом молодом человеке она почти не находила черт ребенка, к которому привыкла. Его щеки утратили детскую округлость, скулы были резко очерчены. Глаза смотрели спокойно, как у взрослого, а не вопросительно, как обычно у детей.

– Ты, – сказал он, – прошла по снегу целую милю. Молодчина!

– Я действительно чувствую себя получше, – улыбнулась Сара, вспоминая, как ей было плохо еще недавно.

– Вы с папой ходили на лыжах? Или на снегоступах?

– Нет. У него на уме были одни лобстеры.

– Его здесь все помнят, – сказал Майк.

– Это маленький остров, – уклончиво произнесла Сара, соображая про себя, что могли местные жители рассказать Майку о его отце.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю