Текст книги "Ло. Дикое сердце (СИ)"
Автор книги: Лолита Моро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 14 Только и всего
Тимоти сорвался с места и побежал на крик. Вытаскивал на ходу коммуникатор и тыкал в кнопку камеры.
Я вытащила тряпку и стала протирать стойку от капель кофе. Маркс обвел глазами присутствующих и сказал:
– По крайней мере, четверо из нас имеют алиби на сегодняшнее злодейство. Как думаешь, Ло?
Я кивнула:
– Дикое Сердце вернулся?
– Кто еще может наделать столько шума? – без тени улыбки ответил коронер и отправился на выход.
– Пойду, гляну, – сказал карлик, беря мокрую шляпу в руки, – к теме алиби, малышка. Я лично никогда тебя не подозревал.
Я изумлённо поглядела в удаляющуюся спину. Он меня не подозревал? А ничо, что кошмар начался задолго до моего появления не только в Доме, а на планете ваще? Местная логика имела свои закидоны явно.
С улицы пришли две дамы с перепуганными лицами. Но это не помешало им купить жетончики и отправиться в комнаты караулить судьбу. Желающие мужчины не заставили себя ждать. На этом отрезке Вселенной все происходило, как обычно. Чем ближе время двигалось к полуночи, тем активнее заполнялся зал.
Вернулся Тим. Принес из булочной деревянный лоток с выпечкой. Белая бумага загибалась кверху от быстроты его шагов. Круассаны пахли вкусно.
– Снова девчонку порешили из «Аленького цветочка», – поделился приятель информацией и булкой.
Я сделала большие глаза и, обжигаясь, стала отщипывать горячее тесто.
Тимоти наклонился ко мне ближе и сообщил негромко:
– И снова ту, к которой накануне коронер приходил.
– А он что и вправду таскается по борделям? Я думала, это слухи, – я сделала максимально удивленное лицо. Впрочем, это было не трудно.
– Ничего не слухи. Я лично с ним ходил месяц назад, – уже гораздо свободнее рассказал парень, – и как раз в «Цветочек».
Взял без всякого стеснения мою банку с шоколадом и облил мой круассан. Потом благородно накапал себе прямо в рот.
– Какая же все-таки обалденная вещь – шоколад, – проговорил он, жмурясь от удовольствия.
– Что вы там делали? – шоколадная тема не занимала меня вовсе.
– Ничего особенного, – махнул рукой Тим, – там была перестрелка, одну девчонку зацепило, Грег зашил. Потом он долго разговаривал с Бекки, втирал ей всякую всячину. Ее, кстати, сегодня и ухлопал живодер Дикое Сердце.
– И все? Разговаривал и все? – я недоверчиво хмыкнула.
– Я не знаю наверняка, я свечку не держал. Но, по-моему, Маркс ими брезгует. Платными девочками, я имею в виду. Жалеет и брезгует. Хотя Бекки была красотка, что надо. Вот, смотри.
Тимоти сунул мне под нос свой коммуникатор.
Покойница явно тревожила струны души моего приятеля. Или не души, а ниже, но не важно. Фоток девушки набралась целая галерея. От разнообразного ню до самой последней бессердечной.
– Крови много? – спросила я.
Мне показалось, что лужа под телом сегодня не такая обширная, как в предыдущий раз.
Тим тут же подтвердил:
– Крови с каждым разом все меньше и меньше. Он как будто нашел способ не пачкать лестницу.
– Что он с сердцами делает? Жарит и ест? – подумала я вслух.
– Смотри-ка, а тебя заводит эта тема, не в первый раз переживаешь, – усмехнулся парнишка, – я знаю одно место в Шлюшьих кущах, там подают человечину время от времени. Я тебя приглашаю, детка.
– Куда ты, оборванец, приглашаешь нашу Ло? – возле стойки появился шериф Вильсон. За версту разил портером и дешевыми духами. – Кто позволил тебе водить ее по Шлюшьим кущам?
Шериф развернулся всем корпусом ко мне:
– Не вздумай с этим дохляком идти туда, девочка. Это слишком опасно.
Тим возмутился. Оказывается, его родная бабка была из тех краев, и он знаком с тамошними обитателями внутриутробно, буквально. Мужчины заспорили. Взрослый обнял молодого за плечи и увел на кухню.
Никого особенно ночное происшествие не встревожило. Одной бедной девчонкой стало меньше на свете, только и всего.
Как я не изворачивалась, Голди все равно отправил меня в аппаратную.
– Я вот никак не пойму, – рассуждал он, топая за мной следом по лестнице наверх, – эти чертовы убийства добавляют моему Дому популярности или нет?
– Что говорит касса? – усмехнулась я.
– Касса говорит, что в зале бездельников прибавилось вдвое, зато ищущие и ждущие сократились.
– Известность растет, а популярность падает, – процитировала я не помню чей слоган.
– Согласен. Выручка упала, – Голди вздохнул тяжко, – надо что-то придумать. Ты будущее угадывать случайно не умеешь?
Я невольно рассмеялась. Только этого умения мне и не хватало.
– Послушай, Ло. Я заметил, что Маркс к тебе неровно дышит, – в голосе моего хозяина появились заискивающие ноты.
Я удивилась. Что такое?
– Да-да. Не гляди на меня божьей коровой, будто сама этого не замечаешь. Поэтому, во-первых, такой мой совет. Не позволяй ему распушать хвост при братце и сестрице Америго. А во-вторых, уговори парня помирить нас с гадалкой, ладно? Спаси Дом Судьбы от разорения, девочка, я тебя умоляю!
Джонни Голди еще добрых четверть часа расписывал мне, как нежно любит коронера строптивая толковательница знаков и примет Провидения. Я сильно сомневалась, что имею над мистером Марксом хоть малейшую власть. Но хозяин упирал на свое и готов был даже на колени пасть.
– Я обязательно выплачу тебе выигрыш, малышка, как только дела пойдут в гору. Но ты должна мне помочь, – твердил он, пятясь потихоньку вон из аппаратной.
Действительно. Только два номера сегодня занято из восемнадцати. Остальные камеры тускло освещают пустоту и тишину заведения. Здесь слишком долго испытывали терпение мстительной тетки Судьбы нахальными толкованиями и подглядываниями за шиворот и под юбку, теперь настал другой черед.
Неназываемый любит и умеет посмеяться над человеческими планами.
Глава 15 Коллеги
Я задремала. Редкие сегодняшние посетители покинули гостеприимные комнаты Дома Судьбы, и стало тихо совсем. Я подтянула колени к подбородку и укрыла себя чужой курткой. Судя по запаху, принадлежала она человеку, имеющему отношение к уборке. Запах книжной пыли и стиральных средств с персиковой отдушкой. Я не брезгливая, да и человеческими выделениями от вещи не несло. Старые книги пахли старым деревом. Уборщик? Букинист? Архивариус? Что он делал в бендешке коротышки Джонни? Библиотекарь – эротоман? Я засыпала себя вопросами, как порошком от бессонницы.
– Опять ты! – возмущенный женский голос.
Я уставилась заспанно в экран.
Очень приятной полноты девушка за тридцать стояла, подбоченясь, и тыкала пальцем в толстяка шерифа. Тот уже снял свою грубую коричневую куртку и глядел на стену, ища, куда бы ее пристроить.
– Но, красотуля моя, никого больше в Доме нет. Один только я готов и свободен, – говорил Вильсон, шаря курткой по стене.
Красотуля сердито отвернулась к окну и встала, слегка отклячив попу в пышной юбке.
– Неназываемый! – проворчал толстяк.
И в этот миг изображение потухло. Нашел гвоздь и камеру завесил, догадалась я.
Свидание взрослого дяди с поварихой из «Теремка» ничего интересного не обещало. Я убрала звук почти на ноль и поглядела в остальные комнаты. Ничего занимательного не обнаружила. Тринадцатый номер пуст.
