355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лора Патрик » Переиграй судьбу » Текст книги (страница 1)
Переиграй судьбу
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 01:26

Текст книги "Переиграй судьбу"


Автор книги: Лора Патрик



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Лора Патрик
Переиграй судьбу

1

Никто из местных жителей понятия не имел, в каком состоянии находилась Констанс Уайтселл, когда хмурым февральским днем впервые приехала в эту деревню, находящуюся на границе графства Суррей. Отчаявшаяся, убитая горем, с потемневшим от слез лицом, она не могла спокойно спать и принимать пищу.

Совсем не такой была Констанс два года назад, когда накануне своего двадцать третьего дня рождения выходила замуж за Роберта. Ей казалось, что земля вертится только для них и жить они будут, как в сказке – долго и счастливо.

Даже тогда, в двадцать шесть лет, ее будущего мужа восхваляли как самого гениального скульптора современности. Роберт и впрямь был настоящим гением, и Констанс отдавала себе в этом отчет. Но злым или добрым? До свадьбы она не могла бы ответить на этот вопрос. В повседневной жизни Роберт был вполне здравомыслящим человеком, но когда дело касалось Констанс, становился просто одержимым. Со временем она сделала горький вывод: его любовь к ней была не любовью, а тяжелой болезнью, мучительной для них обоих.

Но при первой же встрече он сразил Констанс наповал, их роман бурно развивался, и через три месяца они поженились. Идя к алтарю, Констанс была на седьмом небе от счастья, полагая, что она самая везучая девушка на свете. Однако по прошествии первых недель замужества новобрачной впервые пришло в голову, что отныне ей предстоит жить в сущем аду.

Роберт жил ею, дышал, ел, пил, спал, не отпуская от себя ни на шаг, постоянно требуя от нее внимания. Днем и ночью он контролировал ее работу, ее мысли и поступки, пока Констанс не стала подозревать, что тихо сходит с ума. Его любовь просто загоняла Констанс в угол, заставляя забывать о собственных интересах и желаниях. А беспочвенные вспышки ревности? Стоило ей ненароком задержать взгляд на каком-нибудь мужчине, Роберт впадал в неистовство. Вскоре он запретил ей встречаться с друзьями, и жизнь Констанс ограничилась его обществом.

С течением времени муж медленно, но верно подрывал ее уверенность в собственных силах, критиковал картины, в которые Констанс вкладывала душу, и наконец добился того, что жена стала осознавать свою полную беспомощность. Загнанная в угол, затравленная и запуганная до смерти Констанс понимала, что уже не любит Роберта как прежде, но чувство вины не позволяло ей раз и навсегда его бросить.

Она обитала в вакууме отчужденности и постоянного страха. К сожалению, ни мать, ни брат не понимали ее горя и ничем не могли помочь. Им, как и всем, кто знал эту пару до свадьбы, Роберт представлялся идеальной партией. В глазах окружающих он был внимательным, любящим и бесконечно преданным мужем, готовым исполнить любое желание своей жены. Да Констанс и сама прекрасно понимала, что он любит ее, но по-своему. Его чувство было каким-то болезненным, странным и недоступным для обычного восприятия.

В последнее время, что они жили вместе, Констанс спала и видела, как Роберт наконец оставит ее в покое. Теперь при воспоминании об этом ее вновь охватывало горькое чувство вины. Роберт говорил, что никогда не позволит ей уйти, что она – его, и только его, на века, что никто не в силах разрушить их союз. Однажды даже пригрозил, что убьет ее и себя, если Констанс вздумается подать на развод. Бедной Констанс ничего не оставалось, как поверить и смириться. Но когда Роберт заявил, что договорился с врачом об операции, после которой она станет бесплодной – чтобы никто, даже ребенок не стоял между ними, – нервы Констанс не выдержали.

Она закатила Роберту страшную истерику, рассказала обо всем матери и брату, поговорила с врачами, но муж был непреклонен. Никакие уговоры и угрозы не помогли Констанс докричаться до него.

