Текст книги "Карибы (СИ)"
Автор книги: Ливард Сайд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Ага. Не навсегда, ха.
Торговый шлюп до Порт-де-Пренс, там они пересядут на любое судно до Ямайки. В Кингстоне Адам наберет и нужную команду и присмотрит бригантину. У Вейна можно сторговать, этот рейдер любит не топить корабли, но продавать с выгодой для своего кошелька.
Мужчина не мешал Энни суетиться в сборах, но когда девка сообщила, что готова, решительно отодвинул ногой пару сундуков, добавил в экипировку девки кинжал, и еще один, потому что не помешает.
Уже на борту шлюпа, Адам приобнял на плечи Энни, что налегла грудью на перила борта и провожала грустным взглядом удаляющийся берег благословенного Барбадоса.
– Мы никгода не грустили, оставляя на бортом чужие миры и чужих людей, девочка. Даже если они становились на время нам близкими, помнишь? – Поправил выбившийся от ветра локон за ухо девушки, – Все интересное только впереди!
Отпивая небольшими глотками ром из замызганной, запотевшей бутылки, Адам ловил себя на том, что ему нравится быть свободным и никому ничего не обязанным. Энни не в счет.
Мерное покачивание судна, поскрипывание стакселей и шелест парусов, вздохи ночного моря… Может, он и жил у моря когда-то? Ведь он же прекрасно плавал, не боялся воды, и знания Лонели о морском деле очень даже легли на его память. Как родные.
А, может, и нет…
Девка долго не выдюжит на рейдере. Ну вот на сколько ее хватит, столько они и будут бороздить морские просторы.
А пока день-два и они прибудут на Гаити, отдохнут, поосмотрятся и двинутся на Ямайку.
Адам предполагал и рассчитывал так, будто и в самом деле готовился провести годы и годы пиратствуя.
На самом деле, он пока просто не мог понять, что им тут, в этом мире надо сделать-то?
За размышлениями его застал рассвет.
Плавание проходило спокойно и размеренно, даже штормовую полосу они прошли без потерь, ближе уже к побережью Гаити на горизонте показалась красотка бригантина под черным флагом, но мелькнула и скрылась по своим делам.
«Вот. Вот такую «девочку» хочу» Адам аж сглотнул от зависти. Только для маневренности не три, а две мачты.
Еще вчера вечером он сообщил Энни, что назовет свой корабль «Санта Анна», а на возражение, мол, не спутают ли его судно с испанским, ухмыльнулся загадочно и промолчал.
***
В Порт-о-Пренсе была привычная суета, причал кишел разнообразным сбродом. Хорошо, что вещей Энни и Адам взяли с собой мало. Сойдя со шхуны, они сразу отправились к гостинице.
Адам не помнил этого городка, то есть капитан Лонели не бывал тут, видимо, ни разу. Но все островные города-порты были как на одно лицо. Крепость с укрепленным бастионом, несколько плохоньких городских кварталов и растянувшиеся вдоль берега и вглубь острова фермы и поместья. Все как на Барбадосе. Только публика поразношерстнее.
Сказывалась близость Ямайки – в данный момент резиденции пиратов.
Вот туда-то Адаму и нужно было попасть.
Уже устроившись на ночлег и отужинав, кстати, весь день мужчина был предупредителен и внимателен к девушке как никогда, Адам предложил Анне.
– Ты не будешь против, если к этим ублюдкам я отправлюсь, все-таки без тебя? А потом пришлю за тобой своего квартирмейстера?
А к вечеру в дверь постучал плотный мужчина и наклонив голову представился.
– Меня прислал Адам Лонели, – раздался за дверью грубый мужской голос.
Сэнди Джошуа подходил по всем статьям. Бывалый моряк, лично не знал Рока, в крысятничестве замечен не был, ходил только под каперами, а, значит, в кровавых мясорубках участия не принимал, но боевое крещение получил. Опыт квартирмейстера Сэнди пригодился сразу. В «Пьяной русалке» он знал почти всех искателей удачи. И мог порекомендовать Адаму кто есть кто и стоит ли тех денег, что кэп может затратить на него.
Поэтому на третий день именно его Адам и отослал за девкой. Туманно намекнув, что баба ему дорога, так как родственница, а так же дорого все, что баба с собой везет.
«Странника» Адам заприметил сразу, как только вышел на такелажный причал. Аж дух захватило!
Как и предполагал, кораблик был в собственности немногословного Вейна. Паренек был из отвязных, но законы бизнеса соблюдал. Сторговались, при чем сговорились и о зонах работы. Адам сразу понял, что переходить, то есть переплывать дорожку, этому мальчику не стоит.
Да и не было таких желаний.
Пират скалился и буравил Адама глазами пока передавал корабль. Кстати, с корабликом Адаму продали и кока Питера, и юнгу.
Как только Вейн вальяжно отбыл с палубы бригантины, мальчишка дотронулся до руки Адама, вложил свою грязную ладошку в ладонь капитана и шмыгнул носом.
– Капитан… сэр…я знал, вот ей-ей, наверняка ж знал, что Вы меня не бросите.
Маленький юнга с флейта капитана Адама Лонели был рад как щенок. Насвистывая что-то веселое он умчался по своим делам на нижнюю палубу, а Адам улыбаясь рассматривал свою «девочку» – бригантину, что теперь будет носить имя «Санта Анна».
Боцман, наводчик, хирург, мастер парусник и дюжина матросов были набраны только благодаря имени Сэнди и Вейна. Прознав, что Вейн доверил бригантину Лонели, которого сразу прозвали Лоном, моряки шли гурьбой.
Адам строго следил только за одним вопросом: наземные экспедиции. Если нет опыта, не был, не участвовал, значит, не насиловал, не отрезал младенцам головы, а беременным негритянкам не вспарывал животы. Ему нужны были воины, а не насильники.
К прибытию Энни, команда носилась по кораблю, и отовсюду были слышны команды Адама, свисток боцмана и крики Сэнди.
Девка поднялась на борт и предстала перед взорами пиратов.
– Моя сестра. Дороже ее только «Санта Анна», кто не расслышал, я не виноват. Кто не согласен – мы еще в порту. – Голос Адама прозвучал в полной тишине. А как показало время и полномп согласии.
Адам проводил взглядом, удалившуюся девку и только моргнул от хлопнувшей двери. «Санта Анна» вызывала чувство почти влюбленности, как и та, что подарила кораблю свое имя. Неужели она так и не поняла?!
Адам был не из тех капитанов, которые покупали патент на управление и владение кораблем, а сами не имели ни малейшего представления о навигации и стратегии. Если бы это был его мир, то сейчас Адам Лонели, Лон как его прозвали пираты, был бы счастлив. Напился бы с боцманом и квартирмейстером так, чтобы с утра коку пришлось их отпаивать изюменным отваром.
Энни психанула. Из-за чего? Кто ее вообще может понять?
Эта молодая женщина манила и отталкивала его совершенно, видимо, даже не замечая что с ним творилось.
Отметив в судовом журнале события этого дня, капитан откинулся на стуле, задрав ноги на стол и заложив руки за голову. Хорошо, что девка всегда на глазах и под присмотром. С одной стороны. А с другой...как и куда прятать ее в бою?
Чуть заметное движение и шорох за дверью и мелькнувшая лохматая голова юнги вызвали легкую улыбку у Адама.
Конопатая мордочка просунулась в дверной проем, капитан кивнул, разрешая войти.
– Сэр...кэп...я это, – юнга осторожно оглянулся и приблизился к Адаму, – Я это, видел даму уже. Я не ошибаюсь?
Голос мальчишки дрогнул, юнга коротко и трагически вздохнул и продолжил.
– Сэр, она правда ли Ваша сестра?...
Да. Стоило это и предполагать. Конечно же пацан видел на бриге Рока Бразильца его дочуру. И сейчас у мальца все перемешалось в голове.
Адам, не меняя позы, прервал мальчишку.
– Ты заходишь к своему капитану и заявляешь, что сомневаешься в его поступках? Что не можешь решить выполнять ли тебе мои распоряжения? – Лон давил и манипулировал, но только так он мог прекратить слухи и разброд, – Ты собираешься рассказать мне что делать?
Капитан перешел на низкие устрашающие ноты и глянул из подлобья на пацана.
– Я, кэп, сэр...я, нет.
