Текст книги "Happy End с мерзавцем 2 (СИ)"

Автор книги: Лия Шах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

– Проснулась? – с улыбкой спросил парень, входя в комнату с подносом. – Так и знал. Смотри, я приготовил завтрак.

– Как мило, – усмехнулась я, продолжая лежать в расслабленной позе, закинув ногу на ногу, и смотреть на мерзавца сквозь ресницы. – Что там сегодня? Надеюсь, ты прислушался к моей просьбе и поджарил свое сердце?

– Твой юмор становится все лучше, – заулыбался психопат, радуясь, что я начала говорить с ним открыто. До этого я ревела, рыдала и кидалась на стены, так что прогресс на лицо.

– С твоим не сравнится, – небрежно хмыкнула.

Он поставил поднос поверх одеяла, и я увидела пару бутербродов с острым перцем на тарелке и чашку зверски сладкого кофе.

– М-м-м, все, как я люблю. Спасибо, милый. Не хочешь тоже попробовать? А то я что-то давно не видела, как ты загибаешься от гастрита.

– Рад, что тебе нравится на меня смотреть, – усмехнулся он в ответ, ни капли не задетый грубой фразой. – Извини, я уже позавтракал, пока готовил.

– Жаль, – без особого сожаления вздохнула я, делая глоток кофе. – М, вкусно как! Ты добавил острый соус в кофе?

– Хотел поднять тебе настроение, – улыбнулся он.

Я критически осмотрела исхудавшего из-за вечного сидения в бункере и бессонницы парня, осталась довольна его изможденным видом и решила продолжить беседу.

– Знаешь, если бы мы вернулись в программу трансмиграции, я бы тоже с удовольствием готовила для тебя.

– Правда? – насторожился парень.

– М! – согласно кивнула я, откусывая бутерброд. Прожевав, продолжила: – Например, если бы мы попали в мир, где существуют оборотни. Тогда бы я тоже приготовила для тебя кофе. На чистой святой воде. Это было бы очень захватывающе!

Я воодушевленно отсалютовала ему чашечкой и запила еще один кусочек бутерброда. Так как мы оба из мира Фэнтези, антивирус прекрасно понимал специфику этого заявления и последствия такого кофе для внутренностей бедного оборотня. Стоило ему это представить, как мерзавец почувствовал в желудке легкий спазм.

– Твоя доброта не знает границ, – усмехнулся он, подняв на меня потемневший взгляд.

Да, я знаю, чего он хочет. Все эти годы мерзавец добивался от меня лишь одного – снова услышать о любви и получить хоть каплю нежности. Словно наркоман он бился о стену моего безразличия раз за разом, разбивая голову в кровь, но ничему так и не научился. Этот парень знает, что такое бессмертная надежда. Завидую. Я знаю лишь крайнее отчаяние.

___

– Я непременно сварила бы для тебя чудесный суп. Разумеется, на святой воде. И сервировала бы все в освященной серебряной посуде.

– Какая прелесть. Ты меня балуешь, – игриво ответил гад, понимая, что это я так от скуки развлекаюсь.

– О, я бы очень тебя баловала! – тут же согласилась я совершенно искренне. – Я бы купила тебе шампунь от блох. Косточку для зубов. Пуходерку.

– Как здорово. Спасибо, милая, – с любовью ответил он, наклонившись и поцеловав меня в надутые щеки. Я мрачно посмотрела на него, продолжая жевать бутерброд.

– А потом кастрировала бы тебя по самые гланды.

– Проказница, – рассмеялся он. – Но я рад, что ты хоть так заинтересована в моем члене.

– Фу. Ну не за столом же, – укоризненно поморщилась я, запивая отвращение сладким кофе. Тут ложек девять сахара, не меньше. Это сахар со вкусом кофе.

Я какое-то время спокойно ела в тишине, мечтательно представляя, как веду эту собаку сутулую на кастрацию, а потом услышала, как мерзавец осторожно предлагает:

– Знаешь, если тебе так хочется что-то мне купить, мы могли бы сходить вместе в торговый центр. Что скажешь?

Что скажу? Что лопух здесь только ты. Думаешь, твоя проверка совсем незаметна? Хм… а ведь он и правда так думает. Что ж, с этим можно и поиграть.