И тогда, в ту роковую ночь, разразился их последний скандал. Все началось с того, что Констанс как обычно отказывалась от операции, муж настаивал, но она пропускала мимо ушей все его доводы. Затем обезумевшая от горя женщина начала обвинять мужа в бесчеловечности, уповая на то, что он наконец опомнится. Но он, напротив, стал настолько агрессивен, что Констанс впервые серьезно испугалась за свою жизнь. Она выскочила из квартиры, Роберт устремился за ней. Констанс выбежала на улицу, обезумевший от ярости муж кинулся вдогонку. Догнав ее на углу, он сразу же изменился, перевоплотившись в того самого Роберта, каким Констанс знала его еще до свадьбы, – мягкого, внимательного, уступчивого.

Мирно обнявшись, они медленно возвращались домой, когда из-за поворота выскочила машина. Пьяные подростки, угнав автомобиль, катались по улицам Лондона, пугая случайных прохожих. Роберт обернулся на рев мотора и увидел, как машина несется прямо на них. У него было достаточно времени, чтобы отпрыгнуть в сторону и избежать столкновения, он мог это сделать, но не стал. Вместо этого в последние секунды своей жизни Роберт изловчился и, что есть силы, толкнул Констанс на тротуар…

2

В дверь постучали, и Констанс насторожилась. Если бы не зловещее рычание Банга, тревожно вскинувшего свою крупную голову, то она подумала бы, что ослышалась.

– Тише, песик, тише, – скороговоркой шепнула Констанс и зажгла настольную лампу.

Настенные часы показывали десять, за окном дрожал промозглый ноябрьский вечер, так кому же вздумалось зайти к ней в столь поздний час?

Констанс опрометью кинулась вниз, прыгая через три ступеньки жалобно скрипящей лестницы, а потом застыла перед массивной железной дверью, раздумывая, стоит открывать непрошеным визитерам или нет. Банга, верный телохранитель, рвался вперед, навстречу неизвестному возмутителю спокойствия. Констанс стоило немалых усилий удержать его возле себя, оттаскивая собаку от дверей за кожаный ошейник. Наконец, любопытство взяло верх, и она тихонько приоткрыла дверь, предварительно накинув на нее цепочку.

– Чем могу помочь? – пискнула она в темноту, пытаясь разглядеть того, кто стоял на улице.

Банга продолжал зловеще рычать, обнажив белые клыки и нагнетая и без того растущий страх хозяйки.

– Кто здесь?.. – повторила она.

– Мисс Уайтселл? – вопросом на вопрос ответил весьма приятный мужской бас.

Констанс силилась рассмотреть обладателя этого низкого, чуть хрипловатого голоса, но скудное освещение прихожей и узкая щель, сквозь которую она могла видеть улицу лишь одним глазом, не позволяли ей удовлетворить любопытство.

– Это вы? Мисс Констанс Уайтселл, да? – вновь послышалось из-за дверей.

– Да, я…

Нет, мне это определенно не нравится, подумала Констанс, но не успела должным образом рассердиться, как вдруг на нее стала надвигаться огромная темная фигура. В тот же момент женщина пронзительно вскрикнула и рывком захлопнула дверь.

Он упал. Кто бы там, в непроглядном мраке дождливых осенних сумерек, ни прятался, но он явно не подавал признаков жизни. Выждав пару секунд, Констанс перевела дыхание и громко спросила:

– Что с вами?

Ответа не последовало. Тогда она присела на корточки и прокричала в замочную скважину:

– Вы не ушиблись? С вами все в порядке?

Опять тишина. Что же делать? Она вопросительно взглянула на Банга, как бы ища у него поддержки, но верный друг лишь тоскливо смотрел на свою хозяйку и нерешительно помахивал хвостом. Конечно, он, огромная немецкая овчарка, был не меньше хозяйки удивлен происходящим. Пес перестал рычать и больше не бросался на дверь, оскалив зубы. Значит ли это, что опасность миновала? Тем более мужчина за дверью был столь беспомощен, что Констанс загрызла бы совесть, оставь она его лежать там до утра.

