Текст книги "Ты захочешь меня снова (СИ)"
Автор книги: Лу Берри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 9
Вася растерянно смотрел на дочку. А она – очень внимательно, изучающе – смотрела на него в ответ.
Глаза у неё были совсем, как у Лии. Серо-зелёные, пронзительные. Только, в отличие от своей мамы, Настя смотрела на него без упрека и обид…
Ей он пока не успел испортить жизнь. А точнее, она пока ничего не понимала. Быть может, если бы знала, как он себя повел, то тоже отвернулась от него, отреклась…
Эта мысль почему-то напугала.
Вспомнились слова жены, которые где-то в душе отпечатались болезненным клеймом…
«Что она вспомнит о тебе много лет спустя?».
Ответа он не знал. Он, кажется, до этого момента даже не осознавал, что Настя – настоящий маленький человек. И однажды она вырастет… однажды она осознает все, что он сделал…
А точнее – все то, чего не сделал.
Вася был вынужден признать – он не так представлял себе родительство. Не понимал заранее, сколько сил и терпения забирает такой, казалось бы, маленький человечек…
Не ожидал, что жизнь настолько переменится. Что внимание жены теперь будет сосредоточенно в первую очередь на этом новом существе и только потом – на нем…
Но вот сегодня, сейчас Настя сказала одно простое слово – «папа». Всего одно слово. А он, кажется, только теперь и осознал, что он действительно отец.
И что благополучие маленького человека зависит и от него тоже.
Он осторожно подошёл к дочке. Сам не мог понять, чего опасался. Может, того, что почти ничего о ней и не знал?..
Потому что не хотел знать.
Конечно, иногда по вечерам после работы он снисходил до того, что мог немного посидеть с ребёнком, подержать её на руках… Но всегда второй рукой держал телефон – там ему было интереснее…
И если дочка начинала хныкать, плакать, капризничать – сразу же звал Лию…
А теперь оказался с Настей один на один. И понятия не имел, как к ней подступиться, даже… как говорить.
Он склонился к дочке. Пожевал губы, выдал многозначительное…
– Нууу…
Но она уже потеряла к нему интерес. Завертела головой по сторонам, капризно потребовала:
– Ма-ма!
А следом попыталась выбраться из коляски, несмотря на то, что была пристегнута. Забила нетерпеливо ножками, вцепилась ручками в перекладину и затрясла ее, едва при этом не опрокинувшись.
Вася только и успел, что охнуть и подхватить коляску. Неловко, кое-как отстегнул дочку, подхватил её на руки…
Но она продолжила вертеться. Требовательно повторила:
– Ма-ма!
А следом, к его полному ужасу, заревела.
Этот звук больно бил по перепонкам, но гораздо страшнее было то, что Вася понятия не имел, что делать. Как её успокоить?!
Просто смотрел на Настю с ужасом и ощущал себя таким беспомощным, как ещё никогда в жизни.
В панике он выскочил в приёмную. Администратор вскинула голову при его появлении и он набросился на неё, как на спасательный круг…
– Катя! Почему она плачет?! Что ей нужно?!
Сотрудница посмотрела на него так, что стало ясно – помощи ждать не приходится.
– Откуда же я знаю, Василий Андреевич? Это ведь ваш ребёнок!
«Но ты же баба, ты должна знать!», – едва не вырвалось из него диким ревом, но слова застряли в горле.
Она ведь права.
Это его ребёнок. И просить помощи попросту… стыдно.
Машинально развернувшись, он вернулся к себе в кабинет. Дочь продолжала надрываться в крике…
Ему уже начало казаться, что она его упрекает. В том, что мама ушла…
Он ведь и в самом деле довёл Лию. Своими упреками, издевками, своим… предательством.
А теперь все на свете бы отдал, лишь бы она вернулась.
Затравленно оглядевшись по сторонам, он наконец заметил сумку, которую оставила жена. Там наверняка было что-то важное…
Перевернув все вверх дном, он нашёл внутри питание, игрушки, подгузники, расписание кормления, но никакой, так сказать, инструкции по применению ребёнка. А точнее – по отключению этого ужасного ора!
Но делать что-то было нужно.
