Текст книги "Карибы (СИ)"
Автор книги: Ливард Сайд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Но как только тот приблизился к Року Бразильяно, прозвучал скрипучий полушепот.
– Ну, что, Агний, будем знакомиться?
Игра началась. Ночное время отделило суету и треволнения от того момента, когда Адам медленно поднялся со стула, аккуратно отставил его в угол и плавно двинулся вкруг стола к капитану.
– Время Агния, кэп.
В поступи мягкой и неслышной, в повороте корпуса, в движении бедер мужчины было столько животного, хищного, манкого и, одновременно, опасного, что Рок мелко вздрогнул. Не от страха, но от предвкушения, от ожидания того, что последует за этими томительными минутами.
Агний навис над кэпом, приблизив свое лицо вплотную к бородатому лицу пирата.
– Агний возьмет то, что ему обещано. – Провел ладонью по щеке мужчины, вниз по шее и резко перехватил ее пониже кадыка, нажав большим пальцем на ямочку.
У пирата перехватило дыхание, дернулся кадык и, руки сами вцепились в бедра Агния.
На свой вопрос Рок Бразилец ответа не получил. И получил больше, чем ответ. Получил прямо сейчас.
Агний еще чуть надавил на горло капитана, заставив того запрокинув голову, и впился в плотно сжатые губы поцелуем. Напор был таков, что Рок непроизвольно раскрыл рот, принял язык Агния, застонал, ощущая, как властно и умело тот сминает в поцелуе его губы, как покусывает нижнюю и касается, играет языком.
Дорогие шикарные для Тортуги шлюхи так не целовали Рока даже по молодости. А этот парень был мастером своего дела.
В голове пронеслась картина сражения на борту флейта, мощь и мастерство капитана Адама Лонели в бою, безжалостность и жестокость его шпаги, что мелькала будто продолжение руки капитана и сеяла смерть пиратам. Картина объятий и родственно-любовного общения с Энни. Картина почти моментального уважения со стороны команды, которую Рок подбирал годами тщательно и под себя лично.
Картинки перемешались, слились в одну, завертелись цветными пятнами и взорвались яркими искрами, когда губы и язык Агния спустился по подбородку, шее, груди пирата и остановился на животе. Влажная дорожка прошлась вкруг пупка, спустилась ниже… Рок открыл глаза. Агний стоял на коленях меж широко расставленных ног пирата и зубами застегивал ширинку на штанах.
Рок засуетился, полез помогать, торопливо растегивая штаны. Тогда Агний бросив на мужчину понимающий взгляд, приподнял бедра того со стула, ровно на столько, чтобы кэп смог стянуть штаны и оставить их висеть пониже колен.
А потом произошло то, что никак не укладывалось в понимании капитана пиратов. Такого изыска и таких «штучек с вывертом» как это называли портовые девки, он отродясь не видывал. Агний, склонившись над уже вставшим членом кэпа, легонько подул на головку и… мягко отцепил от своего бедра ладонь пирата, поднес ко рту и.. по очереди стал брать каждый палец в рот и облизывать и посасывать, обводя языком.
Рок вытаращил глаза и встретился с голубыми озерами глаз Агния. Который почти не моргая смотрел в лицо капитана и сосал его пальцы… Рок, вообще-то ждал, что парень такое проделает с капитанским членом.. Действо было настолько возбуждающим, настолько неприличным даже в такой ситуации, что Рок не выдержал и зарылся в светлые локоны Агния свободной рукой.
– Парень, парень… Cojonudo, я словно во французском борделе… Cono, – последнее кэп прохрипел, когда ладонь Агния проскользнула под ягодицы мужчины и, безошибочно пройдясь по промежности, накрыла мягкое anus кэпа.
Не прекращая посасывать пальцы Рока, Агний разминал и растягивал то место, в которое даже если кэп струсит и начнет отнекиваться, Агний войдет.
Признаться, пират, если и потрахивал иной раз мальчиков, но сам в роли maricon, то есть, ну вот так… чтоб тебя, а не ты… выступал впервые. Ощущения были пугающе сладкие, хотелось продолжения.
Почувствовав состояние кэпа, Агний снова привстал и начал целовать того в губы, положив обе руки на плечи капитана. Язык Агния совершал движения во рту Рока, имитируя движения члена, а руки крепко удерживали пирата, пока тот сам не начал тереться пахом об Агния.
– Кого хочешь, Адама или Агния, скажи? – Низкий, мягкий, по-кошачьи мурлыкающий голос парня подстегнул, и так, казалось бы, запредельное желание Рока.
– Hijo de puta! Me la sudo…
И тогда Агний резко развернул пирата спиной к себе, нагнул в спине так, чтобы тот ухватился за спинку стула, коленом развел ноги пошире и схватил за бедра, раздвигая половинки ягодиц.
Рок почувствовал, сначала смачный плевок меж ягодиц, а потом и член парня…осторожно на полдюйма, на дюйм...
Несколько плавных бережных движений, и вот Агний, выгнув капитана Рока Бразильяно, в его же каюте, имел пирата как шлюху. Вызывая у того лишь стоны и вопли страсти.
Агний знал, что для того, чтобы подчинить, надо сначала, немного, показушно подчиниться. Школа гладиаторов и кинедов даром не прошла. Закалила, научила, помогала.
Агний знал, что сейчас насадил на свой член не только задницу Рока, но и подсадил на всего себя этого пирата.
За тонкой перегородкой спала бепоскойным сном Энни. И Агний молил богов, чтобы она поменьше услышала из происходящего в капитанской каюте.
***
Тихонько, чтоб не потревожить уснувшего, довольного, но больше удивленного и растерянного капитана, познавшего этой ночью в полной мере что значит мужская любовь, Адам прихватил свою одежду и вышел из каюты на палубу.
Рассвет только занимался, было свежо и тихо, мелкая рябь прошлась по волнам, предвещая появление тоненькой полоски солнечных лучей на востоке.
Такова его сущность. И где бы он ни был и кем он ни был, всегда мужское тело будет манить его и привлекать больше женских прелестей.
Вдохнув полной грудью утренний воздух, наполненный свежестью и горьковато-солоноваым вкусом и запахом водорослей, Адам протиснулся в закуток у камбуза, где спала Энни.
Как ее называл капитан? На ирландский манер – Энн, Энни. Ей удивильно шло это домашнее, теплое имя. Поэтому, когда девка протирая глаза, подняла голову навстречу Адаму, он не удержался и чмокнул ее в кончик носика.
– Энни, с добрым утром.
А Энни поприветствовала его заботой и лаской. Как когда-то, давно, девка натаскала воды и принялась раздевать невыспавшегося Адама. Словно он вернулся не с любовной свиданки, а с поля боя.
Хотя, как сказать, как сказать…
Так приятно было позволить поухаживать за собой.
Чтобы ополоснуться, они вышли на палубу. Энни выплеснула из лохани остатки относительно чистой, но леденющей, воды на обнаженный торс Адама. Парень заорал с удовольствием, напугав чаек и вахтенного, а девка засмеялась, за что и получила сдачи: Адам, мокрый и холодный, прижал ее к себе со спины и взъерошил волосы девки.
На шум и гам вышел довольно потягиваясь кэп.
«Опять эти двое ведут себя так, словно они… родные. Энн со мной-то так не себя не вела никогда».
Ревность было зашевелилась и подняла волну гнева в душе Рока, но… капитан не был глупым человеком, поэтому, Рок Бразилец улыбнулся и, подойдя к молодым людям, приобнял, положив им руки на плечи.
– Отплываем. И через сутки подходим к Барбадосу. Приведите себя в порядок, чтоб не напугать тамошнюю публику.
***
Карибы. Встреча пятая.
***
Случай с Кнутом напугал и расстроил. Энни так долго опасалась и стереглась и тут из-за встречи с Адамом расслабилась. Вот и результат.
Стараясь соблазнить совего мужчину, Энни напоролась на пьяного пирата. И еще раз убедилась: что есть, то и есть, не стоит травить гусей.
Адам любовался своей девочкой, не приближаясь. "Давай я буду латать твое гнилое мясо, а ты будешь молчать?" Первое их знакомство было забавным. Сейчас вспоминалось как забавное. А Елин была интересная Агнию до сих пор.
А вечером за совместной трапезой Энни шалила, обнаглев от выпитого вина. По наивности, видимо, полагая, что Адам может ее променять на Рока Бразильца.
Как в Камелоте лила слезы из-за леди Элейн, а в Вероне из-за сестры трактирщика. Всегда находился кто-то, к кому Елин ревновала до слез и ссоры, до распускания рук.
Адам чувствовал, как под столом со стороны Энни его ногу оглаживает нетерпеливая рука, а с другой стороны, не стесняясь и не скрываясь, кэп навалился на плечо Адама и приобнял.
Ах, хитрюшка!
И тогда Адам шире раздвинул ноги и, повернув голову к Року, подмигнул пирату.
Капитан разулыбался, осмелел. Не переставая говорить о важности их путешествия, о каких-то особых делах на Барбадосе, кэп выпадал в воспоминания о прежних походах и битвах, всё чаще начал упоминать Мэгги, мать Энни. И гладил, ласкал Адама. Уже не руку, уже плечо, а придвинувшись поближе, обнял за талию.
" Как бы руки-ноги, глаза-губы этой семейки не пересеклись на мне" мелькнуло в голове у Адама.
Он попытался свести ноги, прижав до боли руку Энни. Не отрывая взгляда от кэпа, Адам откиеулся чуть в сторону Энни и опустил руку плд стол.
Нырнув рукой под юбку девки, сразу нашел теплое местечко, приласкал внутреннюю часть бедер Энни и накрыл ладонью повлажневшие завитки. Даже не поворачивая головы к девке, стал поглаживать.
Делал вид, что слушает кэпа, а сам одним ухом улавливал прерывающееся дыхание и тихие всхлипы получившей по заслугам хулиганки.
К ночи, сославшись на усталось, Адам сбежал от капитана и прокрался в закуток на баке, где спала Энни. Не смог удержаться, не захотел.
Энни ждала, возбужденная, и уже без стеснения показала свои желания.
Быстро. Задыхаясь и нетерпеливо освободжаясь от одежды, двое набросились друг на друга. Как-будто за ними гнались все враги со всех миров. Молчание прерывалось только всхлипами, стонами. Как два изголодавшихся, истосковавшихся, сто лет друг друга не видевших.
Запрыгнувшую на него Энни, парень подхватил за талию и прижал одной рукой, пока другой расстегивал свою ширинку...
Бывают моменты, когда не нужны долгие ласки, прелюдия и подготовка. Не нужны слова и привычное удобное место. Не нужно ничего. Кроме желанного тела, кроме движений внутри этого тела, утоляющих страсть. Даже не страсть, но дикую похоть.
Девка оперлась о плечи Адама и уткнулась носом куда-то в шею. Горячее дыхание и сдавленные стоны выдавали ее крайнюю степень возбуждения.
Такая игра не длится долго. Несколько минут бешеного ритма и, Адам кончая, зарычал, прижав к себе Эннт так, будто боялся, что она исчезнет.
Агний помнил как картинно и вызывающе-лживо орали, стонали и выгибались римлянки, когда хотели показать, что они испытывают истинное наслаждение, как театрально это действо отыгрывали шлюхи. Но он знал, что настоящее, подлинное наслаждение тихое, погруженное в себя. Вот такое, как сейчас у его девки, что уже обмякла и повисла на нем, прикрыв глаза и улыбаясь.
«Ты словно сладко умираешь на несколько мгновений» призналась как-то своему рабу Нефтис. А раб запомнил.
И сейчас, сквозь свое, все еще тяжелое, дыхание прислушивался как чуть заметно дышит Энни.
Аккуратно прислонил девку в стенке и снял с себя, не выпуская из объятий.
Ни поцелуев, ни слов любви, ни изысканных ласк.
Но Адам знал, что вернется в каюту капитана счастливым. Странно счастливым от того, что девка сейчас, тихонько мурлыча и жмурясь, напоминает ему кошку, налакавшегося сливок.
– Я буду там, где и прошлую ночь, девочка. – Т сам ошалел от произнесенного после. – Прости.
***
Уютный дом с мансардой и садиком. Песчаные дорожки вели к дверям их нового жилища. Их. Нового. Только их. Это звучало так странно и действительно по-новому. Ни лудий, ни саманный сарай, ни промозглые сырые покои в каменной башне и не шаткая каюта на бриге…
Их дом. Надолго ли? Да разве важно. Все недолговечно, и временно, и все пройдет.
