355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лора Бигелоу » Компаньонка » Текст книги (страница 1)
Компаньонка
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 05:19

Текст книги "Компаньонка"


Автор книги: Лора Бигелоу



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Лора Бигелоу
Компаньонка

Пролог

– Ты уверена, что это именно то, чем ты хочешь заниматься всю жизнь, Грейс?

– Нет, мама. ЭТИМ нельзя заниматься всю жизнь. Это слишком скучно.

– Не понимаю, зачем тогда ты…

– Перестань. Сравнительная фонология языков финно-угорской группы, разумеется, страшно привлекательна, но мне за всю жизнь в университете не заплатят того, что обещают в этой компании за год.

– Милая, я совершенно на тебя не давлю, но пойми, после того, как ты получила академическое образование, тебе будет невыносимо скучно разносить бумажки и готовить кофе…

– Кофе готовят секретарши, а я – менеджер.

– Крайне расплывчатое и неточное определение. Что такое менеджер? Тот, кто управляет процессом. С этой точки зрения наш дворник – менеджер по уборке территории.

– Мама, этот университетский снобизм…

– Пойми, тебе нужно писать статьи. Ездить в экспедиции. Зарабатывать научную репутацию. А ты идешь торговать электроприборами!

– Мама!

– Грейси!

– Я не собираюсь торговать. Я собираюсь поработать в большой компании, научиться управлять коллективом, решать самостоятельно задачи, а кроме того – накопить денег! Я хочу жить не в съемной квартире, а в своем доме. Пусть он будет маленьким…

– Боже мой, и это моя дочь! Ты воспитывалась совсем в других традициях. О деньгах в нашей семье говорить всегда было неприлично.

– Потому что у нас всегда было их неприлично мало. И не в этом дело, кстати. Я очень люблю наш дом, нашу семью, академическую науку, университет и финно-угорские языки, но сейчас мне хочется попробовать чего-то нового.

– И для этого обязательно переезжать? Разве тебе плохо здесь?

– Нет. Но до работы я буду добираться два часа, а с работы до дома – в два раза дольше, так как на выезде из Лондона вечные пробки. Таким образом, на сон мне останется часов шесть, а на личную жизнь…

– Грейс!

– Хорошо, на то, что заменяет мне личную жизнь. Мама, мне двадцать пять лет, а я с Харви до сих пор хожу в кино и… ничего больше!

– Где ты набралась этого ужаса!

– Да не ужас это, мама. В конце концов, вы с папой родили меня, когда вам было меньше, чем мне сейчас.

– Не смей оскорблять память своего отца! Он был великим ученым!

– Да. И я его очень любила. И он бы меня понял.

– Конечно! А мать у тебя никудышная и тебя не понимает. Спасибо тебе, дочка…

– Все, мама. Увидимся на выходные. Чао!

Стройная черноволосая девушка решительно вскинула на плечо тяжелую сумку, подхватила старомодный чемодан из клетчатого фетра и решительной походкой отправилась в новую жизнь.

В окно за ней следила, неодобрительно поджав губы, очень похожая на нее черноволосая женщина лет пятидесяти. Очки в роговой оправе, тугой пучок волос и безупречно строгий костюм – несмотря на утро субботы – выдавали в ней если не школьную учительницу, то уж преподавателя точно.

Кэтрин Колмен никогда не одобряла необдуманных решений. А из всех подходящих занятий самым подходящим считала академические исследования. Жизнь – до сего дня – подтверждала ее правоту, но утром грянул гром, и любимая старшая дочь, надежда курса и кафедры Грейси Колмен объявила о своем решении перебраться на съемную квартиру вместе с неведомой подругой, а также о том, что отныне она является менеджером младшего звена в компании «Стиллберд Компани» – с точки зрения Кэтрин, звучало это крайне претенциозно.

Сама Грейси весело шла по улице лондонского пригорода, где знакомо ей было буквально все, и душу девушки распирало чувство восторга. Она свободна! Она самостоятельна! И теперь все изменится и пойдет на лад. Вот увидите!

1

Пять месяцев спустя знаменитое лондонское такси везло Грейс Колмен по узким улочкам, заполненным снежной слякотью. Надвигался сочельник. Финно-угорские народы, наверняка, в данный момент барахтались в пушистых сугробах и славили Снежного Деда, но Лондон – это Лондон. Туман, снежная крупа и слякоть.