– Если до меня дойдет хоть полслова об этом, я буду знать кто их произнес. Свободен.
Юнга вылетел из капитанской каюты, чуть не промахнувшись в дверях.
А мужчина резко встал, обошел стол, пнув перегородку между каютами.
– Думаю, ты слышала всё. Не прячься.
Сейчас та, к которой обращался Адам, была необходима ему.
Обиженная, злая, капризная, плачущая или пляшущая – без разницы.
Склянки уже пробили отбой, команда спустилась в трюм.
А капитан "Санта Аны" хотел Энни.
Но ему ответила тишина. При чем такая, что было понятно: Энни все слышала и поняла, но упрямится и вредничает.
Вот и подтверждение всем его мыслям о ней! Вот оно! Когда Энни нужна, она делает вид, что не понимает, не знает и не слышит. Вот! Вся суть баб! Когда хочется одновременно и придушить к дьяволу и вышвырнуть за борт, и прижать к себе и любить до сладкой истомы.
Неужели она так и не поняла его и не приняла его характер? Знала же, что он всегда будет рядом и всегда придет на помощь. Но когда помощь нужна ему, ее нет, как нет!
Мелкая белесая тварь! Она его и только для него! Всегда! Даже когда она не с ним, то все равно ради него!
Потому что он – мужчина!
А когда она не могла удовлетворить его, то что он делал всегда?
Правильно.
«Не хочешь по-хорошему милой быть, так будешь по милу хорошей!»
От удара ноги вылетели петли дверей. Молча и быстро Адам ввалился в крошечную каютку Энни. Без единого слова подхватил попытавшуюся упираться девку и выволок на палубу. Три шага к борту. Тельце повисло над волнами.
– Поехали, дорогая. Будем учиться покорности. – И Адам швырнул девку за борт. Знал, да, будет больно ей, когда Энни приземлилась в спущенную на воду шлюпку. Плевать!
Спрыгнул сам и оттолкнулся от борта бригатнины.
– На весла, быстро, пока отлив не унес нас вс открытое море. Быстро, я сказал.
Адам молчал весь путь до причала, недолгий, но томительный. Там выволок, намотав на кулак волосы девки, ту на мокрые доски и подтолкнул в спину.
– Пошли, будешь орать – оставлю на берегу.
Конечно, не оставил бы, но ей знать об этом не следует. Давно не плакала и не жалела себя? Хорошо, он готов помочь, чтобы потом сто раз подумала бы, прежде чем показывать характер.
Первый же кабак встретил их распахнутыми дверями и пьяным шумом. Склизкие перила и проломленные лестницы, ведущие вниз, в полутемный задымленный сальными светильниками зал и любопытные взгляды посетителей зхаставили девку сжаться и откинуться на руку Адама.
– Матрас, пойло и мальчика, быстро. – Рык Адама пронесся над головами матросов и шлюх и достиг ушей трактирщика.
Потерявшая цвет и сюжет шторка в угол, где на полу валялся матрас с накинутым покрывалом, табурет, заменявший стол – то, что нужно сейчас Адаму.
Уже втащив на матрас Энни и задернув шторину, Адам процедил сквозь зубы.
– Прекрасный лупанарий, моя беленькая рабыня, не правда ли? Только клиентов будет всего двое, я жалею тебя. Цени и помни.
Он был зол и жесток. Он это понимал, но остановиться не мог. Или Энни сразу и сейчас понимает что она и кто она и как ей в море с капитаном себя вести. Или будут проблемы. А проблемы не нужны никому.
Тоненькая фигурка мальчишки лет шестнадцати мелькнула в просвете шторины и присела на край матраса.
Адам стянул через голову рубаху и швырнул в угол. Сел на пол, вытянув ноги, и царственным жестом пригласил мальчишку к сжавшейся в комочек на матрасе Анне.
– На моих глазах. Два дуката.
– Хочешь наказать, наказывай, но своими руками, а не чужими. – Энни видела бешенство, холодное бешенство Адама, но все равно попыталась вразумить.
Готового вылететь из закутка мальчишку, Адам схватил за руку и вернул.
– Стоять, приручи. Дукаты ждут, – а сам подсек рассвирепевшую девку под колена и повалил на матрас, – Мне самому ее держать?