Матросы помогли занести сундуки и мешки в дом и скоренько распрощались, похлопав Адама по плечу, раскланявшись с Энни. Рок отправился в город, чтобы решить свои неотложные дела, но к вечеру обещал прийти и рассмотреть жилище дочери.
Последние указания были даны пиратом для Адама и Энни в несколько необычной обстановке.
Сказать, что кого-то это удивило, было нельзя. Адам в одних штанах, наскоро застегнутых, и с обнаженным торсом стоял у поручней, рассматривая ночное море. Волосы расплелись и колыхались за спиной как белоснежные волны. Рок даже залюбовался этим видением.
Все-таки странный у него нынче любовник, очень странный. Но Энни он по нраву, что случалось не часто, если не сказать, что никогда не случалось. А что до самого Рока Бразильца, так он уже понимал, как будет тосковать его тело по умелым рукам и твердому члену этого парня.
Подойдя со спины к любовнику, пират обнял его за плечи и встал у поручня.
– Про мужа помнишь, сам не лезь. Хаим-мошенник приданное выдаст, указания он получил. Сундучок красного дерева спрячь. Ключа у тебя все равно нет, так что… просто сбереги до моего прибытия. Полгода не срок. Мэгги ждала дольше и чаще. – Провел рукой по спине до талии, словно ощупывая, не сдержался, спустился до ягодиц и сжал их.
Адам даже не оглянулся, молча слушая капитана. И Рок тогда, может впервые в жизни, раскрылся.
– Я знаю, что ты не человек. У нас в Ирландии таких зовут Туата Де Дананн – темный народец. Вы разные. Но вот в человеческом обличье я не слышал, чтобы вы появлялись…
Вот на этих словах Адам развернулся так резко, что чуть не уронил обнимающего его пирата.
– Ирландия? Туата Де Дананн? Ты уверен?! – Столько тоски, надежды, столько страсти было в голосе парня, что капитан пораженно отпрянул от Адама.
– Да ты сам что ли не знал кто ты?
– Туата Де Дананн. Я проверю. – Четко, жестко и уже спокойно проговорил Адам. – Всё я понял, кэп. Всё сделаю. Пока Энни Бэттон не пристрою, то в Ирландию не сбегу…
– И пока я не приеду, – добавил Рок и поманил Адама за собой в каюту.
***
Адама и Рока не было долго, но Энни носилась по дому, заглядывала во все углы. Ее переполняди чувства и эмоции, перекрывавшие всё и вся. Ее первый настоящий дом!
Девушка переоделась в домашнее платье, избавившись от бриджей и пошла в сад, смотреть что есть, а чего следовало бы прикупить для выращивания. К вечеру, ожидая Адама на крылечке с чашкой горячего чая, девушка улыбнулась.
– Все дела решили? – мягко спросила она, отставляя чашку. – Как насчет прогуляться по берегу перед сном?
– Нет. Не могли сойтись в том, где тебя закопать: на берегу в песке или в саду, вон в той клумбе с этими пестрыми цветочками, – Адам хитровато улыбнулся, располагаясь на маленькой террасе, больше похожей на крыльцо, рядом с Энни.
Две трети наказов кэпа не касались как девичьих ушей, так и самой девки. Хаим обитал в городке, завтра его надо найти и тряхануть, руководствуясь письмом от Рока Бразильца.
Пират оказался на удивление малограмотным, в отличие от товарищей по цеху, так сказать. Но неимоверно любознательным. Все время нахождения Адама на борту, сначала брига, а потом и этого утлого судёнышка, он обучал капитана премудростям навигации и картографии. Откуда сам всё знал, Адам старался даже не думать.
Однажды Рок, расчитав простенький маршрут самостоятельно, скакал вокруг стола как буйнопомешанный и сыпал такими именами как Тич и Вейн, клялся, что перещеголял этих пройдох и все такое. В этот момент удивительным образом напоминая одновременно и ланисту, что так радовался победам Агния, и Кея, кузена короля Артура, хвастливого по мелочам.