Такси затормозило возле громадного здания, в котором не светилось ни одно окно. Эдакая черная стрела, уносящаяся в стылое небо. Грейс с опаской посмотрела на монстра из стекла и бетона – и полезла за деньгами. Шофер критически осмотрел окрестности и ядовито поинтересовался, уверена ли мисс в том, что здесь намечается праздник? Подобный пейзаж не тянет даже на похороны, так сказал шофер.

Грейси, сопя от напряжения, вылезала из машины, стараясь не оставить случайно в ней свое платье – изящное творение из дико скользкой сине-зеленой… назовем это парчой, хотя наверняка это что-то другое.

– Разумеется, уверена, я же здесь работаю.

– У вас корпоративный сеанс столоверчения? Этим, вроде бы, занимаются при свечах…

– Очень смешно! Просто все собираются на крыше, а отсюда ничего не видно.

– Так ведь снег!

– Послушайте, что вы пристали? Довезли, спасибо, вот деньги, вот на чай, всего доброго.

– Ох, смотрите, мисс, не вышло бы беды. В такие ночи дома сидеть, а не по лондонским закоулкам шляться.

Вообще-то он был прав, этот зануда-таксист. Еще пять месяцев назад, только придя на работу в «Стиллберд Компани», Грейс была несколько удивлена тем, какое место выбрал глава фирмы для головного офиса. Хэмпстед при всем желании не назовешь фешенебельным районом, а ультрасовременное здание на фоне красных кирпичных домов смотрелось на редкость уныло.

Внутри здания все тоже было как-то невпопад. Такое ощущение, что сверкающую коробку надстроили поверх одного из дворцов эпохи молодости королевы Виктории. Темное дерево, мрамор, ковры, камины и лифты под старину.

Впрочем, офисы были оснащены по последнему слову техники, а верхние этажи и вовсе представляли собой зрелище, способное пленить самого отъявленного поклонника технологий двадцать первого века. Грейс доводилось подниматься туда на специальном лифте для начальства – и в лифте этом ее чуть не укачало. Представьте: скользящая в стеклянной шахте стеклянная же капля. Под ногами – несколько сотен футов пустоты и холодно поблескивающие серебристые кабели. Вокруг – тишина и небо Лондона, прочерченное редкими птицами.

Собственно, сочельник в «Стиллберд Компани» намечался именно на верхних этажах. Не совсем на крыше – это было бы смело, учитывая погоду, – но и не вполне в здании. Нечто вроде стеклянного пентхауса. Говорят, там шикарно! Сейчас увидим.

Грейс с трудом победила стеклянную дверь, и та довольно чувствительно поддала ей по попе. К счастью, холл был совершенно пуст, и никто позора мисс Колмен не видел. Глава «Стиллберд Компани», мистер Стил, не признавал анахронизмов в виде здоровенных мордоворотов в униформе. Холл и все этажи были оснащены новейшей системой сигнализации, считывавшей информацию о входящем… честно говоря, прирожденный гуманитарий Грейси никогда не задумывалась, с чего именно считывается эта информация. Кажется, та штучка называется микрочип.

Именно его она сегодня пыталась забыть в спешке сборов на торжественную вечеринку. Сборы проходили под руководством Клары, а Клара ухитрялась даже из обыденных событий устраивать небольшой Армагеддон, что уж говорить о корпоративной вечеринке, на которой ожидается сам Босс!

Микрочип был вмонтирован в крошечную серебряную подвеску – летящий ястреб. Или сокол. Короче – хищник. Дамы носили подвеску на цепочке, джентльмены – в виде значка на лацкане пиджака. Впрочем, Грейс иногда перенимала их манеру, так как на работе всегда одевалась в строгий офисный костюм, меняя только блузки. Соколоястреб выглядел вполне стильно, хотя серебро Грейс не слишком любила. Вот и сегодня она вспомнила о подвеске практически на пороге дома, и Клара едва не упала в обморок, потому что возвращаться нельзя, это ОЧЕНЬ плохая примета…

Клара Манзани была итальянкой и верила во все – в черных кошек, рассыпанную соль, упавший на пол нож, сидение между двух зеркал, прикуривание от свечки, подметание пола вечером, зашивание одежды прямо на себе… Она могла бы быть истинной находкой для фольклориста, ибо количество известных ей плохих примет не поддавалось исчислению.

