Текст книги "Однажды, однажды, может быть (ЛП)"

Автор книги: Лорен Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

22

Я не знала, что делать с этим фильмом, посему устроила опрос.

ДЖЕЙМС ФРАНКЛИН: Здесь нечего стесняться. Наши тела – наши инструменты.

ДЖО МЕЛВИЛЛ: Я посмотрю, что смогу сделать с пунктом о наготе. Возможно, получиться минимизировать твоё, э, разоблачение.

РИЧАРД: Джо – лучший советник.

ДЖЕЙН: Не знаю. Что говорит тебе внутренний голос?

ПАПА: Не знаю, милая. На этой неделе мы начинаем твою любимую Дороти Паркер.

КЕЙСИ: О, Боже мой, Майкл Истмен – такой милашка!

ДЭН: Я, э... собираюсь в магазин, тебе что-нибудь купить?

Согласно Джо Мелвиллу, режиссёр фильма – "кое-кто особенный" и работает над "Прудом зомби" только лишь в качестве одолжения студии, потому что студия согласилась после этого фильма снять с ним ещё два других: меньше, интереснее, с особенными персонажами. Джо сказал, что если мы возьмёмся за этот фильм, то это может быть началом долгосрочных отношений.

– В этом бизнесе главное отношения, – сказал он мне.

– А разве не талант?

Джо засмеялся, потом сделал паузу.

– Ты же шутишь, да?

– Я получили роль в фильме ужасов, – сказала я Дэйву, официанту, с которым обслуживала несколько обедов. Мы были у входа в здание Дженерал Электрик, курили по последней сигарете до начала нашей смены в одном из тех бесцветных обеденных залов, в которых скоро окажемся и мы. Дейв – потрёпанный эстрадный комик с сумасшедшей причёской. Он выглядел на тридцать, но вполне мог быть моложе. Когда я работала в "Очень смешно", поняла, что эстрадные комедианты преждевременно стареют, так что рискованно заниматься этой профессией.

– Здорово, – сказал он, вытаскивая сигарету. – Молодец.

– Я не уверена, что возьмусь за эту работу. Мне придётся сниматься без бюстгальтера в одной из сцен.

– И? – сказал Дейв. – В чём дело, у тебя что смешная грудь?

– Эм, нет, Дейв. Не думаю, что у меня смешная грудь.

– Да кого это волнует? Ты что утопаешь в предложениях работы?

– Я стою здесь с дерьмого качества холщовой сумкой, в которой нет ничего, кроме штопора, блокнота для заказов и набора ручек. Очевидно, что я не утопаю в предложениях работы, Дейв.

– Не делай этого, – сказала Дина, поболтав лёд в почти выпитой водке. Мы сидели в баре "У Джо Аллена" после занятий. Я согласилась выпить с ней, когда проверила автоответчик из таксофона возле театра. От Джеймса нет сообщений. И сегодня его не было на занятиях, что не было необычно, но всё равно из-за этого у меня появилось какое-то непонятное чувство.

– Мне сказали, что зрители увидят меня без бюстгальтера лишь, эм, в течение нескольких секунд. Потом зомби вырвется из, эм, района моих ключиц, а я упаду замертво. Всё это оговорено в пункте о наготе. Там конкретно описано, что видит зритель и как долго, – я поняла, что прижимала конверт с двумя станицами пункта о наготе к груди всё то время, что говорила о груди. – У них есть свой юрист, который написал его.

Дина покачала головой.

– Мне нужны деньги, – сказала я слабым голосом.

– Тебе не нужно то, что плохо.

– Нет, нужно. Меня уволили из клуба, помнишь? У меня нет страховки. Мне нужно поставить четыре пломбы.

– Ты не можешь работать только ради денег. А как же разговоры о работе, в которую ты веришь, об актрисе, которой ты хочешь быть? Ты думаешь, что Дайан Киттон стала бы обнажаться в фильме про зомби?

– Кто знает? Может быть, где-то есть неизвестный зомби-фильм с Дайан Киттон. Может быть, выпустили даже целую антологию на видео.