Я доела бутерброд, допила кофе и с довольным вздохом сползла под одеяло. Оттуда доносился лишь мой ленивый голос:

– Неа, не пойду. Мне и здесь хорошо. Кроватка есть, еда есть, ты вместо телевизора сутками не затыкаешься. Что еще для счастья надо?

– Я, наконец-то, стал частью твоего счастья? – с улыбкой пропел мерзавец, забираясь ко мне под одеяло и прижимаясь всеми выступающими частями тела.

Я вздохнула, обняла его за шею и поцеловала в губы, игнорируя разрывающую тело боль от «Весны».

– Не дождешься, – огрызнулась, обхватывая его талию ногами и жмурясь от умелых настойчивых касаний. За три года он хорошо выучил где и как мне приятно. Я, к слову, тоже.

– Дождусь, – выдохнул он в губы, начиная двигать бедрами.

Боль доставляет неудобства только до определенного момента. Если ее слишком много и она слишком частая, то со временем можно перестать на нее реагировать.

Но в этот раз все было совсем не так. Кое-что неожиданно сломалось. Нет, не то, что я мечтала сломать и оторвать у мерзавца каждый божий день, увы.

У «Весны» внезапно нарушилась часть файлов. Похоже, директива протокола наказания за нарушение запрета на прикосновения к мерзавцу срабатывала настолько часто, что в итоге в программе случился сбой. Этот аспект выпал из списка запрещенки, и в то утро я впервые была с мужчиной, не испытывая чудовищную боль от каждого касания.

Если долго терпеть боль, то в тот момент, когда ее не станет, можно ощутить пьянящую легкость. Нет, я не перестала его ненавидеть, но теперь прикосновения мерзавца больше не заставляли чувствовать боль.

Вот только… это как с дрессировкой. Если долго бить собаку, когда она ест кашу, а потом однажды перестать это делать, то в будущем, каждый раз съедая миску каши, собака будет дрожать и вспоминать эту боль. Это разум, это неизбежно.

Так и я. Продолжая заниматься с мерзавцем любовью, я все равно мысленно умирала от боли, даже если ее и в помине не было.

Вне всяких сомнений, физическая боль – ничто по сравнению с тем, что для меня запрограммировал Максим Даль. Спасибо ему за это, кстати. Если на том свете свидимся, надо будет сломать ему нос хотя бы. Хотя… какой мне «тот свет»? Я ж не человек.

___

Мой тюремщик сразу увидел разницу в отклике на его ласки. Я больше не замирала от очередной вспышки боли и даже с готовностью отвечала на его прикосновения. Это привело его в такой восторг, что до полудня мы не вылезали из постели.

– Я все же тебе нравлюсь, – светясь от счастья, смеялся мерзавец. Он крепко прижимал меня к себе и осыпал лицо поцелуями.

– Ну… – вздохнула я, – ты милый.

– О? Правда? – с улыбкой спросил он. В его глазах сияли звезды, затмевая многолетние тени под глазами.

– М, – согласно кивнула я, меланхолично глядя на стену напротив. – Если бы ты занимал другое тело, то я даже была бы не против повесить твою голову над камином.

– Голову? Моя голова довольно хороша, – обрадовался парень, будто получил большой комплимент. – Однажды я понравлюсь тебе весь, любимая.

– Мечтай, – отвернулась я, гремя цепями. На губах сама собой появилась улыбка.

– Да, – послушно ответил он. – Никогда не перестану мечтать. В конце концов, человек без мечты – просто несколько килограмм плохого мяса.

– Ты – самое надоедливое и мечтательное мясо, которое я когда-либо встречала.

– Рад, что стал для тебя «самым», – поблагодарил он, роняя поцелуи на обнаженные плечи.

– Слушай, неужели у тебя совсем нет гордости? Девушка миллион раз тебя отвергала, а ты все никак в толк не возьмешь, что ты здесь никому не нужен.

– Зачем мне бесполезная гордость? – удивился он, а я даже обернулась, чтобы развить тему. Похоже, такое ему вообще никогда в голову не приходило.

– Почему бесполезная? Все мужчины должны быть гордыми и иметь чувство собственного достоинства.

– Я знаю свое достоинство, я очень хорош. Но если гордость мешает мне получить желаемое, то она бесполезна. Я достаточно хорош, чтобы однажды получить тебя. Я не заинтересован в гордости.

– Ты самый чокнутый псих из всех, кого я знаю, а видела я немало, – вздохнула я, за что получила еще один нежный поцелуй в нос.

– Можешь отрицать это сколько угодно, но мы похожи. Я единственный, кто может тебя понять. Так что мы обязательно будем вместе. Ты непременно выйдешь за меня замуж.

– Псих. У меня нет имени, а у тебя фамилии. Как жениться будем?

– Почему нет? – удивился он. – У меня есть документы Максима Даля, а у тебя Лизы Фрост. С этим вполне можно идти заключать брак. Или хочешь, чтобы мы поженились, как Призрак и 202?

– Даже не мечтай. Я выйду за тебя замуж, только если это будет единственным способом с тобой расправиться.

___

– Знаю, – тяжело вздохнул он, прижимая меня к груди и выводя круговые узоры пальцем на моем животе. – Но так будет не всегда. Однажды ты полюбишь меня больше жизни.

– Однажды я состарюсь и прибью тебя вставной челюстью, – заворчала я, пиная мерзавца в голень.

– Ну вот, видишь? Ты уже представляешь свою старость со мной. Очень мило, – рассмеялся он, уворачиваясь от очередного пинка.

Эта игра так раззадорила его, что меня снова прижали к матрасу и сильно поцеловали. Вдруг какая-то идея пришла в его сумасшедший разум, и парень игриво мне подмигнул:

– К слову, моя голова хороша не только над камином. Я тебе сейчас покажу.

Он раздвинул мои ноги и соскользнул вниз, используя язык, чтобы доказать полезность своей головы. Я оценила, и правда полезная, кхм.

– Ну как? – через некоторое время вынырнув из-под одеяла, весело спросил он.

– Ну такое себе, – недовольно поморщилась я, намеренно действуя человеку на нервы. В итоге мне показали другие возможности других частей тела мерзавца, пока я громко и в стихах не похвалила его выдающиеся способности и не попросила засунуть эти способности обратно в плавки. Было нелегко, но я справилась.

Следующие несколько дней прошли точно так же. Мерзавец заботился обо мне, мы обменивались злыми шутками и проводили время вместе. Все шло по плану и медленно границы моей свободы расширялись на несколько звеньев цепи, пока однажды я не проболталась, что люблю собак.

В тот день парень ходил сам не свой, будто ждал кого-то. Обычно он старался не отходить от меня на достаточное для самоубийства время, так что для своих нужд использовал курьерскую службу. Когда ему позвонили, он особенно возбужденный пошел встречать посылку.

И когда эта тявкающая посылка была передана мне в руки, я с ужасом поняла, что мерзавец ищет рычаги давления.

Сложно удержать на этом свете человека, у которого совсем нет привязанностей. Но дай ему кого-то дорогого сердцу, и ты получишь над ним власть.

___

Это был маленький, до жути смешной шарпей. Он был похож на собаку, которая сдулась и помялась. Щенок сразу заскулил и напрудил на одеяло, а я смотрела на него и понимала, что хотела именно такого.

– Если хочешь, можешь дать ему имя, – осторожно предложил парень, внимательно следя за моей реакцией.

Я подняла голову и впервые по-новому посмотрела ему в глаза. Я просто хотела понять, как далеко он способен зайти в своем безумии и как далеко в него готов утащить меня.

– Хочешь, чтобы я дала ему имя?

– Ну так вроде принято, – пожал он плечами. – Можешь не давать, если не хочешь.

И вроде выглядит безразлично, а такое ощущение, что ему этот пес, который чуть привык к обстановке и начал обнюхивать мои пальцы, резко разонравился.

Я поняла, что этот щенок – еще один способ его позлить.

Наверное, зря я тогда втянула живое существо в наши с ним системные разборки, но это было не моим выбором.

– Тогда я назову его Максим.

– Ужасное имя. Выбери другое! – тут же потребовал мерзавец, а я зло рассмеялась.

– Нет уж. Теперь это мой дорогой и любимый Максик. Да, Максимка? Иди я тебе пузико почухаю, мой хороший.

Мерзавец не выдержал этих сюсюканий и за загривок выбросил зверя из комнаты. С крайне хмурым лицом парень поменял постель и отнес ее в стирку, а я осталась сидеть на цепи, понимая, что собака здесь только одна – я.

С того дня я не упускала возможность позлить мерзавца, воркуя с Максом каждый раз, как только тот попадал мне в руки.

Пусть директивы «Весны» обязывали меня любить собак, но собаку они ни к чему не принуждали, так что Макс смело меня невзлюбил. По какой причине, я так и не поняла. Возможно, шарпеи презирают самоубийц, которые сидят на цепи, я не знаю.

Псу я действительно не нравилась, но он нравился мне, так что контактировать со мной ему приходилось. Вот только в отличие от меня пес со своей участью не смирился и терпеть издевательства был не намерен. Он гавкал своим писклявым голоском, злобно подпрыгивал и рычал. На мерзавца он реагировал таким же образом, так что я была не одинока.

– Слушай, даже мне это уже надоело. Можно я выгоню его в пустыню и там брошу? – мрачно спросил парень, глядя на заливающегося лаем пса. Я похлопала по злобной макушке Макса, потом мерзавца, а после ответила:

– Ни в коем случае. В этой комнате и так заняться особо нечем, а так хоть какое-то разнообразие.

Мерзавец долго думал. Дня два – не меньше. В итоге ему в голову пришла мысль устроить мне какой-нибудь досуг. Телевизор был большим и им можно себя прикончить, так что его я точно бы не получила, а вот небольшой мобильник без доступа в интернет, но с возможностью смотреть заранее скаченные фильмы, получить все же удалось.

Парень узнал, что я хотела бы посмотреть, и очень удивился, когда услышал про мультфильмы. Однако просьбу выполнил и принес мне мобильник под завязку набитый всякими мультиками. Увидев мое счастливое лицо, он понял, что поступил правильно.

___

В тот вечер мы вместе смотрели мультики, и я рассказывала ему, что это так же весело и поучительно, как ужастики. Люди порой такие мультфильмы для своих детей делают, что это просто безумие какое-то. Парень был вынужден согласиться. И хоть ему это не нравилось, но послушно оставался рядом и смотрел вместе со мной.

Следующие несколько дней прошли подобным образом. Призрак понял, что это хорошо на меня влияет, как и собака, поэтому стал спокойно оставлять меня с мобильником, пока занимался делами по дому.

Иллюзия идиллии закончилась в один из таких вечеров. Призрак пошел в душ, а когда вышел, увидел, что пес сжимает в зубах мою руку, которой я пыталась его погладить, и рычит. То, что щенок меня укусил, так сильно его выбесило, что он буквально налетел на малыша, схватил его за загривок и грубо вынес прочь.

На моем пальце осталось несколько небольших кровоточащих ранок, но я думала не об этом, а о том, куда он понес моего Макса. Пусть это и беспокоило меня, но в душе я уже знала ответ. Не будет он терпеть такое отношение ко мне, и так уже долго закрывал глаза на недовольство пса.

Пока его не было, я молча сидела на постели, тупо уставившись на цепи на запястьях.

– Кажется, мне пора?

Тихий шепот сорвался с губ, и это было последнее, что я сказала в этом мире. Напрасно Призрак думал, что давать мне мобильник может быть безопасно. В конце концов, не стоит забывать, кто я такая. Никто лучше меня не знает, как эффективно убить человека. А сейчас я именно человек.

С силой ударив экран мобильника о звенья цепи, я без труда его разбила. Осколки посыпались на простыни, и среди них я выбрала самый большой.

Как бы ты ни хотел, ветер не удержать в руках. Искренне надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, чертов сумасшедший психопат. Оставайся в этой тюрьме один.

Когда через пятнадцать минут Призрак вернулся в комнату, его взору предстала ужасающая кровавая картина. Брызги крови из вспоротой шеи были даже на стенах, а вся кровать окрасилась в алый.

Он же так любил этот цвет, так почему теперь не улыбается?

Вся жизнь будто разом ушла из фигуры одиноко стоящего в дверях парня. Его плечи опустились, а тени под глазами стали глубже. Словно изнемогая от усталости, он развернулся и ненадолго вышел, чтобы вскоре вернуться с пистолетом в руках. Его намерения были очевидны.

На вечно ухмыляющихся губах больше не было и тени улыбки. Он тихо забрался в мокрую от крови постель и прижал к себе еще теплое тело девушки. Его пленницы, которая все-таки смогла сбежать.

И, прижав безвольное тело к груди, он опустил голову на бледное обнаженное плечо и впервые за все эти годы заплакал. Тихо и оттого еще более пугающе. Ради нее он вынес бы все что угодно, но ее смерть пережить не смог.

Где-то по пустыне бежал гордый щенок шарпея, случайно выбежав к группе путешественников; солнце привычно клонилось к закату; а две жизни, которые не должны были существовать в этом мире, с последним выстрелом тихо оборвались.

В глубине афганистанской Пустыни Смерти, под толщей песков, забытые всеми в заброшенном бункере остывали два тела. Не все цепи можно увидеть. Некоторые из них надеваются прямо на душу всего лишь одним неловким признанием в любви, которое предназначалось другому человеку.

И если железные оковы еще можно разрушить, то с такими цепями порой бывает куда сложнее. Чтобы сломать их, нужно убить саму веру в любовь, а на такое убийство даже самая совершенная система уничтожения человечества может оказаться не способна.

***

Убить себя не так просто, как кажется. Для психики точно не проходит безболезненно. Поэтому, когда после всего этого я не получила должного покоя, а появилась в проклятом чистом белом пространстве, первым делом пришла в неописуемую ярость.

Мне казалось, что меня вновь поймали в ловушку, и скоро мерзавец найдет меня, чтобы вновь причинить боль и посадить на цепь. Я даже здесь ощущала ее холодное прикосновение к коже, и это сводило с ума.

Многие годы я не видела других людей, поэтому для меня они все были на одно лицо, и это было лицо моего любимого, моего врага, моего создателя и моего тюремщика. У этих людей одно лицо, так что, видя его, я чувствовала любовь и отвращение, а еще желание убивать.

Бросаясь на окружающих, я не боялась пострадать сама. Было бы лучше, если бы мне позволили умереть окончательно. Но перед глазами словно в насмешку повисло системное окно с сообщением:

[Поздравляем! Вы были выбраны программой трансмиграции! Мы определили, что ваша смерть была ранней и несправедливой, поэтому вы получаете уникальный шанс…]

Поздравляем?! Поздравляй мою задницу!

Я не стала читать это до конца, потому что и так знала, что там написано. Я лучше многих здесь знаю, что это за место и для чего оно нужно. Свою смерть я не считала ранней, эта жизнь и так слишком затянулась. Я просто хочу упокоиться. Неужели это так много? Сколько людей мечтают выжить, и у них ничего не получается! Так почему же мне не дают сдохнуть с миром?

Гнев, ярость и обида застилали глаза. Я бросалась на окружающих, калеча и их, и себя. Ничего из того, что мне кричали, я не слышала. Так было до тех пор, пока передо мной не появился странный человек в звериных шкурах и не утащил в изолированное пространство.

Подумав, что меня снова хотят запереть в четырех стенах, я пришла в еще большую ярость и попыталась убить виновника, но он оказался более способным и обладал магической силой. Ему не составило труда скрутить меня чарами и заставить замолчать. А когда я перестала вопить, как гарпия, смогла различить звук его голоса и даже начать вслушиваться в слова.

– Да что ты за полоумная такая?! Что там с тобой в реальном мире случилось, если ты так на людей кидаешься?! – ахнул маг. В прошлом мне не довелось повстречать Духа Фэнтези, так что это был первый раз, когда мы друг друга видим. – На тебе еще и одежды совсем нет. Срамота. Как можно было помереть в таком виде? Хоть бы занавеской обмоталась для приличия. Эх, ты.

Дух продолжал отчитывать, но я только зло таращилась на него, не имея возможности наорать и навалять. Щелчком пальцев он создал мне чистую белую футболку и брюки без всяких опознавательных знаков, а потом наколдовал кресло и, кряхтя, как старый дед, коим он и прикинулся, сел напротив.

– Ну что, душенька? Сложно, смотрю, тебе жилось в реальном мире? – вздохнул волшебник. – Совсем одичала, девочка. Сколько же боли надо было пережить, чтобы превратиться в такой комок нервов? Эх-эх, бывают же судьбы у людей тяжелые, да. Ну ничего, не раскисай, девочка! Нет ничего непоправимого! Позволь сказать тебе, что ты находишься в самом удивительном месте, которое только может существовать! Да-да, вижу вопрос в твоих глазах, все так и есть. Это место, где исполняются желания.

___

Знаю я, как вы их исполняете, старый хрен! Стоит добраться до цели, как вы спускаете с цепи свои антивирусники и убиваете людей! Ни слову твоему не верю! Ни единому слову!

– Ты уж поверь, душенька, – увещевал меж тем Дух. – Мы здесь можем что угодно тебе дать. Хочешь, воскреснешь в своем родном мире? А хочешь, проживешь жизнь заново!

Сплюнь, идиот! Если придется пройти через это еще раз, я откушу себе язык и подавлюсь им!

– Хм… Вижу, тебе эта идея не пришлась по душе, – задумчиво протянул старик, поглаживая бороду. – Как же так? Все обычно радуются на этом моменте. Странно, странно. Ты что же, не хочешь домой вернуться? Давай я сейчас уберу кляп, и мы мирно побеседуем. Хочешь, я тебе бренди налью? У меня хороший бренди, сам гнал!

Я подумала и мрачно кивнула. Выпить сейчас не помешало бы. Мерзавец позволял мне есть еду в любом сочетании, но никогда не давал алкоголь. Так что выпить хотелось зверски.

Кляп был убран, путы ослаблены, а в руки лег стакан с крепким напитком. Я выпила бренди залпом, и Дух вежливо налил еще, а потом предложил другие свои напитки.

Оказалось, что у меня отличная переносимость алкоголя, а еще я заметила, что в этом измерении мои системные функции сохранились. Я могу пить сколько угодно, но со временем система отфильтрует алкоголь и выведет его из организма. Это как у людей, только гораздо быстрее. Очень удобно.

– Ну так что, маленькая дикарка? Почему домой не хочешь возвращаться? – усмирив меня конской дозой спиртного, вернулся к расспросам Дух. Я решила ответить.

– Нет у меня дома. И никогда не было. Я бездомная.

– Ох! Какая неудача, тц-тц. Тогда понятно, почему ты так жалко выглядишь. – Он сочувственно покивал, но я видела, что его интерес возрос. – Раз у тебя нет дома, почему бы мне не помочь тебе? Если ты согласишься, я позволю тебе вернуться в реальный мир очень богатой. Купишь любой дом, какой захочешь!

– Мне не нужен дом. Мне ничего не нужно. Я хочу умереть, – объяснила я, выпивая залпом еще один стакан какого-то пойла. Кажется, это была текила, но не уверена. На десятой бутылке оно все одинаково на вкус.

– Как же так? – удивился Дух. – Не хочешь жизни, не хочешь денег, тогда что тебя порадует? Кроме смерти. Может, семья?

– Скажи это еще раз, и я заставлю тебя сожрать собственную бороду, старик, – спокойно предупредила, бросая безучастный взгляд на край его одеяния. А до этого вообще смотреть нормально отказывалась.

– Удивительно, – поцокал он, не принимая угрозу всерьез. Оно и понятно. Стоит ему щелкнуть пальцами, и я снова буду сидеть связанная на корточках. – Семья, здоровье, деньги – как это может тебя не интересовать? Сколько тебе лет?

Я уставилась на дно стакана, нахмурилась, а потом честно ответила:

– Не помню.

– Ну а звать как?

– Никак.

– Ты не помнишь ни свое имя, ни свой возраст? Да что же ты за человек? Что за жизнь у тебя была?

– Лучше тебе не знать, – усмехнулась я, допивая остатки и протягивая стакан, чтобы еще чего-нибудь налил. Дух не пожадничал и дал добавки, но вопросы задавать не перестал.

– В любом случае, человек без желаний не может так злиться. Наверняка есть что-то, чего ты хочешь? Может… месть?

И только после этого я всерьез подняла глаза и посмотрела в лицо Духа Фэнтези.

А ведь старичок дело говорит. Зачем позволять людям покоиться с миром? Я ведь могу устроить им такой ад, который они вовек не забудут. Почему только я должна мечтать о смерти? Пусть о ней мечтают все!

– Как же я могу отомстить, не возрождаясь? – протянула с сомнением, хотя в голове уже созрела безумная по своей задумке идея. Разумеется, я не собиралась раскрывать, что была системой-проводником самого Максима Даля и уже давно знаю все нюансы и подводные камни этого места.

Дух не подкачал и сам стал все выкладывать.

– Понимаешь, деточка, мы не только воскрешаем людей и даем им материальные блага. Для самых способных у нас есть особые товары, которые могут исполнить любое твое желание. Я серьезно, никаких ограничений!

Ну конечно, никаких, ага. Да там прорва ограничений, и мы оба это знаем. Но что еще он мог сказать, когда Духу просто нужно было подписать контракт с залетной душой? Не может же он оставить меня слоняться по чистому белому пространству и позволить мешать людям? А то буду, как тот дурачок, который с рулем по деревне бегает…

– Звучит слишком сказочно, старик. В чем подвох?

– Никакого подвоха, девочка, – улыбнулся хитрец. – Походишь по разным книжным мирам, побываешь в невероятных местах, развеешься. Подлечишь нервишки на эльфийских источниках, друзей заведешь. Ну и по ходу дела выполнишь пару моих маленьких просьб, это же несложно?

– Смотря что за просьбы, – усмехнулась я.

– Ну просьб у меня много, – протянул он, – но ты можешь выбирать те, которые не будут тебе в тягость. За каждую выполненную просьбу я буду награждать тебя баллами. Ты можешь подкопить эти баллы и использовать для возрождения, если передумаешь. А можешь тратить их в нашем системном магазине на любые вещи, какие пожелаешь. У нас большой выбор.

Я сделала вид, что раздумываю, но потом все равно ответила:

– Нет.

– Нет? – переспросил Дух.

– Не буду выполнять твои просьбы. Вдруг тебе не понравится, как я это делаю, и что потом? Лучше сразу убей.

Разумеется, я знала, что без контракта Дух не может меня прикончить. У меня было двадцать миров, чтобы и в базах данных его покопаться, и слухи среди систем пособирать. Все эти его маленькие хитрости у меня как на ладони.

– Ну что ты, нет, конечно! – поспешил успокоить меня старик. – Да я обещаю тебе, что до тех пор, пока ты выполняешь мои маленькие просьбы в этих мирах, ты можешь смело действовать на свое усмотрение и никто ничего тебе за это не сделает! Обещаю!

– Правда? В таком случае, почему бы нам не зарегистрировать это документально?..

Вот так я и получила индульгенцию на все, что случилось позже. Это то, о чем никто никогда не узнает, кроме нас двоих. Только мой контракт с Духом был нестандартным, и это было нашей тайной.

Когда он передал мне папку с контрактом, произошло еще одно шокирующее событие: на обложке не появилось имя трансмигратора. В анкете так же не отобразилось ничего, кроме пола. Когда стало ясно, что система не может найти обо мне никакой информации, Дух понял, что что-то не так, но было уже поздно. Я подписала контракт.

После того, как наши трудовые отношения вступили в силу, мне представили милую черноглазую девочку в белой системной униформе с надписью 407. Воспоминания о том, как я в качестве системы следовала за мерзавцем, были еще свежи, так что эту 407 я не удостоила даже взглядом.

Я отказывалась разговаривать, а в первом же мире снова поддалась безумию и чуть не разрушила его весь. Только чудом удалось завершить миссию, но после этого я опять попала на ковер к Духу, где он снова меня споил и попытался успокоить, только на этот раз в образе роковой женщины. Шестым чувством Дух понял, что я крайне негативно реагирую на мужчин, так что со мной он теперь разговаривал только в таком виде.

Кое-как обуздав свою сошедшую с рельсов психику, я наконец почувствовала, что могу попытаться пойти на контакт с окружающими. Для начала нужно было наладить отношения с перепуганной 407, которая стала свидетелем того безумства, что я творила в первом мире.

К счастью, девочка оказалась контактная, так что мы начали потихоньку друг друга узнавать, и вскоре я поняла, что у нее есть потенциал, чтобы не быть белоснежным цветочком. Я решила взять на себя ответственность и вырастить на маленькой системе шипы, чтобы никто и никогда не причинил ей вреда.

В какой-то степени я видела в 407 себя. Чтобы сделать ее умнее, хитрее и эгоистичнее, я время от времени заставляла ее делать разные вещи. Точнее, объясняла необходимость их свершения. Искушала, если уж говорить прямо.

Все системы очень рациональны. Да и кому, если не мне, знать, как устроено их мышление? Только система по-настоящему поймет другую систему.

Сама я тоже не стала следовать прежнему пути. Совру, если скажу, что не виню Макса во всем, что со мной случилось. Поэтому мысль о том, чтобы проходить миры так же, как это делал он, меня не вдохновляла.

Входя во второй свой мир, я уже имела представление о том, чего именно хочу.

Я превзойду Максима Даля.

Я пройду двадцать миров S-класса.

Но сделаю это так, что все рыдать от злости будут.

Ведь здесь больше нет антивирусника. Кто сможет со мной бороться?

Аха ахаха ахахаха!!!