Грейси Колмен была ирландкой по отцу и шотландкой по матери, а потому суеверия подруги не то чтобы разделяла, но понимала и не спорила. В любом случае, с Кларой их связывала искренняя и крепкая дружба и…

ГДЕ ЗДЕСЬ ХОТЬ ОДИН РАБОТАЮЩИЙ ЛИФТ!

Грейси металась от кнопки к кнопке, но все они оставались темными. Может, она и вправду что-то перепутала, и вечеринка состоится в другом месте и в другое время?

Стукнула входная дверь, раздалось жизнерадостное посвистывание, и Грейси торопливо помчалась на этот свист, в надежде, что уж этот человек точно знает, куда идти.

Все очень походило на фильм Хичкока, только страшно пока еще не было. Свистевший шел где-то совсем недалеко, его каблуки весело стучали по мраморному полу, но Грейс никак не удавалось его увидеть. Конечно, будь на ней кроссовки и джинсы, она бы живо его догнала, но эти шпильки! И эта сине-зеленая перчатка на голое тело!

Платье углядела Клара. В Сохо случилась распродажа по поводу грядущего Рождества, и Клара – театральный художник по образованию и профессии – отправилась гулять по лавочкам и блошиным рынкам со своей огромной холщовой сумкой, в которую обычно складывала трофеи: лайковые перчатки современниц Барда, веера, помнящие прощальные офицерские балы времен англо-бурской войны, бальные туфельки с осыпавшейся позолотой, в которых впервые выходили в свет прапрапрабабушки нынешних обитательниц Лондона… Бусы, перья, нитки, кружева – все летело в бездонную сумку, чтобы потом обрести новую жизнь в умелых смуглых пальчиках Клары Манзани.

В тот вечер она ворвалась в квартиру и повелительно указала опешившей Грейс на дверь ванной комнаты.

– Отправляйся! Сними с себя абсолютно все!

Клара всегда разговаривала восклицательными предложениями, отчего у слушавшего мало-помалу создавалось ощущение нарастающей паники.

– Но зачем, Клара?

– Немедленно! Возьми! Надень! И распусти волосы!

В ванной у них было очень маленькое зеркало, туда помещалось только лицо, и потому Грейс не смогла сразу оценить то великолепие, которое стоило Кларе пятнадцать фунтов и выплеснулось на руки Грейс из небольшого свертка.

Тонкий, сверкающий, эластичный материал чем-то напоминал рыбью чешую. Он переливался из небесной синевы в богатую зелень, а прошит был тончайшей серебряной нитью. Фасон платья был прост ровно настолько, насколько в принципе может быть проста одежда: узкая прямая труба, точно облегающая фигуру.

Единственное правило: белье под это платье надевать было нельзя категорически. Даже смехотворные – в смысле размеров – трусики-танго, бывшие в тот вечер на Грейс, прорисовывались совершенно очевидным образом, и Клара немедленно завопила:

– Я же сказала! Снять все! Мадонна, как глупа эта девица!

– Клара, не вопи. Я же не могу ходить совершенно голой…

– Это платье – совершенство! Верх простоты и одновременно изящества мысли закройщика! Других таких нет!

– Ну уж…

– Посмотри! Эта ткань! Я же училась, я знаю! Ее невозможно кроить! Ее всегда используют в комбинированных тканях, самостоятельно нет! Короче, нельзя под него ничего надевать!

– Это неприлично.

– Грейс Колмен! Я уверена, что если бы ты вышла – а ты не выйдешь! – замуж, то в свою первую брачную ночь ты напялила бы огромную байковую ночную рубашку до пят и подняла бы ее ровно настолько…

– Клара!

– Это правда! Мадонна, да если бы у меня была такая фигура, я бы вообще не носила белья, никогда!

Клара Манзани была истинной дочерью Италии, полногрудой и крутобедрой. Ее тело, если можно так выразиться, колыхалось вокруг Клары мягкой волной, продолжая движение даже тогда, когда сама Клара уже стояла на месте.