Прежде чем снять цепочку и открыть дверь, Констанс вытащила из стенного шкафчика бейсбольную биту, которую хранила там на крайний случай. С битой в руках она чувствовала себя немного глупо, но все же это было лучшее, что нашлось в доме для срочной самообороны. Глубоко вздохнув, Констанс попыталась открыть дверь, подпираемую снаружи мощным телом незваного гостя.

Лежащий у ее ног мужчина был высок, очень крепок, с ног до головы забрызган грязью и – о, ужас! – весь в крови. Констанс окликнула его, но он не двигался. Тогда она с опаской приблизилась и осторожно ткнула неподвижное тело бейсбольной битой. Человек не шевелился. Пока Констанс стояла в нерешительности на пороге, Банга не терял времени даром. Он уже обошел несколько раз вокруг распростертого на земле незнакомца, подозрительно обнюхал его окровавленное лицо и, сев у ног хозяйки, недовольно фыркнул. Должно быть, раненый, заглянув в дом, в темноте принял рычащего Банга за дикого волка, и это доконало беднягу.

Констанс отбросила биту и распахнула дверь пошире. Присев рядом с незнакомцем на корточки, она тихо спросила:

– Вы меня слышите? Если да, откройте глаза.

Свет лампы позволил Констанс разглядеть, что мужчина обладает довольно привлекательной наружностью. Возможно, это был не самый подходящий момент для такого рода открытий, но приятная внешность незнакомца не могла оставить Констанс равнодушной. Его загорелое мужественное лицо лишь с большой натяжкой можно было бы назвать классически красивым, но черные как смоль ровные брови, острый, с небольшой горбинкой нос и четко очерченные губы невольно приковывали к себе взгляд.

Но вот он тихонько застонал, его веки задрожали, и мужчина медленно приоткрыл глаза, которые мгновенно встретились с карими глазами Констанс. Пристальный небесно-голубой взгляд незнакомца словно пронзал ее насквозь, и от неожиданности Констанс даже отпрянула. Банга опасливо зарычал.

– Все в порядке, вы в безопасности, – заговорила она, склоняясь над незнакомцем. – Как вы думаете, сможете сами зайти в дом? Дождь начинается…

– Черт…

Когда он попытался подняться на ноги, Констанс на миг показалось, что мужчина готов вновь потерять сознание, но он решительно оттолкнул протянутую ему руку и, стиснув зубы, ввалился в прихожую.

– Вы, кажется, поранились, – предположила ошарашенная Констанс, увидев, как со лба незнакомца темными струйками сбегает кровь.

– Чертов фазан порскнул прямо перед носом моей лошади… Она с испугу понесла, вот я и упал…

– Ах, вы с лошади упали, – облегченно протянула Констанс, словно это открытие объясняло все на свете. После чего, заметив, как мужчина мучается от нестерпимой боли, бодро предложила: – Вам надо выпить. Глоточек бренди определенно придаст вам сил.

– Благодарю… Но лучше бы вы сварили кофе… очень крепкий кофе… – пробормотал он, не открывая глаз. – Кажется, я сломал ногу. И голова что-то побаливает. Наверное, шишку набил, да? Если потребуется операция, то мне алкоголь нельзя, ничего хорошего из этого не выйдет.

– О да, конечно! Сейчас сварю вам кофе, – быстро сказала Констанс и украдкой посмотрела на его ногу – грязную, окровавленную, неестественно выгнутую, от взгляда на которую становилось не по себе.

– Не смотрите, раз вам неприятно. – Мужчина открыл глаза и теперь следил за выражением ее лица, облизывая побледневшие губы. – Окажете мне еще одну любезность. Вызовите «скорую», прежде чем пойдете варить кофе.

– Да-да, конечно! Вызову сейчас же. Вот только телефон наверху. Вы побудете тут один? – засуетилась Констанс, уловив в его голосе нетерпеливые нотки.