Энни пила эту мерзость, которую гордо обзывала чаем, как раз в тот момент, когда он пошутил про место ее захоронения. Поперхнувшись, закашлялась, разбрызгивая жидкость цвета хорошего виски.
Адам похлопал ее по спине и примирительно сказал.
– Да ладно, не переживай. Я уговорил твоего па высушить тебя в шкафу меж шелков и бархата, на которые родитель твой потратился, если ты не возьмешься за ум и не выскочишь замуж в ближайшие три месяца.
– За... замуж? За кого это?
Конечно, она прекрасно понимала, что если наказ шел от ее отца, то вряд ли как потенциального жениха Рок рассматривал Адама. Этого мужчину пират берег для себя. Но разве Адам пойдет на такое? Как он мог согласиться на нечто подобное? Отдать ее замуж за другого? Ему мало было Камелота? Ему мало было Вероны? Неужели он хочет ей такой судьбы – всю жизнь прожить лежа в чужой постели? Почему-то Энни даже не задумывалась о том, что это вовсе не самый последний их мир. Но у нее не было выбора и сил сопротивляться этому решению.
– И ты согласился, вот так просто отдать меня кому-то?
Адам валбяжно развалился в плетенном кресле и делал вид что не понимает.
– Что не так-то, дорогая? Что нас не устраивает в заботах па? Или мы боимся потерять нечто ценное?! – Девку просто надо было привести в себя, пока она не раскиселилась и не начала опять жалеть себя. – А что там у нас ценное-то? А... то, что мы еще тысячу лет назад потеряли... рабу отдали под кустом. А теперь мы не хотим.
Адам окинул Энни оценивающим взглядом, ухмыльнулся.
– Конечно, после короля и рыцаря, после благородного веронца...куда ж нам простого колониста к себе подпускать! А...да! Веронец же не туда тебя любил... – Он делал ей больно. Да, Адам сознательно сейчас так поступал. Бегать за кружевной юбкой капризной девки совершенно не входило в его планы. Либо Энни придет в себя и вспомнит кто они и зачем они тут. Либо...либо ей будет больно как сей момент.
Адам встал, развернулся и навис над вжавшейся в кресло девкой и прорычал.
– Будешь кочевряжитбся, так я найду тебе самую убогую жабу в мужья...
И добил, при чем теперь совсем непроизвольно. – И ни одной ночи с тобой не проведу!
Ах, посмотрите! Он сейчас хотел чтоб Энни, а вернее Елин, расплакалась или стала бы просить и соглашаться что ли? Уверять, что засохнет без ено внимания или, наоборот, утонет в горьких слезах олиночества?
Энни притворно вздохнула, поставила чашку аккуратно на блюдечко и... со всей силы влепила пошечину Адаму. От всей души! И пока он не опомнился, добавила коленом между ног мужчине.
– Выйду замуж за того, кого сама выберу. Нарожаю полдюжины детишек. Разведу огород и кур. Буду каждое воскресенье просиживать задницу в церкви. Буду гонять слуг и тебя! – Под конец Энни перешла на крик. – Гонять как шелудивого пса от порога своего дома! И смотреть как тебе нравится не притрагиваться ко мне!
Во время этой пламенной речи Адам, согнувшись пополам, а потом попрыгав, чтоб снять боль, примерился к театру военных действий. Дверь распахнута, но до комнаты Энни не дотащить, будет брыкаться. А столик, кстати, был хлипкий. Мог и не вынести вес двух тел.
Можно начать громить всё вокруг как на бриге, но он прекрасно понимал, что так себя вести они не могут. По крайней мере, не днем.
– Ты великолепна, дорогая... – Адам улыбался, наблюдая за раскрасневшейся Энни. – Но я предпочел бы завершить в другом месте и другом положении. И не ссору, а наше новоселье. Если мы каждый раз будем так ругаться, прежде чем займемся любовью, то рано иди поздно поубиваем друг друга.
Адам не отступил. Он просто дал Энни время чтобы успокоиться. Ее слова задели мужчину. Потому что его девка редко когда бросалась на ветер обещаниями. Сказала-сдедала. Пусть даже и в пику Адаму.
– Я поел бы. Я ведь не двужильный.