Сначала он пытался укачать дочь. Неловко, нелепо, неуклюже, но как умел. Гладил по спине, по голове, чтобы успокоить, но ничего не помогало.
Потом подумал, что она, возможно, голодная. Но когда с изяществом медведя попытался её накормить – добился только того, что Настя опрокинула баночку с питанием. И он даже не знал, что хуже – испорченный ковёр под ногами или то, что они потеряли еду?..
Следом перешёл к игрушкам. Перебрал все. Пытался сунуть ей в руки, пытался играть сам, подавая пример…
Всё напрасно.
Дошло уже до того, что у него от беспомощности затряслись руки. Не доверяя себе, он присел на диван, опустив дочку рядом…
– Ма-ма, – сказала она жалобно.
И его снова накрыло чувством вины. И только и осталось, что с надрывным отчаянием сказать…
– Нет мамы, родная. Ну нет. Но она придёт. Попозже. Не плачь, а?
Удивительно, но дочь вдруг притихла, словно почувствовав, как он сам растерян. Немного повертелась на диване, лениво встряхнула лежавший рядом маракас, которым он ранее вбестолку пытался её отвлечь и успокоить…
А потом поползла к нему. Протянула ручки…
– Па-па.
И внутри что-то дрогнуло. Снова. Но уже как-то иначе, по-другому…
Словно в сломанном механизме резко сдвинулись детали и внезапно встали на свое законное, положенное им место…
Странно. Так странно, но он ясно ощутил, как в нем что-то перевернулось, изменилось – необратимо, безвозвратно…
Притянув к себе дочь, он усадил её на колени и обнял. Бережно, нежно. Уткнувшись ей в тёмные, пока ещё совсем коротенькие волосики, пробормотал…
– Справимся. Мы с тобой справимся.
И знал в этот момент, что обещал это не только дочке, но и себе самому.
Глава 10
В первую очередь я отправилась на шоппинг.
Приходилось признать, что пока в свои привычные вещи я влезть не могу, а если и сумею – то выглядеть это будет откровенно жалко. Поэтому я вознамерилась обзавестись новой красивой одеждой, что, согласитесь, способно улучшить настроение любой женщины.
И ещё более это настроение улучшало то, что покуролесить я собиралась за счет предателя-мужа. Он ведь, по его словам, мужественно и самоотверженно содержал нас с дочкой, надрывался ради нас на работе…
Ну, сегодня я ему покажу, что такое действительно кого-то содержать, а не просто об этом болтать. Этот день он надолго запомнит.
Нет, на самом деле я не нуждалась в его деньгах. Была совсем не дурой и до встречи с мужем имела собственные сбережения. Кроме того, перед тем, как решиться на рождение ребёнка, понимала – нужно быть готовой к тому, что, возможно, придётся поднимать дочку самостоятельно, в том числе – и готовой финансово. Муж сегодня есть, завтра – его нет, а ребёнок – это уже навсегда.
В тридцать три года я была достаточно зрелой, чтобы понимать столь очевидные вещи.
Что, впрочем, не отменяло того, что Васю я любила до чёртиков в глазах. На момент встречи с ним, честно говоря, уже и не думала, что вообще могу так всепоглощающе в кого-то влюбиться…
Тем больнее мне было теперь.
Но я запретила себе об этом думать. На ближайшие несколько часов я запретила себе думать вообще о чем бы то ни было, кроме себя самой.
С такими установками я и впорхнула в торговый центр.
К счастью, я не довела себя до того, чтобы ни в одном обычном магазине на меня не нашлось одежды.
Поэтому час спустя вышла из очередного бутика с несколькими пакетами. И очень надеялась, что у Васи от уведомлений о списаниях уже дёргается глаз. Главное, чтоб не слишком сильно, а то ещё Настеньку выронит, которая очень любила сидеть на руках и уже наверняка оккупировала Васины верхние конечности.
Хмыкнув этим мыслям, я направилась в магазин спортивной одежды. Настроена была решительно. И акция с частичной передачей забот о ребенке мужу была вовсе не одноразовой.
