Текст книги "Не твоя девочка (СИ)"
Автор книги: Лия Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Как? Зачем? Какой следователь? – не поняла я.
Макс закатил глаза, что мне прекрасно было видно в зеркало. Но сейчас это совсем не волновало. А вот какой-то там полицейский очень пугал. Хоть мне и нечего вроде как бояться, но все ж…
– Обычный такой следователь. Из полиции.
– И что же мне ему говорить?
– Все, как есть. А вы разве что-то знаете? – он поднял брови, чем привел меня в недоумение.
Он что, меня подозревает? Оо…
– Нет. Я, естественно, ничего не знаю. Да и откуда бы?
Он что, всерьёз меня подозревает в покушении на моего собственного мужа?
Да ну нет, быть такого не может!
– Ну-ну…
Я демонстративно отвернулась к окну, лишь бы не видеть этот наглый, осуждающий взгляд.
Боги, неужели я НАСТОЛЬКО плохая жена?!
Глава 9
– Алиса Викторовна, здравствуйте! Меня зовут Ушаков Дмитрий Сергеевич. Я веду дело о покушении на вашего мужа, Вертелецкого Богдана Владимировича. Где мы можем поговорить?
Звонок раздался рано утром. Я, стараясь, чтобы голос не дрожал, предложила следователю подъехать к нам домой и уже через час он стоял на пороге. В руках папочка, на лице деланная улыбка.
Я пригласила Ушакова, мужчину средних лет и средней внешности, на кухню, предложила кофе. Тот с радостью согласился, видно совсем человек измотан, раз так радуется чашке кофе.
– Коньяк? – достала из бара бутылку и помахала ею в воздухе.
Дмитрий Сергеевич недолго поколебался, ага, любит, значит выпить, возьму на заметку. Не знаю, зачем, но возьму. Наконец, усилием воли, покачал головой из стороны в сторону.
– Нет-нет, что вы. Я на работе.
– Дело ваше. А я, пожалуй, выпью, нервы ни к черту, знаете ли.
Уж не знаю, где я набралась такой наглости, но почему-то сразу решила вести себя немного высокомерно, дабы не выглядеть в глазах других людей жертвой. Вроде как я здесь, в этом доме, своя в доску. Хозяйка, ага…
– Вы хорошо держитесь… для молодой жены. Мне кажется, Богдан Владимирович вас намного старше? – с полуулыбкой начал он, но я тут же перебила:
– Вам кажется!
Получилось довольно грубо, но я поняла, на что намекает мерзкий мужик. Я не потерплю подозрений в мой адрес, не нужно мне приписывать того, чего нет.
К Богдану я, в сущности, отношусь нормально. Уж намного лучше, чем год назад, если честно. И зла ему не желаю, хоть и по-прежнему не люблю. И в первую очередь, потому что он все-таки мой муж…
Да-да, я знаю, что звучит странно, и тем не менее. Скорее всего это из-за того, что сейчас он лежит в больнице и мне просто-напросто его жаль. Но что есть, то есть. Мне искренне жаль мужа, особенно в таком состоянии, в каком я застала его сегодня в больнице. Чуть ли не первый раз в жизни я увидела в нем обычного смертного человека. Человека, который точно так же, как и остальные может в любой момент умереть.
– Ну что вы, я не хотел вас обидеть, – тут же подхалимски залебезил Ушаков.
А я поняла, что мне он совсем не нравится. Какой-то очень мутный и скользкий тип. Вот как с первого взгляда не понравился, так и оказалось. Интуиция все-таки вещь!
– Но вы это сделали. Ладно, забыли… так, о чем вы хотели поговорить?
Ушакову явно не понравился мой тон. Сейчас он явно потерял ведущую роль в разговоре и не знал, как вернуть ее себе обратно.
Но он сдержался, чтобы не высказать этого вслух. Хотя прямо скажем, на лице на миг, всего один, промелькнуло раздражение.
Он снова мягко улыбнулся мне, как старой знакомой и о-о-чень доброжелательно спросил:
– Расскажите мне немного о ваших отношениях с мужем, есть ли у него враги, конкуренты например… ну все, что можете вспомнить.
– Нормальные у меня отношения с мужем, обычные. По крайней мере я не знаю никаких врагов. Но мой муж и не посвящает меня в свои рабочие дела. Вот вы, вы рассказываете жене о работе?
Ушаков усмехнулся и покачал головой.