Грейс, напротив, была настоящей статуэткой. Невысокая, с маленькой упругой грудью, тоненькой талией, длинноногая – девочка-эльф, истинная дочь кельтского народа. Буйные черные кудри, в художественном беспорядке вьющиеся по плечам и синие, как небо, глазищи в пол-лица. Клара часто наряжала ее в свои театральные костюмы, и за пять месяцев Грейс успела поносить и греческие туники, и шикарные кринолины с фижмами, и художественные шифоновые тряпочки.

Одним словом, платье было создано для Грейс, а Грейс – для платья. Поскольку ничего другого, столь же роскошного и торжественного, в ее гардеробе не имелось, на корпоративную вечеринку она решилась надеть именно его. Тончайшие колготки и синие туфли на шпильках завершили преображение Менеджера младшего звена в восхитительную и соблазнительную красавицу. Оставалось надеяться, что она сможет не порвать колготки.

Последним аккордом была ссора с Кларой по поводу прически. Увидев заколотый на голове Грейс пучок, итальянка разразилась целой серией воплей на родном языке, а затем попросту напала на Грейс и выдернула из ее волос все заколки. Потом, не слушая слабых возражений, взялась за гребень и флакон с лаком – и в результате через пятнадцать минут из большого зеркала в прихожей на Грейс Колмен смотрела раскрасневшаяся пышноволосая незнакомка, в чьих синих глазах горел вызов, а изумленно приоткрытые губы напоминали влажные от росы лепестки роз…

Из-за всех этих баталий она и опоздала, и вот теперь вынуждена была гнаться за невидимым своим проводником по молчаливым коридорам мрачного здания головного офиса фирмы «Стиллберд Компани».

Покорно следуя за шагами невидимки, Грейс прошла все здание насквозь и попала к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагался большой конференц-зал и несколько баров. Погоня изрядно утомила девушку, и она, запыхавшаяся и злая, как оса, вынуждена была прислониться к стенке и немного отдышаться. В этот момент до нее донеслись голоса, и Грейс приободрилась. Странно, конечно, что три сотни человек издают так мало шума, но, с другой стороны, они же не на утреннике в детском саду…

Осторожно выглянув из-за угла, Грейс оторопела.

Конференц-зал был закрыт, работал лишь один из баров. Здесь, в приглушенном свете настенных бра неторопливо переговаривались десятка полтора мужчин – и больше ни одной живой души. Приглядевшись, Грейс поняла, КТО эти мужчины, после чего вообще превратилась в ледяную статую.

В баре собралось все правление компании. Исполнительные директора, топ-менеджеры высшего звена, коммерческий директор, исполнительный директор, директор по пиару. Несколько ведущих партнеров компании. Пара-тройка известных банкиров. И, наконец, сам Дэвид Стил.

Грейс видела его вблизи всего два раза – довелось относить наверх срочно подготовленные документы. Кроме того, у них на восьмом этаже был коридор, стены которого украшали многочисленные фотографии с различных торжественных приемов и пресс-конференций. Дэвид Стил и банкиры. Дэвид Стил и нефтяные магнаты. Дэвид Стил и магнаты сталелитейные. Королева и Дэвид Стил. Дэвид Стил и актеры Голливуда в борьбе против чего-то ужасного. Дэвид Стил, разрезающий многочисленные ленточки во время открытия многочисленных филиалов фирмы.

Одним словом, как он выглядит, Грейс знала. Уже довольно долгое время ее страшно интересовал вопрос: как он ухитряется всегда выглядеть одинаково?

Хороший костюм… Впрочем, нет, это не назовешь таким обыденным словом. Не являясь, прямо скажем, завсегдатаем бутиков, Грейс была, тем не менее, вполне современной молодой особой и прекрасно понимала, что костюм Дэвида Стила стоит столько же, сколько она получает в среднем за три месяца работы. Сюда не входят обувь, брючный ремень, пардон, белье, золотые (или платиновые?) часы – короче, это только костюм!

