Текст книги "Однажды, однажды, может быть (ЛП)"

Автор книги: Лорен Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

26

Ночью в отеле я лежала без сна и смотрела в потолок, абсурдно раздражённая храпом Дэна, как будто его способность спать, когда я не могу, является чем-то нарочным, а его храп – преднамеренное вторжение, которое не даёт мне заснуть, что он безрассудно оставляет без внимания.

Следующее утро было ещё хуже. Дэн настаивал на том, чтобы заплатить за комнату, этот жест почему-то раздражал меня. Я взяла для защиты местную газету из стопки на изношенном кофейном столике в лобби отеля, пока ждала, когда он закончит с оформлением документов. Буду читать её в машине, чтобы избежать разговоров с ним, подумала я про себя. Но когда мы выехали на дорогу, я поняла, что в этой газете была одинокая история на два параграфа об учителе школы на пенсии, а остальные тридцать две страницы были посвящены рекламе и объявлениям. И, тем не менее, я держала её в руках, как защиту, чтобы избежать настоящего разговора, и притворялась, что это самое захватывающее на свете чтение, причём так хорошо, что почти убедила саму себя. Я так увлеклась перечитыванием, раз десять, подробностей рекламы пиццы "Анджело", где давали два купон за один, что практически подпрыгнула, когда услышала голос Дэна.

– Пробки ужасные, как будто в России, тебе так не кажется? – сказал он, взглянув на меня.

Ну и что мне было сказать на это? Я уже говорила ему, что никогда не была даже в Лондоне. Почему тогда он думает из всех мест на земном шаре, что я была именно в России? Да, он просто хвастается своей образованностью, и он ошибочно считает клёвыми свой смокинг и хор.

– Тебе лучше знать, – сухо сказала я.

– А? – сказал он, при этом он был по-настоящему сбит с толку.

– Я там не была.

– Не была где?

– Не была в России, – сказала я слишком громко. – Поэтому без понятия, какие там пробки.

Он попытался улыбнуться, но ничего не получилось.

– Они похожи на час-пик, – сказал он.

– Ааа, – ответила я тихим голосом и вернулась к притворному чтению.

Джеймс, наконец, позвонил из Лос-Анджелеса, и управляющий домом открыл мне дверь в его квартиру, чтобы я смогла забрать сумочку. Джейн начала работать над новым фильмом с Джулией Хэмптон, а мы с Дэном проводили дни в блуждании каждый по своему этажу, по отдельности, беспокойные. Я слышала его шаги по скрипучим половицам внизу, слышала, как он открывает холодильник, и могла представить, как он зависает перед ним, рассеяно глядя в пустоту, как будто неожиданно могло появиться что-то новое с тех пор, как он заглядывал последний раз.

Я тихо спустилась по узкой лестнице, не желая беспокоить его. Я планировала прогуляться, чтобы оставить заявление на работу в ресторане, а потом пойти куда-нибудь, куда угодно.

– Меня заблокировали, и я не могу писать, – сказал он со своего обычного места за обеденным столом, едва глядя на экран компьютера.

– У меня нет агента, и я не могу найти работу, – сказала я, стоя у основания лестницы.

– Не хочешь пойти в кино?

– Конечно, – ответила я, и он с силой захлопнут ноутбук.

Мы вышли из дома, даже не посмотрев газету и не позвонив в кинотеатр. Светило солнце, и верхушки деревьев в Проспект-парке стали ярко-зелёными. Мы пошли по направлению Атлантик-авеню, наши кроссовки не издавали звук. Шумная улица перед театром была словно другим миром по сравнению с нашим сонным районом. Она была заполнена пассажирами, выходящими из автобусов и метро, и покупателями, наводнившими дисконтные магазины. Только один фильм шёл в это время, романтическая комедия с Корделией Бискейн в главной роли про то, как популярный свадебный фотограф несчастен в любви.

– "Завоевание Кейт"? – сказала я с сомнением.

– Я слышал, что она хоть и может изображать любовь на камеру, но в реальной жизни совсем не такая, – сухо сказал он, читая рекламный постер у кассы.