– Ты смешная.

– Я не забываю свои цели. Режиссёр, по-видимому, кто-то особенный. Это же всего лишь тело, оно есть у всех. Моё тело – мой инструмент. Скоро наступит конец того периода, который я установила себе, чтобы доказать, что я могу заниматься тем, чем хочу. И вот, у меня есть настоящая роль с речью в настоящем фильме. Это знак, что я иду  в правильном направлении. Мне нужен этот знак.

– Тебе не нужна эта работа.

– Это единственная работа, которая у меня есть.

– Сейчас. Это единственная работа, которая у тебя есть сейчас.

– Но что если это единственная работа, которая у меня будет вообще? Что если эта работа приведёт к другой работе, а в дальнейшем к карьере, счастью, мировой славе, любви, улучшенным волосам... Но если я не возьмусь за эту работу, то не получу ничего, никогда не получу другую работу, и проведу остаток своих дней в безвестности, подавая куриные палочки. И буду рассказывать эту историю снова и снова, историю о том, как я отказалась от фильма про зомби, и закончу свои дни с толстыми лодыжками из-за того, что буду проводить дни напролёт на ногах?

Дина допила напиток. Потом взяла меня за руку и серьёзно посмотрела мне в глаза.

– Фрэнсис. Послушай меня. Ты знаешь, что ты талантливая, так? И красивая?

– Талантливая, может быть. Верю, что могу хорошо играть, да. Но по поводу красивая, даже не знаю.

– Ты шутишь? Это часть твоей фишки. Ты говоришь это, как бы в шутку. Но глубоко внутри ты знаешь, что это правда, да?

– Может быть. Иногда.

– Ну, тогда я тебе это говорю. Ты должна мне верить. С сегодняшнего дня ты должна начать верить в себя. Никто не может сделать это за тебя. Я говорю тебе, что если ты откажешься от этой работы, то даю стопроцентную гарантию, что однажды, ты получишь, по крайней мере, одну работу, за которую стоит взяться. Возможно, ты даже получишь две стоящие работы, возможно. Сейчас для тебя это лишь забавная идея. Но я знаю, как ты будешь чувствовать себя, снимаясь в этом фильме. Ты лежишь, дрожишь, прикрытая полотенцем, а в это время куча ребят настраивают свет и протягивают кабели. Представь только, как ты скачешь на Майкле Истмане, а скорее на дублёре Майкла Истмена, потому что с уверенностью могу сказать, этот парень не перерабатывает, а специалист по спец-эффектам льёт красную слизь на твоё обнажённое тело и прилаживает пластмассовую голову зомби, которую наклеят прямо между твоими сиськами, только бы у оператора был лучший угол обзора. Приходит режиссёр, пытается тебя расслабить, смотрит тебе в глаза так, чтобы ты не думала, что он жуткий, рассказывает о диване, который купил для нового дома в Хэмптоне или ещё где-то. Ты чувствуешь себя дерьмово. Ты хочешь домой и плакать. Вот такой это будет день.

Я была уверена, что Дина преувеличивает. Я не могла даже представить, чтобы всё так было плохо. Конечно, я вообще не могла представить, как всё будет.

– Но это всего лишь на несколько дней. Даже если я буду чувствовать себя неловко. Это всего лишь несколько некомфортных дней, за которые я заработаю половину той суммы, которой заработала за последний год. За целый год. Это даже если учесть налог. И у меня есть пункт о наготе, который защищает меня. Тебе нужно его прочитать. Это длинное, детальное эссе. Чем больше его читаешь, тем больше всё это теряет для тебя смысл. Даже становится своего рода забавным.

– Это не забавно. Это бессмысленно. Это твоё тело, запечатлённое на плёнке навсегда. Обнажённое, с начинающим режиссёром, в фильме про монстров. Это ниже тебя.

– Что ж, работа, которая не ниже меня, вряд ли появится, – сказала я, ёрзая на барном стуле. – Я не могу выбирать, потому что у меня нет других работ, работ лучше. Так что, может быть, она стоит столько же сколько и я. Она настолько хороша, насколько я сейчас заслуживаю.

– Ты так думаешь, но ошибаешься. Завтра может подвернуться что-нибудь получше. Ты только начала свой путь. Если ты пойдёшь на компромисс сейчас, в самом начале, ещё до того, как получишь настоящий шанс то, что будет дальше?

– Эм, я буду двигаться вверх?

– Смотри. У меня есть друг. Он хотел сниматься в кино. Он отправился в Лос-Анджелес. Он был лучшим актёром в моей театральной школе. Он опустил руки, приехал в Лос-Анджелес и не мог найти работу. Он пробовал всё. У него была жена и маленькая дочка. Наконец, он прошёл собеседование в парке аттракционов. Он слышал, что там платили хорошо. А он был большим парнем, сильным. Ему сказали, что он может быть Фрэдом Флинстоуном в одном из живых шоу, которые устраивают для детей. Деньги были хорошими. В начале шоу он должен был появиться на водной горке, чтобы создалось впечатление, что Фрэд скользит вниз по каменной стене, как он делает это в мультике.

– Ты имеешь в виду "ябба-дабба-ду"?

– Ага. Классически обученный актёр нанялся, чтобы говорить "ябба-дабба-ду". Но он смирился с этим. Однажды, думал он, он будет сниматься в кино. А сегодня он будет лучшим Фрэдом на свете. Он отнёсся к этой роли серьёзно, понимаешь?

– Даааа, – сказала я, качая головой в замешательстве.

– И он тренировался играть Фрэда, и начал это делать очень хорошо. Он тренировался с группой ребят, и их всех обучили делать всё одинаково. Все шоу должны быть одинаковыми – это правило парка, чтобы не получилось так, что одно шоу будет хуже другого. В течение тренировок, они все учились скользить по водяной горке с поднятыми в воздух руками, "ябба-дабба-ду", понимаешь? Как по телевизору. А потом взяли ещё одного парня, может быть, он был чей-то друг, сын или ещё кто-то, и он не мог держать равновесие, как другие. Он не мог съезжать по горке с поднятыми руками. Посему всех обучили заново, чтобы было одинаково. Мой друг был взбешён, потому что Фрэд с поднятыми руками, как в мультике, таким его все знают, это правильно. Посему в своих шоу, когда он играл Фрэда, он продолжал делать, как положено, то есть поднимать руки вверх. В результате это доставило ему немало проблем. Руководство хотело, чтобы он изменил это движение. Он отказался, – Дина приблизила своё лицо к моему.

– И они его уволили, – сказала она, откидываясь на спинку стула и отталкивая пустой стакан от себя.

– Патрик, можно ещё один? – сказала она бармену. – Ты будешь что-нибудь? Может быть, омлет напополам?

Я посмотрела внимательно на Дину, потом через плечо, словно что-то пропустила, что пролетело мимо меня, и я должна была заметить это, но не уловила.

– Стой... это всё?

– Всё.

– Так, мораль истории – стоять на том, во что веришь, даже если глупые формальности означают потерю работы?

– Мораль такова: всегда есть кто-нибудь, кто скажет тебе, что не поднимать руки тоже неплохо, хотя ты знаешь, что это не так. Всегда найдутся люди, которые будут утверждать, что говорящий кот – это нечто новое и прогрессивное. Единственное, что не в руках других людей, так это твоё ощущение правильного и неправильного. Тебе не обязательно делать работу, которая заставляет чувствовать себя плохо. Это такой бизнес, где на самом деле легко подумать, что тебе нравится что-то, что тебе на самом деле не нравится, просто ты польщена, что тебя вообще выбрали. Мораль такова: у каждой актрисы, от Мэрил Стрип до доктора Куин, женщины-врача, есть грудь. Не каждая актриса скажет "нет". Но "нет" – это единственная власть, которая у нас есть.

