Текст книги "Мидияне"

Автор книги: Əliyev Aqşin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

протяжении многих поколений, не царь осуществлял

верховную власть, но города самостоятельно вели

демократическое правление. И, наконец, тем не менее, после

многих лет, человек, отличавшийся справедливостью, по

имени Киаксар, был избран царём среди мидийцев. (3) Он

был первым, кто попытался присоединить к себе соседние

народы, и стал основателем Мидийской империи. Затем его

потомки расширили царство, постоянно прибавляя большие

соседние страны вплоть до царствования Астиага, который

потерпел поражение от Кира и персов. Мы в настоящее время

будем рассматривать лишь наиболее важные из этих событий

и позже дадим подробный отчёт о них по очереди, дойдя до

периодов, которым они соответствуют, потому что, по

свидетельству Геродота, только на второй год семнадцатой

олимпиады Киаксар был избран царём Мидии. (4) Ктесий

Книдский, со своей стороны, жил в то время, когда Кир

совершил поход против своего брата Артаксеркса, и, будучи

взятым в плен и оставленный в живых, в силу своих

80

Агшин Алиев. Мидияне

медицинских знаний, пользовался расположением царя в

течение семнадцати лет[170]. Ктесий, как он сам говорит,

пользовался царскими пергаментами[171], в которых персы в

соответствии со старым законом, держали отчёт о своих

древних делах. Он, тщательно исследовав факты о каждом

царе и, написав работу по этим материалам, опубликовал её

среди греков. (5) Так, после разрушения Ассирийской

империи, мидийцы стали гегемонами Азии, находясь под

управлением своего царя Арбака, победившего Сарданапалла,

как было сказано раньше[172]. (6) После того как он

процарствовал в течении двадцати восьми лет[173], его сын

Мавдак[174] вступил на престол и царствовал над Азией

пятьдесят лет. После него правили Сосарм в течение

тридцати лет, пятьдесят лет Артик[175], затем Арбиан правил

двадцать два года, и Артей[176] – в течение сорока лет.

Диодор – Артей и Парсонд

33. (1) Во время правления Артея произошла большая война

между мидийцами и кадусиями по следующим причинам.

Перс Парсонд, известный своим мужеством, умом и прочими

добродетелями, был и другом царя и наиболее влиятельным

членом царского совета. (2) Обиженный судебным решением

царя[177] против него, он бежал с тремя тысячами

пехотинцев и тысячей всадников к кадусиям, где женился на

сестре одного из самых влиятельных людей тех краёв. (3) И

став, таким образом, мятежником, он убедил весь народ

отстаивать свою независимость, и был избран командующим.