Обычно мне нравятся такого рода фильмы Корделии Бискейн, по крайней мере, они лучше тех, где она храбро защищает ошибочной обвинённого преступника или храбро сражается в заведомо проигрышной битве с неведомой болезнью. Но сегодня ничего в "Завоевании Кейт" не казалось мне правдой. В истории Кейт разрывалась между двумя мужчинами: красивым, ловким, богатым арт-дилером с Манхеттена, который хочет сделать её знаменитой и водит её на разные вечеринки, и даже ещё более красивым, добрым и скромным фотографом, который работает в фотолаборатории, который хочет, чтобы они путешествовали по странам третьего мира и работали фотожурналистами. В конце концов, она выбрала того парня, которого ты и так знала весь фильм, что она выберет, фильм закончился милым фотомонтажом, изображающим их в разных экзотических местах. Я вздохнула в тёмном театре.

По дороге домой мне начало нездоровиться. Голова болела от гигантской диетической соды, я двигалась, пыхтя, а глаза ещё не привыкли к солнечному свету. Дэн же, казалось, был ничем не обременён, счастлив, и сказал, что ему по-настоящему понравился фильм.

– Не могу поверить, что тебе он понравился, – сказала я, обнимая себя руками, хотя на улице не было холодно.

– Почему? Потому что я парень?

– Нет, потому что он такой тупой. Даже сценарий плохо написан.

– На самом деле, некоторые диалоги мне показались отточенными. Очень сложно написать правдоподобно романтические отношения, – прогрохотал он и поднял лицо к солнцу, засунув руки в карманы.

– Но отношения не были правдоподобными. Этот любовный треугольник. Такой нереальный! Она выбирает между богатым придурком и хорошим парнем, который, кажется, бедный, но, в конечном итоге, становится богатым. И чтобы это выяснить потребовалось два часа? В смысле, весь этот "любовный треугольник" очень беспокоит меня. Кто вообще такое выдумывает? Я никогда не была в любовном треугольнике. Особенно в таком, когда девушка разрывается между очевидно богатым парнем, которого играет более знаменитый актёр, и очевидно ужасно не тем парнем, которого играет слегка менее известный актёр. И так же, почему у главной героини всегда есть нахальная лучшая подруга? И почему она всегда брюнетка?

– Эм, Фрэнни, у тебя тоже есть нахальная лучшая подруга, которая тоже брюнетка.

– Неправильно. Я её лучшая подруга, брюнетка.

– Хорошо, думаю, ты в чём-то права. Для этой роли можно выбирать между вами. Смотри, романы в таких фильмах не должны быть чем-то вроде тёмной тайны. Слишком причудливо показывать другую сторону главной героини, с которой она сражается. Если показать внутреннюю борьбу, то это будет драма. Люди увидят себя в этой борьбе. Посему используется вот такая структура фильма, потому что она известна большинству людей и имеет для них смысл.

– Ну, она незнакома мне. Да и вообще, почему всегда треугольник? Почему не квадрат или восьмиугольник? Это бы выглядело более реалистично.

– Ты была в любовном восьмиугольнике?

– Нет, но, знаешь, если ты не влюблён в одного человека, то всё сложнее, чем тупой треугольник. Проблема не в ещё одном человеке, с которым ты хотел бы быть. В реальной жизни есть миллионы людей, к которым у тебя могли бы возникнуть чувства, всё зависит от обстоятельств. Либо есть один человек, в которого ты будешь влюблён и будешь с ним счастлив, либо есть куча людей, с которыми бы у тебя могло сложиться, если бы это было подходящее время, или если бы у них до сих пор не было бы чувств к бывшим, и так далее. В основном такие отношения временные. Сейчас я состою в хороших отношениях, но я прохожу в день, как минимум, мимо трёх человек, с которыми могу представить, что пойду на свидание.

– Ты в день встречаешь, как минимум, трёх человек, с которыми можешь представить свидание? И это значит, быть в хороших отношениях? – Дэн улыбался, что расстроило меня ещё больше.