– Ты сочиняешь, душа моя, – пыхтел шериф, – никогда не поверю, что бы в приличном уважаемом заведении подавали жаркое из человечины. Ты сама обманываешься и меня обманываешь…
Звуки поцелуев и вздохи.
– Не хочешь, не верь, толстяк! Говорю, что сама видела. Ты, между прочим, обещал познакомить меня с Грегори Марксом. Он такая душка! Все наши девочки только о нем и мечтают. А вместо этого сам лапаешь.
– Я лапаю⁈ Да я люблю тебя всей душой, моя сладкая булочка! Моя плюшечка с сахаром!
Я поневоле сглотнула слюну. Как он это вкусно сказал! В пустом животе заныло. Молодец, Вильсон! Ловит стряпух на красавчика коронера, тот, поди, и понятия не имеет о сладком гешефте коллеги. А заодно инфу добывает. Вот что значит настоящий спец.
Вильсон и его подруга перешли на язык любви окончательно. Вокруг тишина и ни души. Часы показывали час ночи. Я вздохнула и заметила недоеденный кусок булки и полчашки холодного чая. Я уничтожила еду, выключила свет и звук. Я честно отдежурю тут еще часок и пойду к себе.
Я свалилась со стула. С трудом распрямила заспанное тело и, поминая Неназываемого, побрела к себе в мансарду.
– Предлагаю, коллеги, считать, что среди нас преступника нет. Предлагаю прекратить про себя высчитывать алиби друг друга. Предлагаю перестать тратить время на лишние подозрения и заняться настоящим делом, – голос коронера звучал ясно и холодно в пустом зале Дома Судьбы.
Раздались шаги подкованных каблуков. Грегори Маркс вышел на середину. Белый матовый шлем в руке, очки, байкерская косуха, кожаные штаны.
– Вижу, тебя неплохо взгрели у губернатора, малыш, – подал голос Джонни Голд, – может быть, по старой традиции смазали сапоги золотишком?
– Я не малыш, а офицер Службы Правосудия Империи, – огрызнулся Маркс, – губернатор категорически запрещает частным лицам объявлять награду за голову преступника. Губернская власть сама назначила премию за поимку убийцы.
– Я принимаю ставки, – тут же объявил хозяин Дома. Кто бы сомневался!
Из-за колонны, подпиравшей лестницу, мне совсем не видно, кто сидит в зале еще.
– Что скажешь, Вильсон? – спросил Голди через минуту.
– Само собой, как только станет хоть что-то понятно, – заговорил толстяк, – кстати, Джонни, ты зажал малышке Ло выплату. Не хорошо, не по-джентльменски. Минус тебе в карму и в репутацию.
Что ответил хозяин на справедливый упрек я не поняла. Из-за колонны я плохо видела его угол.
Маркс прошелся по залу и кинул монетку в музыкальный автомат. Заиграл нежный джаз. Кто бы мог подумать, что древняя машина хранит и такие чудесные мелодии. Я попыталась разглядеть остальных участников.
Ага. Коронер сказал «коллеги». Шериф, карлик, офицер. Кто еще? Кто прячется в темноте?
– Ты интересно начал, Грег, – женский голос привел меня в замешательство, – продолжай. Я поддерживаю твое предложение о безоговорочном алиби для нашего штаба. Разговор про премию меня не интересует. Я предлагаю составить план поимки. Дикое Сердце может запросто появиться нынешним вечером.
– Губер вечно боится, что кто-то украдет его лавры и покусится на славу безупречного правителя! Я хочу объявить награду за душегуба! Тогда его совсем необязательно ловить живым! Мертвым даже лучше!
Брат и сестра Америго вышли из тени и подошли к Марксу. Оба разодетые в алые френчи с золотыми пуговицами и черные штаны в обтяжку. Встали по обе стороны от коронера, как почетный караул. С какого боку они коллеги офицеру полиции и шерифу?
– Ну да, мертвые не болтают ерунды и не заявляют, что невиновны, – засмеялся Голди.
– Тебе бы только поперек выступать, коротконогий, – сказал громко мистер Маркс.
– Заявляю при свидетелях! Еще раз назовешь меня коротконогим, я отстрелю тебе член с двенадцати шагов, Грегори Маркс, – так же громко и не спеша заявил Джонни Голди.
– Заметано! Но если промахнешься, то будешь неделю ползать на карачках! – бодро ответил коронер на вызов.
Я все ждала, что он добавит свое обидное «коротконогий», и все полетят на улицу глядеть дуэль. Но Маркс неожиданно включил здравый смысл и промолчал. Только улыбнулся красотке Аделаиде Америго.
– Не упусти момент, девушка, – закаркал смехом карла Джонни, – спеши уговорить парнишку на свидание. Скоро все девушки Кривой Слободы наденут траур по-твоему писюну, Маркс.
– С моим писюном мы вопрос решили. Возвращаемся к Дикому Сердцу. Я предлагаю ловлю на живца. Других вариантов не вижу, – улыбнулся мирно коронер.
– Кто будет живцом? – живо задал вопрос Вильсон.
– Я предлагаю Тимоти, – подала голос Аделаида.
– Он не согласится, – убежденно заявил Голди, – и мне парня жалко. Я против.
– Я заплачу. Сто дублонов. По-моему, хорошая цена за риск, – проговорил Америго. Простер длинную руку над стойкой и вытащил из плотного ряда квадратную бутыль с содержимым благородного оттенка янтаря.
– За твой счет, – не преминул предупредить владелец заведения, – у меня кризис.
– Жмот ты, Джонни, у нас ведь военный совет, а ты самогонки жалеешь, – упрекнул его беззлобно богатый человек. Вытащил пробку зубами и глотнул.
– А ты сам-то надел бы парик и подставил грудь за двести монет? – поинтересовался толстяк Вильсон.
– Во-первых, я стою дороже, – важно начал Натан, разливая старый алкоголь по стаканам, – а во-вторых, я бы уже давно это сделал бесплатно, если бы был короче на голову и легче на сто фунтов.
– Да, натуру не спрячешь, – засмеялся коронер, – я тут переоделся было, так малютка Ло вычислила меня в три минуты.
– Да? – тут же включился Америго, – а что я говорил? Непростая она девка! Странная. Попомните мое слово…
– Девочка – умница! Она по сапогам Грега угадала. Да и рост у него гвардейский, – проговорил шериф.
– Вот из кого приманочка вышла бы что надо! – мечтательно заявил миллионер.
За что он меня так не любит? Неужели все жеребца простить не может? Так ведь ничего страшного не случилось.
– Размечтался! Девчонку обижать не дам! – воскликнул Джонни и даже кулаком пристукнул по столу.
– Удочерить хочешь? Или новая мадам Голд у нас появится? – ухмылялся шериф.
Литровая бутылка показывала дно.
– А в дыню? – соскочил со своего табурета коротышка.
– Стоп-стоп-стоп! Джонни, ты сегодня уже нарвался на одно выяснялово, не хватило? Давайте вернемся к главному, – миролюбию господина Маркса не было конца.
– Так, – вдруг вышла вперед Ада Америго, – я беру на себя уговоры Тимоти. А также его наряд и грим. Вы, достойные служители порядка и их добровольные помощники, должны определить куда и во сколько надо выйти парнишке, чтобы патрулировать и попасть на глаза Дикому Сердцу. Жду от вас инфу после десяти утра. Спокойной ночи, господа. Гринч, проводи.
Молодец тетка! Умеет взять быка за рога. Не то что остальные. Кто такой Гринч?
Мадам Америго сделала присутствующим ручкой и пошла к дверям. Там она обернулась.
Грегори Маркс взял свою кожанку и шлем с полки в гардеробе. Надел перчатки с дырочками, которые всегда носит при себе в заднем кармане брюк. Махнул рукой, не оборачиваясь. Взял под локоток женщину в дверях и вышел следом за ней.