Я согласилась взять одни на двоих омлет и, извинившись, пошла в туалет, хотя на самом деле я хотела воспользоваться телефоном-автоматом в узком холле. Я проверила автоответчик и обнаружила, что звонил Джеймс и пригласил меня прийти к нему домой. "Если ещё не слишком поздно для тебя", и моё сердце слегка подпрыгнуло. В стекле одного из постеров в рамке, которые висели в линию на стене, я увидела отражение своей улыбки. Когда я вернулась, на стойке ждали два свежих напитка.

– Я, ээээ....

– Отменить омлет?

– Так очевидно?

– Ты светишься, как новогодняя ёлка, – сказала Дина и слегка сжала мою руку.

– Патрик, мы можем отказаться от омлета? – крикнула она, и Патрик кивнул.

– Спасибо. Извини, – сказала я, быстро надевая куртку. Неожиданно у меня появилось ощущение, что я опаздываю на встречу, как будто я грубо заставляю кого-то ждать, несмотря даже на то, что было почти 10-00, и я только что получила этот звонок.

– Что он думает по этому поводу?

– Он думает, что мне нужно взяться за эту работу. Нагота его не смущает. И он слышал хорошие отзывы о следующем фильме режиссёра.

– Ну, тогда я сдаюсь. Возможно, он прав. У него намётанный глаз.

– Что ты имеешь в виду?

Дина сделала паузу, как будто сказала, что-то неправильное, и теперь ей приходилось подбирать слова аккуратнее.

– Ничего.

– Что? Скажи мне.

– Ничего... просто. Я была на одном курсе с парнем в течение нескольких лет, понимаешь? С тех пор как он только пришёл, ещё до того как... – она замолкла, глядя куда-то мимо.

– Говори.

– С самого начала? Он присматривался к самым талантливым девушкам, которые с наибольшей вероятностью могли добиться успеха, и начинал с ними встречаться.

Я стояла, задержав дыхание, ожидая, пока Дина продолжит, скажет что-то, что отражало её мрачное лицо, но поняла, что она закончила, и позволила себе выдохнуть.

– Я думала, что ты собираешься сказать что-то плохое о нём. Может быть, он делал так раньше, но, определённо, не делает так со мной. Он нарушил своё правило...

– Фрэнни, тебе нужно прекратить делать это, – голос Дины стал жёстче, чем обычно.

– Что?

– Не прикидывайся.

– Я не...

– Ты знаешь, сколько человек получило приглашения после Показательного выступления?

– Нет.

– Два. И оба парни.

– Я думала, у Молли была...

– Встреча. У Молли была назначена встреча в маленьком агентстве, где ей сказали, что у них и так слишком много актрис "её типа". Ты, Фитц и Билли – единственные, кто получили приглашения. Ты прошла главное препятствие, ты добилась огромных успехов, но едва заметила это. Ты не понимаешь, насколько хорошо играешь. Ты не видишь себя моими глазами или глазами Джеймса.

– Я благодарна, что он вообще меня замечает, – сказала, пытаясь пошутить, но Дина даже не улыбнулась.

– Я хочу лучшего для тебя. Ты в дважды талантливее, чем я когда-либо была, но за время своей карьеры я кое-что поняла. Я бы хотела, чтобы ты избежала тех ошибок, которые совершила я. Я просто не хочу, чтобы ты закончила в сериале о говорящем коте из Франции, понимаешь?

23

– Не читай вслух! Пожалуйста, Джеймс, я тебя прошу.

Я хотела, чтобы он остановился, но в то же время смеялась, лёжа на кровати в его квартире на следующее утро, а Джеймс стоял надо мной у подножия кровати, и торжественно держал в руках пункт о моей обнажённой поездке на манер гонца из Шекспировской пьесы, который принёс указ от короля.

Он прочистил горло.

– Леди и джентльмены только сегодня ночью я представляю вам: Нагая наездница.

– Какой ночью? Сейчас одиннадцать часов утра! Фу! Я хотела посмотреть "Звёздный экспресс"!

Он резко перетасовал страницы, слегка поклонившись воображаемой аудитории.