Этим утром я купила абонемент в зал. Тоже, конечно, за счёт щедрого муженька, который о своей щедрости пока, видимо, и не подозревал. Ну ещё бы! Он ведь был так увлечён разглядыванием чужих прелестей…
От этого воспоминания болезненно кольнуло сердце. Полезли в голову вопросы…
Давно он с ней встречался?.. Сколько раз меня предавал?.. И почему снова наступал на старые грабли?..
Хотя это не имело значения. Достаточно было и того, что её, девку без особых принципов и морали, он осыпал комплиментами, а меня, свою жену, мать своего ребёнка – оскорблял.
И пусть даже спал он с ней всего лишь раз – это уже перечеркивало все, во что я верила. Все, чем я жила.
Это порождало болезненное отвращение по отношению к человеку, который ещё вчера был мне отчаянно дорог.
Заметив, в какую сторону снова свернули мысли, я решительно от них отмахнулась.
Следующие полчаса я тщательно выбирала себе спортивную одежду и обувь. Намеревалась заняться собой всерьёз – абонемент купила вовсе не для того, чтобы сходить на фитнес от силы пару раз.
Уже на выходе из торгового центра заметила кафе, у которого стояло меню с изображением соблазнительных сладостей…
Хотелось позволить себе эту слабость, но я знала: это как с курением или выпивкой. Люди думают – ну что будет, если я разок это сделаю? И в итоге одного раза хватает, чтобы рухнуло все.
Нет, с этого дня я начала новую жизнь.
И без сладкого в ней я проживу. А вот без самоуважения и уверенности в себе – вряд ли.
* * *
Я себя не жалела.
Слезла с беговой дорожки только тогда, когда ощутила, что ещё мгновение – и я, наверно, упаду.
Вытирая полотенцем лоб, просто дышала. Голова при этом была восхитительно-пустой…
Теперь понимала тех людей, которые в трудной жизненной ситуации ударялись в спорт. Физические нагрузки снимали тяжесть с души. Не насовсем, конечно, но хотя бы на время.
– Лия, это ты?!
Голос, раздавшийся где-то рядом, был мне знаком. Но до того, как повернулась, я не сразу сообразила, кому он принадлежал.
Голос из прошлой жизни.
Увидев перед собой человека с работы, которая, казалось, тоже была в какой-то иной реальности – хотя я и намеревалась туда вернуться – автоматически улыбнулась…
– Петя? Привет.
Он окинул меня взглядом с ног до головы. Я невольно напряглась, словно в ожидании приговора. После жестоких слов мужа стало казаться, что и все остальные смотрят на меня так же, как он…
С неприятием.
Но в глазах Пети ничего подобного не было. Он, казалось, просто пытался поверить в то, что и впрямь видит перед собой именно меня.
– Вот это ты потрудилась, – улыбнулся в итоге. – С тебя пот прямо ручьем течёт. Хотя зачем? Ты ведь и без того хорошо выглядишь.
Конечно, он говорил это лишь из вежливости – я понимала. Но мне все равно было приятно.
Голос разума же подсказывал мне, что плюс три размера в одежде и плюс двадцать кило в весе будут мало кому к лицу.
– Спасибо, – отозвалась в итоге столь же корректно.
Он склонил голову набок, в глазах читалось любопытство.
– Я тебя тут раньше не видел, хотя, вроде бы, каждый день хожу.
– Я сегодня первый раз.
– Вырвалась из семейных оков? – пошутил он.
– Вроде того. А как там на работе?
С тех пор, как ушла в декрет, ни с кем из офиса почти не общалась. И теперь ощущала какой-то особый кайф от того, что могла с кем-то поговорить на тему, которая не касалась детей и всего, что с ними связано…
В этот миг я снова чувствовала себя живой. Чувствовала себя полноценной личностью.
Мы проболтали, наверно, ещё минут двадцать. Оказалось, вне офиса Петя был весьма интересным собеседником, чего я, как ни странно, не узнала за все пять лет, что мы работали в одной кампании…
Хотя могла оправдать себя тем, что в разных подразделениях.
Я была ведущим архитектором. Он – трудился в отделе продаж.
Когда настала пора прощаться, он вдруг меня окликнул…
– Лия?
– Ммм? – отозвалась коротко.
Он открыто, обаятельно улыбнулся.
– Если ты свободна завтра вечером, то у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться!