Высокий, широкие плечи. Скорее, худощавый. Не атлет – но чувствуется изрядная физическая сила. Волосы русые, пепельного оттенка, слегка тронутые сединой, которая совершенно не бросается в глаза. Сейчас он стоял вполоборота к Грейс, и она могла ясно видеть его лицо. Обычное, в общем-то, лицо. Резкие скулы, волевой подбородок, тонкий ястребиный нос, серые внимательные глаза. Никаких запоминающихся черт, кроме, разве что, красивых бровей.

Густые, темные, они красивыми дугами изгибались над серыми глазами, но в самом конце, над внешними уголками глаз, вдруг взмывали вверх, придавая лицу выражение величавой надменности. Истинно аристократические брови, что, впрочем, тоже совершенно неудивительно, так как Дэвид Стил принадлежал к одному из самых знатных семейств Англии. Многие века представители этой семьи ковали мощь и славу Империи, в жилах Дэвида Стила текла, помимо прочей, и частица королевской крови.

Всем бы он был хорош, этот тридцатипятилетний богач, магнат с мировым именем, если бы не надменность и скука, застывшие в серых глазах, если бы не презрительно сжатые тонкие губы.

Один из присутствовавших приветственно поднял пузатый бокал с бренди и чуть насмешливо бросил:

– Дэйв, ты не очень-то торопишься слиться с трудовым коллективом. Полагаю, наверху уже заждались.

Голос у Стила был низкий, чуть хрипловатый. Если представить себе невозможное – например, Стила, читающего чувственные стихи Байрона – то совершенно обворожительный голос. Однако сейчас с тонких губ слетели слова, которые никак и никого не могли бы очаровать.

– Никогда не любил коллективы. Что может быть скучнее толпы принаряженных секретарш и клерков, натужно веселящихся и через силу надувающихся дармовой выпивкой? Корпоративные вечеринки – ужасная пошлость, пропахшая дешевыми духами. Однако правила есть правила.

– Помилуй, Дэйв, наверху собралось триста с лишним человек. Среди них не только секретарши, я полагаю?

– Разумеется. Менеджеры младшего звена – вот как они называются теперь. Но суть одна: маленькие, озабоченные лишь собой люди.

– А где очаровательная мисс Кларисса?

– Видимо, танцует. А скорее всего – уже избрала себе жертву из числа приглашенных и вовсю мучает ее воспоминаниями о том, как веселились в ее время.

– Ты сегодня язвителен.

– Я всегда язвителен. Иначе можно сойти с ума.

– Так не ходи наверх.

– Положение обязывает. С вашего позволения, джентльмены.

Он слегка приподнял бокал, и Грейс на цыпочках отступила обратно в коридор. Ее душили обида и злость.

Надутый индюк. Сухарь. Сноб. Вполне возможно, там наверху сейчас собрались отнюдь не великие умы и не первые красавицы Англии, но ведь они люди! Между прочим, те самые, которые работают на Дэвида Стила.

Грейс пулей пронеслась через второй этаж и, как всегда и бывает в подобных случаях, совершенно случайно наткнулась на служебные работающие лифты. Через пару минут она уже выходила на пятнадцатом этаже, где все было так, как и должно быть на вечеринке: громкая музыка, толпы нарядно одетых людей, звон бокалов, конфетти, рождественские венки по стенам и всеобщее бессмысленное веселье.

Людской водоворот закружил ее, и девушка почувствовала, как злость и обида улеглись, уступая место легкому волнению. Она впервые встречается с сослуживцами в неформальной обстановке – и к черту Дэвида Стила с его снобизмом.

Из толпы веселящихся вынырнул невысокий лысеющий человечек в твидовом костюме, чем-то похожий на мистера Бина, только без идиотского выражения на лице. Это был мистер Сэмюель, начальник производственного отдела.

– Добрый вечер, добрый вечер, мисс… вы ведь мисс Колмен? Я не мог ошибиться, хотя вы совершенно – АБСОЛЮТНО! – на себя не похожи. И я не могу понять, в чем дело.

– Добрый вечер. И не смущайте меня, ради Бога! Все дело, вероятно, в распущенных волосах.

– Крыло ночи. Буря, разметавшая мрак небесной бездны. И эти синие сапфиры очей… Эх, почему я не поэт или хотя бы не сотрудник пиар-отдела! У меня выходит пошлость.

– Вовсе нет, и я рада, что вам нравится мой внешний вид.