– Ссылается на соглашение между бла-бла-бла, "продюсерами" и "Фрэнсис Бэнкс", актрисой...

– Кто это? Никогда о ней не слышала! – настаивала я.

– В настоящий момент рабочее название фильма "Пруд зомби", который здесь и далее обозначается, как "Картина".

– Стоп! Хватит! Не нужно читать дальше...

– Извините, но, кажется, что-то происходит в зале, – Джеймс опустил страницы. – Да, мадам?

– Серьёзно, пожалуйста, не нужно читать все... все детали. Меня это смущает.

– Мадам, тишина, пожалуйста. Кхм. Как я уже сказал, "режиссёр" будет снимать Саттона и Шейлу сверху в кровати, Саттон без рубашки, Шейла в шёлковой пижаме на пуговицах...

– Нет! Стоп! Почему не фланелевая ночная рубашка? Футбольную пижаму, пожалуйста! – сказала я, но смеялась и не могла остановиться.

– Актёр обязуется выполнить действия, которые далее будут обозначаться, как "прелюдия секс-сцены", в которой Саттон будет медленно расстёгивать рубашку Шейлы, целуя её грудь, между грудями, с рубашкой...

– Помогите! Кто-нибудь, помогите! – завизжала я, спрятав лицо в подушку.

– В этот момент существо (здесь и далее, "существо") появляется промеж грудей Шейлы, на короткий момент, две-пять секунд снимается искалеченная грудь Шейлы и кричащий ребёнок-зомби ("существо"), затем Шейла резко падает на пол замертво, далее нагота не требуется. Продюсеры дают гарантию, что съёмка будет закрыта для большинства лиц, за исключением основных членом съёмочной группы, так же во время съёмок на съёмочной площадке не разрешается находиться фотографам. За исключением случаев, отдельно указанных в данном документе, бла-бла-бла, соглашение вступает в силу с настоящего дня, бла-бла-бла, конец. Леди и джентльмены, засим хочу откланяться. Возвраты не принимаются. Чаевые обслуживающему персоналу поощряются, спасибо и спокойной ночи.

Я кричала и подпрыгивала на кровати.

– Гениально! Какое выступление! Я не могу дождаться продолжения!

– Нагая наездница 2 – Грудь вверх!

– Грудь прочь!

– Нижнее бельё "Едва заметное"!

– Возвращаясь на спину!

– Распутная в Сиэтле!

Мы с Джеймсом повалились на постель лицом к лицу, задыхаясь от смеха.

– Серьёзно, Джеймс, это пытка. Вслух это звучит так детально, так беспристрастно. Я не могу представить, что буду тем человеком, о котором там написано. Откуда они знают заранее, какие будут костюмы и кадры и так далее, а?

– Они пытаюсь указать всё точно, чтобы ты не была удивлена. Так поступает хороший агент. Он пытается наперёд подогнать параметры под тебя, чтобы на съёмке на тебя не смогли давить и заставлять тебя делать то, что тебе делать некомфортно.

– Думаю, что так, – сказала я. Я по-прежнему сомневалась, но очень обнадёживало сказанное Джеймсом со знанием дела.

– Так этот пункт работает? – спросил он. – Ты чувствуешь себя комфортнее?

– Да. Нет. Не знаю. Когда ты читаешь это, то звучит смешно. Давай поговорим о телефонной книге. Ты можешь заставить что угодно звучать убедительно.

Он улыбнулся.

– Тогда... в чём ты не уверена?

– Я знаю, что это всего лишь глупый фильм. Но мне нравится другая сцена, и она вроде как важная, и я не могу поверить, что буду сниматься в настоящем фильме, который покажут в настоящем кинотеатре. Но всё же я не знаю, как буду себя чувствовать с обнажённой грудью, возможно ужасно или смущённой или ещё что-нибудь в этом духе.

– Почему смущённой?

– Ну, эм, это моё тело, знаешь ли.

– И?

– Ну, я не знаю...

– Не знаешь, как будешь себя чувствовать или не знаешь, как это будет выглядеть.