Так Гринч – его домашняя кличка! Ну-ну.
– Ставлю золотую имперскую крону на то, что коронер вывернется, – проговорил толстый шериф. Заглянул в пустой стакан и опрокинул в пасть последние капли.
– Две кроны на свадьбу! Ада поставит Маркса в семейное стойло еще до конца года, – заявил ее брат, нахлобучивая блестящий лакированный картуз.
Оба спорщика посмотрели на карлика Голда. На улице послышался удаляющийся треск ховера. Коронер повез свою даму в особняк у подножья горы.
– Заметано, – устало сказал хозяин Дома. От себя ничего не добавил.
Глава 16 История вопроса
Я попыталась проспать начало дня. Заведение открывается в полдень, и по идее во столько же начинается мой рабочий день. Но не тут-то было. Поспать мне не дали.
– Уже девять утра, малютка Ло, – услышала я за дверью голос шерифа и дерганье старого кольца в драконьей морде. – Вставай скорее, коронер делает омлет.
Я обрадовалась. Что-то домашнее во всем этом было. По сути, ни у кого из нас нет родных или там всяких половинок-четвертинок. Или я не знаю про это? Но зов на омлет – это чудесно!
Я попрыгала под струйкой едва теплой воды во имя гигиены и бодрости духа для. Надраила зубы порошком с эпичным названием «Молодость» и пригладила волосы щеткой. Кухонная бабушка наградила меня тремя белыми рубахами, у нее от сыновей остались. Я заправила рубашку в кожаные шорты. Вышло неплохо. Я бедна, как церковная мышь, но омлет на завтрак мне сегодня светит.
На улице светило солнышко. Я свистнула во всю мощь своих легких и скатилась по пожарной лестнице в сад. Заодно проверила, хорошо ли ее приделал назад коротышка Голди. Железная конструкция не дрогнула под моим весом. Отлично!
– Вот у кого с настроением все в порядке, – улыбнулся Грегори Маркс, ткнув в мою сторону блестящей лопаткой, – как дела, моя прелесть? С аппетитом проблем нет?
– Таких проблем со мной не бывает.
Я ответила на его улыбку. Вид знаменитый страж правосудия и герой-любовник имел не победный, я хмыкнула:
– А ты почему бледный такой, Гринч? Не выспался?
– Не называй меня так, – тут же откликнулся на провокацию мужчина.
– Нельзя? Только Аде Америго можно?
Я уселась за стол рядом с шерифом. Из его глиняной кружки густо несло вонючими лечебными травами вместо привычного портера.
– Не нарывайся, Ло. Хочешь звать меня по имени, так и быть, зови Грег, – велел коронер. Перестал злиться. – А не выспался я потому, что ночью мы ловили Дикое Сердце.
Я от изумления рот открыла. Кого? Когда⁈ Я же спать отправилась сразу после того, как он утарахтел на байке со своей милой.
– Закрой рот, малышка. Мсье Маркс шутит. Кого он там ловил у Аделаиды под одеялом неизвестно. Не поймал ведь, – рассудительно проговорил Вильсон, – а на нет и суда нет.
Коронер водрузил сковородку в центр стола. Собственноручно раздал тарелки и вилки.
– А где Тим? – справедливо поинтересовалась я.
– Аделаида забрала его, чтобы приготовить к вечеру, – сказал Грег.
– Да уж пусть готовит получше, парень зеленый от страха, – принес свой комментарий Джонни Голд. Затребовал тарелку и свою долю омлета. – Расскажи, коронер, что за беготня случилась у Америго в доме под утро.
Оказывается, личная горничная мадам Америго проснулась от боли. Кто-то в черном капюшоне пытался ее зарезать. Женщина завопила на весь дом. Маркс примчался нагишом, но с револьвером. Следом прибежала хозяйка и принесла штаны. Весь народ проснулся и перетряхнул особняк по винтикам. Ничего и никого не нашли. У горничной неглубокий порез на шее, сделанный медицинским скальпелем или очень острым ножом. Кровавая лужа на всю кровать.