– Нравится? Да я в восторге от него! Вы будете королевой сегодняшнего вечера, уверяю вас. Позволите пригласить на танец?

– С удовольствием.

Они закружились по залу в веселом и несколько сумбурном танце.

2

Сменив несколько кавалеров, окончательно освоившись и оказав должное внимание шампанскому, Грейси почувствовала себя непринужденно. Все окружающие казались ей на удивление милыми, каждый фонтан конфетти вызывал приступ веселья, а когда мистер Сэмюэль на правах старого друга увел ее из-под носа Джереми из отдела маркетинга, Грейс и вовсе почувствовала себя отлично. Они немного потанцевали, а затем уселись на небольшой диванчик с шампанским.

Взгляд Грейс бездумно метался по залу, пока не наткнулся на удивительное создание. Девушка ойкнула и схватила разомлевшего мистера Сэмюэля за руку.

– Кто это, вы не знаете?

– Разумеется, знаю. Это Кларисса Стил. Тетушка нашего Большого Босса. Очаровательное, но невыносимое создание. Разговаривает двадцать четыре часа в сутки.

Толпу нарядных и оживленных сотрудников, волнующуюся, словно море, рассекала наподобие большого пенного буруна действительно очаровательная женщина.

Клариссе Стил было наверняка хорошо за пятьдесят, но нарядилась она так, словно ей было восемнадцать, причем стиль был выдержан в духе «Мой первый бал, а на дворе девятнадцатый век». Белоснежные кружева колыхались вокруг округлой и невысокой фигурки. Оборки были повсюду, причем не только кружевные, но и шелковые, и атласные, и шифоновые, а между ними виднелась вышивка мелким жемчугом, на свободных же от вышивки местах сверкала серебряная нить. Шею белоснежного чуда украшало неимоверно пушистое страусовое боа, из-под которого, в свою очередь, выглядывало роскошное жемчужное ожерелье. Пышные юбки Кларисса Стил придерживала коротенькими пухлыми пальчиками, унизанными кольцами, на ногах у нее были атласные туфельки с пряжками, на поясе, подчеркивавшем обширную талию, болтался громадный веер, ритмично хлопавший хозяйку по бедру. Короче говоря, Кларисса Стил очень напоминала роскошную Снежную Бабу, или, если угодно, сильно располневшую и порядком постаревшую Белоснежку.

Грейс всегда испытывала неловкость при виде таких вот молодящихся очаровашек, однако на этот раз с удивлением почувствовала, что Кларисса Стил не вызывает у нее антипатии. Совсем даже наоборот.

Разумеется, румян и помады могло бы быть поменьше, но на пухлощекой мордашке сияло выражение такого беспредельного, детского удовольствия, а взгляд небольших блестящих глаз выражал такую искреннюю симпатию ко всему миру, что Грейс почувствовала, как ее губы сами собой раздвигаются в ответной улыбке. Кларисса поймала ее взгляд и замерла на месте. Сопровождавший ее высокий и худой мужчина с несчастным и немного лошадиным лицом неловко ткнулся в спину своей спутницы и тоже воззрился на Грейс. Девушка медленно залилась румянцем, а Кларисса всплеснула ручками и издала абсолютно восторженное кудахтанье.

– Бож-же мой! Какая красавица! Стенли, дорогой, посмотрите же – сама богиня моря почтила наш праздник. Моя дорогая, вам наверняка прожужжали этим все уши, но я не могу удержаться… Вы восхитительны! Прекрасны! Вы – само совершенство!

После этого удивительная толстушка выкинула номер – прослезилась настоящими слезами. Грейс не чувствовала земли под ногами от смущения, потому что все окружающие немедленно уставились на нее и стали бурно выражать солидарность со словами мисс Стил.

Тем временем Кларисса порылась в оборках, выудила оттуда огромный батистовый платок и оглушительно высморкалась, размазав при этом помаду и румяна по всему лицу в совершенно произвольном порядке. Помахала Грейс рукой и изрекла немного гнусавым от слез, но крайне жизнерадостным тоном:

– Воспользуюсь своим положением. Объявляю танец со сменой кавалеров! Оркестр? Играйте же! Непременно Штрауса.

С этими словами Кларисса плюхнулась на ближайший диванчик и принялась бурно обмахиваться своим громадным веером.