Адам подал девушке руку, приглашая за собой и терпеливо ждал пока та ответит. А потом приобняв Энни за талию, повел ее в сторону распахнутой двери на террасе. Домой.
– Готовить ты не будешь, возьмем негритянку. Ты теперь барышня на выданье. И... – Адам шлепнул девку пониже спины, – И веди себя прилично.
На кухне они нашли корзины с припасами, несколько бутылок с вином и ромом, немудренную посуду и тщательно упакованный фарфоровый сервиз. Редчайший, вывезенный португальцами из далекого Китая и проделавший путь через полмира.
Трогать пока его не стали. Ели, пользуясь ножами и пальцами, запивали из горлышка одной бутылки, делали вид, что нет ни проблем, ни забот, ни недавней ссоры.
На закате, как добропорядочные жители Барбадоса, Адам и Энни приодевшись встречали Рока Бразильца.
Капитан залюбовался этой парочкой и почему-то подумал о том, что жаль. Жаль, что оставить эту пару надолго, а тем более навсегда, он не в силах.
Закралось подозрение, что эти двое явно радуют друг друга не только приятными беседами.
Улыбчивая и покладистая Энни, спокойный и рассудительный Адам производили впечатление любящих брата и сестры.
Если не знать как на самом деле.
Перед самым отплытием, кэп отвел сначала Энни в сторону с последними отцовскими наставлениями, а потом подхватил Адама. Утащил подальше от глаз дочери и, уткнувшись в шею неожиданного любовника, пробубнил.
– Напоминать не буду, всё знаешь. Только...не обижай ее, Туата...не обижай.
***
Адаму было жаль расставаться с Бразильцем. Может быть, впервые после мальчишки Галахада, он почувствовал не просто привязанность, а нечто большее. И мысль пришла в голову почти готовая: Энни замуж выдам и уйду к Року. Не будет ему житья рядом с девкой на острове.
А посреди ночи он почувствовал Энни. При чем как только она, стараясь не шуметь, появилась на пороге его комнаты в мансарде. Адам сделал вид, что спит как убитый.
И это та самая пугливая пичужка, что обмирала только от его шутливого прикосновения? Что тряслась как осенний лист от увиденного и предложенного на оргии?
А теперь она не стесняясь лезет к мужчине в постель и ведет себя как заправская портовая девка?
Энни еще немного поёрзала, устраиваясь поудобнее в обнимку с Адамом, и засопела, погрузившись в девичий легкий сон.
А Адам в который раз проклял свои тонкий нюх и звериный слух. Теперь он как пёс почти не сможет спать. Будет сторожить сон девки.
Надо ей сказать, чтоб не шастала больше к нему без спросу. Хотя, у кого она спросить-то должна?
Чуть поправив голову Энни, чтоб удобно было и девке и ему, приобнял, сдув нежно упавший на ее лицо светлый локон.
Как же не хотелось умирать...
Вот так и жили бы. Здесь. Вдвоем. Интересно, что они тут должны натворить, что поставить с ног на голову?
С этими мыслями Адам и погрузился в неспокойный сон.
***
Ранним утром, тихонько покинув и свою постель, и свою комнату, Адам успел, оседлав лошадь, съездить в городок на рынок, заглянул к Хаиму, наведя у старого еврея форменный перепохох. Успел подмигнуть паре местных барышень у церкви и раскланяться с несколькими почтенными горожанами. Слух пошел, значит, к вечеру в доме будут посетители.
Надо подготовить Анну и договориться об одинаковой истории.
***
Карибы. Встреча шестая.
***
К вечеру Энни Бэттон вежливо улыбалась первым гостям, безукоризнено выполняя обязанности хозяйки. Соседи перебрались из Йоркшира пятнадцать лет назад, здесь Лиззи Стоктон и овдовела и вырастила единственного сына-увальня. Маленькая фермочка была для них бедой и выручкой, четыре негра-раба и шустрая девчонка-ирландка помогали по хозяйству, поэтому мадам Стоктон считала себя благородной дамой. Перси Стоктон был конопат, рыжеволос, улыбчив и весьма простоват.
Услышав его имя, Энни и Адам переглянулись с понимающими взглядами. Знал ли Перси с Барбадоса, что они были дружны с легендарным первым носителем имени Персиваль.
