Текст книги "Эпические сказания народов южного Китая"

Автор книги: литература Древневосточная

ВОЖДЬ МЯО – ЧЖАН ЛАОЯНЬ
(СКАЗАНИЕ НАРОДА МЯО)

 
В давным-давно прошедшие года,
Когда лишь корни жизни зарождались,
В богатых белой ряскою[205]205
  Ряска – мелкое растение, листочки которого затягивают поверхность стоячей воды.


[Закрыть] местах
Явился среди мяо некий вождь
5 Чжан Лаоянь.
 
 
Искусен он в работах полевых,
Как ветви смоквы,[206]206
  Смоква – смоковница, дерево из семейства тутовых с плодами, напоминающими винные ягоды или фиги.


[Закрыть] его руки грубы,
Ему не нужен буйвол, и один
Вспахать под сотню даней[207]207
  Дань – китайская мера веса, около 60 кг. Размеры поля в Китае часто определяются не по площади, а по количеству зерна, необходимого для засева его, или по объему зерна собранного урожая. Земледелие у мяо уже издавна является основным занятием. Оно представлено двумя основными видами – богарным и поливным, орошаемым. Ряд китайских авторов в самом написании иероглифа мяо, который графически состоит из двух частей – «поля» и «травы», что дает общий смысл «ростки риса», видят этимологию всего иероглифа – «люди, занимающиеся разведением поливного риса». Поливные поля для риса мяо устраивают в высокогорных областях (3—4 тыс. м над уровнем моря) террасами, однако недостаточное количество подобных площадей не позволяет интенсивно развивать орошаемое земледелие и наибольшее распространение имеет богарное земледелие.
  Как читатель может видеть, в сказании мяо в связи с именем их вождя периодически будут упоминаться различные стороны его деятельности, которые в свою очередь характерны для всего народа мяо. Последнее обстоятельство позволяет нам подробнее остановиться в комментариях на этих моментах, чтобы дать представление об экономике, культуре и быте народа мяо.


[Закрыть] может поле
10 Он ранним утром.
 
 
Охотиться[208]208
  Распространенными подсобными занятиями мяо являются охота и рыболовство. Мяо охотятся на живущих в окружающих горах и лесных чащах диких животных – тигров, медведей, антилоп, горных баранов, различную дичь. В каждом доме мяо имеются собаки, которые несут двойную службу – как сторожа дома и как охотничьи псы. Для охоты на диких животных и дичь каждый мужчина мяо имеет специальный охотничий нож, охотничье ружье, лук и арбалет. Охотничье ружье – фитильное, с длинным стволом и коротким прикладом – мяо изготовляют из железа, покупаемого у китайцев. Для специальной охоты на медведей широко используется устройство ловушек и западней. Мясо, добытое на охоте, составляет существенную часть в ежедневном рационе мяо.


[Закрыть] он любит на горах,
Его рожок сзывает ежедневно
Людей идти с ним вместе на охоту.
И тигры, звук его рожка услышав,
15 Дрожат от страха
В густых лесах, покрывших склоны гор.
С вождем охотясь, люди ловят тигров
Так ловко, как петух клюет зерно.
 
 
Он любит в быстрых реках рыб ловить,
20 Людей сзывает с ним идти на реки,
Чжан Лаоянь ложится[209]209
  Мяо живут в горных районах, преимущественно вблизи водоемов и рек, богатых рыбой. В связи с этим рыболовство играет немаловажную роль в хозяйстве мяо. Ими созданы различные способы разведения рыбы и ее ловли. Например, на орошаемых террасах полей у стока воды сооружается частая бамбуковая изгородь. Рыба и даже мальки, попадающие с речной водой, не проходят через изгородь и остаются в воде, орошающей поле. Мальки подрастают, а затем их ловят. Рыбу ловят сетями, на удочки с крючком, гарпунами, а также путем «отравления» воды или «обмеления реки». О последнем случае говорится в песне мяо.
  Способ «отравления воды» и связанный с ним способ «обмеления реки» представляет собой следующее: мужчины одной деревни или нескольких соседних деревень собираются вместе для ловли рыбы, они разделяются на две группы. Одна группа ниже по течению сооружает дамбу (в песне сам Чжан Лаоянь лег поперек реки), а другая в это время приносит из лесу кору, листья, стебли растений и деревьев. Кора, листья и стебли толкутся в каменных ступах. Приготовленная смесь высыпается у дамбы в реку, где образовалась запруда. Рыба, заплывающая в этот участок отравленной воды, или гибнет или засыпает. С другой стороны дамбы река мелеет, и рыба остается на песке. Подобный способ нередко давал улов в несколько сот килограммов. Для отравления водоемов используются увядшие стебли чайного дерева, известь, вид дикого батата, листья ивы и растение южного Китая «туляо». Пойманная рыба тут же очищается и идет в пищу. Оставшаяся рыба засаливается.


[Закрыть] поперек реки,
Река мелеет, попадает рыба
В рыбачьи сети.
И ловят люди рыбу так легко,
25 Как дети вишни спелые едят.
 
 
Искусно вождь слагать умеет песни,[210]210
  Старейшина рода и вождь племени у мяо при первобытно-общинном строе участвовали во всех общественных работах и сосредоточивали в своих руках административную и культовую власть. Последнее требовало от них знания и сохранения преданий племени. Они же фиксировали исторические события, происшедшие в период их главенства, становясь часто авторами новых преданий или пополняя старинные песни.


[Закрыть]
Хоть год он может петь, не прекращая,
Все юноши у мяо учат песни,[211]211
  На обязанности старейшины или вождя лежала передача молодежи изустных сказаний и обучение их песням своего народа, т. е. то же, что можно было видеть и у аси, и у сани. Впоследствии произошло отделение некоторых обязанностей главы племени и передача их другим лицам. Хранителем песен и исторических сказаний стал у мяо «туугкао» – «человек, знающий песни».
  Мальчик двенадцати лет проходил через своего рода церемонию инициации, называемую в китайской литературе «гогуань». В доме выставлялись в ряд двенадцать кубков. Они покрывались двенадцатифутовым куском материи. Двенадцать острых ножей укладывали в ряд на расстоянии одного фута от кубков и параллельно с ними. Первым начинал церемонию мяоский шаман – патэ. Он ступал одновременно по кубкам и по ножам. То же самое должен был сделать двенадцатилетний мальчик. Если мальчик ранит ногу, то патэ не получал платы, но обычно все кончалось благополучно. Пройдя подобный обряд, мальчик считался взрослым и вместе со сверстниками и сверстницами начинал обучаться у туугкао песням своего народа.
  Фольклор мяо наиболее изучен по сравнению с фольклором других народов, что позволяет выделить в устном творчестве мяо следующие жанровые и тематические группы:
  1. Прозаические произведения, которые на праздниках исполняются речитативом или просто рассказываются:
  а) легенды о создании земли, вселенной, человека, животных, духов, о вещах необычайных и удивительных, происходящих в мире;
  б) легенды и сказания, рассказывающие о вероятных событиях и лицах;
  в) басни, пословицы и поговорки, отражающие трудовые дела народа, его юмор, осмеивающие пороки, тупость, жадность и корысть;
  г) предания, повествующие о событиях прошлого, фиксирующие историю народа.
  2. Песни, исполняемые обычно в сопровождении барабана, флейты или свирели:
  а) революционные;
  б) трудовые;
  в) свадебные и любовные;
  г) обрядовые.
  Произведения этих жанров составляют богатое наследие культуры народа мяо, которое в полном объеме с выявлением больших эпических произведений начало изучаться только в Народном Китае.


[Закрыть]
Им спетые.
30 Всем девушкам его приятно пенье,[212]212
  Исполнение песен у мяо, как и у указанных выше народов сани и аси, происходит во время праздника молодежи, когда юноши и девушки завязывают между собой дружеские и любовные отношения. Обращение с песней к девушке – важный элемент в семейно-брачных отношениях мяо, причем, если у аси и сани в каких-либо формах можно встретить черты феодального брака, то у мяо юноши и девушки пользовались все время максимальной свободой выбора. Брак заключался только при условии обоюдного согласия молодых, и родители не имели права вмешиваться, хотя иногда и испрашивалось их согласие. Родители обеих сторон выступали в брачных церемониях сватами лишь после того, как их об этом просили молодые.
  У мяо, так же как и у яо, ли, аси, сани, ицзу и других, заключению брака предшествует обряд, называемый «маланпу», «яоланпу», «тяоюэ», «тяохуа», что означает «танцы под луной», «свободное общение молодежи», «место флейты», «танец среди цветов» и т. д. У различных групп мяо название обряда различное, но его сущность одна и та же.
  После сбора урожая и до нового года, в течение ноября—февраля молодежь собирается в долину, расположенную недалеко от двух ближайших деревень (пережиток двухродовых союзов). Сюда приходят юноши одной деревни и девушки другой. Все одеты в самые лучшие платья. Вместе с молодежью на праздник «танцы под луной» или «лунные танцы» собираются и их родители, которые располагаются где-нибудь на возвышенности. Щеголяя своими лучшими нарядами, искусной вышивкой, девушки выстраиваются по одну сторону лужайки, а юноши – по другую. Юноши приходят с бамбуковыми свирелями (ки или ганг), которые по-китайски называются «люшэн» (шеститонные). Праздник молодежи открывает музыка свирелей, затем запевают юноши и девушки, начинаются танцы. То приближаясь, то расходясь, юноши и девушки подзадоривают друг друга песнями. Песни, как правило, поются любовные и шуточные. Юноша начинает песню, пропоет один куплет – второй подхватывает девушка, затем вновь юноша и так далее. Пение рождается вновь и вновь. В перерывах между танцами и пением молодежь пьет вино. Во время общего веселья молодые люди успевают договориться друг с другом; понравившиеся друг другу становятся на время праздника сговорившейся парой. Большим успехом пользуются те девушки, которые хорошо поют, танцуют и особенно те, у которых искусный узор на кофте и юбке. У девушек успехом пользуются те юноши, которые также умеют хорошо петь, плясать, играть на флейте, кто ловок и силен. Прежде к концу праздника девушки и юноши вновь выстраивались друг против друга и по знаку старшего из родителей юноши подбегали к своих избранницам и на ночь уходили с ними в горы. Иногда строились специальные жилища для «новобрачных». Проведшие вместе ночь юноша и девушка обычно становились женихом и невестой, хотя иногда такие встречи и не вели к заключению брака. Подобные встречи молодежи продолжались неоднократно. Как правило, о предстоящем браке сговаривающиеся молодые сообщали родителям в случае беременности девушки или же после ряда ночных встреч.


[Закрыть]
Ему все мяо дарят уваженье.
 
 
Услышал император,[213]213
  Если учесть, что провинция Гуйчжоу была завоевана при Минском императоре годов правления Юнло в начале XV в., то, судя по содержанию сказания, речь идет именно об этом периоде и об этом императоре, известном своим большим умом и эрудицией. При нем был составлен прекрасный памятник китайской культуры более чем в 22 тысячах китайских томов – энциклопедия «Юнло дадянь».


[Закрыть] что у нас
Отныне вождь явился – мяо-ван.[214]214
  Мяо-ван имеет смысл «государь мяо». Наличие подобного термина свидетельствует о становлении государства мяо, развитии у них классового общества. Данный факт не вступает в противоречие с исторической действительностью того периода, хотя несколько противоречит тексту сказания, что объясняется сложностью переплетения в обществе мяо классовых и доклассовых отношений.


[Закрыть]
Он испугался, что теперь мы, мяо,
35 Мятеж поднимем.
 
 
И шлет войска поймать Чжан Лаояня,
Вступает с ними в битву мяо-ван.
Чжан Лаоянь имел огромный меч,
И этот меч никто не мог осилить.
40 Три дня и ночи дрался вождь с врагами
И всех убил.
 
 
И сколько император войск не слал,
И сколько он не объявлял походов,
Войска не в силах были захватить,
45 И победить ни разу не сумели
Чжан Лаояня.
И понял император: смелость вана
Лишь хитростью он сможет победить.
 
 
Однажды вождь за хворостом пошел
50 И встретил старца с белой бородою.[215]215
  У китайцев третичный покров слабо развит. Издавна считается, что белая длинная борода является символом почтенного и требующего уважения человека.


[Закрыть]
Старик огромный клен с трудом рубил,
Но за день лишь успел кору на клене
Он надрубить.
 
 
Был мяо-ван отзывчивым и добрым,
55 Жалея старика, он предложил:
«Мы завтра обменяемся работой,
Ты приходи – меня заменишь в поле
В разбивке меж».[216]216
  Возникновение классового расслоения в обществе мяо, которое началось за четыре-пять веков до завоевания провинции Гуйчжоу Минским императором, было следствием имущественного неравенства, появления частной собственности на землю. Земля, находившаяся в собственности родовой общины, стала разделяться межами на участки, которые переходили в собственность отдельной семьи. Разделением поля на межи занимается Чжан Лаоянь, символизирующий возникшую государственную власть, соблюдающую права собственников.