Глава 11
На подходе к офису мужа меня одолела тревога.
Всё ли в порядке с дочкой? Не совершила ли я ошибку, доверив её такому папаше, каким показал себя Вася?..
Накатила горечь. Вот как я, столько лет жившая в свое удовольствие и не стремившаяся создать семью любой ценой и с кем угодно, в итоге умудрилась выйти замуж за подобного человека? Да ещё и родить ему дочку, которая в итоге оказалась нужна лишь мне?..
Смешно. Всегда, кажется, была очень избирательна, в чем-то даже чересчур рациональна, а встретила этого гада – и так накрыло, что, видимо, отбило мне мозги. Иначе как я могла не разглядеть, что он из себя на самом деле представляет?..
Как могла раньше не понять, что ничего для него, видимо, не значу?..
А кем я вообще была в его жизни? Судя по тому, что он опять прикатился к своей бывшей, я была для него временным бинтом, который он использовал, чтобы залатать рану, а потом безжалостно разорвал и отбросил в сторону…
Нет, даже не на помойку. Просто в сторону, на случай, если ещё пригодится.
Наверно, это было самое обидное. Осознать вдруг, что тебя никогда не любили, а ты сама ему всю душу отдала…
Идиотское чувство – любовь. Какими слепыми, податливыми, глупыми она нас делает!
Я ненавидела в этот момент себя за то, что слишком его любила.
Сделала несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоить разбушевавшееся вдруг сердце. Посмотрела на окна девятого этажа, где был офис Васи…
И сделала шаг вперёд.
* * *
– А Василий Андреевич уехал уже, – сообщила мне его администратор, когда я поднялась на нужный этаж и прошла к кабинету мужа, чтобы забрать дочку.
От таких новостей растерянно моргнула. Уехал…
Первая же мысль вырвалась наружу вопросом…
– А Настя где?..
В целом, я бы не удивилась, если бы Вася попросту скинул дочь на чью-то шею. Своей матери, первой попавшейся няньки или кого угодно ещё. Свое отношение к нам с Настенькой он уже весьма явственно показал.
– С ним, конечно, – отозвалась, тем временем, Катя на мой вопрос.
Потом, понизив голос, словно по секрету добавила…
– Когда убегал, что-то бормотал про питание и про то, что вы… ну, его убьете.
Я хмыкнула. Мотивы его убить у меня, конечно, имелись. А вот желания потом за это сидеть – никакого.
И что он, интересно, уже наворотил?..
Немного помолчав, я решила аккуратно поинтересоваться…
– А как тут в целом… были дела?
Вопрос прозвучал расплывчато, но она меня поняла. Неожиданно озорно улыбнувшись, чего наверняка не позволила бы себе при Васе, Катя сообщила…
– Настя сначала плакала. Он даже ко мне подбежал, спрашивал, почему она плачет и что делать. Я сказала, что ему лучше знать, дочь-то его… Ну и потом, в общем, все вдруг утихло. А ещё через час он вылетел из кабинета, как ошпаренный и сказал, что его сегодня не будет, а все звонки на его помощника переводить.
Я мысленно ей поаплодировала. Палец в рот такой не клади. А ведь многие женщины кинулись бы на помощь несчастному мужчинке с плачущим ребёнком.
Попрощавшись с Катей, я снова вышла на улицу. Самым очевидным было теперь позвонить мужу, чтобы выяснить, где они. Но на звонок в итоге никто не ответил…
Снова стало тревожно. Немного подумав, я не нашла ничего лучше, чем отправиться домой…
* * *
К моему облегчению, муж и дочь обнаружились именно там – дома.
От картины, которую я застала, когда вошла в гостиную, защемило сердце…
Все мы представляем свою семейную жизнь счастливой. Вступая в брак, никто не настраивается на то, что муж будет изменять, унижать, проявлять безразличие к тебе и к детям…
Когда я выходила замуж, я мечтала об очень простых, но одновременно, как выяснилось – самых сложных – вещах…
О любви, взаимоподдержке, надёжности…
Верности.
Если на мужчину нельзя положиться и опереться, то зачем он тогда вообще нужен?..