– У меня нет жены. Но если бы она и была, то вы правы, вряд ли я бы обсуждал с ней работу.
Я согласно кивнула. Дмитрий Сергеевич что-то записал в своем блокноте.
– Ну хорошо, врагов вы не знаете. Дела с мужем не обсуждаете. А друзей?
Тут я запнулась, что, конечно же, не ускользнуло от его внимания. Эм… что же ему ответить? Что я не знаю ни одного приятеля Вертелецкого? Год сплю с ним, и ни разу не видела его знакомых? Ну кроме Макса и другой охраны.
Такая вот я жена получаюсь подозрительная, не знаю, с кем дружит мой муж. И дружит ли вообще…
К нам в дом никто, по крайней мере с дружескими визитами не приходил, мы тоже, кроме как на деловые встречи, да какие-то вечеринки никуда ни разу не ходили.
Я разозлилась на себя. Со своим гонором явно настроила следователя против себя и сейчас все мои слова он принимает явно не в мою пользу.
– Дмитрий Сергеевич, – я решила сменить тактику и попробовать если не подружиться с противным следаком, то, по крайней мере расположить его к себе.
– Да? Вы что-то вспомнили?
– Да… то есть нет…вы знаете… мы с мужем очень любим друг друга и поэтому не очень нуждаемся в каких-то там друзьях. С тех пор как мы поженились, Богдан перестал тусоваться с ними… у них другие интересы, ну вы понимаете…
Я многозначительно улыбнулась, так, чтобы у него и тени сомнений не возникло.
Дмитрий Сергеевич кивнул, тоже слегка улыбнувшись.
– Да, кажется, я понимаю, о чем вы. Дамы?
– Да… я довольно ревнивая, и мне не очень нравились некоторые его товарищи. Поэтому мы обычно проводим все вечера дома. Просто я не хотела говорить это всё посторонним, ну то, что я такая собственница. Но вам-то я могу признаться?
Ушаков внимательно посмотрел на меня, но я была так серьезна и так честно смотрела ему в глаза, что он молча кивнул.
Что я несу? Зачем? Что, если ему придет в голову проверить все, что я говорю? А ему придет, он же следак! И про наши взаимоотношения, и про Ладу, будь она неладна.
Но меня уже несло все дальше и дальше от берегов и краев я не видела.
– А хотите, оставайтесь на обед, мы с вами подробно обо всем поговорим?
Я показала Ушакову самую лучшую свою улыбку и, на мое удивление, Дмитрий Сергеевич смутился.
Ура, Алиса, это однозначно победа. Пусть и в локальном сражении, но победа.
– Да нет, что вы… у меня дел еще невпроворот.
– Ну и что? Неужели человеку и поесть нельзя? Соглашайтесь, Дмитрий Сергеевич, у нас сегодня повар расстарался – обещал что-то совершенно необыкновенное.
Ушаков собрал всю свою волю в кулак. Это было видно по его сомневающемуся лицу, но все-таки отказался.
А я возликовала, убив сразу двух зайцев. Ловко перевела тему и заодно намекнула, что мне пора за стол. А так как я вроде и его пригласила, Ушаков не смог оставаться столь же холодным и сдался. Пока сдался.
– Алиса Викторовна, я надеюсь, что если вы что-то вспомните…
– То я непременно сообщу вам, – закончила я за него, вложив с вои слова все возможное обаяние и дружелюбие.
Надеюсь, вышло натурально. Сомневаюсь, конечно… Не дурак же он, в конце концов. Но он включился в эту игру, из вежливости ли, или из хитрости-время покажет.
А пока, как только за ним захлопнулась дверь, я не смогла сдержать вздох облегчения и в изнеможении прислонилась к стене. Хоть я ни в чем и не была виновата, но полиция всегда внушала мне подсознательный страх.
А сейчас, когда я замужем за бандитом, тем более. Как говорил мой покойный дядюшка «Невиновных нет. Всегда есть за что посадить».
* * *
День был тяжелым и вымотал меня знатно.
Мне до ужаса захотелось поскорее в постель, чтобы, наконец, уснуть и забыть про всех этих следаков и парней с татуировками.
Я надела сорочку, распустила после душа волосы и уже готовилась ко сну, когда в комнату неожиданно постучали.
Удивилась, кому это я понадобилась в столь поздний час, набросила халат и крикнула, чтобы вошли.
На пороге стоял Макс. Как всегда ухмыляющийся, в этой своей бесячей манере складывать руки перед собой, как бы показывая превосходство. Как будто без этого он не был сильнее меня морально и физически.
Понтовщик чертов…
– Ты перепутал комнату? Я, кажется, уже говорила…
– Что комнаты прислуги ниже этажом? – ухмыльнулся этот гад.
– Извини, я не хотела тебя обидеть, – зачем-то оправдалась за свою бестактность.
Дура! Что ты несешь? Этот козел издевается над тобой, он нагло вошел в ванную, когда ты была раздета и так беззащитна, тискал в доме, где спал твой муж, а ты еще извиняешься?!
– Я спокойно отношусь к женским капризам, – ответил Макс, чем окончательно добил мою самооценку.
Капризам?! Сукин ты сын!
– Выйди отсюда. Это моя комната и тебе здесь делать нечего, ещё кто-нибудь увидит, слухи пойдут…
Внезапно Макс оказался рядом и прижал меня к стене. Зарылся лицом в волосы и впился губами в шею… я попыталась оттолкнуть его, но он шумно вдохнул и еще плотнее прижал меня своим телом. Так сильно, чтобы я почувствовал его желание.
Господи, что я делаю? Это так опасно и так желанно одновременно, что, кажется, именно поэтому еще больше возбуждает.
– Уйди, – я усилием воли оттолкнула его от себя, на что он, как всегда, усмехнулся. Других выражений на его лице я практически и не видела.
Макс отошел на два шага и все еще тяжело дышал, и я понимала, что ему тоже нелегко дается это отторжение.
Шах и мат, сукин сын!
Наконец он отдышался и, как ни в чем не бывало, спокойно произнес:
– Расслабься, детка, я по делу. О чем ты говорила с Ушаковым?
Как-будто это не он только что пытался меня трахнуть в моей же собственной спальне!
Я демонстративно запахнула халат, поправила волосы, не спеша отвечать. Прошлась к окну. Во дворе залаяли собаки, свет от фонаря освещал дорожку перед домом, по которой двое влюбленных нежно держась за руки, неспеша брели своим путем. Счастливые…
– А почему я должна перед тобой отчитываться? – спросила, не оборачиваясь.
– Потому что я правая рука твоего мужа и мне нужно знать все, что происходит в его окружении. Не переживай, он в курсе.
Лучше бы ты рассказал ему, как чуть не трахнул его жену. Пару раз.
Хотелось ответить именно так, но я взяла себя в руки (боги, как часто мне приходится это делать), и посчитала, что в принципе ничего секретного в том, что я говорила Ушакову, не было.
В итоге я передала нашу беседу со следаком, естественно, без подробностей, на что Макс удовлетворенно кивнул.
– Хорошо. Если будет еще приставать, веди себя естестве…
– В смысле, веди себя? – перебила я, – А у меня есть причины делать что-то другое? Я никак не могу понять, что вам всем от меня надо и в чем вы меня подозреваете?!
Макс снова в два счета оказался рядом, но на этот раз не для того, чтобы прижать меня к себе и нагло облапать. Он приблизился к моему лицо и тихо прошипел:
– Будь осторожна… Макс всегда все знает и все видит. И твоя мнимая болезнь – не повод тебя не подозревать, а скорее наоборот. Подумай об этом, детка.
И прежде, чем я успела ответить, этот гад вновь поцеловал меня. Правда в это раз совсем по-другому. Быстро чмокнул в губы и улыбнулся.
– Доброй ночи, госпожа Вертелецкая…
Ненавижу!
* * *
Богдан вернулся из больницы через неделю. Хмурной, он явно не рад был меня видеть. Бог знает, что наплел ему Макс, но то, что отношение мужа как-то резко поменялось, настораживало и пугало.
Я решила, что мне не помешает развеяться и в тот самый день поехала на танцы.
К моему разочарованию партнера в клубе не оказалось и пришлось мне весь вечер танцевать с Михалычем.
Нет, Михалыч, конечно, отличный человек, но вот танцор из него… ну такое…
Я раз за разом набирала Сашкин номер, но механический голос равнодушно отвечал, что абонент сейчас вне зоны действия сети. Очень странно…
Надеюсь, что у него все хорошо, обычно, если он пропускал занятия, то всегда звонил. А может обиделся на меня?