– Не волнуйтесь, не помру. – Он еще пытался шутить, но боль в ноге поминутно давала о себе знать. – Вы, главное, вызовите «скорую».

Банга остался охранять гостя. На протяжении всей этой недолгой беседы он молча поглядывал то на незнакомца, то на хозяйку. Преданные собачьи глаза, казалось, предупреждали: «Один шаг в ее сторону – и я съем тебя на ужин!»

Констанс попыталась увести собаку, но Банга был непреклонен. Пока она бегом взлетала на третий этаж, набирала номер «скорой помощи» и диктовала адрес, пес спокойно сидел в трех шагах от незнакомца и зорко следил за каждым его движением.

«Скорая» обещала приехать в течение пятнадцати минут, и Констанс на всех парах устремилась вниз, чтобы успокоить раненого. Она нашла его сидящим в той же позе, но выглядел он куда хуже. Вымазанный грязью лоб мужчины сильно кровоточил, а верх его куртки и даже рубашка, видневшаяся под ней, были обильно залиты кровью.

– Да вы же истекаете кровью! – ужаснулась она.

– Сам, наверное, виноват, – откликнулся незнакомец, прикасаясь ко лбу. – Пытался нащупать шишку, вот кровь снова и хлынула. Вы, пожалуйста, не бойтесь…

Но она испугалась, и не на шутку. Рана была глубокой, к тому же в нее попала грязь, да и крови вытекло уже немало. Зайдя в кухню, Констанс поставила на огонь чайник и, капнув на кусочек марли немного перекиси водорода, поспешила к пострадавшему.

– Приложите это ко лбу, а я принесу вам горячее питье, – тихо попросила она. – «Скорая» должна вот-вот подъехать, но мы ведь живем на отшибе, да и дороги здесь такие, что и в хорошую-то погоду не всегда проедешь.

Он немного наклонил голову и принял марлю, но не проронил при этом ни слова, а Констанс вдруг ощутила странное волнение от близости этого мужчины. Наверное, это из жалости к его кровоточащим ранам, поспешила успокоить она себя. Даже распростертый на полу и истекающий кровью, он все равно дьявольски красив.

– Вы сказали, вас сбросила лошадь? – спросила Констанс, чтобы прервать затянувшееся молчание. Пристальный взгляд голубых глаз пустился в путешествие по ее зардевшемуся от смущения лицу, и Констанс поспешила сменить тему: – Так вы – местный?

– Да, местный, – хитро прищурившись, ответил мужчина. Ему явно полегчало. – А вы, насколько я понял, снимаете этот домик?

На какую-то долю секунды Констанс удивленно вскинула брови, но потом сообразила: конечно, раз он местный, то должен знать все о так называемых «городских», как именовали здесь тех, кто приезжал в этот уголок Суррея. Прожив в деревеньке около девяти месяцев, Констанс заметила, что местные жители знают друг о друге абсолютно все. И это шло вразрез с привычным укладом жизни в больших городах.

Однако в постоянном стремлении забыть о прошлом, о щемящей боли в сердце, которая преследовала ее и днем и ночью, Констанс упорно избегала лишних встреч, корректно, но решительно отказывалась от приглашений на всевозможные вечеринки и сельские праздники.

– Я сняла дом на три года.

– И не скучно вам тут одной? – поинтересовался мужчина, когда она направилась в кухню.

– А я не одна, – бросила через плечо Констанс. – Со мной Банга.

Так-так, смеялись ей вслед голубые глаза. Вот уж действительно: собака – друг человека!

– Что же заставляет эту красотку – а ведь твоя хозяйка и впрямь красавица, да еще такая молоденькая! – жить затворницей? – обратился к псу гость, пока Констанс колдовала на кухне. – Наверняка здесь какая-то таинственная история…

– Я решила сделать вам чай, – сказала Констанс, появляясь в прихожей с чашкой в руках.

Мужчина взглянул ей прямо в глаза – ласково и в тоже время очень серьезно.

– Спасибо.