Затем, узнав, что против него собрана великая сила, он

призвал к оружию всех кадусиев и расположился лагерем

перед проходом, ведущим к стране, имея войско менее двух

тысяч человек. (4) И хотя царь Артей двинулся против него с

81

Агшин Алиев. Мидияне

восьмьюстами тысячами солдат, Парсонд победил его в бою,

убил более пятидесяти тысяч и изгнал остальную часть армии

из страны кадусиев. За этот подвиг он стал объектом

восхищения народа, так что был избран царём и стал делать

постоянные набеги на Мидию, совершая грабежи. (5) И после

того как он достиг большой славы, то к концу жизни призвал

к себе своего преемника на престоле и потребовал от него

клятву, что никогда кадусии не положат конец своей вражды

к мидийцам[178], добавив, что, если когда-либо будет

заключён мир с ними, это будет означать гибель всего их

рода и всех кадусиев. (6) Вот почему кадусии всегда были

врагами мидийцев и никогда не подчинялись мидийским

царям вплоть до того момента, когда Кир установил

персидскую гегемонию. 34. (1) После смерти Артея, Артин

стал царём Мидии и правил в течение двадцати двух лет,

затем Астибар[179] – в течение сорока. Во время правления

последнего парфяне отпали от Мидии и вручили, как свою

страну, так и город в руки саков[180]. (2) Это привело к

длительной войне между саками и мидийцами, и после того

как случилось немалое число сражений с многочисленными

человеческими жертвами с обеих сторон, они, наконец,

согласились на мир на следующих условиях: парфяне должны

быть в зависимости от Мидии, но оба народа должны

сохранить свои прежние владения и навсегда стать друзьями

и союзниками. (3) В то время над саками царствовала

женщина по имени Зарина[181], сведущая в военном

искусстве и отличная от всех прочих женщин саков

смелостью и предприимчивостью. Смелые женщины саков

разделяли со своими мужьями тяготы войн[182], но она, как

говорят, была самой заметной из всех своею красотой и

восхищала своим предприимчивым духом и замечательными

делами[183]. (4) Она покорила соседние варварские народы,

82

Агшин Алиев. Мидияне

пытавшиеся поработить саков, и большие части своих

владений она представила цивилизованной жизни, основав

немало городов, и, одним словом, сделала жизнь своих людей

счастливее. (5) Следовательно, соотечественники после её

смерти, в благодарность за благодеяния и в память о её

достоинствах, возвели гробницу, которая была самой

большой в тех землях. Она представляла собой треугольную

пирамиду, каждая сторона которой, имела три стадиев в

длину и одна стадия от низа и до вершины[184]. В могиле они

установили ей колоссальную позолоченную статую, чествуя

её как героя, и оказали остальные почести с большим

великолепием, чем те, которые выпали на долю её предков.

(6) Когда Астибар, царь Мидии, умер от старости в Экбатане,

его сын Аспанд, которого греки называют Астиаг[185],

вступил на престол. И когда он потерпел поражение от Кира

персидского, его царство перешло к персам. О них мы дадим

подробное и точное повествование в надлежащее время.

Николай Дамасский

F6b) Николай Дамасский.(Exc. de Virt. p. 330.5 Büttner-Wobst

= FGrH 90 F4) [L]: Когда над мидянами царствовал

Артей[186], преемник ассирийского царя Сарданапала, в

Мидии жил некий Парсонд, человек, славившийся своим

мужеством и силой, высоко превозносимый за свое

благоразумие и телесную красоту у царя и среди персов, из

которых был родом. Был он искусен и в ловле диких зверей, и

в рукопашном бою, и в битве на колеснице или на коне.

Однажды он увидел вавилонянина Нанара. В роскошных

одеждах, с серьгами в ушах, гладко выбритый, он был

женоподобен и слаб. Испытывая отвращение к этому

человеку[187], Парсонд стал убеждать царя отобрать у

83

Агшин Алиев. Мидияне

Нанара власть и передать ему. Но царь не решался обидеть

вавилонянина и нарушить установления Арбака. Дважды и

трижды обратившись с этими просьбами к Артею и получая

все тот же ответ, Парсонд перестал домогаться своего. Но все

это не осталось тайной для Нанара. Узнав о намерениях

Парсонда, он пообещал мелким торговцам[188], всегда в

большой количестве следовавшим за его войском, богатые

подарки, если кто-нибудь из них захватит Парсонда и

приведет к нему. Как-то раз случилось, что Парсонд,

охотясь[189], ускакал далеко от царя и выехал на равнину,

расположенную вблизи Вавилона. Своих слуг он отправил в

близлежащий лес и приказал им кричать и шуметь, выгоняя

зверей на равнину. Так он поймал множество кабанов и

оленей. Наконец, преследуя дикого осла, он далеко оторвался

от своих и, гоня его в одиночку, прискакал в Вавилонию, в то

место, где находились торговцы, заготовлявшие припасы для

царя. Увидев их, он попросил у них попить, таи как

испытывал жажду. А они, с радостью увидев Парсонда,

подошли к нему, налили напиться и, взяв коня, предложили

поесть. Проведя весь день на охоте, он не без удовольствия

выслушал это и велел отправить пойманного осла к царю, а

слугам, оставшимся в лесу, сказать, где он находится.