– Ты переиначиваешь мои слова. Я не говорю, что я влюблена в несколько разных людей, но я думаю о разных людях, задаюсь вопросами, вот с тем парнем из метро, понимаешь... – Дэн посмотрела на меня выжидающе, но я потеряла нить разговора, внезапно поняв, что мы говорим уже не о фильме. Но я поспешила высказаться, поскольку не хотела упускать мысль. – А потом ещё есть работа... в смысле, у меня к ней сильная привязанность, знаешь ли, так что и её можно взять в расчёт... в любом случае, видишь, как быстро любовный треугольник может превратиться в восьмигранник.

Я резко остановилась посреди тротуара, из-за чего пожилая дама, везущая тележку с продуктами из супермаркета, чуть не въехала в меня.

– Извините, – сказала я ей, неожиданно покраснев. – Как бы там ни было, я сейчас говорю не о нас.

Брови Дэна немного приподнялись, и он тоже остановился посреди тротуара.

– Я и не говорил, что ты говоришь о нас.

– Нет, правильно. Я знаю. Я и не говорю. Я просто пытаюсь проиллюстрировать на примере, насколько смехотворна сама концепция любовного треугольника.

– Понял, – сказал он.

– Я говорила, что потенциально есть и другие фигуры, кроме треугольника.

– Ммм-хм, – сказал он, кивая искренне.

– Другие уникальные фигуры. Другие фигуры, которые могут принимать чувства. Другие фигуры чувств, – сказала я, как идиотка, словно случайное изменение порядка слов могло лучше донести мою точку зрения.

– Но разве ты никогда не была в любовном треугольнике?

– Определённо нет.

– Разве ты никогда не испытывала чувства к двум разным людям в одно и тоже время, разве ты никогда не была по этому поводу в смятении?

– Нет, – сказала я, но не смогла посмотреть ему в глаза.

– Мы можем поговорить о свадьбе? – сказал Дэн тихо после паузы.

– Нет. Что? Зачем? Там есть о чём говорить?

– Я взял тебя за руку, и, кажется, это тебя расстроило.

– О, Боже, я даже не думала об этом.

– Нет? О ночи в "Сардис" ты не думала тоже?

– Нет... совсем чуть-чуть... вообще-то, почти не думала. Я была просто странно обеспокоена на свадьбе по какой-то причине.

– Знаю. Ты начала потеть.

– Правда?

– И дрожать.

– О, эм...

– Потому что я взял тебя за руку...

– Да... эм, нет. Скорее, из-за того, что это значит.

– Ты не думаешь, что в это что-то есть?

– Не знаю... – сказала я, невольно отходя от него в обратном направлении.

– Эм, я кое-что чувствую. Правда. И я думаю об этом с тех пор... почтовый ящик...

– Можем мы не говорить об этом? – сказала я и повернулась как раз во время, поскольку едва не столкнулась с синим почтовым ящиком на углу. Я пошла вперёд быстрее, желая, чтобы между нами образовалось расстояние.

– Я не знаю тоже, – сказал Дэн мне в след. – Это всё, что я хотел сказать. Я тоже не знаю, что это значит.

Я остановилась не только из-за того, что Дэн заговорил, но и из-за чего-то ещё... чего-то особенного, что заставило меня резко остановиться. Прежде всего, я поняла, что меня остановило разочарование. Я поняла, что разочарована из-за того, что для Дэна не яснее, чем для меня то, что случилось, или то, что не случилось. По какой-то причине я ожидала другого. Я медленно повернулась на каблуках и посмотрела на него.

– В смысле, – сказал Дэн, застенчиво глядя на себе под ноги. – Я до сих пор не оправился от того, что был помолвлен не так давно. – И я по-прежнему не могу работать, не по-настоящему, и поэтому у меня ощущение, что я просто бросился в объятия...

– Дэн, – сказала я, крепко стоя на ногах, и заметила странные нотки сарказма в своём голосе. – Я тя умоляю. Тебе не нужно мне ничего объяснять. В конце концов, у меня есть молодой человек.

Лицо Дэна слегка покраснело, возможно, из-за моего тона.

– Так вот кто он? Парень, которого я никогда не видел, несмотря на то, что живу с тобой, который звонит тебе, чтобы позвать к себе поздно ночью? Это твой молодой человек?

И хотя Джеймс никогда не использовал это слово, чтобы описать себя, и я никогда не называла его так в лицо, мне не понравились намёки Дэна.

– Да, – сказала я настолько уверенно, насколько смогла.

