Текст книги "Развод. Новая «я» (СИ)"

Автор книги: Лиза Беккер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 10

Глава 10

Через несколько дней мне позвонили с незнакомого номера.

Я как раз была дома и, услышав короткую трель телефона, машинально нахмурилась. Такие звонки обычно не сулили ничего хорошего. Но когда я всё же взяла трубку, в голосе собеседника прозвучало что-то настолько знакомое и спокойное, что я на секунду растерялась.

– Аня, здравствуйте. Это Марк… фотограф. Помните меня?

Я невольно улыбнулась.

Конечно, помнила.

И, честно говоря, не ожидала, что он вообще позвонит. Тем более так скоро.

– Здравствуйте, Марк, – ответила я. – Да, конечно, помню.

На том конце провода на мгновение повисла лёгкая пауза, а потом он заговорил снова – чуть теплее, будто тоже улыбался.

– Ваши фотографии готовы. Я хотел передать их вам лично.

Я удивлённо приподняла брови.

– Лично? Не стоило. Можно было просто скинуть на электронную почту.

– Можно было, – согласился он. – Но я бы хотел отдать их именно вам в руки. Если вы не против, конечно.

Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь уже не так вежливо, а с настоящим интересом.

Лично.

Зачем ему это было нужно?

Мужчины не распечатывают фотографии просто так. Особенно если речь о случайной съёмке незнакомой женщины на набережной.

Я чуть прищурилась, хотя он, конечно, не мог этого видеть.

– И где вы предлагаете встретиться? – спросила я.

– Может, в кафе на набережной? – тут же предложил он. – Там тихо, спокойно, и вам не придётся никуда далеко ехать.

Я задумалась всего на секунду.

С одной стороны, я действительно не понимала, к чему он ведёт. С другой – сидеть дома мне уже порядком надоело. Дни после болезни и всех переживаний тянулись слишком однообразно, и любая причина выбраться из квартиры казалась почти подарком.

– Хорошо, давайте встретимся, – согласилась я.

– У вас получится в четыре? – уточнил он.

Я посмотрела на часы и прикинула, успею ли спокойно собраться.

– Да, получится.

– Тогда до встречи, Аня.

– До встречи.

Я убрала телефон и ещё несколько секунд просто стояла посреди комнаты, задумчиво глядя в окно.

Марк.

Что ему от меня нужно?

В голову лезли разные мысли, и ни одна не казалась особенно правдоподобной. Но, чтобы понять это, нужно было просто встретиться с ним.

Я вздохнула, провела ладонью по лицу и неожиданно поняла, что даже рада этой встрече. В последнее время в моей жизни было слишком мало чего-то живого, лёгкого, неожиданного. А тут – кафе, набережная, незнакомый мужчина с камерой и фотографиями, которые он зачем-то распечатал.

Сказать по правде, мне давно уже хотелось куда-нибудь выбраться.

Не потому, что дома было плохо. Просто слишком тихо. Слишком пусто. Слишком много собственных мыслей, от которых порой хотелось сбежать хотя бы на пару часов.

Я долго выбирала, что надеть.

Перемерила несколько вещей, покрутилась перед зеркалом, несколько раз поменяла помаду. Потом остановилась на образе, в котором чувствовала себя и собранной, и красивой – без лишней вычурности, но с той самой внутренней уверенностью, которую мне в последнее время так хотелось вернуть.

Макияж я сделала аккуратный, свежий, подчёркивающий глаза.

А потом посмотрела на свой парик и невольно улыбнулась.

Хорошо хоть с прической возиться не придётся.

Эта мысль почему-то показалась мне почти забавной.

Я приехала к кафе с небольшим опозданием – минут на пять, не больше.

И уже издалека увидела Марка.

Он действительно ждал.

Сидел за столиком у окна, но, заметив меня, тут же поднялся и вышел навстречу. И это был тот редкий, почти старомодный жест внимания, от которого внутри почему-то становится тепло.

Он отодвинул для меня стул, как будто я была не случайной знакомой, а важной гостьей, которой здесь действительно рады.

– Давно ждёте? – спросила я, садясь.

Перед ним уже стояла почти пустая чашка кофе.

– Нет, что вы, – улыбнулся он. – Я просто пришёл пораньше. Не люблю опаздывать.

Я кивнула и только сейчас, когда он стоял совсем близко, смогла рассмотреть его как следует.

На набережной он показался мне просто интересным, творческим, немного небрежным человеком. А сейчас я увидела ещё и то, что сначала ускользнуло от внимания: выразительные карие глаза, в которых будто жило внутреннее тепло; спокойная уверенность в движениях; очень естественная улыбка, от которой лицо становилось почти мальчишеским, хотя в нём чувствовалась и мужская притягательность.

В нём было что-то удивительно живое.

Что-то, что заставляло смотреть на него дольше, чем положено.

– У меня что-то на лице? – вдруг спросил он с лёгкой усмешкой.

Я моргнула, и только тогда поняла, что, кажется, слишком откровенно его разглядываю.

– Нет, – смутилась я. – Просто… задумалась.

Он тихо хмыкнул, явно уловив мою неловкость, но никак не стал её подчёркивать. Вместо этого достал из сумки аккуратный плотный конверт и протянул мне.

– Вот ваши фотографии.

Я взяла конверт двумя руками, словно это было что-то куда более важное, чем обычные снимки, и почти сразу почувствовала лёгкое волнение.

Мне действительно было любопытно, что у него получилось.

Я осторожно раскрыла конверт и застыла.

Фотографии оказались не просто хорошими – они были потрясающими.

Яркие.

Чёткие.

Глубокие.

И удивительно красивые.

Я смотрела на снимки и не могла узнать женщину, которая была на них. Вернее, себя – но будто из другой жизни. Более собранную, более сильную, более живую.

– Обалдеть… – вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить. – Это… это совсем не похоже на меня.

Я перелистнула ещё один снимок и снова замерла.

На фотографиях я выглядела не уставшей женщиной после болезни, а красивой, уверенной, немного загадочной.

Такой, на которую хочется смотреть.

Такой, в которой есть история.

Я задержалась на серии кадров, где сняла парик. И, как ни странно, именно они понравились мне даже больше всех остальных.

В них было что-то очень честное.

Настоящее.

Очень сильное.

– Спасибо, – сказала я тихо, чувствуя, как голос становится чуть мягче. – Это правда очень хорошая работа. Я такого вообще не ожидала. Вы действительно профессионал.

Я не скрывала эмоций.

И, кажется, Марку это понравилось.

Он смотрел на меня с заметной заинтересованностью, но без лишней навязчивости. Так, будто ему правда было важно, что я чувствую.

– Это ещё не всё, – сказал он после короткой паузы.

Я подняла на него глаза.

– У меня есть к вам предложение.

– Какое? – осторожно спросила я.

Он чуть подался вперёд, и в его взгляде вспыхнуло то самое вдохновение, которое бывает у людей, когда они уже видят в голове готовую картину.

– Я арендую студию в центре и иногда делаю там небольшие выставки своих работ. Я хотел бы сделать один проект с вашим участием.

Я моргнула.

– Со мной?

– Да. Я хочу посвятить вам выставку.

Я даже откинулась на спинку стула от неожиданности.

– Марк, вы шутите? Я же совсем не модель. И какие-то несколько случайных кадров – это точно не повод для выставки.

Он покачал головой, словно я сказала что-то очевидно неверное.

– Аня, послушайте меня. Мы сделаем полноценную фотосессию. Я хочу сыграть на контрастах.

Я молчала, а он уже, кажется, видел всё настолько чётко, будто проект был у него внутри давно.

– Одни фотографии будут без парика, без макияжа, честные, настоящие. Другие – яркие, сильные, эффектные. Такие, какой вы можете быть. И там, и там вы будете красивы, – спокойно сказал он. – Я хочу показать, что диагноз не делает женщину меньше. Не отменяет её красоты. Не забирает у неё право быть разной. Сильной. Уязвимой. Яркой. Настоящей.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри медленно растёт странное, щемящее волнение.

Он говорил об этом так горячо, так убеждённо, что мне даже стало неловко – будто это я сама не замечала чего-то важного в себе.

– Не знаю, что вам и ответить… – призналась я.

– И не отвечайте сразу, – мягко сказал он. – Подумайте. Я не тороплю. Просто надеюсь, что вы согласитесь.

Я опустила взгляд на фотографии у себя в руках.

На той женщине на снимках было что-то, чего я давно не видела в зеркале.

Сила.

Красота.

Желание жить.

И, возможно, именно это меня и зацепило.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Я подумаю.

У Марка заметно потеплел взгляд, но он ничего не стал комментировать, лишь улыбнулся краем губ.

– Уже неплохо.

Он кивнул в сторону меню.

– Ну а раз мы уже здесь, давайте хотя бы поужинаем. Не хочется отпускать вас так быстро.

Я улыбнулась – на этот раз уже свободнее.

– Вы всегда так настойчивы?

– Только когда мне действительно интересно, – ответил он.

Мы сделали заказ.

И только когда официантка ушла, Марк неожиданно задал вопрос, которого я совсем не ожидала.

– Вы не замужем?

Я на секунду замерла.

– Почему вы спрашиваете?

Он чуть пожал плечами и посмотрел на мои руки.

– Не вижу обручального кольца.

Я горько усмехнулась.

– Формально – ещё замужем. Но по сути, наверное, уже нет.

И, не вдаваясь в лишние подробности, я всё же рассказала ему свою историю – коротко, без истерики, без лишних деталей. О болезни. О предательстве. О том, как в один момент всё, что казалось прочным, вдруг рассыпалось в руках.

Марк слушал очень внимательно.

Не перебивал.

Только иногда чуть сильнее хмурился, будто его действительно задело то, что я говорю.

– Пережить предательство двух близких людей, да ещё и в такой момент… – медленно произнёс он, когда я закончила. – Это очень тяжело.

Я пожала плечами, не желая выглядеть слабой.

– У меня просто не было выбора.

И вдруг почувствовала, как его рука осторожно накрыла мою.

Не слишком смело.

Не слишком быстро.

Но достаточно, чтобы сердце у меня предательски дёрнулось.

– Аня, вы очень сильная, – сказал он тихо. – И очень красивая. И, если честно, вы уже сделали то, на что способны далеко не все. Вы не сломались.

Я опустила взгляд на его пальцы на своей руке и неожиданно почувствовала, как внутри что-то тепло и опасно дрогнуло.

От его слов мне стало по-настоящему приятно.

А от прикосновения – чуть слишком волнительно.

Я почти сразу убрала руку, чтобы не выдать себя.

Не сейчас.

Не нужно.

Дальше мы ужинали и говорили уже о простых вещах – о городе, о любимых местах, о его работе, о случайных смешных историях. Без тяжёлых тем. Без боли. Без прошлого.

Но даже в этой лёгкости было что-то очень… живое.

Как будто рядом с этим человеком я могла снова дышать свободнее.

Когда пришло время расходиться, Марк проводил меня до машины.

– Обещайте, что подумаете, – сказал он, остановившись у двери.

Я улыбнулась.

– Обещаю.

– И не слишком долго, – добавил он уже с лёгкой усмешкой.

– Посмотрим.

Он кивнул, явно довольный даже таким ответом.

– Спасибо вам за вечер, Аня.

– И вам спасибо. За фотографии… и за ужин. И вообще за всё. Они правда удивительные.

Мы попрощались, и я поехала домой.

Но по дороге мысли не отпускали меня ни на секунду.

В голове снова и снова всплывали его слова.

Его взгляд.

Тепло его руки.

И то странное ощущение, которое осталось после встречи: будто этот вечер был не просто случайным. Будто он что-то во мне сдвинул. Ненамного. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы я уже не могла считать свою жизнь прежней.

Меня переполняли эмоции.

И от снимков.

И от его предложения.

И от самого Марка – загадочного, уверенного, внимательного.

В тот вечер мне действительно было о чём подумать.

Глава 11

Глава 11

Тимофей звонил мне каждый вечер.

И каждый раз я ловила себя на том, что жду его звонка почти с детским нетерпением. Стоило телефону зазвучать, как в доме будто сразу становилось светлее.

– Мам, у нас сегодня столько всего было! – с восторгом рассказывал сын. – Наш отряд победил в смотре-конкурсе! А ещё мы выиграли в волейбол!

Я улыбалась, слушая, как он взахлёб делится новостями, и чувствовала, как внутри разливается тихое, тёплое чувство гордости.

– Молодец, сынок! Я очень тобой горжусь, – искренне говорила я. – Ты у меня настоящий чемпион.

По его голосу было слышно, что он сияет от радости.

– А ты как себя чувствуешь? – спросил он потом уже серьёзнее, как всегда неожиданно взрослым тоном.

Я на секунду замерла.

Даже сейчас, в лагере, среди игр и соревнований, он всё равно думал обо мне. И от этого становилось так нежно и больно одновременно.

– Уже намного лучше, не переживай, – ответила я мягко. – Правда.

– Хорошо, мам. Мне пора на ужин.

– Беги, Тимоша. Люблю тебя.

– И я тебя, мам.

Я закончила звонок и на несколько секунд осталась сидеть с телефоном в руке, улыбаясь в пустоту.

Такие короткие разговоры с сыном поддерживали меня лучше любых лекарств. Они напоминали, что жизнь продолжается. Что у меня есть ради кого вставать по утрам. Что я всё ещё нужна. Всё ещё важна. И, наверное, именно это не позволяло мне окончательно сломаться.

Я уже собиралась выйти во двор – хотела немного поработать в цветниках, подрыхлить землю, полить клумбы, вдохнуть тёплый воздух и хоть немного отвлечься от мыслей – когда в дверь раздался звонок.

Я нахмурилась.

Никого не ждала.

В последнее время вообще старалась никого не ждать и никого не впускать в своё пространство без необходимости.

Подойдя к двери, я осторожно заглянула в глазок и нахмурилась ещё сильнее.

На пороге стояла Ирина Михайловна.

Моя свекровь.

Я тяжело выдохнула.

Только её мне сейчас и не хватало.

Открыв дверь, я вежливо, но сухо произнесла:

– Здравствуйте.

– Здравствуй, – бросила она в ответ и, даже не спросив разрешения, шагнула в дом.

Я стиснула зубы.

Конечно. Даже сейчас – ни капли уважения к чужим границам.

Я закрыла дверь и, скрестив руки на груди, спросила с холодной улыбкой:

– Чем я вам обязана?

Она окинула меня быстрым оценивающим взглядом – так, как будто пришла не в мой дом, а на проверку.

– Я пришла поговорить по поводу дома, – заявила она безо всяких предисловий. – Раз ты не собираешься возвращаться к Роме, значит, надо и имущество делить пополам.

Я даже не сразу поверила, что она действительно это сказала.

На секунду в голове стало пусто, а потом меня накрыла такая волна возмущения, что я едва удержалась, чтобы не повысить голос.

– А вы тут каким боком? – не выдержала я.

Она поджала губы, словно я сказала что-то неприличное.

– Рома сам не станет такие вопросы решать. Вот я и пришла.

Вот как.

Значит, теперь ещё и мать вместо взрослого сына ходит разбираться с его бывшей женой. Удивительно, как у некоторых людей хватает наглости считать подобное нормой.

Я медленно вдохнула, пытаясь удержать себя в руках.

– Вообще-то дом мне достался от родителей, – отчеканила я, глядя ей прямо в глаза. – И ни Рома, ни уж тем более вы к нему никакого отношения не имеете. А вот квартиру мы, если уж на то пошло, обязательно поделим.

Она тут же вспыхнула.

– Ишь ты, наглая какая, – процедила она. – А сколько он вложил в этот дом? Ремонт делал. Деньги в него вкладывал. Сколько всего купил, ты хоть помнишь?

Я почувствовала, как внутри неприятно дрогнуло.

Не потому, что она была права.

А потому, что даже теперь, после предательства, после всего, что со мной произошло, эта женщина всё ещё пыталась выставить меня виноватой. Будто я обязана что-то кому-то доказывать. Будто право на мой собственный дом можно оспорить только потому, что её сын когда-то купил туда краску и новые шторы.

Я посмотрела на неё спокойно, но в моём голосе уже зазвенел металл:

– Уходите.

– Что?

– Уходите из моего дома. Сейчас же.

Она удивлённо вскинула подбородок, явно не ожидая такого ответа.

– Ты мне ещё указывать будешь?

– Да, – твёрдо сказала я. – Буду. И если вы не уйдёте, я сейчас же вызову полицию.

– Вызывай! – фыркнула она, но в голосе уже мелькнула неуверенность. – Напугала тоже!

Я молча достала телефон и демонстративно начала набирать номер.

И вот тогда она наконец стушевалась.

Лицо её перекосилось от злости, она что-то резко бросила мне вслед – что именно, я уже даже не вслушивалась – и, продолжая шипеть оскорблениями, пошла к выходу.

Дверь хлопнула.

Я осталась стоять в прихожей, чувствуя, как внутри всё дрожит от возмущения.

Боже.

До чего же она оказалась мелочной, злой и бесцеремонной.

Я даже не столько злилась, сколько не могла поверить в эту наглость. Пришла в мой дом, попыталась давить, запугивать, делить чужое имущество, будто имеет на это право. Будто я не человек, а удобная помеха, которую можно отодвинуть в сторону.

Руки у меня слегка дрожали, когда я набирала Рому.

Он ответил не сразу, и это ещё больше усилило раздражение.

– Ты чего мне свою мать подсылаешь? – спросила я без приветствия. Голос у меня дрогнул от злости. – Мой дом вздумал делить? У тебя вообще совести нет?

– Да ничего я не собираюсь! – тут же выпалил он. – Ты что несёшь?

– Твоя мама только что заявилась ко мне и устроила скандал.

На том конце повисла короткая пауза.

