Текст книги "Не твоя девочка (СИ)"
Автор книги: Лия Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Он снова подошел ко мне сзади – а я терпеть не могу вот этого вот, когда внутренне готова сжаться в клубок от того, что не знаешь, чего ожидать в следующий момент. Словно зверь подкрался со спины к жертве. Чтобы наброситься и разорвать её на части. Но сначала поиграть…
Обнял слишком сильно и больно для объятий любящего человека. Легким движением убрал волосы с плеча и прошептал мне прямо в ухо, словно змей-искуситель:
– Ну что, душа моя? Предлагаю сегодня как следует расслабиться. Отдохнем от суеты вместе, сладкая?
По телу тут же пробежали мурашки. Но это не от того, что он вызвал во мне желание, совсем нет. Точно, нет.
Просто я отчетливо поняла вдруг, что я полностью в его власти-как кролик перед удавом. Не могу отказать, потому что отказывают голос и лапки.
Он усадил меня к себе на колени, одной рукой поглаживая по спине, а другой наливая себе очередную рюмку.
Еда остывала, и я, несмотря на все тяжкие думы поняла, что ужасно проголодалась. Ну верно – из дома выехали не позавтракав, а сейчас уже почти обед. А у меня ни крошки во рту со вчерашнего ужина.
Руки мужа плавно перемещались по моему телу, и я совершенно отчетливо осознала, что так и останусь голодной в ближайшие пару часов. Однако аппетиты его растут все больше и больше и меня это отнюдь не радует. С тех пор, как в моей голове поселился образ Макса и сам он почти поселился в нашем доме, мне совсем не улыбается ублажать мужа. Тем более здесь, когда он все это прекрасно видит.
А может и не в Максе дело вовсе. Может дело в отношении мужа ко мне? Ведь и до Макса мне все это не слишком доставляло удовольствие.
Боги, я запуталась. И запуталась страшно.
Подумала вдруг, что это не они такие плохие, а я. Это со мной что-то происходит, и я делаю раз за разом все эти глупости и совершаю ошибки. Они лишь пользуются тем, что я такая дурочка.
Я вдруг почувствовала такое отвращение к себе, что меня чуть не стошнило прямо на стол. Не могу. Не могу и не хочу. Я не люблю никого из этих мужчин, и они меня не любят! Один клубок лжи и игры голодных волков с тушкой глупого убитого кролика.
Богдан, будто почувствовал произошедшие со мной перемены, довольно грубо спихнул меня с коленей и налил стопку.
– Никакого проку от тебя. Да чего ж ты зловредная, – скривился он.
Я едва заметно выдохнула – пронесло. Хоть ненадолго, но он оставит меня в покое. Все и вся оставят меня в покое.
И правда что ли удавиться?..
Черта с два!
– Хотя… – он как-то зло посмотрел на меня, и я поняла – началось!
– Иди-ка сюда, жёнушка. Сегодня устроим с тобой марафон любви, – он снова разлил по рюмкам, теперь уже на двоих.
– Я не пью крепкое…
– Папочка сказал надо, значит надо. Давай, моя девочка, рюмочку за маму.
Непроизвольно сжала кулаки, еле-еле сдерживаясь, чтобы не огреть его бутылкой по голове.
Взяла рюмку, задумчиво отступила к окну и незаметно выплеснула пойло в цветок. Завянет, как пить дать – завянет.
И черт с ним. Что мне до какого-то цветка, когда я сама вяну с этим мужчиной?!
– Слушай, – Вертелецкий явно уже был навеселе, – а ну-ка станцуй.
Что?! Я непонимающе уставилась на мужа.
– Ну чего смотришь? Танцуй, говорю. Какого черта ты там ходишь, со своим любовником трешься на своих танцах? Давай для меня теперь пляши!
Застыла как изваяние, не в силах пошевелиться. Танцевать для него? Да ни за что!
– Что, впадлу для любимого мужа ногами подрыгать?
Кажется все его веселье сходило на нет. И только лишь потому, что я не могла, не хотела быть для него цирковой обезьянкой. К черту! Пусть ударит. Пусть только попробует. Никакое обещание, данное дяде, не имеет значения больше. Хватит!
Я зло посмотрела прямо ему в глаза, вновь сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, и приготовилась защищаться.
– Ну ладно тебе. Не бойся, сладкая, я сегодня добрый, – Богдан, будто почувствовав резкую перемену во мне, неожиданно сменил гнев на милость, я даже дыхание задержала. Неужели готовит какую-то пакость?
Богдан приблизился вплотную и дыхнул алкоголем прямо в лицо. Я невольно зажмурилась, всего на секунду, и вся будто сжалась. Захотелось прикрыться руками, но силой воли сдержала себя. Нельзя показывать свои слабости. Никак нельзя. Обычно по ним и бьют. Досчитала до трех, широко открыла глаза и почувствовала его на шее.
– Вот скажи, скажи мне душа моя… я тебя бил хоть раз?
Я, все еще на понимая, чего ожидать от мужа, неуверенно покачала головой.
– Я тебя обижал?
Снова качнула, хотя считала по-другому.
– Да я грубый. Мужлан я. Согласен. Но я тебя ведь пальцем ни разу не тронул!
Подумав немного, я была вынуждена согласиться. Все так, как говорит Богдан.
– Ты же мне всю душу вымотала. Думал на нормальной бабе женюсь. Думал, может жить начну как человек, а ты дура набитая, чтоб тебя черти унесли… эх…да кому ты на хрен нужна, потаскуха!
Он махнул рукой и шатающейся походкой поплёлся вон из гостиной.
Тут только я поняла, что Вертелецкий вусмерть пьян. Конечно… выпил почти всю бутылку водки.
Я незаметно прошмыгнула за ним, удостовериться, что он действительно ляжет спать.
Богдан и правда поплёлся в спальню на втором этаже. Пару раз чуть не навернулся, пока поднимался по лестнице.
Раздеваться ему не пришлось, он и так расхаживал голышом. Я подождала минут десять, и, удостоверившись, что уснул, вошла в комнату. Укрыла его одеялом и еще долго смотрела на спящего мужа.
Потом тихо, как мышка, спустилась в гостиную. Мне вдруг ужасно захотелось есть, пить и вообще получить, наконец, обещанный мужем отдых.
* * *
Тихо о любви пел Синатра, а я наворачивала мясо, запивая его холодным вином.
И совсем не слышала, как в комнату вошел Макс. Ощутила лишь легкое дыхание над головой. Я затаила дыхание, в ногах появилась тяжесть, в груди тут же заныло и я поняла, что всё, это конец.
Его руки оказались на моей груди и сердце бешено забилось в ожидании чего-то сладкого и запретного. Умом я понимала, что нужно их убрать. Жёстко и бескомпромиссно. Умом…
Он провел пальцами вниз, до живота, едва касаясь. Рывком развернул к себе вместе со стулом и жадно припал губами к моей шее.
Вздох желания пронёсся по комнате и я, обхватив его голову руками, припала к таким сладким, манящим, горячим губам.
Боже мой, что я делаю?
Вино и его запах кружили голову. Поцелуй становился все сладостнее и дарил такую мощную волну наслаждения, что я поняла – если сейчас не вырвусь, то случится то, о чем я так страстно мечтала и чего боялась больше всего на свете.
Усилием воли заставила себя открыть глаза.
Макс возвышался надо мной, словно гора.
Мои руки скользнули под его рубашку, под пальцами ощутила твердые как камень мышцы и горячее тело.
Остановись, Алиса, хватит!
Макс смотрел на меня, в его глазах было столько желания, что меня как молния, пробила дрожь.
Я зажмурилась, чтобы не видеть этой животной, всепоглощающей страсти. Сейчас или никогда….
Сейчас или никогда…
Но я не могу.
Решайся…
Нет!
Сама не понимая, что делаю, с силой оттолкнула его от себя и бросилась вон из гостиной. Только не оборачивайся. Только не смотри на него.
Я обернулась. Всего на миг. Но и этого хватило, чтобы увидеть на его красивых, чуть припухших от поцелуев губах, усмешку. Усмешку победителя. Он знал, что я уже побеждена. И это только дело времени, когда я сдамся окончательно.
* * *
Всю ночь я ворочалась, никак не могла уснуть. Ощущение, что он рядом, так близко – только протяни руку, и будешь его в эту ночь.
Но я не могу, и этому есть несколько причин.
Первая – Вертелецкий. Как бы я к нему не относилась, все-таки я против измен. Я не хотела очернять себя изменой. Даже несмотря на то, что сам муж не был мне верен. Вот разведусь и тогда…
Вторая и, пожалуй, самая важная причина (в отличие от первой, которая звучит как оправдание неуверенной в себе дуры) – ощущение, что меня нагло используют. Самодовольство Макса просто дико бесит, выводит из себя. И он и я, мы оба знаем, что я хочу его. Что хочу прикасаться к нему, ощущать вкус его губ… воспоминания о нашем поцелуе сводило с ума.
Я раз за разом прокручивала эти моменты, пытаясь одновременно и запомнить их как нечто самое экстремальное и оглушающее в жизни, и забыть, как что-то самое постыдное за все мои двадцать два года.
В соседней спальне храпел Богдан, а где-то там, возможно возле двери, моей двери, стоял, привалившись к косяку, Макс. Быть может он ждёт, когда я встану, чтобы выйти из спальни, чтобы там, в полной темноте взять меня прямо возле комнаты моего мужа…
Я усмехнулась. Более-менее изучив характер Макса, я бы отнюдь не удивилась этому.
Несколько раз я порывалась к двери, замирая возле нее, прислонившись лбом к теплому дереву. Рука ложилась на круглую ручку, готовая дернуть за нее, чтобы выйти.
Мне казалось, что я слышу его прерывистое дыхание, чувствую его желание свозь дверь, сквозь стены. И только лишь усилием воли заставляла себя вернуться в холодную постель, чувствуя на губах солоноватый привкус слез.
Часов до пяти я ворочалась, никак не получалось заснуть. И только измаявшись донельзя я, наконец, выключилась.
Глава 7
Утро принесло головную боль от выпитого вина и бессонной ночи.
В пять я уснула, а уже в девять муженек будил меня утренними ласками.
Только не это… Я честно попыталась спихнуть его с себя, чем только еще больше раззадорила Богдана. Пришлось терпеть его на себе, благо это продолжалось недолго. Закрыла глаза и всё это действо думал только об одном человеке и о нашем вчерашнем поцелуе. Ну и обо всем остальном, разумеется,
Богдан остался очень доволен мной, надо же. Видимо мысли о Максе так действую на мое желание, что даже с Богданом я умудряюсь получать удовольствие. И еще и дарить его.
Ха. Да Максу нужно объявление повесить, мол, спасаю разваливающиеся браки.
* * *
– Лиса, я вчера чего так быстро вырубился-то? – Вертелецкий ловко жарил яичницу, что меня, признаться, ужасно удивило. Где Богдан и где яичница?!
Мало того, жарил он её и мне в том числе. И даже кофе сварил, пока я с отсутствующим видом пялилась в заснеженное окно, из которого открывались чудесные виды на зимний лес. Но сейчас и это никак не тревожило душу. Больше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы кофе мне варил совсем другой человек.
И этот самый человек не замедлил появиться. Вошел, разнося по дому морозный запах. На щеках румянец, на ресницах еще не успевшие растаять снежинки. Выглядел как-то по-детски беззащитно и так…по-домашнему что ли. Никогда прежде не видела Макса таким.
Но он быстро развеял очарование. Только глянул на меня, и я тут же ощутила укол в сердце. Взгляд такой же, как и тогда, в ванной.
Кем он меня считает?
Я отвернулась, сердце бешено колотилось от злости на саму себя и обиды. Тоже на себя. На него-то за что обижаться?! Сама дура виновата.
Макс что-то тихо сказал моему мужу, тот нахмурился, украдкой посмотрел на меня и вздохнул. А я обрадовалась, понимая, что скорее всего какие-то дела зовут Богдана домой.
Так оно и оказалось.
– Собирай манатки, любимая женушка, домой пора. Эх, что за жизнь такая?! Только соберешься нормально отдохнуть с любимой стервой, как тут же какие-то идиоты конченные накосячат. Прибью уродов.
Зато я была безмерно благодарна эти уродам, что спасли меня от дальнейшего нахождения с мужем и Максом вдалеке от цивилизации. Кто знает, что еще могла бы принести мне очередная ночь здесь?
* * *
К обеду мы уже приехали, и муж тут же сорвался по своим делам.
А я, оказавшись дома, вновь и вновь изводила себя неприятными мыслями, которые то и дело лезли в голову. И избавления от них не находила.
Нет, надо что-то делать с этим всем. Разводиться надо, вот что делать!
Что ж я как овца на заклание пошла в это добровольное замужество черт пойми с кем? Дяди все равно уже нет, какая ему разница, сберегла я его миллионы или нет? Фирмами управляет Богдан, вот пусть и дальше это делает. Они в надежных руках. А мне ничего не надо. Вот вообще. Возьму какие-нибудь отступные, на крайний случай и на первое время, и уеду. У меня в конце концов диплом есть, что я, пропаду что ли?
Собственно, это все я и собиралась озвучить мужу уже на следующий день, так как ночевать он, так и не пришел, зато прислал мне смс, первый раз в жизни.
«Прости, кисуля, что снова коротаешь вечер одна. Дела-дела.»
Я даже прибалдела немного. Что-то я не припомню, чтобы раньше он проявлял заботу обо мне. Но окей, сделаем вид, что играем в эту игру под названием «семья».
Заняться было совершенно нечем. В обед позвонила Юлька. Пришлось и с ней играть в игру под названием «подруги». Хотя по по-хорошему давно бы нужно разорвать и эти отношения.
И эти. И те.
Тут же в голову мне пришла «гениальная» идея. А что, если познакомить их? От такой шальной мыслишки я чуть не расхохоталась, совсем потеряв нить разговора с Юлей. Представила, в какой бараний рог подруга скрутит Вертелецкого и на секунду мне его даже жалко стало. Да и вообще – он же меня потом и прикопает за такой «подарочек».
– И пойдем в маркет, лады?
– А? Что ты говоришь?
– Ты меня совсем не слушаешь! – возмутилась Юля.
– Прости, что-то голова болит, совсем не варит сегодня. Погода что ли… – пришлось врать, чтобы не показаться совсем уж невоспитанной.
– Ну ладно, тогда отдыхай. Но завтра в десять у «Тосканы». Усекла?
Торговый центр Тоскана находится черт знает где. Аж на выезде из города и добираться туда головная боль для меня. Но не хотелось еще больше обижать Юльку, и я пообещала, что ровно в десять буду как штык.
С Юлькой мы распрощались, и я спустилась обедать.
В доме, как всегда, тишина стояла почти гробовая. Оно и неудивительно. На все три этажа только я, экономка и горничная, проживающие тут же, повар и охрана. Садовник и вторая девушка, помогающая с уборкой помещений – приходящие.
Все работники вышколены до безобразия. Мне тут даже поговорить-то не с кем. Еще в самом начале своего здесь проживания я пыталась наладить дружеские отношения с экономкой Натальей, женщиной без определенного возраста. Но та лишь холодно и сдержанно поддерживала беседу. На вопросы о доме, его обитателях и особенно о хозяине принципиально не отвечала, переводя тему на погоду, природу, новости и все, что угодно. Казалось ее ничем не удивить, не пробить. Абсолютно как робот.
Её помощница Катерина была ей под стать.
Обе дико меня раздражали, ведь мне так не хватало человеческого общения.
В общем мне как обычно предстояли тишина в доме, обед в полном одиночестве и совсем уж безрадостные мысли. Хоть бы утопиться что ли?
И тут меня спас звонок. Звонил Сашка. Голосом, полным отчаяния, спросил:
– Алиска, только не говори, что ты бросила сальсу?!
Звонил Сашка. Голосом, полным отчаяния, спросил:
– Алиска, только не говори, что ты бросила сальсу?!
«Нуу… как бы тебе сказать» …
– Да нет, что ты. Просто дела были, – пришлось соврать мне. Ведь сальсу я и в самом деле хотела бросать. Даже не сальсу, а Сашку. Ибо не стоит мучить парня напрасными надеждами.
– Дела? Ну-ну, – явно не поверил партнер.
– Да, дела. А что здесь такого? Ты так говоришь, будто у меня дел быть не может, – притворно обиделась я.
– Ага, – хохотнул Сашка, – поди весь день на вилле Вертелецкого грядки полола и борщи варила…
– Ну знаешь, – рассмеялась я, вмиг представив себя на грядках, которых у меня отродясь не было, – Борщи я, между прочим, неплохо варю.
– Верю-верю. В общем мы тут тебя так ждем, так ждем – Михалыч даже канкан к твоему возвращению учит.
Ого! Если Михалыч пошёл на такое, значит и правда скучают.
Наш Михалыч – завхоз дома культуры (клуба), в котором я и занимаюсь. Ему сто лет в обед, но дядя бодр, могуч и всегда на позитиве. Все тренеры с удовольствием и бесплатно приглашают его на тренировки, благо Михалыч и сам не прочь заниматься, да и народ очень рьяно агитирует за здоровый образ жизни.
Летом наш вечный двигатель живет на даче, по два часа добираясь до работы туда и обратно. Ходит в лес по грибы и ягоды, сажает цветы и помидоры и закрывает компоты и сладкое вино в банках.
Зимой Михалыч активно ходит на лыжах, купается в проруби и катается на коньках всему молодняку на зависть. А вот осенью и весной, когда заняться вроде бы особенно нечем, он как раз и посещает кружки танцев, самбо, дзюдо, шахмат и бог еще знает чего.
В общем мы все на Михалыча молимся и равняемся. И, пожалуй, только из-за него я и приду сегодня в клуб.
– А еще он три банки вина принес. По три литра. Все наши облизываются, но Михалыч говорит, пока Алиска не придет – не откроет. Так что, дорогая, придется тебе к нам топать, пока все наши за тобой не прикатили.
– Ага, а тут их Миша с Толиком назад так возвернут, что потом еще долго ходить не смогут, – веселилась я, в любом случае уже решив, что пойду к ребятам.
* * *
Вечером собралась, закинула спортивную сумку в машину и поехала в клуб. Естественно, с «любимой» охраной в виде Паши.
Ну Паша, так Паша.
Не скажу, что встречали меня аплодисментами и цветами, но видно было, что мне тут рады. И это безумно радовало. Хоть кто-то где-то меня ждет.
Наша тренер Оля даже обняла меня. Михалыч исполнил канкан, как Сашка и обещал, а остальные просто стояли и улыбались.
Приятно, черт возьми, когда тебя где-то ждут.
– Ух и напьемся сегодня, – послышалось где-то в толпе, и я поняла, что про трехлитровые банки вина Саша не врал.
Занятие пролетело незаметно. Ноги привычно повторяли знакомые движения, и я не переставала удивляться, как только столько времени жила без танца.
И все было хорошо ровно до того момента, как Сашка снова решил поговорить по душам.
– Лиска, ну скажи мне дураку, ну какого художника дался тебе этот Вертелецкий? Он же бандюган. Да об этом весь город судачит!
Я даже ущипнула его.
– Ай!
– Это тебе за то, что обещания не выполняешь. Мы уже обсуждали с тобой, Саш… – с укором заглянула в его карие глаза.
– Ну, Лис, ну не могу я жить спокойно, пока не узнаю. Понимаешь?
– Ты достал! Так и быть, расскажу тебе. Но пообещай, что отстанешь от меня раз и навсегда с этим вопросам. Или я реально уйду. Усёк?
Сашка засветился от радости, что я, наконец, расколюсь и готов был пообещать всё на свете.
Покачала головой, понимая, что все-таки с танцами придется завязывать, но решила напоследок раскрыть душу перед другом. Может все-таки успокоится уже?
После тренировки спустились в буфет. Я заказала кофе, Сашка любимый зеленый жасминовый чай.
– Слушай и не перебивай, – начала я.
И поведала другу всё, начиная с гибели родителей. Надо отдать Сашке должное – слушать он умел.
Наконец, когда я закончила, спросил:
– Неужели ты не можешь нарушить слово? Дяди все равно уже нет, и тем более, он что, не понимал, что отдает тебя бандиту? Неужели он не знал этого?
Я помолчала. Честно говоря, меня посещали точно такие же мысли и это вопрос мучил уже целые год. Но ответа на него я никак не находила.
Я немного подумала, что лучше бы ему ответить, но так ничего и не придумала.
Сказала просто и почти не лукавя:
– Знаешь, Саш… в сущности, мне не так уж и плохо живется.
И увидев его сомневающееся лицо, добавила:
– Ну правда, чего ты. Он меня не обижает. Если я не даю повода, – хмыкнула я.
– Но ведь ты его не любишь? – с пылом воскликнул Сашка.
Я зашипела на него. Раскричался тут…
– А кого я люблю? Разве это имеет такое уж значение?
Сашка недоверчиво косился.
– Я не могу уйти. Пока не могу… Вернее, я хочу. Нужен повод, такой весомый, чтобы мне внутри себя не стыдно было. Понимаешь? А так… только смерть разлучит нас, – сказала смеясь, но внутри тут же все сжалось от безумной тоски.
Эх…
* * *
Утром муж так и не пришёл, я напрасно прождала его на завтрак. Наталья сухо пояснила, что хозяин звонил, просил на него не накрывать. Ну что ж…
Собралась я быстро, поскорее мечтая покинуть опостылевший дом. Находится здесь с каждым днем, часом, минутой становилось все труднее и труднее.
– Что мне доложить Богдану Владимировичу? – «сухарь» (каюсь-каюсь, это я так нашу экономку Наталью называю) поймала меня уже не выходе.
– В смысле? – не поняла я.
– В смысле куда направляетесь, – так же сухо и спокойно спросила эта дама.
– А с каких это пор я должна докладывать вам свои перемещения?
– Богдан Владимирович велел мне…
Но я даже дослушивать не стала. Совсем старая с ума сошла. Никогда до этого Богдан такой ерундой не занимался. Так как я всегда с охраной хожу, и он без экономки прекрасно осведомлен о моих перемещениях в городе. Эта карга то ли выслужиться решила перед обожаемым хозяином, то ли просто любопытство заело.
Глава 8
Возле торгового центра мы с Толей-охранником бросили машину на пустующей парковке и направились ко входу, где договорились встретиться с подругой.
Договариваться-то мы договаривались, вот только Юлька конечно же опоздала. Нет, не так. ОПОЗДАЛА.
И я тоже странная, ведь знаю, что она не она будет, если не задержится на встречу, и все равно приперлась ровно к десяти. Пришлось развлекаться с Толиком, таская его по бутикам женского белья и наслаждаться ярко-выраженным смущением несчастного парня.
Дело в том, что Толик у нас, как бы это выразиться… ну неопытный что ли. Толик, сильный как экскаватор, верный как собака, глупый как кузнечик и стеснительный как институтка. Я даже не уверена, что у него хоть когда-то была женщина.
Продавцы благоговели над таким интересным экземпляром, напрасно думая, что он мой парень. Пытались, как могли продать ему эротическое белье «для девушки» и стреляли глазами в мою сторону, как бы намекая.
Толик чуть с ума не сошел и мне даже жалко его стало.
Белье мы, конечно же, не купили, зато я от своих щедрот подарила парню забавную толстовку с Винни-пухом. Ну правда, она была такая милая, а Толик такой медвежонок. У меня к нему прям материнские чувства проснулись, ей богу.
В общем до прихода Юльки я развлекалась как могла. Появилась она в районе одиннадцати, вся красная, злая и с синяком на скуле. И даже не удосужилась извиниться.
Я настроена была весьма благодушно, оттого ругаться с ней не стала. Не хотелось портить настроение. И в первую очередь себе.
– Ты чего такая? – мы устроились за столиком рядом стоящего кафе. Я заказала сырники с малиновым джемом и мятный латте, Юлька бутылку вина и нарезку сыра.
– Это что еще за мещанские привычки? – честно говоря, первый раз вижу, чтобы подруга с утра принимала аперитив.
– Ненавижу! – выдохнула она в ответ на мой вопрос.
– Да что стряслось-то? Ты меня пугаешь, честное слово.
И тут Юлька разродилась такой тирадой, что я чуть не подавилась. История правда оказалась банальной до идиотизма.
У Юли есть парень. Ну как парень, так иногда встречаются, весело и романтично проводят время и вроде как раньше её все устраивало. Витя, тот который вроде бы парень, ничего никогда подруге не обещал, не скрывая, что они вместе столько для постели. А тут Юля отчего-то решила, что она влюблена и ей хочется замуж. Но Витя-то ничего такого не решал. В общем вчера вечером она, изрядно выпив, поплелась к нему домой без звонка и предупреждения.
Естественно, признаваться в любви.
Естественно, Витя оказался не один.
Это выяснилось сразу, как только Юлька буквально вломилась к нему домой, когда он неосторожно открыл ей дверь. Ну дурак, ну с кем не бывает. В прихожей она сразу же приметила пару черных сапог на высоченной шпильке, стильную дамскую сумочку и «дорогущую шубу».
В постели совсем нагая возлежала белокурая нимфа и нагло улыбалась пьяной и растрёпанной Юльке.
Дальше случилась драка, из которой подруга, как она сама считает, вышла победителем. Сопернице она разбила губу, сломала нос, выдрала полскальпа волос и вывихнула руку.
– Ты с ума сошла?! – я в шоке смотрела на полоумную подругу.
– Да я бы вообще ей голову проломила, если бы этот козлина не оттащил. Ну ничего… ему тоже прилетело нехило, – победно улыбнулась Юля.
Я незаметно перекрестилась и отодвинулась от подруги подальше.
– И? Дальше-то, что было?
– А дальше они ментов взывали. И вот я только освободилась. Менты поржали, но заявление у них приняли. Теперь буду моральный и физический вред возмещать, – вдруг загрустила она.
– Господи, Юля!
– Ты ведь найдешь мне адвоката? – вдруг разревелась Юлька, – Я… я правда не знаю, что на меня нашло, правда… Я не хоте-е-ела-а-а…
Я, как могла, утешала дурную подруга, в уме просчитывая степень наказания, статьи УК РФ, по которым её могли привлечь и обещала всячески помочь.
Потом мы с Толиком отвезли её домой, и я взяла с нее обещание больше никогда не пить.
* * *
Домой вернулась расстроенная донельзя. А к вечеру почувствовала, что со мной что-то происходит.
Дико разболелась голова. В горле запершило и пару раз вывернуло наизнанку. Ноги, тело, зубы – все внезапно заныло, заломило так, что я чуть не взвыла.
Кажется, я заболела… Меня знобило, глаза слезились от рези и в целом ощущения были такие, будто я вот-вот скончаюсь.
Богдан хотел взять меня с собой на какую-то деловую встречу, но, видя мое состояние, отказался от этой идеи.
– Как не вовремя тебя скрутило, – то ли с укором, то ли напротив, с заботой, произнес муж. Хотя я склонялась к тому, что все-таки в голосе его был укор и недовольство.
Распорядился, чтобы мне взывали врача и уехал.
Я снова, несмотря на недомогание, не спала полночи, ворочаясь с боку на бок. А к утру меня посетили кошмары, где Юлька била какую-то бабушку сумочкой, Сашка танцевал с Михалычем и в конце целовал его в губы, я занималась любовью с Максом, а Богдан, глядя на это безобразие подбадривал нас криками «быстрее». Проснулась в поту, с жуткой головной болью и рвотными позывами. Пытаясь подняться, уронила на пол графин, на шум прибежала Наталья, всплеснула руками и убежала за тазиком.
Дальнейшее я помню смутно. Кажется, меня бесконечно рвало, в горячке я все повторяла чьи-то имена, сквозь пелену видела укоризненный взгляд экономки, насмешливый взгляд Макса, и Богдана с плеткой в руках. А может мне все это только казалось.
Так продолжалось два дня, а на третий я уже сама смогла дойти до туалета.
Тогда же ко мне в комнату постучался Макс, как никогда серьезный, и сказал, что Богдан ранен.
* * *
Честно говоря, на тот момент меня мало волновало, что там с мужем, я сама еще не до конца оклемалась. До сих пор ощутимо подташнивало и кружилась от слабости и обезвоживания голова.
Макс, хвала богам, трезво оценил мое положение и отстал.
Пришел снова на следующий день, когда я уже практически полностью пришла в себя.
– Вы как? – спросил так участливо и отстраненно, будто это не он чуть не трахнул меня в том домике в лесу.
– Нормально.
Я не стала с ним миндальничать, сделала вид, что мне плевать. Плевать на то, что он чуть не трахнул меня тогда в том домике в лесу.
Лицо его оставалось серьёзным, но в глазах, как всегда, была усмешка. Он видел меня насквозь и прекрасно знал, что ни черта мне не плевать. Знал, что я не сплю по ночам, потому что каждую секунду думаю о его губах и руках на моей груди. Знал, что властен надо мной и стоит ему только как следует поманить…
– Тогда собирайтесь, Богдан Владимирович хочет вас видеть, – сказал таким будничным тоном, будто…
Будто что, Алиса?!
Как же была я зла на себя.
* * *
Палата мужа была оцеплена, ребята Вертелецкого зорко охраняли своего повелителя.
Когда я вошла, он едва прошептал:
– Не дождешься, – и тут же вырубился.
Я чуть не хохотнула, но вовремя сдержалась. Подошла поближе, скорее из любопытства. Лицо мужа мертвенно бледное с вмиг проступившими морщинами, выглядело настолько больным, будто он вот-вот умрет, что я, если честно, даже растерялась немного.
Да, я хотела избавиться от него, но таким ли способом?
Нет уж, пусть живет. Я даже в мыслях не могу пожелать ему смерти. Тут же вспомнились его пьяные слова о его отношении ко мне. А ведь и правда, разве он был ко мне жесток?
Ну конечно был, он угрожал мне плеткой! Но угрожать-еще не бить. Ну и что? Это моральное насилие. И всё же? Может это у него игры такие?
Так и не смогла ответить самой себе на все эти вопросы в голове, лишь кивнула Максу, что пора.
Макс без вопросов направился к выходу, я за ним, а за нами гуськом парочка амбалов. Так и шли под неодобрительные взгляды медперсонала, вынужденного терпеть охрану моего мужа круглосуточно.
Понятное дело, что никому не понравится, когда у тебя под носом туда-сюда шмыгают бандюги всякие.
– Так что с ним случилось? – спросила я, устроившись в машине. Мы только-только выехали с больничной парковки.
– Думаю, что он Богдан Владимирович сам все расскажет, – спокойно ответил Макс.
– Ну хотя бы что у него за рана? Насколько она серьёзна?
– У него пулевое ранение. В плечо. Врачи говорят, жить будет. Долго и счастливо.
Немного помолчал и серьезно добавил:
– С такой-то женой…
Я чуть не поперхнулась. А этот гад хохотнул, так знаете ли, насмешливо, будто я совсем пропащий человек. Будто я уже изменяю собственному мужу. Будто я ничтожество.
И знаете что?
Я всего на секунду с ним согласилась. Естественно мысленно.
Потому что я и правда вела себя отвратительно, неправильно я себя вела.
Это не я, это какая-то другая Алиса мечтает о чужом мужике.
Я не такая, нет.
Просто обстоятельства, просто жизнь…
Ну да, оправдывай себя, конечно…
Слезы подступали к глазам, я молча смотрела в окно, где беззаботно текла своим чередом чья-то жизнь.
Вон девушка с рюкзачком на спине бежит на занятия. На лице улыбка до ушей, на голове весело развеваются рыжие кудряшки. Кеды, джинсы, футболка с Микки Маусом на плоской груди.
Она бежит и не знает, что завтра приготовит для неё судьба. Может быть это будет счастливый лотерейный билетик в жизнь, а может ей попадется какой-нибудь странный чувак на двенадцать лет старше. Он будет махать перед ее лицом плёткой, а потом говорить, что в целом он неплохо к ней относится. Иногда он будет ездить к своей любовнице, а она в это время будет мечтать о парне с татуировкой дракона. Она будет ненавидеть саму себя и всех вокруг и мечтать о другой жизни в окружении других людей. Но всякий раз, просыпаясь утром, раз за разом она будет обнаруживать себя все в том же полупустом доме, в холодной двуспальной кровати и в слезах.
Вот какая жизнь её ждёт.
Возможно.
Хотя всё-таки вряд ли. Не думаю, что сразу двум девушкам в одном городе выпадет настолько неудачный билет.
Давно уже осталась позади девушка с рыжими кудряшками, а я все еще рисовала ей незавидную судьбу, пытаясь хоть мысленно переложить на другого человека свою жизнь. Ах, как бы я хотела оказаться на ее месте. И пусть я не знаю ее жизни, но почему – то мне кажется, что у человека с таким счастливым и светлым лицом не может быть все плохо. Уж точно не хуже, чем у меня.
– Завтра к вам придет следователь.
Хрипловатый тихий голос Макса вывел меня из моих раздумий.