– Фрэнни, если бы твоя жизнь была фильмом, и так бы случилось, что в фильме ты в любовном треугольнике, что я знаю, невозможно, согласно твоей вполне обоснованной теории о фигурах, ты можешь сказать, что он тот, с кем останется главная героиня? Ты можешь честно сказать, что он, очевидно, тот парень в этом фильме?

– Зачем вообще делать из моей жизни фильм?

– В качестве аргумента.

– И кто на него пойдёт? В нём же ничего не происходит. Как мы его назовём? "Считая чаевые"? "Безработная актриса"? "Потеря Джо Мелвилла"?

– Может быть, я неправ. Я просто задумался, что если, возможно, тебя так беспокоит фильм, который мы только что посмотрели, потому что ты отчасти узнала свою ситуацию в, как ты выразилась, нереалистичном клише.

Дэн не пытался быть злым, злым он никогда не бывает, но его слова жалили, как будто он именно, так и хотел поступить. Худшая часть этого спора то, что его невозможно было закончить, потому что сейчас мы оба шли домой, в одно и то же место. Хотела бы я просто пойти домой и рассказать своему соседу о странном времени, которое я провела с одним знакомым парнем, и как он оскорбил меня своей нелепой теорией, касательно меня, но я не могу, потому что они один и тот же человек. Оставшуюся часть пути мы прошли молча.

Какая неприятность. "Может быть, мне переехать?" – подумала я про себя. Меня поразило, что эта мысль не пришла мне в голову раньше. Думаю, потому что в основном я счастлива возвращаться домой, садиться на диван и смотреть что-нибудь по телевизору с Дэном, который держит пиво между ног. Что если я перееду? Мы с Джейн всё равно будем видеться друг с другом всё время, я уверена в этом. Будет сложно найти новую квартиру, особенно, такую же большую и относительно недорогую, но, может быть, настало время. Всё стало так сложно. Как это будет, если я уеду из нашей квартиры? Я задумалась.

Я буду скучать по самому дому. Я буду скучать по тому, как солнечный свет наполняет мою комнату с утра, буду скучать по виду, открывающемуся с крыши на другие здания, буду скучать по наблюдениям за нашим соседом Фрэнком, предсказуемо повторяющему один день за другим, буду скучать по красивым скрипучим деревянным полам, оповещающем о том, кто идёт, скрипя в зависимости от веса и настроения.

И признаю, в каком-то смысле я буду скучать по Дэну. Мне нравится смотреть с ним "Закон и порядок", хоть он и разбивает впечатление от концовки из-за того, что догадывается, кто убийца раньше меня. Я буду скучать по его чересчур сложным объяснениям, почему режиссёр двигает камеру так или иначе. Я буду скучать по его комментариям к диалогам, которые он находил особенно поэтическими. Я многому научилась, глядя его глазами на различные вещи. Но чувства, которые были у меня к нему, меня смущали, и из-за того, что я вижу его всё время, мне невыносимо сложно разобраться в них.

И неважно выйдет ли срок, который я себе установила, останусь ли я в Нью-Йорке или нет, мне придётся столкнуться с фактом, что совместное проживание с Дэном становится некомфортным.

Думаю, мне нужно переехать.

27

У вас три сообщения.

БИИИП

Подруга, это Дина. Мне только что сообщили, что я, наконец-то, иду на прослушивание грёбаного "Закона и порядка" на этой неделе. Пожелай мне удачи! Увидимся на занятиях, девочка.

БИИИП

Привет, я звоню из офиса Дэйва О'Брайен на счёт "Кевина и Кэти". Звоню сообщить, что шоу возвращается в эфир в следующий вторник в восемь тридцать, и покажут ваш эпизод. Мы пытались связаться с вашим агентством, но, э, я звоню просто, чтобы дать вам знать.

БИИИП

Эй, детка. Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя сегодня вечером. Посыльный привезёт одежду и пароль, я отправлю за тобой машину к шести тридцати, хорошо? Показ в семь, не опаздывай.

БИИИП

В ту минуту, когда Джеймс вернулся в город, все сомнения, которые у меня была на счёт нас, исчезли. Он загорел на солнце, доказательство того, что провёл эти дни на съёмках в пустыне, и от его вида я тут же начала таять.

Хотя меня и сбило с толку его сообщение. Мы обсуждали, что пойдём на его премьеру вместе.

– Ты отправишь машину? – спросила я, когда он поднял трубку. – Арендованную машину?

– Нет, машину с водителем, чтобы забрать тебя.

– Лимузин?

– Эм, нет. Скорее всего, это обычная городская машина. Седан. Это ничего?

– Конечно же! В смысле, я даже... Но где будешь ты?

– Каст должен прийти раньше. Мы с тобой встретимся в конце красной дорожки.

Мне было любопытно, хотя и не собиралась спрашивать, как узнать, где начало, а где конец ковровой дорожки, красной в данном случае. Я представила себе начало, как вихрь, который отправил Дороти и Тотошку на дорогу из жёлтого кирпича. И встречающий комитет Жевунов, и Глинду, добрую волшебницу, которая поможет мне найти путь.

– Хорошо, здорово, – сказала я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Во второй половине дня приехал посыльный с пакетом с одеждой, в получении которого я расписалась. В нём было два красивых коктейльных платья, на обоих весели бирки.

– Он купил их для тебя? – спросила Джейн, впечатлённая.

– Эм, я возьму только одно, но да.

– Такое ощущение, что они от настоящих дизайнеров, – сказала она, пробежавшись пальцами по блестящему атласу.

– Как думаешь, какое лучше?

– Э, мне нужно увидеть их на тебе, – сказала она, наклонив голову на бок, как будто пытаясь их представить на мне. – На первый взгляд, чёрное – безопаснее, но зелёное, определённо, ярче и оригинальнее.

Меняя одно на другое по сто раз перед зеркалом в ванной, я решила надеть зелёное платье с глубоким вырезом и туфли на высоченных каблуках, которые выглядят красиво, но на которых едва можно было ходить, вошла в комнату Джейн и встала в позу с рукой на бедре и одной ногой под углом к другой, на манер моделей.

– Я решила с сих пор стать ярким и оригинальным человеком.

– Я тобой так горжусь! – взвизгнула Джейн.

Макияж я сделала гораздо ярче, чем обычно, а Джейн помогла уложить волосы, использовав при этом тысячу невидимок. Я обсмотрела себя в зеркале со всех сторон. "Джеймс будет впечатлён", – подумала я с гордостью.

Я совершила парадный выход, изящно скользя вниз по винтовой лестнице, а внизу меня ждали Джейн и Дэн, сияющие от гордости, словно я собиралась на выпускной.

Лицо Дэна краснело, по мере того, как я приближалась к нему, и он выпустил длинный свист.

– Вау, – он сказал хрипловатым голосом, когда я достигла последней лестницы.

Джейн кивнула головой с довольным видом знатока:

– Великолепно.

Но потом мои волосы начали падать на спину, и Джейн увела меня обратно наверх в ванную, чтобы воткнуть в причёску ещё тысячу невидимок. Я услышала, как водитель позвонил в домофон, и моё сердце учащённо билось, когда я спускалась вниз, но потом я не смогла найти помаду, поэтому я сняла туфли и снова побежала наверх, и нашла её под раковиной в ванной. Я рванула вниз по лестнице, забежала на миг на кухню, надела туфли и попыталась перевести дыхание.

– У тебя есть наличка? – спросил Дэн. – Тебе же нужно дать водителю чаевые.

– Чёрт! Я забыла, – сказала я, уже чувствуя, что слегка выпала из роли актрисы, посещающей премьеру. Он вытащил десятку и двадцатку из своего кошелька и засунул в мою вечернюю сумочку. Было что-то такое милое в том, как его огромная рука неумело расстёгивает замок маленькой атласной сумочки, той же самой винтажной вещички, одолженной у Джейн, что я брала на свадьбу Кэти. И на какое-то мгновение мне захотелось остаться дома, чтобы просто посмотреть с ним что-нибудь на диване, вместо того, чтобы идти на какую-то там "премьеру" неизвестно чего.

Мне пришлось ещё три раза сбегать туда и обратно по лестнице, чтобы взять забытую пудру, сменить бюстгальтер, чьи лямки выглядывали ("Поменяй на чёрный", – сказала Джейн), и последний раз проверить причёску и макияж. Наконец, на прощание я сделала финальное "та-да" у двери, и Дэн с Джейн немного мне поаплодировали, провожая. Я аккуратно прошла по ковровому покрытию в подъезде, я была слегка неустойчивой на каблуках, поэтому вцепилась в перила, чтобы удержаться, и обнаружила перед нашим домом впечатляющий блестящий чёрный автомобиль, рядом с которым у открытой двери меня ожидал водитель. Я сделала паузу на нашей веранде, посмотрела по сторонам, надеясь, что соседи увидят, но лишь старичок с собачкой шли поодаль, и я села в машину без аудитории.

Водителя звали Бенни. Он спросил, какую радио-станцию я бы хотела послушать.

– Какую угодно. Какая вам нравится.

Он включил радио-станцию, где играла старая плотницкая песня, и что-то около десяти минут я просто смотрела в окно, наслаждаясь музыкой, тишиной и приятным ощущением от мягких чёрных кожаных сидений. Я ехала на свою первую премьеру. И чувствовала себя красивой и уверенной в себе, словно я была Дайан Киттон или Мерил Стрип, направляющейся на премьеру своего фильма в окружении друзей и доброжелателей. Однажды, может быть...

Машина ехала плавно, так сильно отлично от подпрыгивания на заднем сидении такси. Спустя какое-то время, я заметила пепельницу в подлокотнике сидения, коробку салфеток и завёрнутые в красные и белые обёртки мятные леденцы на центральной консоли.

– Ничего, если я покурю, Бэнни?

– Конечно, мадам.

Именно тогда я поняла, что вечерняя сумочка, которую я крепко держала в руке, вовсе не моя вечерняя сумочка, а коричневый кожаный блокнот. Должно быть, я схватила его вместо клатча.

– О!

Должно быть, я положила вечернюю сумочку на столик у входной двери, когда прощалась и в спешке взяла вместо неё блокнот.

– Если у вас нет сигарет, мадам, я могу угостить.

– Да, пожалуйста, я... я забыла их, – сказала я, пытаясь проглотить панику, что поднималась комом в горле.

Бэнни дал мне сигарету с ментолом из мятой пачки, которую достал из внутреннего кармана пиджака и опытным жестом передал зажигалку через плечо, не сводя глаз с дороги. Я открыла окно и глубоко затянулась.

У меня нет пудры.

У меня нет помады.

У меня нет ключей от дома.

У меня нет денег.

У меня нет пароля, который я должна сказать, чтобы попасть на показ.

И ещё мне пришло на ум, что я понятия не имею, как буду добираться домой. Думаю, что мы с Джеймсом пойдём к нему, но что если я не смогу найти его? Неожиданно наш план начал казаться таким хрупким, а без сумочки я абсолютно безоружна перед ликом ночи.

– Бэнни, ты... ты меня домой после мероприятия тоже повезёшь?

– Нет, мадам, только туда.

– О, – сказала я тихим голосом.

Теперь уже поздно поворачивать назад. Мы уже проехали Бруклинский мост, а Джеймс просил не опаздывать. Просто придётся найти его, когда доберусь туда. Я слегка сжала губы. Кажется, на них ещё предостаточно помады, но нужно быть осторожной, чтобы случайно не смазать её. Я попыталась разжать губы, из-за чего появилось ощущение, что они сухие. Голова начала пульсировать от нервов, ментоловой сигареты и огромного количества невидимок.

Премьера была в "Зигфелде" на 54-ой улице, где я уже была однажды с Джейн на релизе "Смешной девчонки". Но когда мы повернули на 54-ую улицу с Шестой Авеню, я едва узнала её. Несмотря на то, что был вечер, фасад театра был так ярко освещён, что, казалось, вовсю палило солнце, но едва ли было понятно, где располагается источник света. Полицейская машина и два минивена службы новостей блокировали движение, полицейский со свистком направлял машины в другую сторону.

– Боюсь, мадам, дальше проехать я не смогу. Ничего, если я высажу вас здесь?

– Да... всё... Всё в порядке, – но мой голос был безучастным и отстранённым.