Лиззи без умолку болтала.
– Как приятно, милочка, Вы даже не понимаете, как нам с Перси приятно видеть здесь соотечественников. Таких добропорядочных и обеспеченных, – добавила женщина. – Вокруг, в основном грязные испанцы и рабы-негры. Совсем нет людей, моя дорогая, совсем.
Мадам скорбно поджала губы и опустила глаза. Энни красива, воспитана, небедна, но о родителях эти двое почти не говорят. А Адам, этот так просто возмутительно, возмутительно...взволновал еще не старую вдову.
И сейчас в ее кудрявенькой головке вертелись две взаимоисключающие друг друга мысли: иметь в виду эту девушку в качестве невесты своему Перси или иметь в виду этого белокурого гиганта в качестве своего "дружочка"?
Визит подходил к концу, когда Лиззи решилась высказать свои опасения.
– О, Адам, местный англиканский пастор будет не совсем доволен Вашей прической и...э...он может усомниться в Вашем праве на опекунство сестры. Вы так возмутительно напоминаете пирата, Адам. – И тут же постаралась смягчить сказанное. – Но я и Перси, правда же, сынок, – мадам толкнула в бок своего сына-увальня, что пялился на Энни во все глаза, – мы можем поручиться за вас.
Ну, Адам прекрасно понял, что не только по доброте душевной соседка так желает расщедриться. Что ж, он согласен.
А на счет прически... Он чуть повернулся в бок от восседающей Лиззи Стоктон, завел руки за голову и распустил кожанный шнурок, стягивавший хвост. Белокурые длинные пряди, достающие почти до талии, рассыпались и укрыли спину Адама, который повернув лицо к остолбеневшей мадам чуть заметно кивнул.
– Действительно, совершенно возмутительная прическа, не правда ли?
Гости скоренько распрощались, шелковая канареечнного цвета юбка и сиреневый сюртук скрылись за калиткой сада.
После ухода визитеров Адам стоял у окна, погрузившись в свои мысли. Да, они и вправду странная семейка. Хоть и удивительно похожи.
Вот эта похожесть, и не только цветом волос, всегда удивляла Адама. Они из разных миров, из разных семей, но словно одним мазком кисточки Творец создал и Агния и Елин.
Друг для друга.
Влажная духота еще вилась над садом и домом, до вечера было достаточно времени и поэтому Адам предложил Энни прогуляться до городка, а вернее до рынка рабов.
– Тебе нужна служанка, я тебе чулочки стирать и твой мерзкий чаек в постель подавать не намерен. И вообще... неприлично, слыхала же?
Согласия от девки никто и не ожидал, Адам, как всегда, просто поставил ее в известность и отправился к сарайчику, заменявшему им конюшню, запрягать лошадей.
***
И только на подъезде к городку до Адама дошло: рынок рабов!
Он то не помнил этого момента своей жизни, словно сразу из ниоткуда появился в лудии Ефрема. А девка? Что она там рассказывала о себе? Вроде ее тоже не выставляли голышом на продажу, а просто перебили на ее глазах родных и прихватили в обоз.
Все равно мужчина решил ускорить и упростить процесс выбора и покупки рабов.
Холодный вызывающий взгляд из подлобья, гордая осанка и сжавщиеся в кулаки руки говорили о высшей степени напряжения Энни.
Пробежав вскольз по рядам измученных негров, Адам ткнул пальцем.
– Вот эту, вот эту и вон того. Он хромой, поэтому за полцены. Старуха тоже. – Не выпуская руки Энни из своей, кинул торговцу кошель с монетами.
Уже отходя к повозке, к которой подводили выбранных рабов и привязывали, прошептал что-то ободряющее Энни, силком затолкнул в повозку, показательно расправил подол ее платья и развернулся к подошедшим мужчинам.
Он специально делал вид, что не обращает внимания на расстроенную и потерянную девку, хотя краем глаз следил за каждым ее движением.
Трое мужчин представились как помощник губернатора в Бриджтауне, распорядитель и смотритель торговых причалов в порту и плантатор из округа. Каждый, разговаривая с Адамом на общие темы, поглядывал в сторону Энни, сидевшей, как изваяние, в повозке.