Кстати, прошлые два занятия я тоже пропустила. О первом сообщила ему, а про второе забыла. И он не позвонил тогда.
После занятий я подошла на ресепшн.
– Маш, ты не в курсе, Сашка кому-нибудь сообщал почему пропустит сегодня?
Администратор покачала головой и заговорщицки произнесла:
– Его уже неделю никто не видел. И он не звонил. А тут его какие-то типы странные искали, рожи бандитские! Вон, как у твоего Петра – один в один!
При этих словах в груди все перевернулось. Что за черт?! Я ринулась к выходу, забыв обо всем на свете.
– Эй, Ян, ты куда? Ключи забыла.
Пришлось мне вернуться назад, вводя окружающих в недоумение. Петр еле-еле поспевал за мной.
Дома я застала Богдана в кабинете. Он деловито разгребал папки с документами, на меня так и не взглянул, когда я в ярости залетела в его вотчину без стука.
– Это твоих рук дело?
– Вышла из кабинета и вошла как положено, – тихо, но вполне грозно произнес муж.
Я, вот же не пуганая, упрямо продолжала стоять на месте.
– А ты осмелела…
– Я не гордая, могу повторить вопрос.
Богдан, наконец, соизволил посмотреть на меня и поджал губы.
– Я не понимаю, о чем ты.
– Ты все понимаешь, все. Иначе не сидел бы тут с таким видом, будто я тебе враг!
Он медленно встал из-за стола. Видно было, что плечо еще болит, едва заметно поморщился, и вплотную приблизился ко мне.
– А разве нет?
И так посмотрел, что вся моя решимость сразу куда-то делась.
– Где Сашка?
Муж рассмеялся и покачал головой.
– Я даже не представляю о ком ты… но надеюсь, что у тебя не столько наглости, чтобы говорить о своем очередном любовнике.
Я молча наблюдала за этим чертовым гадом. А еще жалела его. Нет, он никогда не признается, что это его рук дело. У меня нет никаких доказательств, а сам он не дурак, против себя говорить. Вдруг я с диктофоном…
– Я поняла тебя. Ты все равно не скажешь. Что ж…
Я развернулась, чтобы уйти и тут он сказал:
– А раньше ты говорила мне «вы»…
– Извините, я ошиблась в вас.
А про себя подумала, что теперь я ему самый первый враг.
Глава 10
– Алиса… – в телефонной трубке раздался взволнованный голос Сашки.
– Да, Сашка! Где ты? – завопила в трубку я.
– Алиса, тихо, не кричи. Ты можешь говорить?
Я обернулась, Миша с довольным видом рассматривал свою новую рабочую тачку и не обращал на меня никакого внимания.
– Да, пока могу.
– Тогда не перебивай. Торговый Центр «Алина» на Вознесенской. Женский туалет на втором этаже. В 16:30 он откроется после уборки, я буду там тебя ждать. Ты придешь?
– Да. Я скоро буду. Жди меня, – прошептала я.
В этот момент Миша как раз отвлёкся от созерцания машины и направился ко мне.
– Ну что? Куда дальше?
Мы как раз ехали с танцев, где я в очередной раз безнадежно прождала Сашку два часа. И вот он объявился…
– Я вспомнила, мне нужно кое-что прикупить. Поехали в «Алину»?
– Есть же ближе центры, там пробки сейчас…
– Но то, что мне нужно, продается только там, – настойчиво и с нажимом сказала я.
Миша пожал плечами, мол, туда так туда и повез меня по указанному адресу.
Я постоянно смотрела на часы, очень боясь опоздать. Еще меня ужасно волновал вопрос, как Сашка собрался находиться в женском туалете? Его же выгонят.
К «Алине» подъехали, когда я вся уже извелась. Часы показывали 16:35.
Поднялись на второй этаж и тут мне пришлось снова обманывать бедного Мишаню.
– Ой, – вдруг пискнула я.
– Что такое?
– Я кажется в туалет хочу.
– Ну так иди. Чего терпеть-то. Вредно это.
– Ага, – кивнула и понеслась в нужную сторону.
В туалете образовалась очередь. Лишь одна женщина облокотилась о стену, будто кого-то ждала. Лицо она прятала в воротник пальто и если бы «она» меня не окликнула, ни за что бы не догадалась, что это Сашка. Ну посудите сами: женское пальто до колен, джинсы в обтяжку, узкие ботинки и меховая шапка. Воротник пальто закрывает половину лица, так, что видно одни глаза и часть носа.