Бэнни остановил машину у обочины, вышел на улицу, и какое-то мгновение я пребывала в замешательстве с малюсенькой надеждой, что, может быть, он припаркует автомобиль и проводить меня? Но затем я увидела, что он просто обходит машину, чтобы открыть мне дверь. Я слегка раскачивалась и пошатывалась.

– Спасибо большое, Бэнни. Я забыла свою... И у меня нет...

Но Бэнни отмахнулся от моих извинений с улыбкой и кивком.

– Пожалуйста, мадам, хорошей вам вечеринке.

Я заковыляла по тротуару, а машина покатила прочь. Я прошла всего лишь несколько шагов, а Бэнни и тёмную комфортную машину, которая только недавно казалась частью вечера, уже поглотила тьма. Я пыталась идти насколько возможно грациозно, но туфли создавали впечатление, словно я иду на цыпочках. Я наклонила голову и устремилась к тому, что надеялась, было входом.

К счастью, кажется, там как раз и было "начало" красной ковровой дорожки, вельветовый канат, и девушка с тугим конским хвостом, одетая в чёрное коктейльное платье, держала планшет в одной руке и рацию в другой руке. Я огляделась, надеясь увидеть Джеймса, но не нашла его нигде. На мгновение я оробела и увидела, как девушка пропускает несколько человек, не сверив их имена со списком. Может быть, она и моё не проверит. Я решила попытаться пройти мимо, словно не вижу её. Я пыталась выглядеть уверенной в себе и спешащей, но моя попытка быстро проскочить мимо закончилась неприятными последствиями, поскольку мой левый каблук застрял в ковре, и я споткнулась и едва не упала на её планшет.

– Упс, – сказала она, помогая мне вернуться в вертикальное положение.

– Извините, – сказала я, разглаживая платье и пытаясь выглядеть беспечно.

– Могу помочь?

– Извините. Да. Я, э, гостья на сегодняшнем мероприятии.

– Хорошоооо, – сказала она, оглядев меня сверху вниз. – Могу я увидеть ваше удостоверение личности?

– У меня нет... его... В смысле, оно у меня есть, но я забыла его дома, – она вздохнула, как будто именно это она ожидала услышать от меня.

– Хорошо, с кем вы?

– Джеймсом Франклином, – сказала я с надеждой.

– Джеймсом Франклином, актёром? – спросила она, сузив глаза с сомнением.

– Эм... да.

– В качестве его девушки? – спросила она, нахмурившись, глядя на меня сверху вниз.

– Да, я с ним...да.

– Но он уже внутри, – сказала она.

– Знаю. Он сказал мне... Мы должны встретиться там.

– Встретиться там?

Я устала от того, что всё, что я говорю этой девушке, повторяется с недоверием, но даже для меня вся эта история звучала неубедительной. Почему мы не пришли вместе? Почему я здесь сама по себе, чувствую, как будто пытаюсь пробраться на вечеринку, на которую не приглашена?

– Да, мы должны встретиться там.

Она по-прежнему смотрела на меня скептически.

– Хорошооо, как вас зовут? – спросила она.

– Фрэнни, э, Фрэнсис Бэнкс.

Пока она искала моё имя, меня оттеснили пара, которую я не очень хорошо рассмотрела, но даже уголком глаз я заметила, что они сияли и светились, и словно принадлежали этому миру.

– Привет, Тейлор! – выкрикнул счастливый голос сияющей девушки.

Тейлор с конским хвостом подняла глаза от доски, и её лицо прояснилось, как будто она только что узнала, что её приняли в группу поддержки.

– Прииивеет! ОБожемой! – потоком хлынули из неё слова. – Привет, Пенни! Ты так великолепно выглядишь.

Я знала, кто это ещё до того, как повернула голову, но всё же у меня оставалась маленькая надежда, что я ошибаюсь, что это не Пенелопа Шлотски, теперь Пенни Де Пальма, сияет позади меня, выглядит великолепно, что Пенни не увидит, как меня не пустят на вечеринку, когда она с лёгкостью проносится мимо, но когда я повернулась, я увидела сперва не Пенни, а её платье.

Пенни Де Пальма была одета в точно такое же платье, как и я.