Я воображала, что мы будем дружны, крепко слиты. Что он будет любить нашу дочку, всячески баловать её (а я его за это ругать), ревновать её к первым кавалерам и защищать от всех и вся…
Что он будет держать её на руках с типично мужской неуклюжестью, говорить ей что-то глупое и одновременно трогательное, смотреть со стыдливой нежностью…
Ничего из этого не сбылось.
До этого момента.
Вася сидел на диване, а Настя спала у него на руках.
И он смотрел на неё… так, как никогда не смотрел прежде.
Внимательно, настороженно, с какой-то растерянной нежностью, которую словно бы только сейчас в себе открыл, осознал, впервые испытал. Казалось, он боялся пошевелиться, лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушить этим её хрупкий сон…
Мелькнула мысль – неужели дочка все же нашла путь к его сердцу?..
Мне не хотелось нарушать этот момент. И все же я негромко произнесла…
– Надо было отнести её в кроватку. Нельзя, чтобы она привыкала спать на руках.
Он вскинул голову. На его лице отразилась целая палитра самых разнообразных эмоций…
Облегчение.
Радость.
Тревога.
Неловкость.
Растерянность…
И множество иных, что стремительно сменяли друг друга.
– Побоялся её разбудить, – отозвался он хриплым шёпотом.
Что ж… то, что его волновал чей-то ещё комфорт, кроме своего собственного – уже радовало.
– Если проснётся – укачаешь, – отозвалась коротко, направляясь на кухню.
– Я?! – донеслось мне в спину.
– Ну, ты, судя по всему, сегодня отлично справился. Значит, и дальше сможешь. А я устала.
Я кинула на него взгляд из-за плеча, ожидая какой-нибудь пренебрежительной реплики, вроде типично мужского «да что ты вообще делала, чтобы устать?», но этого, на удивление, не последовало.
Напротив – в глазах мужа светилось чувство вины.
И куда только делся тот мачо, который ещё сегодня днем, брызжа слюной, кричал мне, что будет делать, что хочет, и встречаться, с кем приспичит?
– Лия, я хотел сказать… – пробормотал он, неловко поднимаясь с дивана с дочкой на руках.
– А я не хочу слушать, – отрезала в ответ. – Наслушалась уже достаточно.
– Я о другом хотел… Ты, наверно, подумала… а я ведь не…
Он судорожно пытался что-то объяснить, сбиваясь и прерываясь. Я перехватила его взгляд. Собрала все силы, чтобы выглядеть настолько же равнодушной, как и он сам, когда говорил мне все эти гадости…
Хотела, чтобы он узнал, каково это. Когда твоё сердце разбивается о чужое безразличие. Хотела, чтобы ему было хоть немного больно.
– А мне все равно, – отчеканила негромко, но твёрдо. – Уложи Настю, я приду к ней чуть позже, когда поем.
И, больше ничего не слушая, ушла на кухню и прикрыла за собой дверь.
Хотела этим жестом отрезать его от себя, воздвигнуть между нами стену… Ту, за которую Вася уже не перешагнет, не проберется. Ту, что защитит меня от этого предателя. Ту, за которой я смогу собрать себя по частям заново.
Хотя сердце хотело иного. Оно, глупое, надеялось на сладкую ложь. На слова, которые попросту не могли прозвучать из его уст…
Потому что он меня никогда не любил.
Глава 12
Следующее утро началось как-то… неправильно. Не так, как обычно.
Я открыла глаза около шести – скорее по привычке, чем по необходимости. И с удивлением поняла, что не слышу ни звука…
Это было настолько странно, диковинно, что даже пугало. Повернув голову, я отыскала глазами детскую кроватку…
А та оказалась пуста.
Поднявшись, подошла ближе, чтобы убедиться. Насти там и в самом деле не было.
Сердце забилось в торопливо-тревожном ритме. Я выскочила в гостиную, куда теперь выселила Васю, но там тоже было пусто…
А вот с кухни доносились звуки.
И я с облегчением расслышала такой родной дочкин лепет. Правда, сейчас он звучал как-то ворчливо и недовольно…
Я осторожно приблизилась. До меня донёсся голос мужа…
– Ну что такое, Настюш? Смотри, летит самолётик, открой ему навстречу ротик!