Торговцы, пообещав все сделать, усадили Парсонда,

поставили перед ним разные кушанья и налили для питья

самого сладкого вина, нарочно неразбавленного, чтобы он

опьянел. Насытившись, он потребовал коня, чтобы уехать к

войску царя. А они, приведя красивых женщин, стали ему их

показывать и предлагать здесь лечь и провести с ними ночь, а

на рассвете уехать. Парсонд, увидя этих женщин, остался

переночевать в поле. От общения с ними и от усталости его

охватил сон. Тогда торговцы, оттащив спавшую с ним рядом

женщину, все вместе напали на него, связали и доставили к

84

Агшин Алиев. Мидияне

Нанару. Тот, увидев его (Парсонд отрезвел и понял, в какую

он попал беду), спросил: "Разве ты сам Парсонд, или кто-

нибудь из твоих близких видели от меня раньше какое-либо

зло?" Тот ответил, что нет. – "Может быть, ты опасался

испытать что-нибудь впредь?" – "Нет, конечно!" – "Так что же

ты

сам

стал первым

оскорблять меня; называть

женоподобным, требовать у Артея мое царство, будто

действительно я ничего не стою, а ты – человек дельный? Я

очень благодарен Артею за то, что он не позволил себя

убедить и отнять у нас власть, данную Арбаком[190]. Ради

чего ты это сделал, злой ты человек?". Парсонд, нисколько не

заискивая, ответил: "Я думал, что я достойнее обладать этим

даром, потому что я мужественнее тебя и полезнее царю, чем

ты, гладко выбритый, с подведенными сурьмой глазами и

намазанной белилами кожей". На это Нанар заявил: "И тебе

не стыдно, что тебя, такого сильного, захватил более слабый

только потому, что ты сам ослабел от еды и любви! Ну, а я

сделаю так, что скоро ты станешь изнеженнее женщин, и

кожа у тебя станет белее, чем у них". И поклялся Белом и

Милиттой. Так ведь вавилоняне называют Афродиту. Тотчас

призвал он евнуха, которому были вверены музыкантши и

сказал ему: "Уведи этого человека, выбрей ему все тело и

разотри пемзой все, кроме головы; мой его дважды в день и

натирай яичным желтком; пусть глаза его будут подведены, а

волосы уложены, как у женщин. Пусть он научится играть на

кифаре и на лире. Пусть он научится петь, чтобы он мог

служить мне вместе с музыкантшами, во всем подобный

женщине. Когда тело его станет гладким, пусть он с ними

проводит жизнь, пусть носит ту же одежду и занимается тем

же ремеслом". Когда он сказал это, евнух, взяв Парсонда,

выбрил ему волосы везде, кроме головы, выучил всему, чему

было велено, изнежил его, моя дважды в день, и сделал его

85

Агшин Алиев. Мидияне

кожу гладкой; по приказу господина, он создал ему такой

образ жизни, как у женщин. Вскоре тело Парсонда стало

белым, нежным и женоподобным[191]; а пел он и играл на

кифаре много лучше, чем все музыкантши. Видя, как он

прислуживает на пиру у Нанара, никто не усомнился бы, что

это женщина, и к тому же более красивая, чем все

прислуживающие вместе с ней. А мидийский царь Артей,

устав всюду разыскивать Парсонда и предлагать награды

тому, кто найдёт его живым или мертвым, решил, что его

растерзал на охоте лев или другой дверь, и очень сокрушался

о нем, самом храбром своем приближенном. Прошло семь лет

с тех пор, как Парсонд стал вести в Вавилоне такую жизнь.

Как-то раз Нанар наказал кнутом одного из евнухов,

подвергнув его тяжелым истязаниям. Парсонд, побуждая

этого человека щедрыми посулами, убедил его тайно бежать

в Мидию к Артею и рассказать царю, что твой, мол,

воинственный друг Парсонд живет опозоренным, проводя

жизнь среди музыкантш. Когда евнух сказал об этом царю,

тот, одновременно и радуясь, и горько стеная, произнес:

"Увы! Опозорен доблестный муж! Но как Парсонд, которого

я хорошо знаю, вытерпел, чтобы враг изнежил и сделал

женственным его тело!". И тотчас послал к вавилонянину

одного из самых доверенных ангаров[192] (так назывались

царские вестники). Когда ангар явился и стал требовать

выдачи Парсонда, Нанар, решительно все отрицая, заявил,

что нигде не видел его с тех пор, как он исчез. Артей,

услыхав это, послал второго ангара, более важного и с

большими полномочиями, чех первый. С ним он отправил

табличку с приказом, чтобы Нанар оставил свои вавилонские

хитрости и возвратил человека, которого он передал

музыкантшам и евнухам, или ему не сносить головы. Это он

написал и одновременно приказал вестнику, чтобы тот, если

86

Агшин Алиев. Мидияне

Нанар не отдаст Парсонда, взял его за пояс[193] и вел на

казнь. Второй вестник пришел в Вавилон и объявил все

Нанару, который, опасаясь за свою жизнь, обещал выдать

Парсонда. Кроме того, оправдываясь перед ангаром, он

заявил, что убедит царя в том, что справедливо покарал

человека, который первым нанёс ему тяжкое оскорбление:

ведь он причинил бы самому Нанару гораздо большое зло,

если бы царь, его повелитель, не защитил его. После этого он

угощал ангара. Оба пили вино и беседовали. Когда кушанья

были поданы, вошли музыкантши, сто пятьдесят женщин,

среди которых был и Парсонд. Одни играли на кифарах,

другие – на флейтах, третьи – на лирах, но среди всех

особенно выделялся красотой и искусством Парсонд,

которого тоже принимали за женщину. Когда они

насытились, Нанар спросил у ангара, кто из женщин, по его

мнению, превосходит всех прекрасной внешностью и

искусством игры. Тот сразу отвечал, что "эта", и указал на

Парсонда. Нанар, захлопав в ладоши, долго смеялся и сказал:

"Так не хочешь ли ты отдохнуть эту ночь с нею?" -

"Конечно!" – ответил ангар. – "А я тебе не дам!" – воскликнул

Нанар. – "Зачем же ты меня спрашиваешь?" – сказал

приезжий. И Нанар, немного помедлив, ответил: "Это и есть

Парсонд, за которым ты явился!" А когда тот не поверил, он

поклялся. Тогда ангар скакал: "Удивляюсь, почему

мужественный человек остался жить, превращенный в

женщину, и не лишил жизни самого себя, если не мог сделать

этого с другими. Как воспримет это повелитель царь, когда

услышит?". А Нанар сказал: "Я легко докажу ему, что ни в

чем не нарушил справедливости". Поговорив так, они

отправились спать. На следующее утро вавилонянин, посадив

Парсонда в повозку, отправил его вместе с ангаром. Когда

они прибыли в Сузы, где находился царь[194], ангар показал

87

Агшин Алиев. Мидияне

ему этого человека. Артей долгое время был в недоумении, а

потом, увидев вместо мужчины женщину,

сказал:

"Несчастный, как мог ты вынести, чтобы тебя так опозорили,

и не умереть раньше?" А Парсонд ответил: "Говорят,

повелитель, что судьба сильнее даже богов. Я же вытерпел

все это и остался жить среди таких мук прежде всего затем,

чтобы вновь увидеться с тобой, и потом, чтобы видеть, как

Нанар будет тобой наказан; а если бы я умер, мне это не

удалось бы. Тик не отнимай у меня исполнения второй моей

надежды, повелитель, и покарай за меня дурного человека!".

Артей обещал сделать это, как только прибудет в Вавилон.

Вскоре Парсонд вновь обрел свой естественный вид

мужчины, а царь явился в Вавилон. Каждый день Парсонд

громко взывал к нему, чтобы он наказал Нанара. Но тот

пришёл к царю и заявил, что поступил справедливо. "Этот

человек, не испытав ничего дурного, стал первым клеветать

тебе на меня, – сказал он, – чтобы ты убил меня и дал ему

власть над Вавилоном". Но Артей нашел требование

Парсонда более справедливым: "Нужно было не самому

судить и не отыскивать такого наказания, а предоставить

решить мне. Тебе же я через десять дней объявлю, наконец,

приговор, которого ты заслуживаешь". Нанар страшно

испугался и прибег к Митраферну, самому влиятельному из

евнухов. Он обещал дать Митраферну, если тот выпросит ему

у Артея жизнь и власть над Вавилоном, десять талантов

золота, десять золотых и двести серебряных чаш, а Парсонду

– сто талантов серебряной монетой и драгоценные одежды;

царю же он посулил сто талантов золота, сто золотых и

триста серебряных чаш, тысячу талантов серебряной

монетой, бесчисленное множество одежд и много других

прекрасных даров. Евнух, пользующийся самым большим

почетом, отправился к царю и после многочисленных просьб

88

Агшин Алиев. Мидияне

сказал, что Нанар не заслуживает смерти: ведь он не убил

Парсонда, а лишь ответил оскорблением на ужасное

оскорбление. "Даже если он заслужил бы смертную казнь,

повелитель, – говорил Митраферн, – окажи мне эту милость,

дай право просить за него! Он даст тебе, своему повелителю,

много золота и серебра, а Парсонду в виде пени за содеянное

выплатит сто талантов серебра". Царь поддался на эти

убеждения и послал, наконец, своё решение Нанару. Тот

преклонил перед ним колена, а Парсонд, покачав головой,

сказал: "Будь проклят тот, кто первый открыл золото на

погибель человеческого рода: из-за него я сделался

посмешищем этого вавилонянина". Евнух, узнав, как он

тяжело все это переживает, сказал ему: "Перестань гневаться,

добрый человек, послушайся меня и стань другом Нанару:

ведь этого хочет повелитель!". И Парсонд стал поджидать

удобный случай, чтобы отплатить, если сможет, евнуху и

Нанару[195]; он нашел такой случай и отплатил. (Смотри "О

действиях полководцев"[196])

Николай Дамасский. Астиаг и Кир

F8d) Николай Дамасский. (Exc. de Insid. p.23.23 de Boor =

FGrH 90 F66) [L]: В Азии после смерти Астибара, царя

мидийцев, власть принял его сын Астиаг, который, как гласит

молва, был после Арбака наиболее замечательным царем. В

его царствование произошли великие перемены, в результате

которых власть от мидийцев перешла к персам. Произошло

это по такой причине. (2) У мидян принят закон, по которому

всякий бедняк, приходящий ради прокорма к состоятельному

человеку и отдающий себя с тем, чтобы его кормили и

одевали, считается как бы его рабом. Если принявший не

предоставит того, что полагается, позволено уйти к другому.

89

Агшин Алиев. Мидияне

(3) И вот, один мальчик по имени Кир из рода

Мардов[197] приходит к царскому слуге, распоряжавшемуся

уборкой дворца. Был же этот Кир сын Атрадата[198],

который разбойничал из-за бедности. Его жена, по имени

Аргоста[199], мать Кира, жила, тем, что пасла коз. (4) Итак, Кир ради пропитания предоставил себя в распоряжение этому

человеку, стал убирать дворец и проявил прилежание.

Поэтому распорядитель дал ему лучшую одежду, а затем

перевел от тех, кто убирал внешние чести дворца[200], к тем, кто убирал внутренние покои царя, и отдал в подчинение их

распорядителю. Тот оказался жестоким и часто бил Кира.

Кир перешел от него к носителю светильников. Этот человек

полюбил Кира и перевел его ближе к царю, чтобы он был

среди тех, кто носит светильники перед царем. (5) Приобретя

и здесь хорошую славу, он перешел к Артембару[201],

который распоряжался виночерпиями и подавал царю чашу

для питья[202]. Он благосклонно отнесся к нему и приказал

наливать вино царским сотрапезникам. Немного времени

спустя Астиаг, увидев, как Кир хорошо и искусно

прислуживает и с каким изяществом подает фиал[203],

спросил у Артембара, откуда этот мальчик, который так

красиво наливает вино. Тот ответил: "Господин, это твой раб,

родом перс, из мардов, отдавший себя мне ради пропитания".

(6) Артембар был уже стариком. Однажды, когда его

лихорадило, он попросил царя отпустить его домой до

выздоровления и добавил: "Вместо меня будет тебе наливать

вино вот этот юноша, которого ты похвалил (он говорил о

Кире). Я, евнух, усыновлю его, если тебе, моему господину,

он придется по душе как виночерпий". Астиаг одобрил это.

Артембар удалился, предварительно дав много наставлений и

ласково простившись с Киром, как с сыном. А Кир, стоя

около царя, подавал ему фиал и наливал вино и днем и

90

Агшин Алиев. Мидияне

ночью, выказывая большую скромность и выносливость. (7)

Артембар от своей болезни умер, успев усыновить Кира.

Поэтому Астиаг даёт ему, как сыну, все достояние Артембара

и много других даров.

И он стал велик, и имя его повторялось повсюду.

(8) Была у Астиага дочь[204], очень знатная и красивая, которую отец просватал мидийцу Спитаму, дав в приданое

всю Мидию. (9) Кир вызывает отца Атрадата и мать Аргосту

из земли мардов. Они явились к нему, достигшему уже

высокого

положения.

Мать

рассказала

Киру

сон,

приснившийся ей, когда она, беременная, заснула в храме,

еще в то время, когда она пасла коз у мардов. "Приснилось

мне, что, нося тебя, Кир, я столько испустила мочи[205], что

ее количество было подобно течению большой реки, и эта

моча затопила всю Азию и дотекла до моря". Отец,

выслушав, приказал поведать о сне халдеям[206] в Вавилоне.

Кир позвал самого сведущего из них и рассказал сон. Тот

отвечает, что видение предвещает великое благо и сулит ему

высшую почесть в Азии, однако следует скрывать сон, чтобы

о нем не услышал Астиаг: "Ведь он злейшим образом убьет и

тебя и меня, как толкователя такого сна. Они поклялись друг

другу не рассказывать про видение, столь важное и

отличающееся от обычных. (10) С этого времени Кир стал

значительно могущественнее и сделал своего отца сатрапом

персов[207], а мать – первой среди персиянок по богатству и

влиянию. (11) Кадусии[208] тогда были враждебны царю.

Правителем у них был Онаферн, который, предавая свой

народ, действовал в интересах царя. Он послал к Астиагу

посла с просьбой дать верного человека, чтобы обсудить с

ним все связанное с предательством. Царь посылает

договориться обо всём Кира. Он предписывает ему вернуться

к царю в Экбатаны на сороковой день. И толкователь снов в

91

Агшин Алиев. Мидияне

свою очередь уговаривал Кира отправиться к кадусиям и

внушил ему уверенность в себе. (12) Поскольку Кир был

деятельным и мужественным, он решил с помощью бога

склонить персов к отпадению и попытаться отстранить

Астиага от власти, поверив вавилонянину, прекрасно

знающему волю богов. И вот они ободряли друг друга:

вавилонянин говорил, что богами предназначено Киру

свергнуть Астиага и захватить царство и что ему,

вавилонянину, это достоверно известно. Кир в свою очередь

говорил вавилонянину, что почтит его большими дарами,

если все удастся и если он станет царем. Кир принимал во

внимание то, что некогда и Арбак, свергнув Сарданапала,

присвоил его почести[209]. "Ведь не сильнее же персов

мидяне, которым тот доверился, да и Арбак не умнее меня. А

судьба и рок благоприятствуют и мне так, как и ему". (13)

Когда он, раздумывая об этом, оказался у границ кадусиев,

ему повстречался избитый плетью человек, выносивший

навоз в корзине. Сочтя это за знамение, Кир рассказал о нем

вавилонянину, который посоветовал узнать, кто этот человек

и откуда он родом. На вопрос Кира тот ответил, что он перс

по имени Оибар. Кир очень обрадовался этому. Ведь имя

Оибар на греческом языке означает агафангел – добрый

вестник[210]. Вавилонянин сказал Киру, что остальные

знамения самые благоприятные, а именно, что твой

гражданин является персом и что он несет конский навоз,

предвещающий богатство и власть, о чем свидетельствует и

само имя. Кир сразу берет с собой этого человека и

приказывает находиться при себе. Тот повинуется. (14) Кир

приходит к Онаферну в землю кадусиев, обменивается

клятвами верности в задуманном предательстве и

возвращается в Мидию. Оибара он наградил конем,

персидской одеждой и другими знаками внимания, стал его

92

Агшин Алиев. Мидияне

держать вблизи себя, видя его здравый ум, и вместе с тем

убедил вавилонянина поговорить с Оибаром. С этого

времени, постепенно сближаясь с ним, он втягивал его в свои

замыслы и однажды завел с ним разговор о том, как тяжело

ему видеть, что персы угнетаются мидянами[211], хотя они от

природы нисколько не хуже. (15) И Оибар сказал: "О Кир, нет

теперь мужа храброго и благородного, который захотел бы

помешать мидянам в их желании властвовать над теми, кто

сильнее их". "Как же нет, Оибар?" – спросил Кир. -

"Возможно, и есть, но он отличается большой и постыдной

нерешительностью, из-за которой он ничего не делает, хотя и

в силах". Кир продолжал выпытывать: "А если и появится

отважный человек, как он сможет это осуществить?". Тот

отвечает: "Во-первых, он привлечет к себе добровольцев -

кадусиев: ведь персов они любят, а мидян сильно

ненавидят[212]. Затем он подымет персов и вооружит около

четырехсот тысяч из них, а они с готовностью сделают это в

отместку за то, что терпят от мидян. Страна у них для этого

очень удобна: она скалиста и гориста. Если мидяне захотят

идти на нее, то этот поход окончится плохо". Кир спросил: "А

если появится человек, который возьмет на себя это дело, не

разделишь ли ты с ним опасность?". А тот в ответ: "Клянусь

Зевсом, особенно если бы ты, Кир, был тем, кто взялся бы за

это, раз и отец твой правит персами и ты сам

неприкосновеннее и могущественнее всех; ведь если не ты, то

кто же?" (16) После этого Кир открывает ему весь свой план,

обращается к нему за советом и, видя, что он человек

разумный, и мужественный, возлагает на него все надежды.

Высказывая горячее одобрение, он стал ободрять Кира, а

кроме того, подал благую мысль снарядить посольство к отцу

Атрадату, призывая его вооружить персов, чтобы они были

готовы якобы к содействию царю против кадусиев, на самом

93

Агшин Алиев. Мидияне

же деле – к отпадению. Затем Киру нужно просить у Астиага

отпустить его на несколько дней в Персиду для совершения

полагающихся по обету жертвоприношений за царя и за его

благоденствие, а вместе с тем и за больного отца[213],

которому плохо. Если это получится, следует храбро

приниматься за дело. "Право, Кир, не страшно, если жизнь

подвергнется опасности при совершении великих дел и если

придется вытерпеть то, что все равно пришлось бы вытерпеть

при

бездействии".

(17) Кир обрадовался храбрости этого человека и вместе с

тем, поднимая его дух, рассказал ему сон своей матери и то

объяснение, которое вавилонянин дал этому сну. Оибар,

человек сообразительный, ещё сильнее стал побуждать Кира

и уговорил его следить за вавилонянином, как бы он не

сообщил царю о сне. "Если бы ты в самом деле решился

убить его, это было бы самое лучшее". На это Кир ответил:

"Но это было бы отвратительно!". (18) И вот с этого времени

Оибар и вавилонянин стали обедать за одним столом с Киром

и вообще были с ним вместе. Перс из страха, как бы

вавилонянин не рассказал Астиагу сон, сделал вид, что ночью

будет совершать по отцовскому обычаю жертвоприношение

Луне[214], и попросил у Кира жертвенных животных, вина, слуг, покрывала и остальное, что нужно. Кира же он

попросил приказать слугам, чтобы они слушались его. Кир

отдал приказ, но сам не участвовал в жертвоприношении, так

как за устройство дела принялся Оибар, который ночью

приготовил всё остальное, в том числе толстые подстилки,

чтобы на них пировать, и, кроме того, вырыл в палатке очень

глубокую яму. Всё устроив, он стал угощать на пиру

вавилонянина, напоил его до пьяна и, постлав ложе над ямой,

уложил на него вавилонянина и столкнул его в яму. Вместе с

ним он сбросил и слугу. (19) А на рассвете, когда Кир

94

Агшин Алиев. Мидияне

отправился в путь, Оибар пошел вместе с ним. Пройдя

немного, Кир стал расспрашивать Оибара. Он сначала

ответил, что оставил вавилонянина еще спящим после

попойки. Когда Кир стал возмущаться, то он в конце концов

открыл правду и сказал, что убил его, так как только в этом

видел спасении для Кира и его детей. Кир был удручен

происшедшим и еще больше разгневался, так что перестал

пускать к себе Оибара; но потом передумал и снова принимал

его и пользовался им как советчиком в тех делал, что и

раньше. А жене вавилонянина, разузнававшей о муже, он

сказал, что его убили разбойники и что он, Кир, похоронил

его.(20) После этого, когда Кир прибыл к царю, Оибар стал

напоминать ему о том, что они замыслили, и убеждал

осуществить это, а именно, снарядить посольство к персам,

вооружить молодежь и просить Астиага дать ему время,

чтобы совершить жертвоприношение и ухаживать за отцом,

которого мучила болезнь. (21) Кир послушался. Всеоружие

было уже наготове, и Кир попросил у царя разрешения

поехать

к

персам,

чтобы

совершить

за

него

жертвоприношение и вместе с тем повидать отца, который

плохо себя чувствовал. Но царь не разрешил: будучи

расположен к Киру, он желал иметь его при себе. Кир пришёл

в уныние и дал знать Оибару, что просчитался. Тот же

ободрял его и советовал по прошествии некоторого времени

снова просить царя о том же самом и добиться своего. Кроме

того, следует служить царю еще усерднее, чем раньше, а

когда Кир будет обращаться с просьбою к царю, то надо

сделать это через другое лицо, а не самому. (22) Кир

отправился к царю и попросил самого верного из

евнухов[215], чтобы тот, когда будет удобно, выхлопотал для

него у царя разрешение на отъезд. И вот, однажды, когда Кир

увидел, что царь находится в шутливом настроении и к тому

95

Агшин Алиев. Мидияне

же подвыпил, он дал знак евнуху, и тот сказал царю: "Твой

раб Кир просит позволить ему совершить обещанное им в

свое время жертвоприношение, чтобы ты был благосклонен к

нему, а вместе с тем и позаботиться о своем отце, которому

плохо". И Астиаг, позвав Кира, с улыбкой определил ему

срок отлучки в пять месяцев и велел на шестой месяц

возвратиться. (23) Кир пал ниц перед царем[216] и назначил

вместо себя царским виночерпием Тиридата[217], до тех пор

пока не возвратится сам. Радостным приходит Кир к Оибару,

который велел ему немедленно собрать рабов и двигаться в

путь. Сам Оибар ночью приводит все в готовность (ведь все

заботы лежали на нем), а рано утром они отправились к

персам.(24) Жена вавилонянина, истолковавшего сон Киру,

узнала от своего мужа, когда он был жив, о том видении,

которое рассказал ему Кир. После смерти мужа она вышла

замуж замуж за его брата. И вот, в ту ночь, лежа с ним, она

услышала от него, что Кир, достигший великой силы,

отправляется к персам. Тогда она сообщила ему о сне и его

толковании, слышанном ею от первого мужа, а именно, что

Киру предстоит быть царем персов. (25) На рассвете этот

человек бесстрашно пошел к Астиагу и, добившись через

евнуха позволения войти, сообщает царю все, что он слышал

от своей жены, а именно, что ее покойный муж-прорицатель

на основании вещего сна предрек Киру царствование и что по

этой причине Кир сейчас направляется к персам. Это он сам

только что слышал от жены. Затем он все по порядку, точно

рассказывает о сне и его толковании. Охваченный тревогой

Астиаг спрашивает вавилонянина, что следует делать. Тот

отвечает: "Немедленно убить Кира, как только он явится.

Только одно это приведет к безопасности".(26) Астиаг,

отпустив вавилонянина, еще глубже задумался над его

словами. Под вечер, выпивая, он позвал наложниц, бывших у

96

Агшин Алиев. Мидияне

него танцовщицами, и кифаристок. Одна из них во время

пения произнесла следующее: "Лев отпустил подвластного

ему вепря в его логово, где он, набравшись сил, причинил ему

большую беду и под конец, будучи даже слабее, подчинит

себе более сильного". Когда она это пела, Астиаг чувствовал

беспокойство, как будто песня намекала на него. Тотчас он

посылает к Киру триста всадников, которым он приказывает

отозвать его обратно. Если же он не пойдет, то пусть отрубят

ему голову и принесут ее. (27) Они отправились и, придя к

Киру, сообщили ему то, что поручил Астиаг. А он, или

сообразив сам, или по совету Оибара, ответил: "Как же я

посмею не пойти, если меня зовет господин? А теперь

попируйте, завтра утром мы отправимся к нему". Они это