Он медленно протянул обе руки к дымящейся чашке, заметив между прочим, что веснушки, разбежавшиеся мелкой россыпью по чуть вздернутому носику и розовым щекам его спасительницы, прекрасно гармонируют с обрамляющими лицо золотисто-каштановыми кудрями. Почему вдруг эти детские веснушки показались ему сексуальными, он и сам толком не знал, ведь Констанс Уайтселл бесконечно далека от его излюбленного типа женщин.

– А где ваша лошадь? – неожиданно спросила Констанс.

– Кто?

Он не сразу понял, о чем речь, настолько его увлекли эти самые веснушки.

– Ваша лошадь, – повторила она, чувствуя себя полным ничтожеством. – Вы, кажется, говорили, что вас сбросила лошадь…

– Ах да…

Его пристальный, «раздевающий» взгляд Констанс совсем не понравился. Сама не зная почему, она то краснела, то бледнела, когда незнакомец бесцеремонно переводил взгляд с ее стыдливо зардевшихся щек на губы, а потом все ниже и ниже, пока не осмотрел Констанс с головы до ног. Она не могла видеть под одеждой его тело, но почему-то была уверена в существовании сильных мускулистых рук, нежных завитков черных как смоль волосков, покрывающих широкую грудь и… в тщательно скрываемой сексуальности, готовой в любую минуту вырваться наружу… Это привлекало, но и пугало ее…

Мужчина, казалось, прочел ее мысли и поспешил взять из рук Констанс большую чашку. Когда он заговорил, Констанс невольно вздрогнула.

– За лошадь я не беспокоюсь. Нарцисс не такой дурак, чтобы мокнуть под дождем, в отличие от своего хозяина. Он, наверное, уже давно жует в конюшне сено. Жеребец еще довольно молод, но мне казалось, я сумею обуздать его горячий норов. Как видите, не смог… Хотя денек был что надо, ничто не предвещало бури. Знаете, ведь если бы не этот треклятый фазан, ничего такого не случилось бы!

– Сколько вы пробыли под дождем? – спросила Констанс.

– Часа три-четыре, должно быть… – Мужчина задумчиво потер подбородок. – Я упал бог знает где, пролежал какое-то время, корчась от боли, но потом понял, что никто мне не поможет, подобрал палку и заковылял в сторону вашего дома, поскольку он был ближайшим жильем. Простите, но я решил, что если сумею до вас добраться, то, возможно, останусь жив. Правда, большую часть пути мне пришлось ползти…

– Вас, должно быть, дома заждались? – засуетилась Констанс. – Я могла бы им позвонить, чтоб не волновались.

– Да, они уже, наверное, все глаза проглядели, – сразу же согласился незнакомец. – Но, кажется, я слышу где-то близко сирену.

И он был прав. Совсем рядом послышались пронзительные завывания «скорой».

– Обо мне не беспокойтесь, пусть домашних огорчат санитары. – Пострадавший слабо улыбнулся.

– Да мне вовсе не трудно…

– Спасибо, Констанс, не надо, – мягко оборвал ее незнакомец. – Вы и так уже стали моим ангелом-спасителем. Когда все это кончится, я хотел бы позвонить вам и… Как считаете, я мог бы пригласить вас на ужин или еще куда-нибудь?

– Нет! – выпалила Констанс. Возможно, это «нет» прозвучало чересчур резко, и пунцовая от смущения Констанс поспешила исправиться. – Большое спасибо, но это вовсе не обязательно. На моем месте так поступил бы любой. Да и ничего особенного я не сделала, всего-навсего вызвала «скорую». Так что вы не должны чувствовать себя обязанным до конца жизни.

– А я и не чувствую. – Он широко улыбнулся, но улыбка не коснулась прозрачной голубизны его глаз. – Мне просто хотелось насладиться вашим обществом. Вот и все. Или ваша жизнь так насыщена событиями, что вы не в силах выкроить для меня даже один вечер? Как вам будет угодно! Мы можем перенести нашу встречу на неделю или на две…

Неужели мне грозит снова стать марионеткой в руках мужчины и делать что-то против своей воли? Никогда! Никогда в жизни это не должно повториться! – испуганно твердила себе Констанс.