Как бы Энни не ругалась, не шипела и не дергалась, двое мужчин были сильнее. Адам встал на колени напротив Энни, крепко удерживая ее на плечи. Лицо к лицу, глаза в глаза. Кивнул пареньку, что уже растергнул штаны и вытащил член.
Рывком притянул девку к себе и впился в ее губы поцелуем, пока паренек пристроился сзади. По реакции девки ощутил, что юный любовник готов войти в нее, и еще крепче прижался в поцелуе к Энни.
Чуть отстранив лицо, Адам смотрел в глаза Энни и процедил сквозь зубы.
– Моё, моё. Всегда. Моё.
***
Больно? Да.
Возбуждает? Да!
Энни успела прохрипеть в ответ.
– Скотина...
Не выпуская из своих объятий девку, Адам одной рукой потянулся к поясу, вынул монетки и швырнул на матрас, опередив совсем уже готового паренька.
– Пшел вон! – Два раза повторять не пришлось.
Парень подскочил, оправился и выскользнул из закутка.
Адам, откинув Энни на матрас так, что она повалилась на бок, расстегнул штаны и навалился сверху. Раздвинул девичьи бедра и вошел в девку, глухо застонав. Попытку отвернуть голову пресек схватив девку за шею, и придавил к матрасу.
– Смотри на меня, Энни.
Медленно, тягуче, почти выходя и отпуская, и снова резко насаживая девку, поводя бедрами, двигался Адам, нависая над девичьим телом. Опирался одной рукой о матрас, а второй прижимал девушку за горло.
– Смотри на меня, смотри.
Никаких ласк, нежностей, никаких поцелуев. Он не любил ее сейчас, а показывал власть свою над ней. Право свое на нее.
Глупая ошибка таких нежных существ в том, что они уверяют себя, что без высоких чувств, без трепета сердечного они не могут насладиться совокуплением. Ох, нет! Тело человеческое предает и продает всех и всегда.
Похоть довлеет над чувствами. Всегда. Так было, и есть, и будет.
Адам показал девчонке это здесь и сейчас.
Больно? Да.
Возбуждает? Да!
–Да! Да… Энни, да…моё, моё…– Выстанывал Адам, с каждым толчком приближая себя к развязке, – Моё, только моё…не отдам, – а изливаясь, зарычал громко и по-звериному, через мгновение, рухнув на Энни, не выпуская ее шею. – Не отдам…
Он был уверен, что прикоснись этот паренек к Энни без его ведома и разрешения, то Адам порвал бы того голыми руками. Как и Энни, посмевшую хоть одним глазком глянуть похотливо на кого-нибудь.
Но урок этот был нужен.
Нужен и ему, чтобы еще раз удостовериться, что он и только он хозяин этого тела и этой души.
И ей. Чтобы девка вспомнила кто он на самом деле.
Уже переведя дыхание, Адам выпустил из пальцев затекшую шею девки, увидел наливающиеся синяки, опустился к нежной коже и провел по следам от пальцев губами. Легонько, осторожно, мягко. Откинул мокрые от пота завитки волос с лица Энни и заглянул в ее лицо.
Скорбная складка меж бровей, сжатые искусанные губы и из-под сомкнутых ресниц горькая слеза прокладывающая дорожку по испачканной щеке…
– Больно?
***
Карибы. Встреча девятая.
***
"Кто я для тебя?"
Адам и сам не смог бы вот так запросто ответить на этот вопрос.
Или смог бы, но не сейчас, не в этом месте.
В этом темном закутке, провонявшем похмельной кислятиной и пряными ароматами секса, у Адама было лишь одно желание.
– Будешь плакать, я оставлю тебя здесь на всю ночь. – Произнося эти жесткие слова, он ладонью стер слезы с щек девки.
Скомканное одеяло с корабля валялось в углу. Адам подтянул его и завернул Энни как ребенка, взял с табурета большую кружку с пойлом непонятного вида и сорта, отхлебнул.
Чертово зелье обожгло глотку и огненным ручейком пролилось по горлу. Адам крякнул от неожиданности и удовольствия. Ух, злое пойло! Протянул кружку девке, но сразу передумал. Поднес к губам Энни и почти насильно влил глоток-другой, не забыв похлопать по спине, когда девка зашлась кашлем. Пойло уже ударило в голову и разогнало огонь по венам. Но давать напиваться он ей не даст, помнил о "маленьком пристрастии" дочери Бразильца.
Голая девка, завернутая в тряпку, пьяно икала и размазывала слезы по лицу, а Адам, обняв ее за плечи и прижав спиной к своей груди, укачивал размеренно и монотонно выговаривал.
– Меня надо слышать и слушать, девочка. И будет тебе не только кнут, но и пряник...– Поцеловал светлую макушку и продолжил, – Куда ты без меня, девочка? Ну, вот куда?
А сам про себя добавил "Куда и я без тебя"...
***
По возвращении на корабль, капитан оставил сестру в каюте, а сам занялся делами. Команда видела как кэп оращается с сестрицей, но в тоже время никого это не удивляло. Баба она и есть баба. Хотя Энни была неплоха и даже не мешалась на корабле.
Энни затихла и затаилась в своем углу как мышь. В принципе, Лона это устраивало.
Пока девка соскребала себя грязь и закутывалась в одеяло в кабаке, капитан успел получить наводку. Конечно, за дукаты, конечно, за хорошую сумму. В Мансанильо двигается английский барк, предположительно с казной, у самого мыса можно взять.
Как раз прекрасное начало карьеры рейдеров для команды "Санта Аны".
И если Энни не вылезет из своей каюты еще дня два-три, то это к лучшему.
Выловив в предобеденное время юнгу, Адам приказал тому не отходить от каюты сестры капитана и докладывать после отбоя обо всем что сделала и сказала Энни. Пацану не слишком понравилось поручение, но перечить не посмел и метнулся к каюте.
Бригантина была маневрена из-за прямых парусов на фок-мачте и с косыми на грот-мачте. Все восемнадцать пушек были перенесены с испанских судов еще Вейном и каждая были в превосходном состоянии. Хотя Адам надеялся, что до прямого обстрела дело не дойдет, ведь даже на самый крупный барк больше 4 пушек пихнуть было невозможно.
Он учёл все ошибки и просчеты в оснащении своего потонувшего корабля, все недостатки в подготовке команды.
Только человек далекий от Атлантики и Карибов мог подумать, что пираты – это сброд без дисциплины и закона. Во время рейда даже ни капли спиртного не водилось на борту, а кэпы флибустьеров обладали более глубокими знаниями и навыками, чем многие капитаны королевских судов.
Квартирмейстер с Лоном провели ревизию вооружения, боцман прошелся с парочкой матросов по трюму. "Санта Анна" была готова к атаке. За сутки! Готова!
А Адам был готов повести команду на абордаж. Аж руки чесались и клокотало все внутри от жажды битвы, крови, смерти. Он истосковался по битвам. Засиделся возле юбки Энни.
Энни Бэттон.
Нет. Не ступит даже на шаг он в сторону этой девки. Не до нее. Не сейчас.
Когда сообразит, что всё Адам делает лишь ради нее, тогда и будет разговор. А сам он распинаться перед Энни не намерен.
***
Слишком много и часто в его жизнь вмешивались провидение и мистика. Слишком туманны и загадочны были перспективы его существования в том или ином из миров, поэтому полагаться на чудо, на милость моря он не мог.
Склянки пробили отбой, всем надо было набраться сил перед атакой. Только смотрящий на марсе остался на посту.
Юго-восточный бриз подгонял бригантину в нужном направлении, паруса похлопывали на ветру и поскрипывала оснастка корабля. За руль встал боцман, чтоб не проворонить с первыми лучами добычу.
Адам сидел у грос-мачты на ящике с приготовленными кошками – крюками для абордажа.
Стоило только капитану прикрыть глаза, как он провалился в полусон, который закружил и понес его туманными тропами прошлого.
Запахи моря смешались и стали отдавать жарким песком арены, фланелевая рубаха с закатанными рукавами и кожаные поручи сковывали тело, плотные штаны и высокие сапоги мешали, давили. Хотелось скинуть с себя всю одежду, остаться, как когда-то, в набедренной повязке и кружить по арене с коротким мечом в руке. В районе солнечного сплетения разворачивался, растекался по жилам огненный змей – предвкушение боя. Кровь приливала к пальцам рук, сжимающим щербатые края ящика, к лицу, что Адам подставил ночному бризу.
Как давно он ждал этого часа!
И как же он жаждал снова почувствовать за спиной хрупкую фигурку Елин!
Желал и пугался этого своего желания: быть в бою рядом с девкой.
Она могла, умела, она давно уже не была мелкой испуганной девкой. Пускай она не боялась, но он боялся за нее.
Вот что такое привязанность. Когда в бою ты думаешь не о себе, а отвлекаешься на мелькающую фигурку, когда дыхание срывается не от занесенного над тобой вражеского оружия, но от рывка противника в сторону другого, дорогого тебе человека.
Один раз в Вероне он уже испытал подобное.
Он хотел еще!
– Иди сюда, Энни, я чую, что ты рядом же, – Адам Лонели похлопал рукой по краю абордажного ящика, приглашая девку, – Я хочу чтоб мы побыли перед боем вместе, Энни...
***
Выходить один на один с кораблем неприятеля смели только рейдеры. Только пираты. А ходить в этих водах в одиночку, ежедневно подвергая себя, корабль и команду опасности быть атакованным пиратами, могли только хорошо вооруженные суда или капитаны-безумцы. С кем и с чем придется столкнуться на рассвете Адаму – еще вопрос.
В утренней дымке, когда солнце выгодно стояло за бортом блигантины и не давало рассмотреть нападавшего с английского барка, Адам отдал приказ к атаке. По левому борту открылись люки и пушки показали свои дула. Команда, вооружившись дреками и кошками, укрылась в ожидании свистка боцмана.
В такие моменты наступала зловещая тишина, тревожная и звенящая. Словно время останавливалось и плотно обвалакивало место будущего сражения. Напряженные, схожие с сжавшимися пружинами, готовыми развернуться и выстрелить в любую секунду, тела моряков в молчании, не моргая высматривали добычу. Хлопали паруса, нагло не свернутые, не убранные, как знак превосходства над жертвой.
Рулевой вытворял со штурвалом чудеса, маневрируя бригантиной и подводя ее к кораблю противника почти вплотную. На палубе для защиты уже были сооружены баррикады, ах, как же их не хватило в том, прошлдом бою Адаму! На марсе уже сидели два матроса-стрелка с заряженными пистолями и приказом вести прицельный огонь.
На барке даже не вздумали стрелять, даже для отстрастки. Новичок принял бы это за удачу. Но, кажется, капитан Лон таковым не был.
Адам понимал, что готовится встреча на борту. Значит, кошки будут обрубаться, а первые же матросы с «Санта Анны», спрыгнувшие на борт барка, получат пулю и ножи. Такова жизнь пирата. Так и он когда-то встретил Рока Бразильца. Тогда тоже силы были неравны.
У борта юнга прилег, притаившись, на мостки, приготовленные для переправы на борт барка.
Пацан желал боевого крещения? Ну, он его и получит.
Адам стоял на мостике и казался совершенно спокойным, только в пальцах левой руки нервно перекатывал монетку. Странная привычка, появившаяся у него только в этом мире. Золотой дукат мелькал и поблескивал в солнечных лучах.
Шпагу Адам заменил, на короткую, абордажную саблю, на пояс заткнул тесак и, если понадобится, он прекрасно разобрался бы и с топором. Спасибо кривой грек из лудия, спасибо. Все, что даже отдаленно могло напоминать оружие, Адам умел использовать и умел этим сражаться.
Убивать.
Он быстро и эффективно освоил и манеру ведения боя на палубах.
Момент. Миг. Мгновение. Когда задержав дыхание, Адам махнул рукой боцману и тот вложил в свист всю мощь своих легких.
Вперед! На абордаж! Вперед! Джентльмены удачи!
– Вперед, ублюдки! Да пребудет с вами удача! Вперед! – Вопль боцмана потонул тотчас в шуме, криках и лязге с бортов обоих кораблей.
Первые выстрелы сделаны, первые матросы перелетели на борт барка, первые крики умирающих и хруст и чавканье разрубаемых тел, первые взмахи палашей и тесаков.
Вперед, это твой зведзный час, Агний, твоя битва, Ланселот, вот этот мир – твой, капитан Лон!
Понеслось! Придавленные такелажем сверху и палубным настилом под ногами, уворачивающиеся от редких пуль и частых ударов, пираты наступали.
На мостике барка метнулась фигура в парике и шляпе с пером. Капитан, однако. Вот туда Адаму и надо! Глупо, конечно, вот так один на один переть на капитана захватываемого судна, но капли, капельки, капелюшечки благородства и рыцарства, что подарил Агнию Ланселот, забурлили, обозначились и повели кэпа на палубу барка.
Нанося удары саблей и тесаком направо и налево в горизонтальной плоскости, сдловно скашивая нападваших, пару раз нанеся колющие удары, позволившие опрокинуть навалившиеся тела англичан, Адам протиснулся к леснице, ведущей на капитанский мостик. И уже занеся ногу, чтобы перескочить через ступени, поймал взглядом светлую косичку, развевающуюся за спиной одного из пиратов. Того, что ловко зацепившись за канат, перебрался с бригантины сразу на мостик брака и спрыгнул перед английским капитаном.
Тысяча чертей, эта его девка! Энни!
Вырвалось сразу, не обдумав ни секунды.
– Вперед, Энни! Ко мне, Энни! А-а-а… Давааай, девочкааа!!! – Адам прорычал уже в прыжке, желая оказаться между противником и девкой. В прыжке повернулся спиной к Энни и приземлившись перед ангичанином, раскрыл руки, готовый к атаке.
– Доброе утро, Адам, приятного утра, Энни Бэттон, – голос даже показался спокойным. Ричард был узнаваем даже под напыщенным париком и в военной форме английского капитана.
И тогда Энни рванула на англичанина! Словно этот мужчина обидел ее ранее или... или выымещая на нем свои обиды и потери!
Она атаковала первая! Сделала выпад из под руки Адама и, изящно развернувшись, встала за его спиной, дав мужчине возможность отбить ответный удар Ричарда.
Как привычно, как сладко, как правильно! Словно они и пришли в эти миры, чтобы не быть лицом к лицу, но встречать опасность спина к спине. Только так!
Адам чувствовал как девка прижалась к нему, чувствовал каждое ее движение, знал, что Энни не бросит его, не покинет. И он не покинет ее.
Люди на капитанском мостике убивали друг друга, демонстрируя мастерство и опыт, проверяя пролчность тел и духа.
Ричард впервые видел подобное. Длинноволосые светлые ангелы смерти слились и продолжали друг друга, как два крыла перелетая, уворачиваясь от ударов и нанося смертоносные удары в ответ. Защищая друг друга, словно единое целое.
– Восхитительно, – англичанин и сам не ожидал, что подобное вырвется с его уст, как раз в тот момент, когда сабля Адама пройдясь по касательной, чуть не задела его плечо, – Просто восхитительно!
«Ты – убийца. Холодный, расчетливый, кровожадный. И не думай по иному. Ты – убийца. Иди и живи с этим». Спасибо, ланиста, Агний знал это и без тебя. Всегда. Потому что жил в полную силу, чувствовал всей сущностью своей бесконечнойсть и мимолетность жизни только в жарком сплетении тел. В битве, в постели. Но только так.
Энни прогнулась в попытке продлить свой палаш, нанося удар, и Адам выгнул спину, вторя движениям девки. Открылся для атаки Ричарда, чем тот и воспользовался. Клинок шаркнул по ребрам, лишь чуть не достав до груди.
Но закричала, низко, горько, потеряно Энни. Не поворачивась, не оглядывась, лишь почувствовав, что произошло.
Адам принял удар Ричарда и крутанулся, выведя саблю по ногам противника.
Энни, еще продолжая кричать, с открытым ртом, выбившимися из косы прядями, прилипшими к лицу и шее, с палашом наперевес, оказалась перед бывшим почти женихом.
– Восхитительна…
– Нам больно, ублюдок! – Прорычал "белокурый ангел" и приставил к горлу капитана острие палаша.
На палубе сражение подходило к логическому концу. Остатки команды барка спасались в трюме, но оттуда уже доносились звуки боя. Несколько пленных матросов, связанные и изрядно побитые, уже лежали у правого борта за ящиками с песком, боцман Лона добивал рыжего матроса, используя не только клинок, но и умело по-пиратски обточенный эфес.