Её челюсть упала, и она быстро заморгала, как будто пыталась вытащить соринку из глаза. Но затем, спустя мгновение, её лицо начало растягиваться в улыбку, и она подняла голову высоко и прямо.

– Фрэнни! – сказала она тепло. – Мы близняшки! Ты выглядишь чудесно!

Я поняла, что мой рот до сих пор открыт, захлопнула его и попыталась реабилитироваться.

– Спасибо! Ты тоже.

Она и вправду выглядела чудесно. Платье подходило ей лучше, а её длинные, прямые, светлые волосы сияли ещё больше от контраста с ярко-зелёным шёлком. Моя рука потянулась к затылку, где я нащупала кучу невидимок, и я могла только надеяться, что ни одна из них не выбилась в этот момент.

– Вы знаете друг друга? – спросила озадаченная Тейлор.

– Привет, Фрэнсис, приятно снова увидеться с тобой, – сказал Джо Мелвилл, который, казалось, возник из ниоткуда.

Изначально я даже не рассмотрела сопровождающего Пенни, поскольку он отвернулся и разговаривал с кем-то, и теперь уверена, что стала ярко-свекольного цвета, потому что всё моё тело горело. Хуже не могло быть. Мне укажут от ворот поворот не только перед Пенни Де Пальма, но и перед бывшем агентом.

– О, привет, Джо, – мой голос звучал, как будто я читала детскую книгу вслух. Жил да был Крокодил. Я хотела продолжить, но Джо увидел кого-то ещё и снова повернулся ко мне спиной.

– А ты с кем? – спросила Пенни, оглядываясь вокруг в поисках моей невидимой пары.

– Мы, эм, с Джеймсом должны были встретиться здесь, а я забыла пароль, потому что схватила блокнот вместо сумочки, мне жаль, что мы в одинаковых платьях, и я подумываю о том, чтобы просто пойти домой.

Я ожидала жалости во взгляде, смущённой улыбки, вежливой попытки отделаться от меня побыстрее. Но Пенни Де Пальма схватила меня за руку и посмотрела мне прямо в глаза.

– Чушь, – сказала она. – Ты со мной.

Она взяла у меня из рук блокнот и прижала его к груди Джо Мелвила.

– Держи, – сказала она ему, и повела меня мимо Джо, Тейлора и других людей, околачивающихся неподалёку, надеющихся мимолётно увидеть кого-нибудь, кого они знают.

У театра в линейку выстроились фотографы. Должно быть, некоторые стояли на каких-то подъёмах или трибунах, потому что они были невероятно высокими и шатались, как зрители на стадионе. Я отстала, давая Пенни возможность попозировать перед ними. Фотографы разразились серией фотовспышек, словно в небе взорвался огромный белый фейерверк.

– Пенни! Пенни! Пенни! Пенни! Пенни! Пенни!

Они кричали, словно она была в нескольких километрах от них, настойчиво и требовательно выкрикивая её имя снова и снова. Мне они показались чуть ли не злыми, как будто позы, которые она принимала, было не тем, зачем они пришли, как будто она не оправдала их высоких ожиданий. Но Пенни просто улыбалась, хихикала и махала рукой, как будто они все были её старыми друзьями, и посылали ей воздушные поцелуи вместо истерических криков. Она оглянулась и помахала мне, чтобы я присоединялась к ней, и когда я покачала головой, она потянулась и схватила меня за руку.

– Пошли!

– Пенни, нет, стой... Я не знаю, как...

– Становись под углом, так, ты не будешь казаться плоской на камеру, – сказала она, сложив ладошки у моего уха, таким образом, я услышала её сквозь рёв толпы. – Ставь одну ногу слегка впереди другой. Следуй за мной! Из-за одинаковых платьев мы можем оказаться в журнале "Page 6"!

И поставила меня подле себя в пустующее место напротив стены хлопающих вспышек, где стоял на подставке гигантский постер фильма. Она положила руки на бёдра и жестом показала мне сделать тоже самое, из-за чего мы выглядели, словно танцоры в хоре.

– Смотрите, – крикнула она, откидывая волосы с одного плеча. – Мы с подругой решили сегодня одеться в одинаковые платья! Разве мы не сумасшедшие?