– Думаю, и то и другое.

– Но ты красивая.

– Ага, конечно.

– Ты сомневаешься?

– Конечно же.

– Не следует.

Он убрал волосы с моего лица, затем аккуратно провёл пальцем по моей щеке.

– Я понимаю, что тяжело быть уверенной в себе. Но как я уже говорил до этого, для нас актёров тела – инструменты. Мы должны объективно оценивать своё тело, лицо, потому что у нас нет права диктовать режиссёру, как должен выглядеть тот или иной персонаж. Я бы набрал двадцать килограмм или побрил голову, если бы это означало получить хорошую роль, разве ты нет?

– Ага, – сказала я, хотя и не была полностью уверена. Джеймс сделал паузу, заглядывая мне в глаза. Я подумала, что он собирается поцеловать меня, но вместо этого он подошёл ко мне вплотную и прошептал:

– Просто знай, что если хочешь, я помогу тебе.

– Спасибо. Ты уже помог, прочитав сцену вслух, не говоря уже о твоём недавнем выступлении...

– Нет, в смысле, я начал зарабатывать по-настоящему. Мне платят хорошие деньги за этот новый фильм с Хью.

– О. Это здорово, – сказала я, хотя и не могла вспомнить наверняка, упоминал ли он уже, что фильм с Хью Оливером хорошо оплачивается.

– И не то, чтобы это помогло тебе с этой работой, но если ты хочешь, знай, в будущем....

Джеймс замолчал, но потом улыбка начала растягиваться по его лицу, как будто он не мог утаить как-то по-настоящему шикарный секрет от меня.

Я была абсолютно сконфужена.

– В будущем... что?

– Если ты вдруг последуешь повальному увлечению.

– Извини, я запуталась. Что за повальное увлечение?

– Да ладно, Фрэнни, ты должна была об этом задумываться, хотя бы немного. Всё это время ты мучаешься над этим решением, хочешь сказать, что не так?

– Что?

– Не пойми неправильно. Я думаю, что ты и так красивая, как я уже говорил, но если ты захочешь их сделать, чтобы чувствовать себя увереннее, более конкурентоспособной, понимаешь, что бы ты больше не нервничала по этому поводу. Ты же понимаешь, что это будет не последний раз, когда ты об этом беспокоишься? Так, почему бы не избавиться от тревоги раз и навсегда? Куча девушек в Лос-Анджелесе делает это, и теперь научились делать их, как настоящие...

У меня появилось ощущение, как будто кто-то с силой ударил меня в бок. Мой рот открылся.

– Ты говоришь о... ты предлагаешь... ты хочешь купить мне сиськи?

Улыбка соскользнула с его лица.

– Фрэнни, нет, извини, пожалуйста, успокойся. В смысле, да, это то, что я сказал, но лишь потому, что думал, что именно из-за этого ты переживала. Я просто пытаюсь помочь. Я никогда бы... я думал, что мы говорим об одном и том же, о чувстве уверенности в себе.

– Я даже не знаю, о чём мы говорили, – сказала я, моё горло сжалось, и нечто, похожее на рыдание, угрожало вырваться из него.

– Я ухожу, – я выскользнула из-под него, встала с кровати и схватила один ботинок, второго не было в поле зрения.

– Не уходи.

– Мне пора. Где мой второй ботинок?

– Подожди. Не уходи вот так. Ты всё не так поняла. Ты сходишь с ума.

– Вот здесь ты ошибаешься. Я вовсе не схожу с ума. Просто сейчас у меня появилось ощущение, что подарить тебе насос для пениса не так уж оригинально.

– Понимаешь? Это забавно. Ты шутишь. Мы смеёмся над этим.

– Мы не смеёмся над этим. Просто немного сарказма перед тем, как уйти. Я ухожу. Вот так вот.

– Фрэнсис, это просто недоразумение. Пожалуйста, не уходи.

Я повернулась, пытаясь выглядеть как можно более угрожающе, при условии, что на мне был всего лишь один ботинок.

– Зачем? Ты хочешь рассказать мне о своей концепции "сделай подтяжку лица до тридцати"?

Он сделал глубокий вдох, а выражение его лица было таким мягким и приятным, каким я его ещё никогда не видела.

– Нет, – сказал он тихо. – Я просто не хочу, чтобы ты уходила, потому что я люблю тебя.

Должна признать, что, наверное, это единственное, что мог сказать Джеймс, чтобы я остановилась, единственное, чего я никак не ожидала от него услышать, по крайней мере, точно не сегодня, и не думаю, что даже позволяла себе думать, что такое произойдёт когда-либо. Мой мозг метался в беспорядочных чувствах, так что я пришла в сознание в тот момент, когда прекратила шнуровать ботинок и с облегчением повалилась на кровать. Да, так и осталась лежать в одном ботинке.

– Что?

– Это правда. Я люблю тебя. На самом деле. Я хотел сказать это уже очень давно.

– Хорошо...

– И я так и не успел поговорить с тобой о премьере.

Теперь я была по-настоящему сбита с толку.

– Чего?

– Премьере фильма с Артуро. Она состоится через три недели. Я хотел попросить тебя пойти со мной.

Джеймс сказал, что любит меня, что лишь слегка более шокирующее, чем тот факт, что он приглашает меня на публичную вечеринку, получается, что мы впервые выберемся из его квартиры на люди, и не просто на обычные люди, а на знаменитые люди.

Я была смущена двумя событиями, которые только что произошли, в равной степени.

– Но я думала, что ты не... ты сказал, что не можешь пойти на свадьбу моей кузины, потому что у тебя съёмки.

– Да, но я собирался рассказать тебе, что расписание изменилось, чтобы я смог присутствовать на премьере.

На мгновение в голове мелькнула мысль, если могут изменить расписание ради премьеры, то, может быть, смогут изменить и ради свадьбы на этой неделе, но, конечно, премьера – это работа, а свадьба моих родственников, думаю, не так важна.

Джеймс поднял с пола мой свитер, открывая взору пропавший ботинок, и сделал шаг по направлению ко мне, чтобы отдать и то и другое. Его лицо было таким открытым и уязвлённым, что я заволновалась, что ранила его чувства.

– Слушай, я поеду в Лос-Анджелес завтра, и выходные у меня свободные. Почему бы тебе не поехать со мной? Наверное, я смогу....

– Свадьба моей кузины на этих выходных, – моё лицо снова запылало, а желудок сжался. Он мог бы пойти, если бы захотел, подумала я про себя. Он просто не хотел.

– О, да, точно. Слушай, когда я сказал, что свободен на выходных, я имел в виду, что мне нужно сделать с Хью кучу всего, чтобы подготовиться к съёмкам в пустыне в четверг, поэтому я оставил для себя время, чтобы немного поработать, понимаешь? Но если ты бы пришла ко мне, то мы могли бы взять еды и просто побыть вместе, – Джеймс начал подходить ближе, но я отклонилась назад, ещё неготовая успокоиться.

Его работа важна. Я знаю это. Это идеальная причина, чтобы не идти на свадьбу. Но, тем не менее, почему-то это звучало как-то неправильно, но опять же я не знаю что это такое, сниматься в большом фильме с большими звёздами.

– Так... ты не можешь пойти, потому что работаешь в четверг? Ты не работаешь в понедельник?

– Ну, пока по расписанию у меня ничего нет. Хотя этот день помечен, как возможный для съёмок, если в четверг будет дождь.

– Понимаю, – сказала я, хотя не могла не задуматься над тем, какая вероятность того, что в пустыне будет дождь.

– Слушай, у нас будут съёмки в центре пустыне, как я уже говорил, но мы скоро поговорим... я только не знаю, когда. Мне не нравится, что я не увижу тебя до тех пор, но, пожалуйста, пойдём со мной на премьеру. А после неё, надуюсь, мы сможем оставить всё это позади. Ты на самом деле особенный для меня человек.

Мы нежно попрощались, но моё сердце не участвовало в этом процессе. Я ощущала себя отстранённой, как будто наблюдала за собой с расстояния несколько шагов. На улице под ярким солнцем голова немного проянилась, и меня захлестнула волна замешательства. Но, может быть, он просто пытался сказать то, что думал, я хочу услышать. Я запуталась и была сбита с толку, как будто только что проснулась в чужом доме и несколько мгновений не могла вспомнить, где я. Я была уверена лишь в одном.

Мне был нужен таксофон, но на улице ДДжеймса не было ни одного. Сначала я хотела уйти отсюда подальше. И почти пробежала два длинных квартала до угла Седьмой авеню и Юнион-стрит. Я была лишь двух кварталах от дома, и, несмотря на то, что могла воспользоваться телефоном там, а не перекрикивать звук движущихся машин, мне не хотелось ждать дольше.

– Это Фрэнсис Бэнкс, могу я услышать Джо Мелвилла, пожалуйста.

Девушка на том конце сказала "минутку, пожалуйста", но казалось, что прошла целая вечность. Музыка на удержании была всё с той же классической радиостанции, но сегодня были ещё какие-то странные помехи, из-за чего музыка играла то громче, то тише, что раздражало мой слух, и мне хотелось отодвинуть трубку подальше, но я боялась, что Джо ответит. Чтобы отвлечься, я уставилась на дверь кафе "Сдоба", чья ветхая маленькая витрина находилась прямо напротив через улицу. Вошёл один человек, второй, третий. Когда первый вошедший человек вышел с кофе и с чем-то, напоминающим пончик, завёрнутый в белую бумагу, я поняла, что прождала достаточно долго, чтобы пожарить пончик, заполнить его сырным кремом и завернуть, затем обменяться любезностями и деньгами, таким образом, это ожидание стало моим новым определением вечности.

– Фрэнни?

Это был Ричард вместо Джо, что разочаровало меня, но в то же самое время я ощутила облегчение, поскольку не придётся говорить то, что я собиралась, в спокойную, молчаливую пропасть, именно таким иногда бывает Джо Мелвилл по телефону.

– Ричард. Привет. Послушай, я чувствую себя ужасно, извини, но я не могу сниматься в этом фильме.

– Фильме?

– Фильме. Я не смогу сняться в "Пруде зомби". Мне на самом деле жаль. Я много думала об этом и поняла, что я просто не тот человек, который может сниматься обнажённым. Не то, чтобы сниматься обнажённой, плохо. И так же это не из-за зомби. Я абсолютно не против зомби, монстров и акул-людоедов. На самом деле я бы не снялась даже в "Челюстях", а это один из моих любимых фильмов. Хотя, вообще-то, я бы вязала свои слова обратно, если бы Стивен Спилберг... нет... знаешь, что? Даже если бы Стивен Спилберг позвонил мне, я бы ответила отказом. Сниматься обнажённой, я имею в виду. И мне жаль. Я знаю, что это не очень-то профессионально и так далее и тому подобное, и так же я знаю, что это моя первая настоящая работа и надеюсь, что Джо не будет сильно злиться... или может быть, он захочет это обсудить. В общем, извини, наверное, я перезвоню, когда он вернётся. И когда это будет?

– Когда...?

– Извини, когда Джо вернётся? Чтобы я могла ему позвонить, и он был на месте.

Последовала длинная пауза, а затем Ричард прочистил горло.

– Мне жаль говорить тебе это, Фрэнни, но Джо здесь нет.

– Нет? О, да, нужно было смотреть на время. Он, наверное, на обеде, да? Это ничего, я просто перезвоню ему завт...

– Нет, Фрэнни, я имею в виду, что Джо здесь нет совсем. И, послушай, это не имеет никакого отношения... даже если бы ты решила сниматься в этом фильме, ничего бы не изменилось. Тебе просто нужно это знать.

– Что бы не изменилось? Извини, но я запуталась...

– Он должен был... уверен, что он позвонит тебе и объяснит всё. Со вчерашнего дня Джо Мелвилл здесь не работает.