Зазвучали первые аккорды, и ошеломленную Грейс немедленно подхватил мистер Сэмюель. Они закружились по залу, и Грейс тут же получила исчерпывающую информацию о тетке мистера Стила.

– Она младшая сестра его отца. Старая дева, вернее, все еще завидная невеста. Брат очень любил ее и заботился о ней, так что ее состояние не меньше, чем у нашего Большого Босса.

– Она живет с ним?

– Да, конечно. Вы не смотрите, что Кларисса такая… несуразная. Она действительно очаровательна и совершено безобидна. С психикой у нее… некоторые трудности, что-то вроде задержки развития, но лишь самую малость. Дэвид, то есть мистер Стил, ревностно оберегает ее, следит, чтобы ее никто не обидел. Разумеется, он ее опекун.

– Что ж, это делает ему честь. Оказывается, и в его душе есть что-то человеческое.

– Как вы строги к нему, моя дорогая…

– Просто я, как обычно, услышала то, что не предназначалось для моих ушей. Я выросла в такой среде, мистер Сэмюель, где не принято судить о людях по их социальному статусу. Коротко говоря, мистер Стил оказался самым настоящим снобом, и мне это неприятно.

– О! А! Но…

Сильные руки другого партнера перехватили Грейс, мистер Сэмюель с несколько растерянным лицом остался стоять, а девушка закружилась с кем-то высоким, элегантным и пахнущим дорогим парфюмом… Низкий хрипловатый голос произнес над самой головой Грейс:

– И чем же я заслужил такую нелестную оценку?

Она вскинула голову – и уперлась взглядом в худощавое породистое лицо Дэвида Стила.

Невоздержанность Грейс на язык всегда была главным ее недостатком. Приличная девушка в данной ситуации поступила бы самым наилучшим образом – сгорела бы от стыда, и вся недолга, но Грейс немедленно закусила удила.

– Что ж, получается, что мы в расчете, мистер Стил. Я невзначай подслушала вас, вы – меня.

– Ума не приложу, когда я успел вас обидеть.

– О, не беспокойтесь. Разве вам пристало всерьез заботиться о мнении секретарш, надушившихся дешевыми духами и напившихся дармового шампанского?

– Ну духи-то у вас не из дешевых. Диор, если не ошибаюсь? Классика жанра. Вы ведь мисс Колмен?

– Да. Я – это она. Мне начинать готовиться к увольнению?

– Если вы этого захотите, я вряд ли смогу вас удержать, но…

Очередной партнер вырвал Грейс из объятий Большого Босса, и тут весь ее кураж немедленно ушел в песок. В воздухе перед ее глазами поплыли большие расплывчатые буквы «Уволена за проявление нелояльности по отношению к вышестоящему начальству…»

Музыка закончилась, и расстроенная Грейс попыталась ускользнуть из зала. Убегать домой было как-то глупо, да и такси она заказала только на одиннадцать, а ловить машину в темных переулках Хэмпстеда… Оставалось верное убежище всех женщин на свете – дамская комната, и именно туда Грейс и метнулась. Задолго до заветной двери ее встретила громадная очередь, и девушка совсем приуныла, но тут под руку ее ухватили цепкие пухлые пальчики, и уже знакомый голосок Клариссы Стил проворковал:

– Пойдемте, пойдемте, я знаю здесь все ходы и выходы. Мы сможем попудрить носик в гордом одиночестве.

Грейс не успела ничего ответить, а Кларисса Стил уже увлекала ее по одному из ответвлений коридора. Через пару минут, достав из глубин оборок магнитную карту-ключ, она отперла неприметную дверь в стене, провела девушку по какой-то лестнице, и Грейс поняла, что они находятся на этаже начальства.

Достигнув абсолютно пустой и стерильно чистой дамской комнаты, благоухающей жасмином, Кларисса довольно закудахтала:

– Вот так гораздо лучше. Вы выглядите расстроенной, моя дорогая. Скажите, кто этот негодяй, и я… Знаете, у вас на редкость хорошее лицо. То есть, я хочу сказать, я ведь не слабоумная, как считают НЕКОТОРЫЕ, я же вижу, как на меня обычно смотрят, а вы посмотрели совсем не так. Слушайте, а давайте будем дружить? Зовите меня просто Клариссой. А вас как зовут?