– Глупая история, – подытожил коронер. Уселся рядом со мной верхом на стул. Тарелку держал на весу и ел омлет чайной ложкой.
Не такая уж глупая, если вспомнить вчерашнее пари. Мадам Америго желает заполучить его в мужья. Чего уж проще теперь? Красавице Аделаиде нужен страж. А вдруг злоумышленник в следующий раз в ее спальню заберется? А кто самый доблестный воитель с преступностью? Мистер Маркс! Я не стала озвучивать свои соображения. Но другой причины, по которой состоятельная женщина влезла в историю с поимкой убийцы я искренне не видела.
– Но есть один нюанс, – вдруг добавил рассказчик. Расставил ноги шире и приклеился коленом к моему бедру. Я хотела отсесть, но он продолжил: – горничная уверяет, что преступник сбежал в угол комнаты. Исчез. Ло, помнишь, как ты рассказывала про происшествие в тринадцатом номере?
И коронер уставился на меня серыми умными глазами.
Я кивнула.
– Тогда ведь душегуб тоже ушел в угол. Да?
– Но мадам Америго ничего там не нашла, – пробормотала я, – и девушку он убил, а не поцарапал.
– Да. Это правда, – Грегори почесал переносицу, – я бы считал сегодняшний случай идиотским подражанием или даже шуткой. Но исчезновение Кольцом Перехода все меняет.
Вильсон, удивительно оставшийся равнодушным к еде, глотнул своего ужасного отвара и сказал:
– Кто видел Кольцо? У Америго есть такой человек?
– Нет. Но дом старый и легенд всяких хватает. Дотошный Натан откопал в своей библиотеке карту Туннелей, Коридоров и Колец эйч-ви, которую еще его прадед составлял в последнюю войну. И там Кольцо Перехода в этой комнате обозначено.
– Брехня это все, – махнул рукой Джонни, – даже если древняя нора там есть, то некому ею пользоваться. Самих хомо верус нет давно. Вымерли, как динозавры. Твоя мадам хвалилась, что она носитель крови?
– Она сама не любит про это говорить, но в ее ай-ди написано, – ответил Маркс, – но никаких Переходов она не видит.
– Ну уж если сама красавица Аделаида не видит! – заржал глумливый гном, – то никто не разглядит. Я считаю, что все проще гораздо. Кто-то из медиков, ловкий и быстрый, не хуже доктора Маркса, подрядился снабжать человечиной вип-кабинеты Столичных ресторанов. Девок режет из удовольствия, потому что скучает по любимой работе. Его скорее всего выгнали с места или со службы за бытовое убийство или служебное, вот он и отрывается на крыльце моего Дома. Надо искать среди твоих бывших коллег по Медицинской школе, Грег. Я так думаю.
Он задрал длинный указательный палец вверх.
– А чо так далеко ходить? – внезапно разозлился коронер, – ты ведь мою биографию обрисовал, гном! Меня хочешь обвинить и стесняешься⁉
– Нет! – взвился Джонни. Как всегда, в подобных случаях, он с места вспрыгнул на стол и выпрямился. До потолка не доставал, вертел кольт в правой руке. – Завязывай обзываться, лепила! Или я отстрелю тебе причинное место без всякого предупреждения! Станешь сам короче на восемь дюймов!
– Мужики, ша! – хлопнул ладонью по столешнице Вильсон. – ну чо вы, как пацаны, ей-богу. Если еще раз такой бардак повторится, то! Голд, я тебя закрою за оскорбление офицера Правосудия. Маркс, я тебя приговорю к общественным работам за оскорбление члена Суда. Вечернее шоу должно состояться. А там будем поглядеть.
Маркс вытащил лист бумаги и карандаш. Стал чертить вид сверху Дома Судьбы и дорожек вокруг. Мужчины, как ни в чем не бывало, принялись обсуждать самое захватывающее мероприятие любой рыбалки: ловлю на живца.