Адам подвел их к девушке и по очереди представил. Каждый удосужился лишь легкого кивка белокурой головы.
– Ваша сестра прелестна, Лонели, просто нежнейшая орхидея. Вы не будете против, если каждое утро я буду посылать ей маленький презент в виде этих поистину райских цветов? – Разразился речью плантатор, когда остался один на один с Адамом.
– Только если у Вас серьезные планы, Ричард, – ответ соответствовал этикету.
А вот взгляд Адама соответствовал его желанию размазать высоченного яркого мужчину в чьей внешности явно угадывалась примесь испанской крови. – Тогда и Энни и я будем рады увидеть Вас у себя в гостях.
Ричард дал обещание и раскланялся, а семейство на повозке продолжило путь.
У камендатуры Адам молча соскочил с облучка повозки и скрылся в дверях здания.
Через некоторое время он вышел к уставшей и взмокшей Энни с девочкой.
Морковного цвета волосы, веснушки на курносом носике, абсолютно грязная рожица и одежда девочки говорили о том, что она тоже рабыня. Английская рабыня, завезенная на остров после событий в той стране.
– Её зовут как твою мать, Мэгги, она ирландка, родители умерли на корабле от лихорадки. Принимай игрушку. – Адам шлепнул девочку под попку, ускорив ее размещение в повозке. Уже сев на место кучера, развернулся и улыбаясь во все 32 зуба мило промурлыкал. – С таким штатом прислуги на меня почти не останется времени, не так ли, моя дорогая?
На самом деле он просто боялся признаться даже самому себе в том, что если не отстраниться сейчас, не провести черту, то он не сможет подпустить к Энни никого, никому не отдаст.
А сам так и останется сторожевым псом рядом с белокурой чертовкой. Так вот! Этого ей знать необязательно!
***
Энни, переступив порог дома, ожила, встрепенулась. Словно вышла из оцепенения. Рабы в этом мире были обычным явлением, как и в Риме. Даже в самом кошмарном сне Елин не могла себе представить, что когда-нибудь будет выбирать несчастных в свою собственность.
Она отвыкла. Чернокожие говорящие орудия труда. Это жизнь. Но она не Нефтис. И Адам не Патрикий.
Энни уже оценила, что Адам выбрал старуху, явно кухарку, двух губастых женщин средних лет в служанки по дому и хромого садовника. Ни одной волоокой мулатки в таком возрасте, чтобы у Энни могли зародиться подозрения и ревность.
Пуговица оценила. И теперь носилась по дому, отдавая приказания и совершая множество мелких и суетливых действий. Словно хотела оградиться ими от Адама. Он окружал Энни бытом и домом, давая ей впервые то, что легионеры когда-то отобрали. И это было не чужое, позаимствованное лишь на время, как в Камелоте и Вероне. Это был дом, только ее дом.
Что ж, так и к лучшему. Это ее владения, дом, сад. Только вот ему тут делать нечего.
Адам вышел в сад, неторопливо прошел по дорожкам, мимо ярких, пышно цветущих диковиных цветов. Таких в Риме и Вероне не было. Как назвал некоторые из них плантатор? Ах, да...орхидеи.
Мимоходом, мельком глянул на буйство природы и, ноги понесли его на берег. Когда сапоги начали утопать в белом песке, а глазам открылась полоса прибоя, Адам остановился и, как подкошенный осел.
Энни к вечеру наиграется в хозяюшку и вспомнит о нем. Найдет.
Здесь было спокойно, безлюдно.
Адам знал за собой эту особенность. Ему быстро надоедали люди. Он быстро уставал от скученности и шума. Зверел от необходимости существовать день и ночь бок о бок с кем-то еще.
Единственное существо в котором он нуждался, сейчас гоняла слуг по дому и упивалась этим.
Адам лег на песок и закрыл глаза, казалось, даже задремал.
Он ждал ночь и ждал Энни.
***
И она пришла. Тихо села рядом, потом прилегла. Смотрели на звезды и молчали. Не заметили как уснули.
Словно мягкими волнами, омывающими прибрежный песок, всю злость Елин смыло в море, стоило только Агнию в его привычной манере притянуть ее к себе, погладить по волосам, сказать пару ласковых слов. Играл ли он или действительно испытывал все это?