Ричард успел обвести взглядом картину гибели его команды и опустился на колено, отбросив оружие в сторону.
Свисток возвестил о начале упорядоченного грабежа и погрузки товаров на «Санта Анну».
О сундуке с казной из пиратов знал только Адам. Не убирая от горла Ричарда оружия Энни, Адам наклонился, заглянул в карие глаза, когда-то так мягко и тепло смотревшие на его девку.
– Веди в каюту, Ричард.
***
Да, он служил Короне. Да, он проводил совсем не праздо свои дни на острове. Парочка заинтересовала Ричарда сразу. Они были чужие. Совсе чужие. Словно не только не из кололний, но и не из этого мира. Слишком понимающий взгляд у столь юной девицы. Слишком спокойный и изнутри опасный мужчина. И в то, что они брат и сестра, казалось, не поверил только один Ричард. А донесения о проделках Энни Бэттон, дочери самого Рока Бразильянца, были изучены от корки до корки.
Два и два сложить не составляло труда. Обворожительная Энни для Ричарда была лишь пропуском к тайнам рейдеров. А светловолосый якобы брат – интересным экземпляром. Потому что Адама Лонели Ричард знал еще по Ливерпулю. Поразительное сходство и в тоже время это были абсолютно разные люди. Абсолютно!
Как Адам отдал в распоряжение Энни стол и документы капитана, как деловито девица упаковывала и заворачивала все в холщевые мешки, как спокойно и привычено эти двое общались почти полужестами и полуфразами, наводило на массу версий и догадок.
Но самое потрясающее зрелище – бой на мостике – стоял перед глазами Ричарда. Необыкновенно, великолепно, сказочно!
***
Адам первую же попытку плененного капитана приблизиться к Энни пресёк ударом ноги, Ричард рухнул как подкошенный и зажмурился, приготовившись к избиению.
Но Энни спасла Ричарда одним тоглько своим присутствием. В принципе, Адам мог и при ней убить капитана. Не страшно. Мало что ли она крови видела? Но сейчас остановился. Сам выкуп был и к стати и не сильно-то и нужен. Казна не принадлежала Ричарду. Офицер в отставке, мирный плантатор, время от времени выполнял поручения английской короны, используя свои суда. Потому так и сглупил, отправившись в этот раз без надлежащей охраны. Понадеялся, что торговый барк пираты обойдут стороной. Да и обошли бы. Если бы не наводка в порту.
Как только Энни вышла вслед за матросами, уносившим бесчувственного Ричарда, Адам рухнул на пол, сполз по стене и расставив ноги, привалился к перегородке каюты. Вот теперь было больно. Очень больно. И он вспомнил реакцию Энни на его ранение. Это было что-то новенькое в их союзе. В союзе двух рабов.
Теперь они еще и чувствовали боль друг друга? А только ли боль?
Рана не была глубока, спас корсет, что Адам нацепил перед абордажем. Широкий пояс из плотной выделанной кожи, что затягивался на штанах и доходил по высоте почти до солнечного сплетения. Удобная пиратская штуковина. Адам оценил.
Судя по звукам с палубы, выгрузка товаров и передача пленников уже заканчивались. Адам встал и, еще раз оглядев чужую капитанскую каюту, машинально подхватил пару книг и чернильницу. Искусно изготовленная вещица отчего-то напомнила ему Рим. Решил передарить Энни.
Адам надеялся, что у девки хватит ума не лезть с жалостями к пленникам и не пялиться как, обернутые в рваные паруса, трупы спускают по мосткам в воду.
Все-таки стремление всем помочь, всех понять и всех опекать, в Энни было неистребимо.
Это и умиляло и раздражало одновременно. Как, в прочем, и все в Энни.
Приказ Адама о сожжении барка было воспринято с радостью. Кому эта посудина нужна? Перепродать такую рухлядь никому бы пираты не смогли бы, да и тащить барк в порт напряжно.
Поэтому пушки по правому борту все же дали залп. Не ядрами. Смоченными в ворвани и подожженными факелами.
Адам, стоя на мостике, не меняясь в лице, смотрел, как занялся огнем барк, как пожар пожирает фок-мачту и разорванные, свисающие лохмотьями паруса, как дымит и чернеет палуба и трещат снасти.