– Я не в курсе, – сухо сказал он наконец. – Не обращай внимания.

Я почти рассмеялась – настолько нелепо это прозвучало.

Не обращай внимания.

Конечно. Легко ему говорить.

Это ведь не в его дом врываются с претензиями. Не его оскорбляют. Не его пытаются лишить последних остатков спокойствия.

Я глубоко вдохнула, стараясь не сорваться окончательно.

– Мне это всё надоело, Рома. Держи её подальше от меня. Мне сейчас совсем не до этого.

Он ничего не ответил.

И, может быть, в другое время меня бы задело это молчание. Но сейчас мне было уже всё равно. Слишком много сил уходило на то, чтобы просто держаться на плаву.

Я выпрямилась, стиснув телефон в руке.

– И да, я подала на развод. Через месяц заседание. Надеюсь, нас разведут с первого раза.

– Ты не передумала? – спросил он после короткой паузы.

В его голосе было что-то усталое, почти виноватое, но мне уже не хотелось ни жалости, ни сожалений, ни попыток всё вернуть назад.

Я закрыла глаза на секунду.

Передумала ли я?

Нет.

Даже не на миг.

– Конечно нет, – жёстко ответила я.

И сама удивилась тому, как спокойно прозвучал мой голос.

Видимо, где-то глубоко внутри я наконец-то действительно отпустила то, что ещё недавно так больно держало меня за горло.

Я нажала отбой, не желая продолжать этот разговор ни секунды дольше.

На сегодня общения с Ромой и его семьёй мне было достаточно.

Слишком достаточно.

Я ещё какое-то время стояла посреди комнаты и смотрела в одну точку, пытаясь прийти в себя. Нервное напряжение неприятно пульсировало в висках, а в груди всё ещё горело от злости.

Я не хотела так реагировать.

Не хотела снова тратить силы на чужую наглость, на склоки, на это бесконечное чувство, будто кто-то всё время норовит отнять у меня последние крохи покоя.

Мне хотелось выдохнуть.

Усилиться.

И подумать о чём-нибудь хорошем.

И почти сразу в голове возник Марк.

Его спокойный голос.

Тёплый взгляд.

Та странная лёгкость, которая появлялась рядом с ним почти сама собой.

Я опустилась на край дивана, взяла телефон и несколько секунд просто смотрела на экран.

Потом всё-таки написала ему сообщение.

Короткое.

Без лишних эмоций.

«Я согласна на выставку. И буду ждать от вас даты фотосессии».

Отправив сообщение, я почувствовала, как внутри будто что-то отпустило.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы плечи перестали быть такими напряжёнными.

Мне вдруг стало спокойнее.

Не радостно – нет.

Но тише.

Уже не было этого глухого, тяжёлого кома в груди.

Словно, соглашаясь на эту съёмку, я соглашалась не только на проект. Я соглашалась на что-то большее.

На перемены.

На новый взгляд на себя.

На возможность снова почувствовать себя живой.

И, пожалуй, именно это больше всего пугало меня и одновременно притягивало.

Я не успела даже отложить телефон, как экран снова вспыхнул.

Марк.

Сообщение пришло почти сразу, будто он сидел и ждал моего ответа.

У меня невольно дрогнули пальцы.

«Аня, я очень рад.Спасибо, что доверились мне.Я напишу вам в ближайшие дни и предложу несколько вариантов по дате.И, пожалуйста, не сомневайтесь: всё, что мы сделаем, будет только в том ритме, в котором комфортно вам.Вы не обязаны быть идеальной. Достаточно быть собой».

Я перечитала сообщение дважды.

Потом ещё раз.

И почему-то именно последние слова задели меня сильнее всего.

«Вы не обязаны быть идеальной. Достаточно быть собой».

Я медленно выдохнула.

Странно, как несколько обычных фраз могут так сильно попасть прямо в сердце.

Не «вы справитесь».

Не «всё будет хорошо».

Не дежурное сочувствие, от которого обычно только хочется спрятаться подальше.

А именно это – спокойное, уверенное разрешение просто быть собой. Со всеми шрамами, слабостью, страхом и новой жизнью, к которой я ещё только подбиралась на ощупь.

Я слабо улыбнулась и быстро набрала ответ:

«Спасибо, Марк.Мне это сейчас очень нужно».

Отправив сообщение, я откинулась на спинку дивана и на несколько секунд закрыла глаза.

А на душе действительно стало легче.

Будто кто-то осторожно убрал с груди тяжёлый камень.

Будто впереди, несмотря ни на что, начинало проступать что-то светлое.