– Алиса, подруга, привет! Я Александра, ты не узнаешь меня? – пропищала эта «дама», и я чуть не прыснула со смеху. Правда вовремя взяла себя в руки. У человека беда какая-то, а я тут смеяться вздумала. На странный голос девушки в недоумении обернулись, но сделали вид, что все нормально.
Я изобразила восторг от встречи двух подруг.
– Сашенька, дорогая, какими судьбами?
– Ой, да вот ездила квартиру искать, у тебя никто случайно не сдает?
– Дай-ка подумать…
Сашка незаметно сунул мне бумажку, и я украдкой прочла.
«Нужно где-то перекантоваться, я в опасности».
– Ах, ну точно… есть у меня один товарищ, как раз сдает. Давай адрес напишу.
Сашка достал из дамской сумочки ручку и блокнот, где я черканула ему адрес Петра. А заодно и несколько слов старику.
– Вот спасибо! А тоя уже и не знала, куда бежать… ладно, мне пора. Увидимся!
Я снова чуть не захохотала, наблюдая за тем, как Сашка, совершенно по-мужски ковыляет к двери. Я была настолько рада видеть Сашку живым и невредимым, что все остальное сейчас казалось совершенно неважным. Главное, что вот он, жив и здоров, остальное по-боку. Дамы в очереди тоже недоуменно косились на странную Александру.
– Болезнь… – вздохнув, пояснила я, – Она с детства такая… кто последний?
* * *
К Петруше я поехала вечером. Мужу сообщать не стала, хотя ему и не было интересно, куда это я собралась в такое время. Между нами снова образовалась стена непонимания и лёд безразличия.
Неожиданно сопровождать меня вызвался Макс, с заметной издевкой сообщая Богдану, что Мишаня снова чем-то траванулся. И с такой ехидной улыбкой на меня смотрел, будто я в этом виновата. Ну да, он ел шаурму в ларьке, хотя я его и предупреждала. Но разве мужчины слушают женщин?
В общем я попросило Макса заехать с супермаркет, купила несколько пакетов продуктов, и он повез меня к «деду».
Я то и дело ерзала на заднем сиденье, иногда ловя на себе взгляды Макса. Он изучал мою реакцию на него и от этого становилось еще хуже. Ужасно, что я такая дура, которая не может обуять свою страсть к какому-то мужику.
И тут это тип неожиданно спросил.
– Может в лесок?
Чего?!
Я чуть не поперхнулась собственной слюной от возмущения.
А этот гад ржет, как-будто снова принял меня за черте пойми кого.
У меня что, на лице написано «хочу тебя»?
– Пошел. Ты. К черту.
– Ладно-ладно, не злись, Лисичка… Я помню, что ты не моя сладкая девочка.
Я стиснула зубы покрепче, вдохнула в легкие побольше воздуха и буквально прошипела:
– Запомни это на всю жизнь – я не твоя девочка, в этом ты прав. И никогда ею не буду. И если ты еще хоть раз…
– Я же сказал, штука… – примирительно поднял он руки и машина тут же вильнула.
Я собрала всю волю в кулак. Лишь бы не высказать этому типу все, что о нем думаю.
До дома Петруши ехали в полном молчании. Я больше не ловила его взгляды в зеркале. Я вообще старалась не смотреть в его сторону, все больше глазея в окно.
– Приехали. И давай там не долго. У меня еще дела.
– Как скажешь, мистер помощник, – съехидничала я, подходя к багажнику. Он, кстати, все-таки помог донести пакеты до подъезда.
– Дальше я сама. Старик не любит посторонних, может и в морду дать.
– В психушку ему надо, идиоту старому, – процедил Макс, но дальше не пошел.
Петрушу я предупредила, что приеду. Просила встретить одному– конспирация.
Старик встретил меня с объятиями, вытер рукавом выступившие слезы.
– Ну милый, ну чего ты?
Он замычал – речи у него никогда не было и тогда, когда я привыкла к этой его особенности, другие обычно шарахались.
Когда дядя умер Петру идти оказалось некуда. Вертелецкий предложил сдать его в интернат, но тут я в первый раз проявила характер. В итоге под мою ответственность купили старику дом недалеко загородом. Я-то знала, что он совсем не глупый и не опасный. По дому всегда все сам, готовить, стирать, даже шить умеет. Правда навещала я его нечасто, и это, конечно, целиком и полностью моя вина. Надо бы хоть раз в неделю приезжать.
Увидев, что я одна, из шкафа вылез Сашка.
– Ну ты…вообще, – не нашлась, что сказать я.
Только Сашке было не до смеха. Под глазами синяки, скулы впали, рот и руки трясутся.
– Я… попал в беду. Мне нужна помощь.
– Но как, что случилось? Ты пропал, я все извелась, ни дозовниться не могу, ничего! Я уже не знала. что и думать!!!
– Не знаю. Я не знаю, – Сашка чуть не плакал.
– Так, подожди. Пойдем в дальнюю комнату. У нас мало времени. Я не одна приехала.
– Я боюсь, Алиса, понимаешь? Боюсь, что меня скоро найдут, понимаешь?
– Хорошо, хорошо, вернее плохо. А теперь успокойся и давай по порядку. Что с тобой случилось?
Сашка с минуту смотрел на меня, удивленно приподняв брови и, наконец, спросил:
– А ты что? Не поняла еще?
Я почувствовала, как сердце устремляется в пятки. Неужели мое предположение… да нет, не может быть.
– Саш, давай без загадок, – кое-как взяв себя в руки, начала я, но он перебил:
– Это я стрелял в твоего мужа.
– Саш, давай без загадок, – кое-как взяв себя в руки, начала я, но он перебил:
– Это я стрелял в твоего мужа.
Сказал спокойно. Смотря мне прямо в глаза. Правда длилось это совсем недолго. Нервы его вновь сдали, и он разревелся.
– Почему? – тихо, но чётко спросила его. – Зачем?
– Я… я не хотел. Вернее хотел, но не стал бы никогда. Но они… они меня вынудили.
– Кто они, Саша? – я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно, но получалось плохо.
Сзади послышался скрип двери. Петруша. По старой доброй привычке подслушивает.
– Я… не знаю кто они. Не знаю, – голос у него срывался, по лицу телки крупные слезы. Он по-детски вытер нос и глаза рукавом рубашки.
– Они объявились три месяца назад. Вернее, он. Я играю в одну онлайн. Однажды в чате мне написал некто под ником «Друг». Мы о чем-то поболтали, и я его зафрендил.
– Что сделал?
– Ну в друзья добавил. Общались мы с тех пор часто, почти каждый день. Он обычно первый писал. И вот однажды мне на почту он прислал фото. Твое фото…
– Что?!
Сашка снова всхлипнул, но мне было не до его соплей. Хотелось уже поскорее разобраться, что происходит.
– Ну да. Написал, что ты красивая и жаль, что замужем. Я ответил, что знаю тебя, что мы дружим.
– Мда…
– Он как-то…ну я не знаю, он так к себе располагал. В общем он понял, что я… я… что я тебя люблю.
Я вздохнула и отвела взгляд. Ну что тут можно сказать?
– С тех пор он постоянно заводил речь о тебе. Говорил какая ты красивая и как жаль, что живешь с нелюбимым. Присылал твои фото.
– Да вы вообще что ли, мать вашу, охренели?! Извращенцы!
Сашка снова заревел, а я закатила глаза. Признаться, мне этот концерт уже порядком надоел.
– Он спрашивал, почему я ничего не делаю, чтобы быть с тобой. А что я мог?
– Ничего. И это было правильно, – зло отрезала я.
– Это друг стал навязывать мне как мне вести себя собой, что делать, что говорить. Он как будто поселился у меня в мозгу.
Я недоверчиво посмотрела на Сашку. А он случаем не псих?
– Да нет, – Сашка будто прочитал мои мысли, – я не псих. У меня сохранена вся переписка с ним. В общем однажды он намекнул, что, если бы твоего мужа не стало вдруг, то я мог бы… мог бы занять его место.
Я снова закатила глаза. Идиот.
– Он натаскивал меня как собаку каждый день. Каждый день он вкладывал мне в голову мысли о том, какой урод твой муж, как тебе плохо с ним и как ты была бы счастлива, если бы его не стало, но последней точкой кипения стала запись.
– Какая запись?
– Он прислал мне флешку с вашими разборками. На ней Вертелецкий тебя бил, а ты кричала. Ты так сильно кричала…
Я в недоумении уставилась на бывшего партнера по танцам.
– Богдан может и не самый лучший человек на свете, но он никогда меня не бил, – чётко, почти слогам проговорила я.
Для меня было настолько удивительно, что Сашке надо было так мало для убийства другого, и его так легко облапошить, что я даже не знала, что тут можно сказать. Какими словами назвать этого парня?
– Я понимаю, понимаю. Сейчас я понимаю, какого дурака сваляла. Но это все из-за любви к тебе, слышишь?
Говорить было тяжело, горло будто сковала невидимая рука.
– Что было дальше?
– Когда он понял, что я готов, то оставил для меня деньги…
Я вопросительно взглянула, и Сашка покраснел.
– Да, деньги и пистолет. Он оставил их у меня дома. То есть он вначале зашел, пока меня не было, а потом так же спокойно ушёл.
– Но даже это тебя не остановило?
– Я был сердит, напуган и даже воодушевлён. Я был словно под гипнозом. Этот друг подробно написал, где и когда я могу выполнить задуманное.
– Понятно… из тебя сделай обычного киллера, – невесело усмехнулась я, – но ты не смог выполнить заказ и теперь боишься мести Вертелецкого?
– Нет, да. Я не знаю. Я уверен, что меня теперь тоже убьют. Я не знаю, куда идти и что делать. Как только я выстрелил в твоего мужа, у меня будто что-то щелкнуло. Нужно бежать, меня никто не оставит в живых.
Снова послышался скрип двери. Я обернулась. Петруша стоял, сложив руги, прислонившись к дверному косяку, и слушал Сашкину исповедь с таким видом, будто у него разом заныли все зубы. Интересно, давно он так стоит?
– Я, пока были те деньги, несколько дней снимал комнаты. Сразу купил на рынке барахло, парик. Но потом понял, что долго я так не протяну. Алиса, ты у меня одна надежда. Ведь я ради тебя все это. Ради нас…
Я поморщилась. Спасибо, Саша. Нов слух я это не сказала. Не знаю, почему. Вряд ли я боялась его обидеть. Скорее мне не хотелось вообще общаться человеком, готовым убивать ради своих целей. Мне хотелось скорее уйти отсюда, покинуть это место. Я в беспомощности посмотрела на Петрушу. Как быть? Оставить этого недоубийцу со стариком? Сдать его полиции? Мужу?
Петруша будто поняв мои метания, подошел и погладил меня по голове. Совсем как в детстве, когда я только попала к ним с дядей в дом. Он-то там раньше меня оказался.
– Тебе больше совсем некуда пойти? – я старалась не смотреть Сашке в глаза. Голос предательски дрожал. Я чувствовала, что вот-вот разревусь. От обиды и злости, от несправедливости этого мира и вообще от того, что жизнь никак не хочет оставить меня в покое.
– Нет. в том-то и дело, что нет. У меня теперь ничего не осталось – ни денег, ни дома. Они убьют меня, Алис. Ты же не позволишь им это сделать?
Я молча встала, совсем не зная, что говорить и делать.
– Алис, Алиса, ну подожди, – Сашка вцепился в мой рукав.
– Я не знаю, Саш, правда. Мне кажется, тебе надо идти в полицию. – говорила и сама себе не верила.
– Нет, ну Алис, ну я же ради нас, ради тебя, на пожалуйста, – он снова громко всхлипнул, уткнулся лицом, полным слез в мое плечо и мне не оставалось ничего иного, кроме как постараться как-то его успокоить.
Петруша закатил глаза и что-то промычал. Кивком показал на часы. И правда, Макс может заволноваться и прийти за мной, а нам это совсем не нужно. Не дай бог он узнает, что в доме прячется человек, стрелявший в Богдана. Нам обоим не поздоровится. Еще и старика подставим.
– Ладно, оставайся, если Петруша не против.
Я вообще не знала, правильно ли поступаю, оставляя опасного Сашку с дедом, но иного выхода у меня не было. Просто не было. По крайней мере не сейчас. Петруша кивнул мне, указав на Сашку, значит давал добро.
Я обняла старика и чмокнула в щеку. Просила писать, если что.
На пороге комнаты обернулась. Сашка сидел с отсутствующим видом. Я взялась за ручку и тут он тихо сказал:
– Ты ведь никогда меня не простишь…
* * *
Макс заметно злился. Я взглянула на часы. Ого, сколько меня не было, почти час.
– Чего так долго? – спросил, даже не тая свою злость.
– Повежливее пожалуйста. Будь добр, – отбрила я его.
Все-таки здесь я хозяйка, каким бы крутым он не пытался выглядеть.
Против ожиданий Макс не стал обострять и уже вполне мирно спросил:
– Как старик? Жив еще? Или ты там ему искусственное дыхание делала?
Смеется, гад.
– И охота тебе над пожилым человеком издеваться, – буркнула я и уставилась в окно, тем самым давая понять, что дальше разговаривать не намерена.
Я полностью погрузилась в свои тяжкие думы и совсем не заметила, что поворот в город мы попросту проехали.
– Куда едем? – я старалась, чтобы голос не дрожал. По-моему, вышло все-таки довольно жалко.
– Сейчас узнаешь…
Твою мать!
– Макс, ты извини, но уже поздно. Дома меня ждет муж.
– Да, я в курсе. Подожди, это не займет много времени.
Помолчал немного и посмотрел на меня в зеркало.
– Да не волнуйся, ничего лишнего…
Я промолчала. Сердце снова участило биение, ладони вспотели и закружилась голова.
Из огня да в полымя. Что же это делается, люди добрые?!
Мы съехали с дороги, дальше чуть-чуть проехали по колее сквозь высокую траву и, наконец, оказались на небольшой поляне. Впереди что-то блестело.
Макс остановил машину, выключил двигатель, вышел первым. Открыл дверь мне и протянул руку.
Я, немного поколебавшись, прикоснулась к его пальцам и сердце пробило током. Он сделал вид, что не заметил моего волнения и просто повел меня вперед. Туда, где под звёздами темнела водная гладь озера. Луна освещала тропинку, деля озеро на две части. С одной стороны я, с другой Макс, а между нами мой муж…
Я поежилась от внезапно нахлынувших чувств и Макс тут же слегка, совсем едва приобнял меня.
Сколько мы так стояли, любуясь красотой природы, я не знаю. Спустя какое-то время Макс поцеловал меня в висок и тихо сказал:
– Поехали домой…
* * *
Именно тогда я и поняла, что мне нужно уходить. Я не могу больше так жить. Еще немного и я просто взорвусь, сойду с ума, упаду на дно. Я не знаю, кто из них мне ближе, чего я хочу, и чего хотят они от меня.
Я должна уйти. Чтобы жить дальше – сама по себе. Чтобы разобраться с самой собой. Потому что иначе это плохо кончится. Как с Сашкой.
Богдан сидел в гостиной спиной к двери и пил в полной тишине.
Я просто подошла, молча положила ему руку на плечо.
– Прости…
Мне показалось, что он слегка вздрогнул, но руку убирать не стал.
– Нашелся пропавший?
Я не стала отвечать. Хотела уже уйти к себе, но тут он резко встал и подошел ко мне вплотную.
– Ты меня извини. Я зря тебя обидел.
Покачала головой. Все не так. И он не такой как я привыкла думать. И я совсем другая. Не та, что я себе представляла. Все неправильно.
– Богдан, мне нужно уйти. Нам надо расстаться. Я так больше не могу.
Он отвел взгляд, медленно прошелся по комнате, держа руки за спиной. Наконец, остановился, достал второй стакан, плеснул мне немного виски и протянул мне.
– Ты права. Так больше не может продолжаться. Я тоже так больше не могу.
Часть 2 Глава 1
– И ка-а-ак нашу кисоньку зову-у-у-ут?
Я сделала вид, что не услышала вопроса. Мужик за барной стойкой разозлился, зло впился в меня взглядом и ударил кулаком по столу так, что сидевшие рядом девочки вздрогнули и спешно покинули насиженные жердочки.
– Слышь, курва. Я к тебе обращаюсь. Я те чо, лох что ль какой? Быстро ответила!
Ну я и ответила. Зря, конечно, но язык у меня острый и тут я ничего поделать не могу. Уж извините.
Одно резко движение и вот я уже лежу, придавленная тушей этого урода, лицом в стол. Мою косу он намотал на кулак и сейчас медленно приподнимал её вверх.
Я уже начала чуть поскуливать от боли, на все лады проклиная свою бестолковую голову, что не заставила язык вовремя заткнуться.
Все это продолжалось какие-то секунды. Никто, кроме тех девчонок и не понял ничего, все вокруг танцуют, пьют и веселятся. Официантки в поту обслуживают столы, охранники следят за входом. Вот и оказалась я одна в столь незавидном положении.
