Текст книги "Моя нелюбимая девочка (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Эти слова она произнесла тихо, увидев, наверное, как я резко изменился в лице. Во мне бушевала злость от того, что я сам оттолкнул свою девочку, сделал все своими руками, гоняясь за иллюзиями. А сейчас эта иллюзия стояла напротив меня, но я уже ничего не чувствовал рядом с ней. Меня разрывала злость на себя и на Ираду, за то, что скрыла. Вместо этого она выбрала заблокировать меня, и теперь я понимаю, почему.

–Есть, – коротко ответил.

–Аслан, прости меня. Я зря…

–Нет, не зря. Ты все правильно сделала. Я лечу к ней.

–Да? – Зара снова изменилась в лице, но на этот раз оно засияло.

–Аслан, – в этот момент рядом с ней возник ее муж Карим, который вышел чуть вперед, прикрывая ее плечом, обозначая свою территорию.

–Карим, – мы пожали друг другу руки. – Поздравляю с рождением сына.

–Спасибо, брат, – как давно я не слышал от него этого слова. Когда-то мы были дружны, как братья. – В отпуск летишь?

–Нет. Я возвращаюсь навсегда.

–Да ладно? Почему? Я слышал, у тебя здесь все отлично.

–Хочу уйти в свободное плавание, – уголки губ дернулись и поползли вверх. – И в Алматы у меня девушка любимая живет.

Карим и Зара переглянулись, не поверив моим словам. Да я и сам не поверил бы, если бы год назад мне кто-то сказал, что Ирада станет моим наваждением, одержимостью и любовью.

–Серьезно? – переспросил Карим.

–Да, – кивнул я.

–Рад за тебя, Аслан, – Карим неожиданно обнял меня и похлопал по плечу. Кажется, в этот момент он простил меня.

***

Дорога до Алматы показалась бесконечной, как и ночь, которую я провел в одиночестве в своей квартире, не поехав к родным. На следующий же день я первым делом собрался к Ираде, но мой автомобиль в подземном паркинге не завелся, поэтому я сразу же позвонил Дастану и попросил посмотреть бэху. У него своя мастерская и детейлинг. Потратил два часа, пока дождался эвакуатор и добрался до СТО друга. Между делом пожаловался, что тачка мне нужна срочно и прямо сейчас, и Дастан дал мне ключи от Прадика своей жены, на которой он сегодня приехал.

Целью была квартира Ирады, до которой я пару раз ее провожал. Но как только я припарковался, то увидел ее – мою маленькую девочку, которая гуляла с малышом и собакой. Ее кудри развевались на ветру, она была как всегда прекрасна и очаровательна. Я же боялся ее спугнуть, поэтому не вышел из машины, а поехал за ней и встал напротив парка, в который она зашла. Пока нашел ее, сидящей на лавочке, чуть с ума не сошел. Однако подойти мне не удалось, потому что меня опередил какой-то непонятный парень в очках и двумя стаканами сока в руках Спрятавшись за толстый дуб, я следил за ними и все больше ненавидел и себя, и дрыща рядом с ней. Ему она улыбалась и смеялась, а он все не умолкал. Я совершенно себя не узнавал: мне сорок лет, а я прячусь и слежу за девушкой, которая родила мне сына. Меня перемалывало на части, стирая кости в пыль. Я так хотел ее обнять и поцеловать, хотел снова быть с ней рядом, и чтобы только мне улыбалась.

Доехал за ними до ее дома, увидел, что очкарик зашел с ней в подъезд и помог ей с коляской. А в мыслях было одно: “Его не должно быть ни рядом с Ирадой, ни рядом с моим ребенком”. Отчего-то я уже привык к мысли, что стал отцом и мне не терпелось взглянуть на сына.

Подойдя к подъезду, порывался позвонить в ее квартиру, но дверь открылась и я тут же прошмыгнул внутрь, только потом осознав, что это был он. Не задержался, уже хорошо. Взлетел по ступенькам до ее этажа и позвонил в дверь, а дальше…

Дальше – разочарование за разочарованием. Сын – не мой, а сестры Ирады. Сама девочка – ершистая как ёж, нос воротит, подбородок вскидывает, колючки выпускает. Но глаза меня не обманывают. Я вижу на дне черных омутов прежний огонь. Борюсь желанием схватить ее и притянуть к себе за узкую талию и впиться в ее губы. Но она гонит меня и видеть не хочет. А потом признается, что встречается с парнем. Без ножа меня режет.

–Понял, – все, что я мог в тот момент – кивнуть и согласится. – Это все, что я хотел узнать. Прости, Ирада. Больше я тебя не побеспокою, – пообещал ей.

Пообещал и вышел прочь, не видя дороги от злости. Но надолго меня не хватило и в следующий же вечер я стоял в ее дворе у машины, зная, что дома ее нет, что она ушла с ним.

Глава 27. Поцелуй

Ирада

–Спасибо большое за вечер, – благодарю Хакима, сидя на переднем сиденье его субарика. -Классный фильм.

–Да, мне тоже понравился, – он вытаскивает ключи из замка зажигания. – Может, как-нибудь повторим?

–Возможно, – слабо улыбаюсь – очень устала. До встречи с Хакимом работала весь день с клиентом. – Не знала, что ты так много знаешь про кино.

–Я киноман, если честно, – слегка смеется и смотрит на меня несколько секунд.

–Ну, мне пора, – взмахнув руками, сказала я. – А то поздно уже.

–Я провожу, – Хаким выходит из машины, обходит ее спереди и открыв мою дверь, протягивает руку. Принимаю его ухаживания, отгоняя от себя мысли о другом мужчине. В голове яркой вспышкой промелькнуло воспоминание, как он делал тоже самое, только его прикосновение было похоже на удар током. А сейчас я ничего не чувствую.

Дойдя до подъезда, поворачиваюсь к нему и замечаю, что он изменился в лице, стал серьезней и задумчивей.

–Хаким, все хорошо? Ты тоже устал, наверное.

–Не совсем, – сморщив лоб, потирает его пальцами.

–Плохо себя чувствуешь?

–Нет, – отвечает решительно и в одно мгновение касается ладонью моей щеки и целует робко и осторожно.

От неожиданности распахиваю глаза и не знаю куда деть руки. Поцелуй неожиданный, недолгий и украденный. Но больше – неловкий, потому что внутри нет ни фейерверка, ни глупых бабочек с их почти забытыми конвульсиями.

–Извини, что так, – вполне уверенно говорит Хаким. – Ты вчера сказала, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Так вот это правда.

–Хаким, – предостерегающе тяну я. – Не надо.

–Ирада, ты мне очень нравишься и если бы ты только согласилась попробовать.

–Прости, Хаким, – прикладываю к губам сложенные в молитвенном жесте ладони. – Но я могу предложить тебе только дружбу. Ты хороший парень. Очень. И тоже нравишься мне, но как друг.

–А если я все-таки попробую? – настойчиво спрашивает он.

Шумно выдыхаю, потому что он меня не слышит. Зато смотрит глазами Кота в сапогах из Шрека, а это запрещенный прием.

–Давай вернемся к этому разговору позже. Сейчас я плохо соображаю.

“А потом ты как будто будешь нормально соображать? Не тупи, Ирада”, – твердит мне внутренний голос, но я его заглушаю.

–Хорошо. Утро вечера мудренее, – сдаюсь я.

–Спасибо, – он расплывается в довольной улыбке и я только сейчас понимаю, что он оказался не так прост. – Тогда иди отдыхай.

–Спасибо, – уголок губы тянется вверх.

Он уходит, а я недолго стою и жду, пока его машина уедет со двора. И что мне теперь делать? Хаким с первого раза не понял, не факт, что со второго поймет. Ох и накуролесила. Вздохнув, разворачиваюсь и иду к двери. Достаю из сумочки ключи и едва успеваю приложить круглый магнитик к домофону, как слышу за спиной:

–Ирада…

Прирастаю к земле, узнав этот низкий голос с хрипотцой. Конечно, я узнаю его из тысячи, ведь так часто слышала его во сне.

–Зачем ты опять пришел? – прикрыв глаза, тихо спрашиваю. Ну почему ты снова бередишь мне душу, Аслан.

–Повернись ко мне, – требует он и на секунду я хочу подчиниться, словно у меня в голове что–то щелкает и возвращает в то время, когда я была с ним и принадлежала ему душой и телом.

–Нет.

–Посмотри на меня, пожалуйста, – повторяет Аслан.

–Пожалуйста? – усмехаюсь я, бросаю ключи в сумку и все-таки делаю, как просит. – Ну надо же, мы научились просить, а не приказывать?

Стою на месте и не двигаюсь – сил нет. На его лице в свете тусклого фонаря играют темные тени, отчего оно кажется злым. Несколько секунд буравим друг друга яростными взглядами и я решаюсь на первый шаг, сама подхожу к нему и смотрю снизу вверх. Я ему по плечу, поэтому мне всегда приходилось запрокидывать голову.

–Ну что ты опять здесь делаешь? – измученно спрашиваю. – Я же просила не приходить.

–Я видел, как ты с ним целовалась, – грозно заявляет он, стиснув зубы от злости.

–Подглядывать нехорошо, Аслан, – хмыкаю я, тоже сжав губы от напряжения.

–У тебя с ним что-то есть? – напирает он.

–Это тебя не касается.

–Так есть или нет? Почему он тебя поцеловал? – переходит на львиный рык.

– Захотел и поцеловал. Захотела – ответила, – гордо отзываюсь я. – В чем проблема?

Аслан закипает. Грудь его вздымается, а глаза наливаются кровью. Мне страшно.

–Может, ты с ним уже и спишь, м? Практически сразу, как со мной? – вырывается у него.

Я уже ни о чем не думаю и ничего не анализирую, а просто вскидываю руку и звонко ударяю ладонью по его щеке. От хлесткой пощечины, его голова резко поворачивается в сторону.

–Ты меня со своими шлюхами не равняй, – цежу сквозь зубы, заглядывая в его глаза. – Пошел на хер, дядя.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Аслан неожиданно и вероломно хватает меня за талию и, прижавшись грудью к моей спине, зарывается лицом в волосы. Я брыкаюсь, впиваюсь ногтями в его руку, но он не выпускает, обжигая дыханием и нежным касанием. По телу бегут сумасшедшие мурашки, адреналин в крови зашкаливает, а сердце сейчас сломает мне ребра.

–Прости меня. Пожалуйста, прости, моя маленькая. Я дурак, идиот. Я не хотел тебя обидеть. Ударь меня снова. Я заслужил, – шепчет быстро и взволнованно.

–Отпусти, – еле выдохнув, прошу я. – Мы все решили год назад.

–Год назад я очень ошибся, когда тебя отпустил.

–Каждый сделал свой выбор. Ты – свой, а я – свой.

–И как? Хорошо тебе было в этот год? – горечь в его словах задевает меня.

–Я сказала, отпусти, – снова пытаюсь вырваться, а он еще крепче прижимает и кладет ладонь на живот, между топом и брюками. Этот обнаженный участок мгновенно воспламеняется, адски горит, молниеносно распространяя огонь по всему телу. – Аслан.

–А мне было плохо без тебя, – внезапно говорит он в висок, словно холодное дуло к нему приставляет. – Ты даже не представляешь, как.

–Не ври, – начинаю шипеть как змея и, воспользовавшись тем, что он ослабил хватку, выбираюсь из его тисков. – Это вообще как называется? Больше десяти лет ты любил одну женщину, а за год внезапно разлюбил что ли? Где логика, Аслан?

–Нет логики. Согласен, – сводит брови к переносице и шагает ко мне. – В последнее время в моей жизни ее вообще нет. С тех пор, как ты в ней появилась.

–Ой не надо ля-ля, – губы кривятся в издевательской усмешке. – Я никогда не поверю, что так бывает. Невозможно всю жизнь любить одного человека, а потом…

–А потом ходить на свидание с другим? – внезапно говорит он, имея в виду меня.

–Ну пошла. И не в первый раз, представляешь? – я, как маленькая кошка, бросаю вызов гордому льву и, с гордо поднятой головой гляжу на его перекошенное от злости лицо. – А чё морда такая злая? Предъявить мне чё-то хочешь?*

–Девочка, которая в нашу последнюю встречу призналась мне в любви, теперь бегает на свидание с дрыщом, – его взгляд сверху вниз должен был сразить меня наповал, но вместо этого хочется врезать ему по стратегически важному объекту.

–Ах вот оно чё Михалыч! И ты подумал, что раз я тебя любила, то буду всю жизнь ждуном, пока тебе не надоест трахаться без обязательств направо и налево? Так фигушки! – кручу дулей у его носа. – Даже у любви есть срок, Аслан. А я жить хочу, как все нормальные люди. Хочу, чтобы меня на свидания приглашали, цветы, конфетки и прочую фигню дарили. Хочу чтоб провожали до дома, спокойной ночи желали и представь себе да, поцеловали на прощание! Я хочу всего того, чего у нас с тобой не было. И винить-то даже тебя не могу, потому что сама на все согласилась. А теперь дай мне строить свою жизнь так, как я хочу. Без тебя.

Поворачиваю к подъезду, но он не дает мне уйти, хватает за запястье и, вновь притянув к себе, жадно нападает на губы. Целует яростно, нетерпеливо и вместе с тем преступно потрясающе. Я должна оттолкнуть его, должна все это прекратить, но мое серое вещество машет ручкой и вылетает из черепной коробки. Красный флаг – белый флаг. Я снова плавлюсь в его мускулистых, сильных руках и надо что-то срочно сделать, чтобы развеять чары.

*Фраза, ставшая известным мемом, взята из популярного сериала “Слово пацана”

Глава 28. Во имя любви

Ирада

Когда из груди вырывается сладостный стон от голодного поцелуя Аслана, а его руки, проскользнув по спине, ложатся на мои обтянутые плотной джинсой ягодицы, я понимаю, что пора остановиться. Очнувшись и открыв глаза, кладу ладони на его грудь и отталкиваюсь.

–Всё…хватит, -рвано дышу, но не кричу, а чувствую попеременно озноб и жар во всем теле.

–Ирада, – удерживая в объятиях, он нежно целует в лоб, а для меня это сродни приставленному к коже пистолету. Нажмет на курок – и я погибну в его умелых, любимых, жестоких руках. – Я сделаю все, чтобы ты мне поверила.

–Аслан…не надо. Не делай мне снова больно, потому что только отболело, – тут же прикусываю язык, понимая, что проговорилась.

–Ирад, дай мне шанс. Всего один. Я докажу тебе, что изменился, – я чувствую искренность в его словах, но смертельно боюсь входить в одну и ту же реку дважды.

Поджав нижнюю губу и раздувая ноздри, чтобы удержать поток слез, мотаю головой. Не могу я поверить, что он ее не любит. Не могу забыть слова Милы о том, что он часто менял женщин, похожих на Зару. И Зару я тоже не могу забыть, хоть она и ни в чем не виновата.

–Нет. Уезжай, – поворачиваю голову и снова пытаюсь вырваться, но Аслан не пускает.

–Я люблю тебя, маленькая, – кончиком носа ведет по виску и шепчет как истинный змий-искуситель. Его признание меня и убивает, и воскрешает. Я так мечтала это услышать от него, а теперь и верю и не верю, боюсь и не доверю.

–Так не бывает, – у меня все же получается вырваться и не глядя на него, уверенно шагаю к двери, снова вытаскиваю ключи из сумки и прикладываю магнит к домофону.

–С блока меня вытащи. Номер тот же, – требовательно говорит в спину.

Ничего не отвечаю, скрываюсь в подъезде и, прислонившись к холодному железу, тихо плачу от обиды.

–Ирадка, чего хнычешь? – открыв глаза, вижу на площадке первого этажа бабу Пашу в ее любимом платье-халате в мелкий цветочек. Она живет в этом доме дольше, чем я на белом свете. И с мамой моей всегда дружила, и как мне потом рассказала Сабина, на похоронах была несмотря на преклонный возраст.

–Ой, баба Паш, плохо мне, – смотря на тусклую лампочку на потолке, выдавливаю я.

–Ну весь подъезд теперь в курсе, как тебе плохо, – держась за поручень, она медленно преодолевает пять ступенек до двери.

–Что так было слышно? – потерев кончик носа, спрашиваю у нее.

–До четвертого этажа точно. Вы бы хоть отошли подальше.

–Я не подумала.

–Не подумала она, – цокает Павла Юрьевна. – Такой “Санта-Барбары” подъезд еще не видел.

–Что такое “Санта-Барбара”? – непонимающе моргаю.

–Сериал такой. В 90-е крутили.

–Аааа, – тяну я, вытирая слезы ладонью.

–Давай ко мне, – машет рукой и поворачивается. В восемьдесят она очень энергичная, временами ворчливая, но свой близкий круг соседей любит от души. Я с детства ждала, когда она нам Кулич и разноцветные яйца принесет, и все время спрашивала маму, почему же мы их не красим. И однажды баба Паша позвала меня к себе, чтобы я с ее внуками яйца на Пасху покрасила.

–Баб Паш, поздно. У меня там собака.

–Подождет твоя собака. Пошли, расскажешь.

Спорить с бабой Пашей бесполезно, поэтому понурив голову, плетусь за ней. А у нее как всегда идеально чисто и вкусно пахнет.

–Руки мой, на кухню иди, – приказывает она.

Выйдя из туалета, иду на запахи. Бабуля стоит ко мне спиной и заваривает чай в старый, но до блеска чистый чайник в красный горошек. На столе – тарелки с цветами явно из советской эпохи. На одной – жареные пирожки, на другой печенье. В хрустальной вазочке конфеты “Красная шапочка” и “Мишка косолапый”. Мои любимые.

–Внучка сегодня правнуков привозила, – объясняет она, когда я сажусь за стол.

–Повезло правнукам, – откусываю хрустящий горячий пирожок с капустой. – Мммм, баб Паш, я душу дьяволу готова продать.

–Побойся Бога, Ирада, – она начинает быстро креститься и садится напротив. -Ну что, рассказывай. Обидел тебя?

Прожевав и проглотив кусок, запиваю все горячим чаем.

–Да как сказать? – пожимаю плечами и вкратце рассказываю ей нашу с Асланом историю. Видимо, мне просто захотелось выговориться кому-то, а баба Паша удачно попалась под руку.

–Эх, Ирада, а то ты не знаешь, что от тесного контакта с мужчиной женщина получает либо три напасти сразу, либо одну из трех, – вздохнув, говорит она после моей истории.

–Какие?

–Разбитое сердце, ребенка или инфекцию, – буднично заявляет она, а я давлюсь большим куском и начинаю кашлять. Из глаз брызжут слезы, а бабулька, не моргнув глазом, хлопает меня по спине.

–Баб Паш, вы чего? – спрашиваю с наездом, отдышавшись. – Каким боком ребенок – напасть?

–Это к слову, – отмахивается она.

–Ёлки-палки, я чуть не сдохла, – придя в себя, смеюсь я.

–Зато улыбаешься. Ну и что думаешь?

–А что думать? Не хочу я опять страдать по нему, – обреченно вздыхаю. – Хоть он и сказал, что любит меня.

–Ну а ты? – делает паузу. – Любишь?

Смотрю на нее, потом на белоснежные занавески, скрывающие майскую ночь и подперев щеки кулаками сокрушаюсь:

–Люблю. Я когда его снова увидела, у меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло, баб Паш. Клише, конечно, но я это так хорошо почувствовала.

–Ну так а что мешает? Гордость?

–И она тоже. Я боюсь, что он врет и все еще любит другую.

–Ох, Ирадка. Кого-то ты мне напоминаешь! – покачав головой, баба Паша встает и достает с полки лекарства. – Забыла выпить. Придется теперь на ночь.

–И кого я вам напоминаю? Вы не договорили.

–Кого-кого. Меня! Полвека прошло, а я до сих пор помню, как все было. Вот иногда не вспомню, какой день сегодня, а тот свой роман в подробностях.

–Кааак? Вы тоже…как я?

–Как ты, ага. Мне же тоже когда-то было 22. И была я молодая и влюбленная.

–Вы сейчас про деда Мишу говорите? – спрашиваю про ее мужа, который умер десять лет.

–Про него. Про кого же еще? – усмехается она. – С первого взгляда влюбилась в него, когда мы в кино познакомились. Они с другом за нами в очереди за билетами стояли. Думала, прекрасней парня нет на свете! Высокий зеленоглазый блондин, архитектором в “Казгорстройпроекте” работал.

–А он?

–А он в мою лучшую подругу Зойку влюбился и замуж ее позвал.

–Вот бл..ой, простите, – прикрываю рот и краснею.

–Ну примерно так и есть, чё уж, – весело хмыкает баба Паша. – Собирались они пожениться, она меня даже в свидетельницы позвала.

–И вы согласилась?

–Ну да, а куда деваться? Плакала, ночами не спала, кушать не могла даже. Высохла вся от любви безответной. Посмотрю на них счастливых и хоть в петлю лезь.

–Вы мазохистка, баб Паш.

–Я знаю. Вот только не было свадьбы. За пару недель до нее его машина сбила. Как же я плакала и молилась, чтобы выжил. И ведь выжил, но только ходить не мог.

–Да ладно? Так он же ходил до самой смерти! – беру с вазочки “Красную шапочку”, разворачиваю фантик и кладу конфету целиком в рот.

–А сначала не мог и врачи сказали, что не будет. Зойка к нему пару раз сходила, а потом сказала, что не может, что молодая и жить хочет по-другому. Короче, бросила она его. Из родных у Миши только мама, отец – ветеран войны рано умер. Мать к нему каждый день ходила, плакала, пыталась вытащить, потому как Зоя ушла, он жить не хотел. Я когда от нее узнала, что она сделала, тут же к нему побежала в больницу.

–Отчаянная, – качаю головой я.

–Дурная, – поправляет она. – Он сначала меня гнал, потому что я ему Зойку напоминала, а потом, – вздыхает, – смирился. Я ему пирожки, борщ, рассольник его любимый приносила. Как сейчас помню, в банке трехлитровой на трамвае везла, потом пешком.

–Каждый день?

–Почти. Потом выписали его, а я все также ездила, только домой к нему. Он где яблоневые сады жил. Далековато от меня. Соседские пацаны его на коляски со второго этажа выносили во двор. Там у них стол был длинный, деревянный, и он за ним сидел и что-то чертил. Я приходила, мы разговаривали, общались, я приносила ему книги из библиотеки и забирала те, что он прочитал. А однажды пришла к нему вся красивая, в белом платье в синий цветочек, а он мне говорит:

“Ну что ты ходишь ко мне, Павла?! Уходи”.

“Миш, какая муха тебя укусила? Все же хорошо было?”

“Как хорошо? Что ты приходишь и крутишься здесь?”

А я сдуру расплакалась от обиды и ляпнула:

“Прихожу, потому что люблю я тебя, Миша”.

Баба Паша замолчала, а мне не терпелось узнать конец истории.

–А он, а он что?

–А он сказал: “Не люблю я тебя, Павла. Я Зою любил, люблю и буду любить”. И я тогда не выдержала и крикнула ему в лицо: “Любить будешь, даже если бросила? Даже если ты ей не нужен” А он говорит: “Да”.

–Эх, дядя Миша, дядя Миша, – по щеке бежит слеза от его слез и от воспоминаний о нашей последней встрече с Асланом на той пустынной аллее. – Я надеюсь, вы ушли тогда?

–Конечно, ушла. Бросила ему, что раз не любишь, не буду унижаться. И все. А потом он сам пришел через полгода.

–Ну хоть через полгода, – фыркаю я. – Ко мне вон год ехал.

–Пришел, кстати, сам, только на тросточку опирался. Я глазам не поверила, но на шею не кинулась. Гордая стала, – лицо бабули внезапно озарилось лучистой улыбкой.

–Так вы его отшили?

–Ой, Ирада, ну что за слова? Я его спросила, зачем он пришел, а он мне: “К тебе, Павлуша пришел. Соскучился”. Я его за дверь – мол, нечего ко мне ходить, я в прошлый раз все хорошо поняла. И тут он признался, что накричал в тот день, потому что уже что-то начал ко мне чувствовать, но не хотел, чтобы я с инвалидом возилась и жалела его. Дурак да?

–Ой дураааак, – распеваю я. – И чем, чем все закончилось? – сажусь ровно и руки на столе складываю, как примерная первоклашка. – Я как будто кино на России 1 смотрю, баб Паш.

–Да прям там все и закончилось. Он мне в любви признался, я сказала, что все это время его любить продолжала и мы поженились.

–Баба Паша, это несерьезно! – возмутилась я. – А как же отшить, помурыжить, проучить?

–А зачем?

–Да как зачем? – сокрушаюсь я, жестикулируя. -А вдруг бы он продолжал эту Зою любить?

–Глупая ты, Ирада. Ну как бы он ее любил? Он ведь не хотел быть мне обузой, понимаешь? И все полгода, оказывается, занимался и на физиотерапию его друзья возили. Он потом признался, что хотел на своих ногам ко мне прийти и признаться, что любит.

–Вот интересный дед Миша человек! А если бы вы уже замуж вышли? Тогда же долго не женихались!

–Ну вот повезло ему, – разводит она руками.

–И все-таки легок вы сдались, Павла Юрьевна!

–Ирада, женщина ведь сразу понимает, когда ее любят. По тому, как смотрят на нее, заботятся, рядом всегда хотят быть, за руки держаться, целовать каждый раз, когда мимо проходит. Мой Миша до последнего так делал. Вот зайдет на кухню, в щечку чмокнет и скажет: “Доброе утро, Пашенька”. Ой, – бабуля расстроилась, взяла салфетку со стола и промокнула уголок глаза. Надо же, весь подъезд держит, а такая ранимая. Тоскует по своему Мише.

–Так что присмотрись, Ирада, к кобелю этому. Видно, что породистый. Как смотрит на тебя, что говорит. Но главное – на поступки смотри, а не на слова, – советует Павла Юрьевна. – Балаболить каждый может.

А я задумалась, потому что в этот вечер все случилось так быстро, что я даже не могу сейчас вспомнить, как именно он смотрел. Помню, что в глазах была уже знакомая мне страсть, но была ли любовь?

Вздыхаю, снова смотрю в окно, а мысли сейчас все о нем. Интересно, он уже уехал, или стоит сейчас во дворе, как пишут в книгах о любви? Аслан ведь не знает, что я так и не дошла до квартиры. Может, он мерзнет там и ждет, когда я зажгу свет в своем окне?

Глава 29. Переписка

Ирада

–Гав-Гав! Гав-Гав! Мать, вставай, ты слишком долго спишь! – мне чудится, что я слышу ворчание Симбы, взобравшейся на кровать и требующей от меня прогулки.

–Отстань, ирод! Я спать хочу! – переворачиваюсь на другой бок и пытаюсь досмотреть сон, в котором Аслан меня снова поцеловал, а я не стала отпираться.

Но Симба, склонившись надо мной, ведет своим мокрым собачьим носом по волосам и настойчиво рекомендуета поднять задницу с матраса и переть с ним на улицу. Ложусь на спину и протираю лицо ладонями, с сожалением прогоняя ночное видение.

–Вот что ты за человек такой, Симба? – с укоризной смотрю на него. -Если бы я знала, что к такой милой мордашке прилагаются прогулки два раза в день, сдала бы тебя дарителям, – бубню я, а спаниель смотрит на меня любя и преданно, склонив голову на бок.

– Ладно, иди сюда, – сев на кровати, подзываю его к себе и он ластится, гавкает и виляет хвостом. – Моя прелесть, мой шладкий пирожечек, мамина ты радость.

Как бы я на него ворчала за ранние подъемы, но малыш Симба скрасил мой год без Аслана, подарив безусловную любовь и преданность.

Быстро привожу себя в порядок, наспех завтракаю и нацепив на Симбу поводок, выхожу из дома. Идем по проторенной дорожке в парк, пока город медленно просыпается и утренний воздух еще чист и свеж, и машин на дорогах немного, и птиц щебечут громче обычного, радуясь новому, светлому дню. Сегодня мы пришли в парк с огороженной для собак территорией. Здесь я спокойно выпускаю Симбу и он резвится в свое удовольствие и преодолевает полосу препятствий, которую городские власти специально установили для четвероногих. Услышав мелодию телефона, запускаю руку в карман штанов, вытаскиваю его и глупо пялюсь на экран, потому что звонит Аслан, с чьего номера я вчера сняла блокировку. Прикусив нижнюю губу, решаю не брать трубу и прячу ее обратно в карман. Но мужчина не унимается и снова звонит. И так три раза. На четвертый не выдерживаю и пишу ему в мессенджере:

“Еще раз позвонишь, кину тебя в блок навсегда”.

Следом от него прилетает:

“В гневе ты еще прекрасней, моя девочка”

–Черт! Лев недоделанный! – топаю ногой и гневно сдуваю кудрявую прядь с лица.

“Уже не твоя”, - печатаю в ответ.

Галочки внизу тут же становятся синими и на верхней панели отображается фраза “печатает”. Ну давай, Аслан, удиви меня.

“Моя. Была, есть и будешь только моей”.

–Да бл***ь, – срывается у меня, а когда я поднимаю голову, то вижу перед собой бабулю с пуделем, которая смотрит на меня осуждающе. Ой ну какие мы святые, слов нет. Натянуто ей улыбаюсь. – Извините.

“Только в твоих фантазиях”, – снова отправляю ему. Умом понимаю, что пора заткнуться, но это какой-то

“Ты и так в моих фантазиях, малыш”.

Да ты издеваешься? Хорошо, сейчас будут тебе фантазии. Умом понимаю, что надо остановиться и закрыть рот, но мой внутренний чертенок подначивает ответить ему красиво, поэтому я залезаю в галерею и нахожу снимки с любительской фотосессии, которую мы недавно проводили с одноклассницей. У Лены интернет-магазин одежды для дома и она попросила настроить ей рекламу в соцсети. Когда я к ней приехала, Ленка начала расхваливать новое поступление шелковых пеньюаров с халатами, и я парочку примерила, а она меня сфоткала с разных ракурсов у стены. Чисто для себя. Потом я их обработала и сделала черно-белыми, чтобы смотрелись эстетично. На одной из них я стою, повернув голову вправо, а на мне черная сорочка на тонких бретельках и приспущенный до локтей короткий халатик. Плечи обнажены, кудри пышным облаком падают на спину. Отправляю ему с подписью:

“А ты в моих нет”.

Получай фашист гранату. Через минуту после прочтения, он шлет всего два слова:

“Это что?” И красный, разъяренный смайлик в придачу.

“Это я”.

“Я вижу, что ты. Кто снимал? Откуда?”

Неужели ревнует? Да ладно! Поджав губу, строчу ответ:

“Фотосессия нижнего белья. Снимал фотограф”.

“Мужчина?”

“Конечно.”

“Ты позволила левому мужику смотреть на тебя вот в…этом?” И снова гневный смайлик.

“А что такого? Это ради искусства”.

“Тебя за такое только выд…”

Следом приходит еще одно: “Высечь. Кнутом”.

Оу, мальчик поплыл, мальчик попал.

“Опять же, Аслан, только в твоих фантазиях. Давай до свидания”.

На этой радостной ноте выключаю телефон и убираю в карман, не обращая внимания на приходящие один за другим сообщения. Да уж, разбудила в человеке зверя и умыла ручки. Вот такая я Аслан на самом деле, а не та влюбленная дурочка, какой была год назад, когда создала себе кумира. Озираюсь в поисках своего львенка и вижу, что он увлеченно бегает за бабочкой с оранжево-черными крыльями. Вот у кого никаких забот – знай себе – ешь, спи, за бабочками гоняйся.

Дома время идет в два раза больше, потому что сегодня меня сразил приступ Золушки и я решила отдраить всю квартиру. И на последнем этапе, когда осталось домыть пол в прихожей, запищал домофон. Сняв трубку, спросила кто там, а в ответ услышала:

–Ирад, это я, Хаким.

Ой блин. Я же обещала, что мы поговорим спокойно и на свежую голову. Чертыхаясь, что не предупредил о визите, но все равно нажимаю на кнопку. Пока он поднимается, я бросаю тряпку в ведро с грязной водой и задвигаю его ногой за стену. Переодеться уже не успею, поэтому придется предстать перед ним в откровенно-домашнем: коротких шортиках и топе, из-под которого видна бледная полоска шрама. Волосы собраны в дульку на макушке, но короткие кудрявые пряди во все равно выбиваются и падают на лицо. Услышав звонок в дверь, открываю и спохватившись, что без бюстгальтера, складываю руки на груди.

–Привет! – Хаким входит в квартиру с букетом цветов и окидывает меня удивленным взглядом.

–Привет! Я думала, ты позвонишь.

–Прости, я решил сразу же приехать и спросить…

Парень не успевает договорить, потому что его вероломно прерывает новый звонок в домофон.

–Господи, а это еще кто? – подскакиваю к нему и сниимаю трубку. – Кто?

–Курьер.

–Какой курьер, я ничего не заказывала.

–Ирада Кибирова?

–Да, – неуверенно отзываюсь.

–Тогда это точно к вам. Курьер из цветочного.

–От кого?

–Не знаю. Я просто курьер.

–Ладно, поднимайтесь. Седьмой этаж, – вешаю трубку и смотрю на Хакима. Вот сейчас мне будет очень неудобно. – Прости, это курьер.

–Да, я слышал. Но ничего, я подожду пока ты примешь посылку.

–Да там не посылка вообще-то, – открываю настежь дверь как раз в тот момент, когда приезжает лифт. Из него вываливается не только курьер, но и Аслан с огромным букетом красных роз с меня ростом.

–Твою мать, – вылетает у меня, и я инстинктивно отшатываюсь, отхожу подальше, вновь скрестив руки на груди. – Только его не хватало.

–Кого? – хмурится Хаким и поправляет очки.

–Ну привет, малыш. Хотела цветочки, я тебя услышал, – на пороге появляется Аслан, а за ним курьер с двумя корзинами розовых и белых пионов – моих любимых.

Аслан пристально смотрит на меня, жадно скользит по босым ногам, слишком коротким шортам и топику. А потом вдруг резко переводит взгляд на Хакима, который стойко держится и сжимает в руках свой не менее красивый и нежный букет.