– Не то чтобы я очень занята, просто не выхожу… совсем, понимаете? Особенно по вечерам.

– А, так вы не ходите на свидания? Я правильно понял? – Вопрос явно не требовал ответа. – Очень жаль, мисс Уайтселл. Мне, правда, очень жаль…

– Не стоит. – Она ласково улыбнулась, потянувшись к Банга, который рванулся в сторону двери. Рев сирены внезапно оборвался, и по ступеням загрохотали тяжелые шаги. – Мне прекрасно живется и без свиданий…

– Да нет! Мне жаль не вас… – возразил было гость.

Но тут в дверь забарабанили подоспевшие медики, и беседа прервалась.

Последнее, что запомнила Констанс в тот вечер, было смертельно бледное лицо раненого и слабый прощальный взмах его руки. Она помахала в ответ и, проводив взглядом удаляющуюся карету «скорой», захлопнула массивную дверь. Ей больше не хотелось встречаться с этим мужчиной. Никогда.

На следующее утро, когда Констанс только-только закончила завтракать, входная дверь снова задрожала от ударов. Бросив в раковине недомытую посуду и вытирая мокрые руки о передник, молодая женщина поспешила в прихожую.

Теперь-то кто пожаловал? – гадала она, пытаясь ухватить за ошейник прыгающего на дверь Банга.

– Вы мисс Уайтселл? – Мальчик-посыльный лучезарно улыбался, протягивая ей огромный душистый букет.

– Да, но здесь, вероятно, какая-то ошибка. Это не для меня… – растерялась Констанс, принимая букет.

Щедро отблагодарив посыльного, она прошла в дом. И тут ее осенило: да ведь это от него! От моего вчерашнего гостя!

Букет был составлен со вкусом. Не менее сотни бархатистых бордовых роз окаймляли белые островки нежных лилий, утопая в свежей зелени острых листьев агавы. Среди тугих бутонов Констанс отыскала позолоченную карточку. Именно она и поразила ее более всего. Почерк, которым была сделана надпись, показался ей отнюдь не женским. Жесткий, прямой росчерк пера безошибочно подсказал Констанс, кто автор послания.

«Отказы не принимаются. Надеюсь, мне еще удастся вытащить Вас в свет, а пока пусть эти цветы напоминают милой отшельнице о странном ночном госте».

Подписи внизу не было, и это обстоятельство лишний раз заставило Констанс задуматься о том, как мало ей известно о мужчине, обратившемся к ней вчера за помощью. А ведь он знал о ней практически все: имя, адрес – в общем, все!

– Да нет же! Ерунда какая-то, – убеждала себя Констанс, наполняя водой высокую вазу. – Просто он решил таким образом выразить свою благодарность, – приговаривала она, расставляя цветы. – Но почему тогда сам написал записку, а не поручил это рассыльному? Как странно… Все же, если он попытается встретиться со мной вновь, надо будет ясно дать ему понять, что шансов у него нет. Да что гадать? Может, он решил подарить мне цветы просто так, из признательности, без всяких задних мыслей! Что ж, поживем – увидим, – со вздохом решила Констанс, поглаживая Банга и любуясь роскошным букетом. – Что? Что ты делаешь? – захохотала она, когда пес, встав на задние лапы, принялся лизать ее щеки и нос. – Мы с тобой не пропадем, правда? Нам и вдвоем хорошо… Хочешь печенья?

Но цветы не давали ей покоя. Весь день Констанс то и дело возвращалась в комнату и, подперев кулаками щеки, садилась за стол, не в силах оторваться от красно-белого буйства красок.

Кончились золотые деньки, когда ее было легче легкого заставить плясать под чужую дудку. Теперь она живет одна. И, что бы ни думал отправитель роскошного букета, Констанс наслаждалась каждой минутой упоительной свободы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю