Текст книги "Не твоя девочка (СИ)"
Автор книги: Лия Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Урод резко дернул за волосы, от чего я тут же взвыла и так же внезапно отпустил их, отчего моя голова тут же шмякнулась об стойку. Ну не ожидала я от него такого быстрого капитулирования.
Вскрик. Звон. Удар. Еще удар. И кажется мимо пролетают пара зубов. Фу. Терпеть не могу чужие зубы…
Я, кривясь от боли, недовольно сложила руки на груди, наблюдая как Макс колошматит пьяного драчуна под визги дам нашего славного бара. Ну и под мужские подбадривания, естественно.
А вот и наши доблестные охранники появились, вовремя, ага…
– Эй, нет. Этого не надо. Это он меня типа защищает, – я еле успела перехватить Вадика, когда он уже целился Максу кулаком в ухо.
Мужики, мать их…
– Макс, прекрати, – я пытаюсь переорать толпу, но он будто не слышит.
Удар. Еще один.
– Макс, ты его покалечишь!
Удар. Мужик лежит на полу, отхаркивается кровью.
– Перестань! Это уже всё, слышишь, нельзя, прекрати!!! – хватаю его за рукав, боясь, что он убьет парня. И даже охранники не могут оттащить Макса.
Резко разворачивается ко мне, замахивается… в глазах бешенные всполохи огня – злости, желваки на скулах играют, перекошенный от ненависти рот что-то беззвучно шепчет.
Я интуитивно прикрылась руками, вот – вот ожидая удара…
Но нет, его не последовало.
Открыла глаза.
Кажется, Макса наконец-то отпустило.
– Пойдем, – он хватает меня за руку. Я не знаю, что делать. Я на работе, не могу просто так уйти. И перечить ему совсем не хочется. Не сейчас…
– Лика, – я прошу пробегающую мимо официанту подменить меня на двадцать минут.
– С ума сошла? – но тут она увидела Макса, его руки в крови, все еще перекошенное от злости лицо и кивнула.
– Только недолго!
Я благодарно кивнула и повела Макса в туалет. Парни, толпящиеся возле, недовольно зароптали, но увидев зверское выражение лица Макса, предпочли не связываться.
Макс смотрела на всех зверем, руки до сих пор тряслись. На пол с разбитых кулаков капала кровь.
– Ты зачем здесь? – сухо спросила я, попутно аккуратно, старясь не сделать больно, отмывала его руки.
– Да вот… дуру одну спасаю, – он не удержался от очередной колкости.
Я решила не обострять.
– Ну все. Дура спасена, рыцарь свободен.
Макс резко прижал меня к холодной кафельной стене.
Его лицо было так близко, а дыхание так горячо, что сердце тут же бешено заколотилось, обещая вот-вот выпрыгнуть из груди.
– Заткнись и просто посмотри на меня! – жарко прошептал он.
Я тут же отвела глаза в пол.
– Разве я похож на идиота? Неужели ты думаешь я не вижу твоих взглядов, твоего желания?!
Эти губы были так близко, что я мгновенно лишилась всей своей решимости его прогнать.
– Я же вижу… ты хочешь меня. Я нравлюсь тебе, Лиса, нравлюсь. Ну, иди ко мне…
– Нет, – вырвалась из его рук и бросилась вон из туалета под смех пьяных идиотов.
Черт бы его побрал! И зачем он здесь? Кто его звал-то, а?
* * *
Бар наш работает до двух часов ночи и обычно к этомe времени народ только расходится в своем желании тусоваться. Кое-как их выгоняют в другие увеселительные заведения, но всегда найдутся те, кто сами ни за что не уйдут.
В этот раз мне повезло, не пришлось из-за какого-нибудь идиота работать сверх меры. Кое-как я доработала смену и уже в три часа была дома.
Но вместо того, чтобы после душа рухнуть в постель от усталости – еще целый час пялилась в потолок. Не выдержав, встала и пошла заваривать на кухню. Взбила молочную пенку, сварила ароматный кофе, бросила туда маршмелоу, чтобы немного подсластить настроение и в задумчивости подошла к окну. Во дворе горел всего один фонарь, но и его мне было достаточно, чтобы увидеть, как при виде меня в окне быстро удаляется знакомая мужская фигура.
– Макс…
* * *
Надо же… он столько времени ждал, чтобы проводить до дома. Потом целый час караулил под окнами и все для чего? Неужели хотел прийти? От одной только мысли об этом бешено забилось сердце, а в животе что-то безумно запорхало крыльями. Одна большая бабочка, забилась, словно в истерике перед последним полетом. Я покачала головой.
«Нет, Алиса… он тебе не пара» …
А кто мне пара? Муж, который имеет любовницу, а может и не одну? Сашка, способный убить человека по чужому науськиванию, будто пёс? Кто?
Так и не дождавшись от вселенной ответа, я вымыла кружку и снов отправилась спать. И в этот раз заснула почти тут же, только голова коснулась подушки.
* * *
Вот уже третий месяц я жила отдельно, в другом городе, вернее в небольшом областном городке. Пока что мне, если честно, не хватало решимости, чтобы переехать подальше. Подальше от этой жизни, от этих мужчин, от всего вот этого вот безобразия.
Макс, кстати, воочию объявился впервые. Нет, до этого он звонил несколько раз, но ничего путного мы друг другу сказать не могли. Звонил Богдан, но и ним мой разговор был короткий. Он не просил меня вернуться, до сих пор не простил подозрения насчет Сашки. Да и знал наверняка – меня бесполезно уговаривать. Уж если я что-то решила, то все, точка. Дороги назад нет. Просто спрашивал как дела, как устроилась, нет ли проблем. Я, естественно, отвечала, что никаких проблем нет, у меня все хорошо и вообще…
На самом деле некоторые трудности, конечно же, были. Еще в самом начале, когда я только-только переехала.
Время было вечернее, я возвращалась от Юльки пешком вместо того, чтобы вызвать такси. Но мне так хотелось прогуляться, стояла чудесная безветренная апрельская погода. Тепло, все вокруг в ожидании лета, настроение отличное. Шла я неспеша и уже сворачивала к дому. Когда сзади послышались громкие голоса.
Я решила, что это не мне, но парни настойчиво предлагали подружиться. Я все-таки обернулась. На меня смотрели трое подростков лет семнадцати и мне сразу стало не по себе. Чувство опасности шептало "беги", потому что видок у парней был очень агрессивным, воздух буквально пропитался угрозой и опасностью.
– Какая сладкая, да Вован? Чур я первый.
Я попятилась, чтобы уже броситься бежать, как один из пацанов подскочил, будто лев к жертве и схватил меня за рукав пальто.
– Стоять, милая. Ну не боись, мы ребята опытные. Скучно не будет.
И все заржали.
– Ребята, вы сейчас совершаете глупость, – пискнула я, и тут же получила подзатыльник.
Я в полном отупении посмотрела на парня, что сейчас меня ударил и видимо от ужаса, иначе и не объяснить, двинула ему ногой в пах.
Парень взвыл, ослабил хватку, и я тут же бросилась бежать. Правда недалеко. Уже через три метра меня настигли двое других отморозков и повалили на землю.
Мамочки! Нет, нет! Я закричала, как только могла и тут рядом раздался визг тормозов. Парни от меня тут же отлепились и прикрылись от яркого света фар, слепившего прямо на нас.
– Ладно, валим. А с тобой, курица, мы еще встретимся, – пригрозил один из уродов, и они бросились бежать.
Из машины кто-то вышел, склонился надо мной и помог подняться.
– Садись скорее, – нервно пробормотал женский голос.
Меня уговаривать не пришлось. Я была в таком ужасе от произошедшего, что даже дара речи лишилась.
И когда лишь мы отъехали подальше от подворотни, я, наконец, смогла перевести дыхание и произнесла:
– Спасибо…
И когда лишь мы отъехали подальше от подворотни, я, наконец, смогла перевести дыхание и произнесла:
– Спасибо…
За рулем сидела полноватая черноволосая женщина лет сорока пяти. Она улыбнулась и громко ответила:
– Сочтемся.
Я понятливо полезла за деньгами, хорошо, что эта шпана сумку не успела отнять.
Но женщина замахала руками, на миг даже выпустив руль.
– С ума сошла! Убери, не позорь меня!
Я что-то пробормотала и принялась осматривать теперь уже себя.
– Что хотели-то? – спросила она, но видя мое растерянное лицо, скривилась, – Ай, не говори, понятно все. Козлы.
Я кивнула, еще раз поблагодарила женщину и тут только увидела, что у меня сломался каблук.
– Послушайте, как вас зовут?
– Нино, а тебя?
– Алиса…
– Красивое имя. Алиса. А хочешь кофе выпьем? Мне заправиться надо, а там с заправкой кафе рядом, заодно поболтаем, раз уж познакомились. Это вместо спасибо будет.
Я улыбнулась и кивнула в ответ. Почему бы и нет?
Как смогла привела себя в порядок, расчесала растрёпанные волосы.
Маленькое кафе оказалось грузинским рестораном.
Нино поздоровалась с официантами, те с интересом на нас поглядывали. В небольшом зале никого кроме нас не было, и Нино тут же пояснила, что они вот-вот закроются.
– Жанна, принеси нам кофе, пожалуйста. Ну и чего-нибудь еще.
– Часто здесь бываете? – я, наконец-таки смогла расслабиться уже по-настоящему и вытянула ушибленные ноги под столиком.
– Это ресторан мужа. Его детище и любимая игрушка, – хмыкнула Нино.
– Хорошая игрушка, здесь довольно мило.
Я не лукавила, когда похвалила кафе. Небольшое, очень уютное заведение с мягкими креслами в клетчатых пледах и большими окнами с бархатными шторами.
– Да… прибыли никакой, в ноль работает. Зато душа радуется. Так-то он обувью всё больше занимается. А ты чем?
– Сейчас ничем, – я развела руками, – как раз в поисках работы.
– Да ты что, – всплеснула руками Нино, – судьба нам улыбнулась сегодня.
– Ага, – я засмеялась, – пусть уж она пореже так улыбается.
– Да нет, Алиса, ты не понимаешь. Ведь я сегодня на Кузнецова даже и не собиралась, случайно там поехала, не туда свернула, представляешь? Еду я, еду, и тут вижу, шпана какая-то к девушке привязалась. Ну я и притормозила.
– А везение в чем?
– Ну как же? Мне как раз работник нужен, – Нино так на меня посмотрела, будто это самое очевидное объяснение.
– Действительно, повезло… – я снова улыбалась, так непосредственна была эта женщина, недавно спасшая меня от хулиганов. Её улыбка и слова очень располагали к себе.
– Ну а то. Послушай, у меня тоже есть один ресторанчик. Ну как ресторан. Бар молодежный…
Моему удивлению не было предела, ну серьезно, где Нино и где бар?
Она же, увидев мое удивление, подозвала Жанну и попросила вина.
– Ой, нет, что вы… я… не пью.
– Это хорошо! Но сейчас не отказывай, ты у меня в гостях.
Я согласно кивнула. Нино сама разлила красное вино по бокалам и, не чокаясь, выпила.
– Слушай мою историю и не перебивай. Мой сынок Саша всегда мечтал о собственном клубе. Ну чтоб девушки, друзья – все могли собираться у него в гостях. Посидеть, потанцевать… мало ли чего нужно молодежи. Мы с отцом всегда находили причину для отказа: мал еще, вот закончишь институт, тебе надо набраться опыта, сначала поработай официантом, барменом, управляющим – потом суйся в этот бизнес.
Она замолчала, выпила еще стопку. Стеклянный взгляд разглядывал стену напротив.
– Когда Сашу убили, ему было двадцать семь лет. Как какому-то его кумиру, музыканту. Помню сынок говорил, что есть даже какой-то там «клуб двадцати семи», когда многие известные люди умирали именно в этом возрасте. Он тогда еще пошутил, мол, как было бы здорово, если бы и он тоже. Мол, после тридцати жизни нет и прочее…
Тут она натянуто улыбнулась и снова о чем-то задумалась. Мне было не по себе. Зачем эта несчастная женщина изливает мне свою душу? Разве смогу я, чужой человек, прочувствовать её боль так, как она, возможно ждет от меня? Я уже пожалела, что вообще поехала с ней в этот ресторан. Нужно было поблагодарить и выйти поближе к дому. Но я была в таком шоке, что просто не подумала отказаться.
Между тем Нино разлила остатки вина по бокалам и продолжила.
– Он вот так же, как ты, возвращался с работы. Барменом у нашего друга работал, по-нашему же совету… Я не знаю почему Саша не взял машину в тот день, может прогуляться хотел. Такси тоже вызывать не стал.
Я не перебивала её, сердце от жалости сжималось в тугой комок.
– Его ограбили, избили. И никто, понимаешь, Алиса, никто не помог моему мальчику! Он ведь еще метров двести полз, пока силы были. А потом умер. Вот так, прямо посреди улицы и умер.
Я сглотнула ком в горле.
– Уже пять лет прошло, а я до сих пор не понимаю, почему???
На глазах несчастной матери появились слезы и мне до одури захотелось разреветься.
– Теперь ты, наверное, понимаешь почему я остановилась? – Нино взглянула на меня с такой надеждой на то, будто от этого что-то зависело. Хотя кто знает, может для нее и зависело. Может она уже не в первый раз вот так останавливается, чтобы помочь кому-то. Может таким образом она каждый раз спасает так и не спасенного сына…
– Да, – прошептала я.
Внезапно женщина перестала плакать, быстро взяла себя в руки и уже абсолютно по-деловому спросила:
– Так ты говоришь тебе нужна работа?
Я, поразившись столь стремительной перемене, в ней произошедшей, снова неуверенно кивнула.
– Тот бар, про который я тебе говорила, я открыла для Сашеньки. В его честь. Там часто теперь собираются его друзья, некоторые работают.
Я молча слушала, не очень представляя пока, что именно она хочет мне предложить.
– Ты в сфере услуг когда-нибудь работала?
– Нет…
Тут бы мне и признаться, что я вообще никогда и нигде не работала, но я снова почему-то промолчала.
– Не беда, – бодро воскликнула Нино, – все когда-то начинают. А образование какое?
– Я… я… психолог я.
– Ну-у-у… – протянула Нино, – это конечно не совсем то, что нам нужно. Но все-таки… Администратором пойдешь?
Я чуть пожала плечами. Мне сейчас что администратор, что конструктор лайнеров – всё одинаково незнакомо и страшно.
– Да не переживай ты, работа не пыльная. С людьми ладить тебя учили. Всего-то надо в дела бара вникнуть, что почём, да я научу.
Я, честно говоря, сегодня, вот именно сегодня не планировала куда-либо устраиваться. В чем честно и призналась.
– Ну я тебя не тороплю. Телефончик запиши, надумаешь-позвони.
Она стала подниматься.
– Я тебя отвезу.
– Ой нет, что вы…
– Ты мне не выкай. Я для тебя теперь Нино. Ты хороший человек.
– Откуда вы… ты знаешь?
– Я людей нутром чую. Насквозь. Всю душу твою чую. Хороший ты человек. И собеседник хороший. На работу не пойдёшь, так звони– хоть поговорим. Вижу, тебе есть о чем рассказать. Жизнь побила…
Я опустила голову. Вдруг захотелось прижаться к этой странной большой женщине, стало так невыносимо жалко себя.
– Пойдем, Алиса, – поздно уже.
Глава 2
Весь следующий день я только и делала, что думала насчет предложения новой знакомой. А уже вечером позвонила Нино с согласием.
И вот теперь я работаю администратором в небольшом клубном баре «Сандро» и иногда, как, например, вчера, заменяю всех по очереди. То официанта, то бармена, то управляющую.
В "Сандро" все строго. Нино заботится о репутации, и я точно знаю, что ничего запрещенного к нам не попадает, обходит стороной. Охранники на это дело имеют отличный нюх и в зале всегда есть кто-то из «своих», кто следит за порядком. Сильно пьяных тоже выпроваживают быстро, поэтому почему ребята не заметили того типа, что так нагло приставал ко мне, осталось под вопросом.
Два выходных я ничего не делала. Только пялилась в телевизор, бездумно переключая каналы и лениво жевала пиццу. И мне было абсолютно плевать, наберу ли я лишние килограммы или нет.
Жизнь стремительно теряла сякие краски, превращаясь в череду сменяющих друг друга рабочих смен.
«Разве ты этого хотела? Об этом мечтала?»
В голову лезли непрошенные мыли – откуда тогда в баре взялся Макс?
Это, пожалуй, единственное, что меня сейчас хоть как-то волновало.
Он что, следит за мной? И как давно он знает, что я работаю здесь?
Загадки, сплошные загадки.
Когда я переехала в другой город, то никому не сообщала, куда именно еду. Сама тоже не представляла, а потому просто выбрала по списку ближайший, чтобы совсем не терять связь с городом и со спокойной душой отчалила. Три часа на машине, и я дома. Хотя зачем мне тот дом? К Юльке разве что иногда приезжала, да к Петруше раз в неделю с гостинцами. Когда собиралась на новое ПМЖ, звала старика с собой, но он категорически отказался.
Сашка же уехал от деда спустя месяц. Я не знаю, на что он рассчитывал, когда все это затеял. А также куда он теперь подался… не раз предлагала обратиться в полицию, но все зря. Сашка совсем меня не слушал и не слышал. Все, что я смогла для него сделать – это дать внушительную сумму денег для переезда куда-нибудь подальше.
– Ты хозяйку предупредил? Вещи забрал?
Бывший партнер отрицательно покачала головой.
– Она ведь хватится тебя, когда придёт время оплаты. Придет, а все вещи на месте. В полицию заявит, тебя начнут искать.
– Ха… ты не знаешь эту стерву. Её только деньги волнуют. Не заявит. Она неофициально сдает, так что…
Я смотрела на человека, променявшего нормальную жизнь на ничто, и удивлялась, как же я раньше не замечала в нем червоточинки.
– Но как же? А документы? Ты получается и документы предъявить не сможешь нигде? Если так опасаешься, что тебя найдут.
– С такими деньгами, Алиска, не пропаду, – усмехнулся Сашка.
А я вздохнула. Я действительно дала ему много, очень много денег. Почти все, что взяла за одну из фирм дяди. И теперь мне предстояло ехать в свою новую жизнь налегке.
Нет, мне не было жаль этих денег, они не последние. Я вообще отношусь к материальному философски. Может это потому, что у меня никогда не было недостатка в них, а может мне просто все равно. Уж кому как не мне знать, что счастье ими не измерить. Все родные мне люди давно умерли и никакие деньги не помогли им остаться тут, со мной.
Я как-нибудь перекантуюсь, не могу же я в самом деле обращаться к Вертелецкому за помощью. Он-то уверен, что денег на моих счетах, тех самых, что он только на днях перевел, хватит с лихвой на долгое время. Ну-ну…
– Лиса, спасибо тебе. Спасибо. Ты даже не представляешь… ты самая лучшая в мире. Понимаешь?
В глазах Сашки появился нездоровый блеск, и он приблизился почти вплотную.
– Лиса, солнышко, поехали со мной, – жаркое дыхание на моей щеке, крепкие руки.
– Саш, перестань, – тихо попросила я.
Но он совсем меня не слышала.
– Уйдем, будем вместе. Ты и я…
Прижал к своему лицу, голос дрожал и срывался. Частое дыхание, жаркие поцелуи моих волос, щек, головы…
Я попыталась вывернуться, но он крепче схватил за руки, делая больно.
– Перестань! Слышишь, Сашка, ты дурак что ли?!
Я закричала. Закричала зло, с остервенением выдирая запястья из его цепких пальцев. Дернулась вперед, ударив лбом его по носу.
Сашка застыл, словно получил пощёчину, но в глазах появлялась ясность. Мотнул головой, будто прогоняя наваждение, закрылся руками и громко попросил:
– Уйди пожалуйста…
Я в последний раз посмотрела на него и развернулась, чтобы уйти.
– Я все равно тебя люблю. Прости меня за все, Лиса…
* * *
Сколько нам отмерено для счастья? Вы когда-нибудь задавались таким вопросом?
Я думаю, что где-то там есть такая чаша весов, где нам по граммам отмеряют время жизни, счастья, любви, боли, успехов и невезения…
Отмеряют за какие-то заслуги или поступки в прошлой жизни. Отмеряют скрупулезно и дотошно, высчитывая каждый миллиграмм. Иначе объяснить, почему кто-то всю жизнь проводит с золотой ложкой во рту, не видя горя и страданий, а кто-то с рождения обречен на муки, просто невозможно.
Ну или это простая случайность и все мои мысли на данный счет не более, чем бред.
В окно приветливо светило майское теплое солнце. Птицы щебетали на своем птичьем, а мне вдруг до одури захотелось с кем-то поговорить. Просто поболтать хоть о чем-нибудь. Все равно о чем, только бы слышать знакомый голос.
Набрала номер Юльки, но та не ответила даже после десятого гудка. Спит что ли…
У Нино телефон и вовсе отключен, наверняка на какой-нибудь встрече… больше звонить вроде некому… эх…хоть бы кота что ли завести.
Я поставила вариться яйцо, нарезала дольками банан, заварила кофе. С книжной полки достала Бронте, и, наверное, уже в десятый раз в жизни начала читать Джен Эйр.
Не знаю почему, но всегда, когда мне становилось в жизни особенно тоскливо и одиноко я читала этот роман.
Но в этот раз не сработало. Захлопнула книгу на двадцатой странице, съела остывший завтрак, быстро собралась и поехала на птичий рынок.
Проще, конечно, было по объявлениям посмотреть, но вдруг вспомнилось, как мы с мамой выбирали нашу Мышку на рынке. Мышка была серенькой с белыми лапками кошкой. Котенком, двух месяцев отроду.
Помню, как мы битый час ходили между рядов, присматривая питомца. И вот я увидела бабушку, которая стояла в самом конце ряда. Перед ней на коврике, постеленном прямо на асфальт, стояла картонная коробка, из которой раздавался еле слышный писк.
– Ма, мам, давай посмотрим кто там?
Мама кивнула, ей и самой уже не терпелось закончить смотрины и отправиться домой, где нас ждали папа с маленьким Пашкой. Их ведь кормить надо, а разве папа справится сам?!
Но и просто так уйти мы тоже не могли, животное мне обещали на день рождения, а разве можно обмануть ребенка? И вот мы уже черт знает сколько времени бродили по рынку, но мне, как назло, никто не нравился. Уж и не помню почему, но не нравился и все тут.
Бабушка при виде нас оживилась, слегка приоткрыла коробку, откуда тут же высунулась забавная мордашка с черным носиком-пуговкой и белыми усами.
– Миу, – сказал котенок.
Пушистый, со смешным хохолком на голове.
– Мам, это же Мышка, – сказала я.
– Нравится? – казалось, мама уже поверить не могла, что счастье так близко.
– Ну конечно, это же моя Мышка.
Бабушка довольно улыбалась, мама расплатилась с ней и я, счастливая до ужаса, понесла своего личного котенка домой в картонной коробке.
После гибели родителей и Пашки Мышку вместе со мной забрала бабушка. А вот когда и она умерла, и меня отправили в детский дом, Мышка стала никому не нужна. Я так и не узнала, что же стало с ней потом и куда она делась. Скорее всего кошку выпустил на улицу кто-нибудь из жильцов, или органы опеки, когда приехали меня забирать.
* * *
Я шла вдоль мяукающе-кукарекающе-хрюкающих рядов и вспоминала.
Так странно, вот выйди отсюда за ворота, пройди десять метров и увидишь совсем другую жизнь. Современную. С торговыми центрами и высотками, с ультрамодными ресторанами и уютными кофейнями. А здесь, на птичьем рынке жизнь будто замерла. Все такие же бабушки с картонными коробками, старые ржавые лотки под навесом, мужички в потрепанных трениках и страшный гомон животных и птиц, от которых очень скоро начинает болеть голова.
Так, свинки, хомяки, крысы, кролики и шиншиллы мне не нужны. Собаку не хочу по идейным соображениям. Ненавижу вставать по утрам, и уж тем более в любую погоду топать с животиной на улицу.
Нет-нет… хочу котенка, маленького и пушистого, с серой шерсткой и белыми лапками.
Через час мне, наконец, повезло. В одном из тупиков на складном стульчике притулился мужичок неопределённого возраста с корзинкой возле ног. Корзинка, накрытая какой-то тряпкой, постоянно шевелилась, из-под нее периодически выглядывала беленькая лапка. Мужик то и дело засовывал лапку обратно и по-доброму ругался на животину.
– Кто у вас там? – я подошла поближе.
– Знамо кто, котейка. Только он махонький еще и урод.
– В смысле урод?
– Дак у него хвоста нет. Такой родился, – вздохнул мужик и показал забавного малыша в корзинке.
Серый, лапки белые, котенок был таким хорошеньким, что у меня и мысли не возникло бродить по рынку дальше. Надо брать.
– Да кто ж его такого возьмет? Вот стою, мучаюсь, и выкинуть жалко. Жена говорила, топи, а мне совестно.
– Из-за того, что хвоста нет? – ахнула я, – А себе чего не оставили?
– Да у внучки аллергия, она с нами живет. Кошку соседям отдали. А этого брать никто не хочет. Говорю же, урод.
Мужик снова вздохнул, видно было, что жаль ему кота.
А я была полна возмущения, что из-за отсутствия какого-то хвоста котенка и уродом назвали и брать отказываются. Ну что за люди?!
– Пол какой? – я наклонилась погладить малыша, и он тут же протянул ко мне свои лапки.
– Мальчик… вроде мальчик, – неуверенно протянул хозяин.
– Давайте вашего горемычного,
– Тыща, – не растерялся мужик, видя, как сильно мне понравился котик. Да и я уже держала кота на руках и ни за что на свете не отдала бы его обратно.
– За беспородного?! – я деланно возмутилась, скорее так, для удовольствия. Понятное дело, что для меня деньги невелики, но рынок есть рынок. Здесь не поторгуешься, считай зря пришел.
– Ну… – он развел руками и сам уже засомневался в цене.
Я вручила ему две тысячи, мужик тут же замахал руками.
– Внучке на гостинцы, – я улыбнулась и покрепче прижав кота под ветровкой, потопала домой.
Дома я вырезала верхнюю часть коробки из-под телевизора, постелила туда мягкий плед и посадила нового жильца.
– Ну что, дружок, вот тебе новая квартирка. Нравится?
Он обнюхал свою новую подстилку. Вначале неуверенно, потихоньку перебирая лапками прошелся от начала и до конца коробки, помял мягкими подушечками плед, мурлыкнул от удовольствия и свернулась калачиком.
– Значит, нравится. Так… как бы тебя назвать? Барсик?
Кот недовльно помотал мордочкой.
– Не Барсик… может Борис?
Котенок даже чихнул от возмущения.
– Будь здоров. Ну какие там еще кличик у котов, а? Я-то за девочкой шла, а ты парень. О, вспомнила. У подруги одной кота звали Локи.
Кот внимательно посмотрел на меня и мяукнул.
– Нравится? Ну что ж… будешь ты Локи. А что, коротко, но ёмко.
Мыш снова мурлыкнул. Видимо имя пришлось по вкусу.
– Это еще что… – весело сказал я новому боевому товарищу, – вот я тебе подушечку подарю мягкую, вообще не слезешь с неё. Локи внимательно на меня посмотрел и кивнул, будто понимая, что я ему говорю.
Тут же я организовала все остальные кошачьи штучки, которые купила по дороге домой.
На кухне поставила миску с едой. Надеюсь, парню у меня понравится. Теперь дома будет хоть какой-то мужчина.
И только я подумала про мужчину, как зазвонил телефон.
– Алиса, – в трубке послышалось тяжелое дыхание.
– Макс?
– Хренакс!
– Макс, это ты что ли?!
– Али-ии-са-а-а… я тбя нн-навижу, пняла-а-а?!
– Макс, ты что, пьян?
– Да пшла ты, курица ты, пнляа?!
– Я давно это поняла. Ты где? Ты один?
– Я тбе гворю, я тут стою, ты глухая, чт ли?
И тут меня осенило. Я выглянула в окно. Возле подъезда, уперевшись в лавочку, стоял Макс. Ну как стоял, завалился на неё.
Твою мать!
Я набросила плащ, кроссовки и быстро сбежала по ступенькам. Открыла дверь, это придурок все так же стоял, будто приклеившись к лавке и глупо улыбался. Как назло, из подъезда как раз спускалась местная активистка Тамара. Увидев Макса в таком непотребном виде, а рядом с ним меня, она покачала головой и проворчала:
– Ну надо же… средь бела дня. Надо в полицию звонить!
– Не надо никуда звонить! У человека горе может, а вы сразу в полицию, – я осуждающе покачала головой и соседке похоже даже стало стыдно.
– Ладно уж… а чего хоть случилось-то? – шёпотом спросила она меня.
– Девушка его бросила, в другой город уехала… так-то…
Тамара зацокала языком, но все же не удержалась и ответила:
– Эх, мужики… слабый пол. Это разве ж горе? У нас этих девок – пруд пруди. Вон у меня племянница…
– Да? Очень интересно. Я ему передам, как очухается. Обязательно передам!
Она что-то там еще говорила, но я уже тащила все так же улыбающегося Макса домой.
– Слушай, ну ты не наглей, а? Ножками перебирай, перебирай.
Этот придурок навалился на меня всем своим весом, между прочим, не маленьким, и натурально облизал.
– Идиот!
– Я тоже тбя, детка, – и снова повис на мне, словно сосиска.
Кое-как я приволокла эту стокилограммовую тушу домой, свалила его возле порога и красная от натуги, прошипела:
– Дальше сам!
Вот по фигу, заползет он, или нет, я его больше не потащу. Да я завтра ходить не смогу. Да что там ходить – двигаться не смогу. Это же надо было так нажраться!
Макс все же кое-как переполз через порог и устроился на коврике.
– Ну я не знаю что с этии делать!!!
В коридоре жалобно мяукнул Локи и мне пришлось тут же оставить большое животное наедине с самим собой.
Котёнок без моих четких указаний естественно напрудил прямо на плед в коробке и пришлось мне срочно делать реорганизацию.
Свинство какое! Вернувшись в коридор, застала там мирно спящего Макса, и в изнеможении облокотилась о стену. Ну и что мне теперь с ним делать?
Надо было бросить его там, во дворе, пусть бы Тамара полицию вызвала. Вот хохма, Макс и в вытрезвителе. Или сейчас нет такого места? Хотя, зная характер Макса он скорее в обезьяннике бы очутился.
Позвонить что ли Вертелецкому, чтобы он сам забрал своего подчиненного? А как я объясню ему, что этот алкаш делает возле моего дома? Да какая разница как, почему я снова должна чувствовать себя виноватой? Я что ли к нему приперлась?
Надоели они мне, сил нет!
Ничего так и не придумав путного, потащила Макса в комнату. Вот тоже мне. У меня вообще-то тут не хоромы, всего одна комната и кухня. И та такая маленькая, что на ней вдвоем уже тесно.
Вообще, конечно, я в шоке. Я таких тел в жизни не видела. Он же абсолютно недвижим. Как он вообще добрался до моего дома? Марш-бросок из последних сил? Это тот случай видимо, который называют автопилотом, где главное добраться до дома, а дальше хоть трава не расти. Но дом-то совсем не его, если уж на то пошло.
Какого черта он снова появился в моей жизни? Я ведь уехала для того, чтобы оказаться подальше от этих двух мужчин. А он на тебе, тут как тут.
Ругая себя на все лады за добросердечие, расстелила ему на диване, раздела до трусов и кое-как закинула это тело, чуть, простите, не родив при этом. Надо отдать должное Максу. Я так сильно материлась, что он сквозь сон услышал меня и помог себя уложить, потому что иначе я просто его не подняла бы.
Так, и что мне делать? Ложиться тут же, с ним в одной комнате? А если эта пьянь ночью приставать начнет?
Хм… маловероятно. Учитывая его состояние, я бы даже сказала, что это невозможно. Успокоенная таким образом я отправилась в ванную, где долго-долго лежала в пушистой ароматной пене, и ни о чем не думала.
Тишина расслабляла ровно до тех пор, пока я не услышала слабое мяуканье за дверью.
Ну вот, совсем забыла про Локи. Наскоро сполоснулась, обернулась в полотенце и выскочила за дверь. Котёнок умильно попросился на ручки, устроился у меня на плече и мяукнул в самое ухо.
– Голодный, да? Совсем я с этим дядькой про тебя забыла. Пойдем, мой хороший, накормлю.
Локи снова мяукнул и замурчал. Я положила ему корм, себе заварила мятный чай для успокоения нервов, в блюдце насыпала печенья и включила телевизор, остановив свой выбор на какой-то комедии.
Глава 3
Проснулась я от отборного мата. Открыла глаза и встретилась глазами со злым взглядом Макса. Он сидел на диване в одних трусах и с жуткой гримасой боли держался за голову.
– Вода на кухне, – сказала я и отвернулась к стене.
Это я погорячилась, когда предположила, что он будет приставать. В таком состоянии ему бы не умереть тут у меня. Что тоже нежелательно.
Макс что-то промычал, и я поняла, что он точно не дойдёт.
– Блин, может тебе и тазик еще?
На мое удивление он слегка кивнул. Ну супер!