Я вздернула бровь. Муженек заговорил стихами? Это что-то новенькое. И весьма занятное. А ещё это было нелепо и одновременно – мило.
Но нужно было вмешаться.
– Не тот самолётик у тебя летит, – произнесла, появляясь в кухне. – С утра Настя принимает только молоко.
И, словно в подтверждение моих слов, дочка взмахнула ручкой, выбивая у отца из пальцев ложечку с питанием. На его белой футболке мгновенно расцвело выразительное пятно неприятного зелёного цвета.
Я ожидала, что муж разорется, но он лишь сконфуженно и смущённо отступил.
– Я не знал.
Я усмехнулась.
– Конечно, не знал. Потому что не интересовался. Ребёнка растить – это не шлюх по кафешкам выгуливать. Вот тут ты профи!
Он нахмурился. Нервно пожевал губы…
– Лия, мне очень жаль, что я…
– Мне тоже.
Я перебила, лишь бы не слышать этого виноватого тона, этих слов, что могли прорваться в душу, которую я старательно заперла на все замки.
– Мне тоже жаль, – повторила снова ледяным тоном. – Жаль, что я вышла за тебя замуж.
Его лицо исказилось, словно эти слова что-то внутри него задели. Но я не верила в то, что он действительно способен раскаяться.
Я ему больше вообще не верила.
– Не говори так, – отозвался он сдавленно.
– А как мне говорить о том, кто не оценил ничего из того, что я сделала, чем пожертвовала? Я всю свою жизнь тебе под ноги бросила, а ты её попросту растоптал. Ты не стоил ни единой секунды, что я на тебя потратила. Мою любовь ты променял на потасканные телеса своей бывшей. Счастлив теперь?
Я говорила насмешливо, горько, зло. Но на последних словах голос дрогнул, подвёл.
Я не хотела знать ответа на вырвавшийся вопрос. Точнее, я его уже знала.
Он же побежал к ней, как верный пёс. Бросился её облизывать. А меня – облаял. Конечно же, он был счастлив, что она снова удостоила его своим вниманием.
– Я был неправ, – произнес он глухо. – Но я хочу, чтобы ты знала…
– А я вот ничего не хочу знать, – прервала, выставив вперёд ладонь. – Зато мне есть, что сказать. В девять я уезжаю в салон, поэтому дочка будет на тебе несколько часов. И на вечер у меня тоже планы, так что посидишь с Настей сам. И не забудь с ней погулять, обычно мы ходим ровно в шесть.
– Лия, подожди, но я хотел…
– Сбегать на свидание к своей шлюшке? Извини, придётся отложить. Но ты сильно не переживай. Думаю, твоя Машенька в одиночестве не останется, кто-то её развлечет вместо тебя. Главное потом заразу не подхвати от своей большой любви.
Я ожидала, что он станет возмущаться, плеваться ядом, выплеснет на меня очередные мерзости…
Но прозвучало иное.
– И что это у тебя за планы?
Если бы я не была уверена в том, что ему плевать, то решила бы даже, будто он ревнует.
Бред.
Криво усмехнувшись, ответила…
– А тебя это не касается.
– Я твой муж! – возмутился он.
Я издевательски хмыкнула.
– Ошибаешься. Ты тот, кто меня предал. И с момента, как это сделал, ты потерял всякое право называться моим мужем. Потерял всякое право лезть в мою жизнь.
Я наклонилась к дочке, чтобы подхватить её на руки и наконец покормить, но его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, останавливая.
– Лия, ты же это несерьёзно? Ты же не можешь вот так просто взять и разрушить наш брак…
Я вырвала у него свою руку.
– Ничего не попутал? Наш брак развалил ты сам. И ты просто кретин, если думаешь, что я стану терпеть то, что ты устроил. Мне не нужен мужик общественного пользования. Мне не нужен тот, кто…
Голос на миг сорвался, но я упрямо договорила:
– Тот, кто меня не любит.
Он замер. Сердце в моей груди отчаянно завопило, заклиная – возрази, скажи, что это не так…
Но он молчал.
Взяв дочку на руки, я вышла из кухни, больше ничего не сказав.
Да и нечего тут было добавить.
Его молчание говорило больше любых слов.