– Грейси… Грейс Колмен.

– Прелестное имя и вам очень подходит. Знаете, я совсем не умею краситься. Старая тетка – а так и не научилась. И еще: я все время забываю, что хотела сказать. Это ужас! Мне нужен личный секретарь, но они все, бедняжечки, от меня дуреют и испаряются в мгновение ока.

– Мисс Стил, я…

– Кларисса! Пожалуйста, миленькая, зовите меня по имени, ладно? Вы кем работаете? Менеджер? Или в производственном отделе? Знаете, я сразу почувствовала к вам доверие. Такая красавица, сказала я себе, и такие хорошие глаза. Добрые. Красавицы обычно злобные, но это потому, что у них ненастоящая красота. Я вот тоже рисую себе красоту на лице, но у меня ничего не выходит. И еще, вы знаете, душечка, я в сущности совсем одна. Все время одна. Стенли, конечно, ангел, он за мной присматривает и все такое, он вообще ужасно милый, но он совершенно не разговаривает со мной. Молчит и все тут!

Ошеломленная Грейс невольно улыбнулась. При всем желании было очень трудно представить себе человека, способного на равных поддерживать разговор с мисс Клариссой Стил, учитывая, что рот она вообще не закрывала.

Кларисса увидела в зеркале улыбку Грейс и немедленно просияла.

– Вот! У вас очень добрая улыбка. Я прямо чувствую, что мы с вами сойдемся. Послушайте, а может, вы согласились бы поработать на меня? Ну, это я, конечно, собезьянничала, так говорят Дэйви и его друзья-магнаты. Нет, не на меня. Просто… со мной, а? Станьте моей секретаршей? Или я говорю неприличные вещи? Может, вы уже какой-нибудь исполнительный директор, а я тут с ерундой…

– Нет, что вы… Кларисса. Я вовсе не директор. Я… честно говоря, я и есть секретарша, причем не из лучших. Во всяком случае, я ничья секретарша. Просто разношу бумаги из отдела в отдел.

– Но это же прекрасно! То есть, ужасно, конечно, но для меня прекрасно. Соглашайтесь, пожалуйста! Клянусь, я не буду вас загружать работой, я…

Внезапно Кларисса сделалась очень грустной. Ее плечи поникли, в глазах потух живой огонек. Перед Грейс стояла немолодая растерянная женщина в нелепом платье, и в глазах у нее стыло одиночество.

– Мне просто нужно… с кем-то разговаривать. Понимаете?

Грейс растерянно смотрела на поникшую тетку магната. Предложение было совершенно нелепым и несуразным, да и невозможно представить, чтобы Дэвид Стил согласился на подобную глупость, но было так жаль Клариссу, и потом…

Кларисса Стил шмыгнула носом – и мгновенно преобразилась. По всей видимости, она вообще не умела долго печалиться. В маленьких глазках зажглось озорное выражение, и тетка Большого Босса подмигнула Грейс.

– Сейчас там начнется переполох! Дэйв увидит, что меня нет, и начнет поиски. Вы не представляете, моя дорогая, как он за мной следит. Просто Цербер. Все боится, что меня украдет неведомый поклонник, и непременно окажется, что он негодяй.

Грейс невольно улыбнулась, представив себе картину: могучий першерон неспешно увозит в закатную даль перекинутую через седло Клариссу Стил. Арабскому жеребцу такое не потянуть…

–…А знаете, я ведь ужасно хитрая. Если бы я не была такая забывчивая, я бы стала интриганкой высший сорт. Я давным-давно придумала, как обмануть Дэвида, но то случай не подворачивается, а то я все забуду…

– Мисс Стил, а можно… или это бестактность – спросить вас, кто такой Стенли?

– Стенли? Какой Стенли? Ах, Стенли! Стенли Рочестер, как в «Джен Эйр», только совершенно не аристократ. Прекрасный человек. Истинный друг – так надо говорить? Он не из тех Рочестеров, а из… в общем, из других. Родился, кажется, в Манчестере. Или в Ливерпуле. Что-то, связанное с футболом. Да, так о чем я? Стенли! Конечно. Стенли – секретарь Дэйва.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю