Текст книги "Эпические сказания народов южного Китая"

Автор книги: литература Древневосточная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Тема труда органически входит в поэму «Асма»; в ней воспевается труд, причем не всякий, а успешный, талантливый. Вместе с тем некоторые песни рассказывают о страданиях народа от голода, от стихийных бедствий, перед лицом которых труд оказался бессильным.

Любовь в песнях малых народов Юньнани занимает весьма большое место. В них мы находим протест против феодального гнета в брачных отношениях. Так, в поэме «Бегство от брака», сложенной народом лису, женщина жалуется на свою судьбу:

 
Когда я была еще в пеленках,
Мать и отец уже просватали меня;
Когда я начала понимать события,
Это стало горечью моего сердца;
Когда я выросла,
Это стало раной моего сердца.
 

В поэме народа тай «Эбянь и Самуло» поется о любви двух молодых людей. Мать Самуло препятствует их браку, несмотря на то, что у Эбянь должен родиться ребенок, и в отсутствие Самуло избивает и прогоняет Эбянь. Эбянь родит ребенка, который превращается в птицу и улетает. Самуло возвращается и узнает об участи, постигшей его возлюбленную. Он скачет за ней вдогонку, но догоняет ее слишком поздно – Эбянь умирает у него на руках. Самуло кончает самоубийством, их хоронят вместе. После смерти они превращаются в звезды, которые и сейчас мерцают на небе Друг против друга. Нельзя не отметить близости этого сюжета известному сюжету китайской легенды о Лян Шань-бо и Чжу Ин-тай. Китайский фольклор оказал сильное влияние на тайское народное творчество.

Многие песни о любви содержат мотив насильственного добывания жены, что отчасти объясняется их зарождением в эпоху первобытнообщинного строя. Добрачные отношения хорошо отражены в поэме «Асма».

Наиболее богато представлены у малых народов исторические предания, образцом которых является публикуемое здесь поэтическое сказание народа аси. В этих преданиях отражаются характерные для первобытно-общинного строя представления о происхождении земли, неба, растений, животных, людей, о возникновении земледелия, рассказывается о тяжелой борьбе первых людей с природой.

Во всех произведениях народного творчества, независимо от их темы, отчетливо выступает протест против пришедшего на смену первобытно-общинному строю социального неравенства, против угнетения человека человеком. Этот протест весьма своеобразно переплетается с доклассовыми мотивами, что видно на примере легенды мяо о Чжан Лаояне. Борьбу с угнетателями национальные меньшинства Китая вели на протяжении всей своей истории, и эта борьба наполнила песни малых народов высоким героическим содержанием. Так, в одной из песен народа лису рассказывается следующая история.

На одно вольное поселение народа лису много раз нападали каратели, стремясь изгнать народ из этих мест. Селение героически сопротивлялось и отбило нападение, но в борьбе погибли решительно все мужчины. Тогда женщины селения собрали деньги и купили раба, от которого у них родились дети, и народ лису не вымер.

После победы народной революции в фольклоре национальных меньшинств Юго-западного Китая, как и в фольклоре других национальностей, начинают появляться произведения, посвященные новой жизни китайского народа, Коммунистической партии Китая, товарищу Мао Цзэ-дуну.

До 1949 г. фольклор национальных меньшинств южного Китая изучался недостаточно. Перелом наступил лишь в последние годы, когда благодаря указаниям Коммунистической партии Китая изменилось отношение китайских ученых к народному творчеству.

Развитие братских отношений между национальностями страны, практика строительства нового общества, успехи многонациональной культуры Китая – все это настоятельно требовало изучения фольклора китайцев, уйгур, тибетцев, ицзу, мяо и других народов Китайской Народной Республики. Изучение устного народного творчества китайские ученые тесным образом связывают с нуждами культурного строительства в целом.

В первые четыре года после создания Китайской Народной Республики собирание фольклорных произведений малых народов Юго-западного Китая шло стихийно. Китайские литераторы ездили к тибетцам, ицзу, мяо, чжуан и другим народам с пропагандистскими целями и попутно записывали и изучали некоторые песни и танцы этих народов, а также передавали им китайские песни.

Для сбора, изучения и публикации различных фольклорных произведений в марте 1950 г. было создано Общество по изучению китайского фольклора. Общество выпустило в свет 10 больших работ, а также опубликовало многочисленные материалы в журнале «Декламация и пение» («Шошо чанчан»). С апреля 1955 г. Общество издает свой журнал «Фольклор» («Миньцзянь вэньсюэ»), который знакомит читателей с устным творчеством различных народов Китая. Так, июньский номер журнала «Фольклор» за 1955 г. посвящен в основном творчеству народов Юго-западного Китая, июльский – творчеству уйгурского народа. «Главной задачей настоящего издания, – пишет редакция „Фольклора“ в статье, посвященной созданию журнала, – является стимулирование собирательской и систематизурующей работы по отношению к произведениям устной народной литературы всей страны, а также содействие теоретическим исследованиям в этом направлении и помощь развитию массового творчества, популярной литературы и искусства».[226]226
  Журн. «Миньцзянь вэньсюэ», 1955, № 1, стр. 8.


[Закрыть]

Кроме Общества по изучению китайского фольклора и упомянутых выше журналов, устное народное творчество собирают и изучают отделения Союза китайских писателей различных провинций. В 1953– 1954 гг. по инициативе Управления по делам культуры и отделения Союза писателей провинции Юньнань были проведены специальные экспедиции для записи фольклора малых народов. В экспедициях приняло участие более 200 человек. Важнейшим результатом этой работы явилось опубликование поэмы «Асма».

В марте 1955 г. началась планомерная и последовательная работа по сбору и записи произведений народной литературы. Для ведения этой работы в провинции Юньнань был создан Комитет по изучению национальных литератур. К работе широко привлекаются местные национальные кадры.

Статьи и материалы, посвященные фольклору, появляются в журналах «Литература и искусство бассейна Янцзы» («Чанцзян вэньи»), «Литература и искусство юго-запада» («Синань вэньи»), «Литература и искусство масс» («Цюньчжун вэньи») и др. «Собирание, изучение и использование народной литературы – это сегодня насущная задача наших работников культуры, в особенности работников литературы и искусства», – отмечает известный китайский фольклорист Чжун Цзин-вэнь.[227]227
  Чжун Цзин-вэнь. Устная литература – важное наследие национальной культуры. Пекин, 1951, стр. 28. (На кит. яз.)


[Закрыть]

Китайская фольклористика ставит перед собой две задачи: научное собирание и изучение произведений народной поэзии и творческую переработку поэзии фольклорных текстов, осуществляемая в тесном сотрудничестве с писателями и поэтами и имеющая целью возможно ярче раскрыть художественный замысел народного произведения, сделать его достоянием не только узкого круга специалистов, но и широкого круга читателей.

Пристальное внимание исследователей привлекает народное творчество братских национальностей Китая. Если для китайской литературы фольклор представляет собой один из источников роста, часть богатейшего национального литературного наследия, то для молодых, только что зарождающихся литератур национальных меньшинств Китая устное народное творчество – важнейшая основа, на которой они строят новую, национальную по форме литературу. Для писателей многонационального Китая чрезвычайно актуально звучит совет М. Горького собирать свой фольклор, обрабатывать его, учиться на нем.

Таким образом, мы являемся свидетелями чрезвычайно интересного процесса возникновения национальных литератур из бесписьменного народного творчества. Большую роль в этом процессе несомненно будет играть также влияние новой китайской литературы.

Выше уже говорилось, что китайские фольклористы подвергают текст известной обработке. Принципы этой переработки наглядно видны на примере подготовки к печати поэмы «Асма». Фольклористы исходят из того положения, что народное творчество не может быть полностью свободным от влияния антинародной, прежде всего феодальной, идеологии, что, стало быть, задача исследователей, компетентных в вопросах идеологии и литературы, отделить все наносное и ненародное от подлинно народного творчества. В 1951 г. Административный Совет Центрального Народного Правительства Китая принял решение о реформе классической драмы, которая самым тесным образом связана с китайским фольклором. В указаниях китайского правительства отмечалось, что необходимо обратить внимание на переработку не только драмы, но и народного песенно-повествовательного искусства. «Кроме широкого создания новых произведений песенно-повествовательного искусства, – отмечалось в решении, – нужно перерабатывать и использовать записи хорошо знакомых народу исторический преданий и прекрасных народных легенд».[228]228
  Газета «Жэньминьжибао» от 6 мая 1950 г.


[Закрыть]

Эти общие установки китайской науки в отношении реформирования и обработки произведений народного творчества не означают, конечно, какого-либо произвола фольклористов, не означают искусственного притягивания фольклорных произведений к проблемам современности. Прошедшая в 1950 г. дискуссия по вопросам реформы китайской драмы решительно осудила имевшие место перегибы при изменении старинных пьес. В основу переработки старого наследия положена работа с вариантами, отбор из числа многих вариантов наилучших. Путем кропотливой сравнительной и исследовательской работы устанавливается определенный канонический текст, который и издается массовыми изданиями.

Именно такую работу проделали с первоначальными записями эпических сказаний народов южного Китая литературные работники провинции Юньнань, китайские фольклористы и литературоведы.

Эпические сказания существуют в южном Китае в большом числе вариантов. Эпическая поэма «Асма» была записана собирателями в 19 вариантах. Кроме того, сохранилась запись поэмы на языке сани, сделанная раньше.

Никто из участников экспедиции для записи эпоса не знал языка сани. Переводчики же в этой местности недостаточно хорошо знали китайский язык, да и сами участники экспедиции были не очень сильны, по их признанию, в китайском литературном языке. Особенно им недоставало поэтического образования, а собиратели знают, как трудно иной раз записать эпический текст даже на родном языке. Не было у них еще и опыта обработки народных песен, особенно таких больших, как «Асма», некоторые варианты которой достигают 4 тысяч строк. В этих трудных условиях китайские исследователи добились совершенно замечательных успехов.

Долгое время они работали ощупью. Чтобы узнать язык сани и сблизиться с населением, участники экспедиции жили и работали с сани. Вскоре они познакомились с национальными обычаями и традициями этого народа. Самый процесс сбора первоначального материала и его изучение занял три месяца. Еще три месяца участники экспедиции работали над составлением канонического варианта, годного для печати. «Тем, что в конце концов удалось установить первоначальный стандартный текст этого устного литературного памятника, мы всецело обязаны великому многовековому творчеству народа сани, указаниям и заботе со стороны юньнаньских партийных, административных и военных органов, содействию и помощи населения всех национальностей, а также ободрению и помощи передовых деятелей литературы и искусства», – пишет один из участников работы.[229]229
  Гун Лю. Обработка «Асмы». Журн. «Вэньибао», 1955, № 1—2, стр. 60—61.


[Закрыть]

Процесс сбора, переработки и перевода «Асмы» явился прекрасной школой для всех участников экспедиции; они поняли, что такого рода работа решительно не допускает поверхностного, антихудожественного, легкомысленного отношения.

В различных вариантах собиратели без труда обнаруживали противоречия, различные объяснения одних и тех же событий. Это имело место особенно при описании развязки поэмы. Так, в одном варианте Скадулэйма помогает не Асме, а семье Жэбубала, давая Ахэю дополнительную задачу: достать пару белых свиней и пару белых овец, и отказываясь иначе отпустить его и Асму. Ахэю не удается найти белых свиней и овец, и в наказание Скадулэйма разлучает его с Асмой. Такие расхождения в тексте собиратели справедливо объясняют индивидуальными особенностями исполнителей, из которых каждый вносил в текст какие-то свои творческие дополнения. Собиратели сравнивали все расходящиеся детали и отбирали лучшее. Наиболее интересные варианты переданы собирателями Обществу по изучению китайского народного творчества в качестве справочного материала.

Некоторые варианты страдали грубостью, примитивностью и чрезмерной откровенностью отдельных элементов. Эти недостатки были вызваны в основном двумя причинами: во-первых, тем, что реакционные классы сознательно держали народ в темноте и невежестве, а, во-вторых, низким уровнем цивилизации, на котором стояли в недавнем прошлом малые народы южного Китая. Все это следовало учитывать. Кроме того, нужно было наиболее удачно в композиционном отношении расположить тот материал, который был отобран как лучший.

Собиратели не могли произвольно обращаться с текстом. Они ставили задачу лишь раскрыть лучшие стороны подлинника, ссылаясь при этом на заветы Горького, который, как известно, выступал за тщательный отбор фольклорных текстов. Гун Лю (один из работников коллектива, создававшего окончательный текст поэмы) отмечал, что цель работы – дать увидеть, далее он цитирует Горького, «поразительное богатство образов, меткость сравнений, простоту – чарующую силой, изумительную красоту определения».[230]230
  Гун Лю, ук. соч., стр. 61.


[Закрыть] Гун Лю пишет вслед за Горьким, что «правда и простота – родные сестры, а красота – это третья сестра».[231]231
  Там же.


[Закрыть] Развивая и обрабатывая идеи, чувства и образы подлинника, собиратели всегда отталкивались от оригинала, всегда брали его за основу, стремясь при этом сделать поэму возможно более совершенной. Ту же цель преследовали и некоторые сокращения и купюры.

Работа над текстом заключалась в следующем. Добавлялись различные стилистические украшения или иначе располагались строки оригинала; в ряде мест выброшены мелкие излишние подробности: так, описание детства Асмы в оригинале бесконечно длинно – из месяца в месяц описывается ее жизнь до семнадцатилетнего возраста. Кроме того, собиратели в целях более выпуклого изображения любви окружающих к Асме добавили (близко по форме к песням народа сани) целую новую главу – «Надежда», которая, таким образом, принадлежит всецело их личному творчеству, опирающемуся на традиции национального фольклора.

Большие изменения внесены в композицию поэмы. Оригинальным вариантам была свойственна прямолинейная композиция – если говорилось о погоне Ахэя, то последовательно, от начала до конца, описывалась только эта погоня. Собиратели усложнили композицию путем перестановки эпизодов, умелого их чередования. Так, в главу о погоне вставлены эпизоды из другой главы (Асма у Жэбубала), что делает повествование динамичным и напряженным.

Интересно поступили собиратели с развязкой. Все двадцать вариантов имели различный конец, что, по мнению китайских литературоведов, показывало затруднения народа в отношении того, как поступить с любимой героиней, какой выход найти для нее. Трагический конец был обусловлен не положением, в котором очутилась Асма, а тяжелой жизнью самого народа. Поэтому Асма гибнет то от обвала, то от наводнения, то – уже совсем странно – ее уши внезапно навеки приклеиваются к утесу, и т. п. Во всех случаях гибель Асмы – результат вмешательства божественной силы. Авторов обработки не устраивал такой конец, который, как они говорят, мог породить в народе веру в неизбежность трагического исхода, т. е. пессимизм. Но авторы переделки не могли вопреки исторической правде сделать счастливый конец, где все решалось бы ко всеобщему благополучию, как это имело место в одном варианте (записанном от сказителя Пу Юйнаня): Асма спасается, находит себе мужа по любви и счастливо живет с ним и трудится. Такой финал является собственным сочинением сказителя. Собиратели остановились на том варианте, где Скадулэйма спасает Асму. Асма, как и Скадулэйма, превращается в эхо.

Очень большие споры шли между собирателями по поводу того, кем же Ахэй приходится Асме – братом или возлюбленным. С одной стороны, до сих пор дядя со стороны матери (т. е. брат матери) считается старшим в семье; кроме того, у народов сани и миньцзя существует обычай, по которому брат должен всеми силами выручать сестру из беды, хотя бы сам он при этом разорился вместе с семьей. С другой стороны, такие детали, как перекличка Асмы и Ахэя с помощью музыкальных инструментов, ставили под сомнение их братские отношения, ибо такая перекличка у сани является символом любви двух молодых людей. В конце концов согласились считать их братом и сестрой.

Работа по собиранию, обработке и переводу замечательных произведений братских народов Китая еще только начинается. Публикация «Асмы» – это первая большая попытка в этом направлении. В упоминавшейся выше статье Гун Лю пишет: «Мы стоим перед богатым национальным наследием и мы – только юные и смущенные школьники, нам трудно избежать ошибок и мы надеемся на указания других».[232]232
  Гун Лю, ук. соч., стр. 64.


[Закрыть]

Широкий отклик вызвала публикация «Асмы» среди представителей других народов Юго-западного Китая. В газету «Юньнаньжибао», где была впервые опубликована поэма, стали поступать восторженные отклики читателей. Поэма широко обсуждалась трудящимися, в учебных заведениях ей посвящались специальные уроки и занятия.

Под сильным влиянием «Асмы» написал поэму «Плащ из птичьих перьев» Вэй Цилинь, студент Уханьского университета, чжуанец по национальности. Его поэма представляет собой произведение, основанное на фольклоре. Как и «Асма», она начинается с описания красивой плодородной местности, где в одной семье рождается мальчик по имени Гука. Отец Гуки умирает, надорвавшись на непосильной работе в ямыне у ту-сы. К 20 годам Гука становится смелым, трудолюбивым и красивым юношей, которому пора думать о браке. Однажды в горах Гука находит красивого петушка. Петушок через три месяца превращается в красавицу по имени Или. Гука и Или живут дружно, как брат с сестрой. Таким образом, правда иным путем, чем в «Асме», получается та же ситуация – юноша и девушка живут в одной хорошей семье и крепко любят друг друга.

О красоте Или узнает ту-сы. Чтобы отнять ее у Гуки, ту-сы задает последнему целый ряд задач, но Гука с помощью Или все эти задачи решает и остается победителем. Тогда ту-сы посылает слуг, и они силой уводят Или. Или говорит, чтобы Гука убил 100 птиц, сделал бы себе одежду из их перьев и на сотый день приходил бы в ямынь. Гука убегает от слуг ту-сы, а Или попадает в ямынь.

Ту-сы не удается добиться любви Или, хотя он, как и Ачжи в «Асме», пытается смягчить ее подарками. Тогда ту-сы старается развеселить Или, зовет монаха, колдуна, шутов, но все эти попытки напрасны. На сотый день является Гука. Он убил 100 птиц, на нем яркая одежда из перьев. Он танцует, подражая птицам, и Или смеется. В награду ту-сы дарит Гуке коня. Гука говорит, что одежда его – волшебная: в ней старик становится молодым и его полюбит любая девушка. Ту-сы и Гука меняются одеждами. Помогая ту-сы одеть одежду из перьев птиц, Гука убивает его, подхватывает Или, садится на коня и исчезает. Погоня не может его догнать. Через три дня Гука и Или скрываются в неведомом никому месте. Теперь днем они летают в небе, как фениксы-супруги, а ночью горят вечно, как две звезды.

Таким образом, сюжетное различие между этой поэмой и «Асмой» не так уж велико.

Этот небольшой пример показывает, какое сильное влияние оказала публикация «Асмы» на представителей других национальных меньшинств Китая, в какой степени работа собирателей эпических произведений народов Китая помогает развитию литературы у национальностей, которые никогда прежде не имели литературы. Фольклор помогает пионерам этих литератур сохранять и развивать национальную форму, особенности национальной поэтики данного народа, без творческого использования которой невозможен нормальный рост новой литературы и искусства.

В течение многих столетий народы Китая живут бок о бок друг с другом. Поэтому понятно, что в творчестве ицзу, мяо, чжуан и других национальностей мы обнаруживаем взаимовлияния, а также влияние культуры великого китайского народа, что приводило и приводит к обогащению их фольклора. Так, в народе тай широко бытуют рассказы из китайского романа «Троецарствие», ицзу поют песни тайпинского восстания, а мяо рассказывают древние китайские легенды. С другой стороны, существенные различия между китайским фольклором северных и южных областей во многом объясняются влиянием на фольклор южных китайцев творчества национальных меньшинств.

Это взаимовлияние братских народов играло чрезвычайно плодотворную роль в истории культуры многонационального Китая. Сейчас роль этого взаимовлияния возрастает как никогда. Бережно храня и развивая традиции своего фольклора, используя весь колоссальныйопыт китайской литературы, национальные меньшинства Китая вносят в культуру всей страны своеобразный вклад, который будет все богаче и богаче.

Надо отметить, что эпические сказания народов южного Китая имеют одну своеобразную черту, отличающую их от других известных до сих пор древних эпических произведений. Дело в том, что в сказаниях аси, мяо и сани тесно сплетены особенности не только различных веков, но и нескольких общественно-исторических формаций. Эти народы, как видно из сказанного выше, перешли к феодальному строю непосредственно от первобытно-общинного, а сейчас, не развив еще полностью феодальных отношений, они вместе с китайским народом будут переходить к социалистической формации. Все это преломилось и в сказаниях, где рядом с древнейшими остатками внутриродственного брака стоит резкое обличение ту-сы, наивные объяснения явлений жизни и природы стоят рядом с отчетливым и резким противопоставлением классов и т. п. Это не уменьшает значения публикуемых сказаний. Напротив, они становятся ценнейшим и оригинальнейшим историческим документом.

Открытие и публикация китайскими исследователями замечательных эпических произведений народов южного Китая – значительное событие в культурной жизни нашего великого соседа. Эта публикация вводит в научный обиход новые данные о прежде мало изученных народах и их культуре.

Изучением и публикацией фольклора национальных меньшинств Юго-западного Китая занимались американские и западноевропейские синологи. Совсем недавно в Вашингтоне вышел объемистый труд миссионера Дэвида Грэхэма «Песни и сказания сычуаньских мяо».[233]233
  D. Graham. Songs and Stories of the Ch’uan Miao. Washington, Smiths. Inst., 1954.


[Закрыть] Автор, много лет проживший в южной Сычуани в качестве миссионера духовной миссии, записал большое число обрядовых песен, легенд и сказаний мяо этого района. Значительную часть своих записей он опубликовал в 1937—1938 гг. в журнале духовной миссии, издававшемся в г. Чэнду под названием «Journal of the West China Border Research society». Дополнив эти публикации рядом неопубликованных прежде записей, он включил в свою последнюю книгу около 700 номеров записей в английском переводе. Эта ценная своими фактическими материалами книга страдает, однако, двумя существенными недостатками. Во-первых, целый ряд приводимых Д. Грэхэмом сюжетов и мотивов представляют собой трансформацию китайских и даже библейских мифов и легенд и не является оригинальным творчеством сычуаньских мяо. Однако автор умалчивает об этом, и читателю не ясно, что же широко бытует у мяо и представляет собой укоренившееся, подлинно фольклорное, а что – случайное и наносное. Во-вторых, известно, что сычуаньские мяо являются северной ветвью гуйчжоуских мяо. Культурный быт и тех и других не имеет принципиальных различий. Однако в книге Д. Грэхэма мы не находим текстов с героическим содержанием, подобных тем, которые записаны в настоящее время китайскими собирателями у гуйчжоуских и хунаньских мяо.

Надо отметить также, что работе Д. Грэхэма присущ еще один, общий для современной американской китаистики, недостаток – в книге отсутствуют какие-либо данные, опубликованные в Китае после 1949 г. Многие работы американских китаистов отстают от современного уровня китаеведения. (Известно, что в нарушении нормальных научных связей повинна отнюдь не Китайская Народная Республика).

В связи с этим особое значение приобретает публикация китайскими исследователями эпических сказаний народов Китая. Этими работами китайские ученые вносят свой вклад в мировую культуру, открывая неизвестные до сих пор эпические произведения малоизученных народов.

Первыми значительными образцами подобных памятников являются «Начало мира» народа аси, «Асма» народа сани и «Вождь мяо – Чжан Лаоянь» народа мяо, публикуемые здесь.

Они переведены на русский язык впервые. Эти памятники в оригинале не имеют рифмы, но зато имеют строгий размер. Эквиритмический перевод был невозможен. Вместе с тем, поэтическое настроение этих произведений, их социально-историческое содержание и дажеотдельные мотивы оказались близки знаменитому эпосу «Калевала». Этим объясняется выбор переводчиками для эпоса двух ветвей народа ицзу – аси и сани – именно этого размера, который имеет большие традиции, широко известен по «Калевале», поэме Лонгфелло «Песнь о Гайявате», замечательному переводу этой поэмы И. Буниным и ничем не лучше и не хуже другого размера. Для удобства чтения и комментирования была введена нумерация строк.