[Закрыть]
 
 
Наутро, только небо посветлело,
60 Взял мяо-ван топор, пошел рубить.
Рубил с утра и до захода солнца,
И лишь немного кончить не успел
Он в первый день.
 
 
Пошел Чжан Лаоянь в свое селенье,
65 И встретил старика, спешившего
Домой с работы в поле мяо-вана.
 
 
«Срубил ли ты уже тот клен большой?», —
Спросил старик.
 
 
«Еще немного мне рубить осталось,
70 И завтра утром кончу непременно! ».
На третий день с восходом солнца,
Когда петух в селенье трижды спел,
Опять отправился вождь мяо в горы
И видит: клен стоит не тронутым,
75 Подруб зарос!
 
 
«Сегодня надо побыстрей работать», —
Подумал вождь, берясь за свой топор.
Рубил с утра и до захода солнца,
И снова не успел немного кончить
80 Свою работу.
 
 
В селенье должен мяо-ван вернуться.
Он на дороге встретил старика.
 
 
«Сегодня снова что-нибудь не кончил?».
 
 
«Я завтра утром кончу непременно!», —
85 Ответил вождь.
 
 
Четвертый день пришел, и рано утром,
Еще на небе звезды не погасли,
А мяо-ван уже стоял у клена.
И видит он, что ствол опять не тронут —
90 Подруб зарос!
 
 
«Пойду в селенье и на помощь кликну
Других людей», – подумал мяо-ван,
Но на пути домой он снова встретил,
Того же старца с белой бородою
95 В одежде рваной.
 
 
Спросил старик вождя: «Рубить ты кончил?».
 
 
«Нет, труд мой снова был, старик, напрасным!
Подруб зарос!» – ответил мяо-ван.
 
 
«Останься на ночь этот клен стеречь», —
100 Сказал старик.
 
 
И мяо-ван подумал: «Это верно!
Других на помощь не придется звать».
Рубил с утра и до захода солнца,
И к ночи клен едва-едва держался.
105 И с радостью увидел мяо-ван:
Остался от могучего ствола
Лишь слой коры.
 
 
«Сегодня буду дерево стеречь,
А завтра кончу», – мяо-ван подумал.
110 Он сел у клена и на миг заснул,
За этот миг зажили раны клена,
И ствол стал целым.
 
 
Стал в гневе мяо-ван опять рубить,
И до заката он спешил закончить
115 Напрасную и долгую работу.
Опять старик явился и спросил:
 
 
«Еще не кончил?».
 
 
«Заснул на миг, – ответил мяо-ван, —
И на стволе опять зарос подруб!».
 
 
120 «Я новый способ для тебя придумал, —
Ты на ночь голову вложи в подруб,
И можешь ночью засыпать спокойно,
Не смогут раны клена вновь зажить», —
Сказал старик.
 
 
125 Был мяо-ван простым и скромным,
И он решил, что этот способ верен.
И ночью по совету старца лег,
Стерег, стерег, но побежденный сном,
Заснул он крепко.
130 Зажал в подрубе голову вождя
Опять отросший за ночь клен могучий.
Проснулся вождь и бешено стал рваться.
Рванулся раз – и задрожали ветви,
Рванулся снова —
135 И клен, с корнями вырвав из земли,
С собою вождь забросил на луну.[217]217
  В различных легендах мяо очертания континентов на луне воспринимаются как дерево, которое схватил в свои объятия человек. Данное сказание представляет собой одну из версий, объясняющих появление на луне человека, обнимающего дерево.


[Закрыть]
 
 
Узнав, что мяо-вана больше нет,
Шлет император войско против мяо.
Потерян вождь, и мяо не узнают
140 Отныне никогда побед в сраженьях,
И дань платить
Из года в год чиновникам придется,
Им отдавая деньги и продукты.
 
 
Когда взошел на небе диск луны,
145 Заплакало все племя по вождю.
Когда взошел на небе диск луны,
Заплакал мяо-ван, внизу увидев
Страданья мяо.
 
 
«Не плачьте, люди, – мяо-ван сказал. —
150 Я сброшу клен и снова к вам вернусь».
Стал на луне бороться мяо-ван,
Но чем сильнее рвался вождь на волю,
Тем крепче клен
Держал его, в его впивался тело,
155 И вождь страдал от каждого движенья.
 
 
Увидев, что напрасны эти муки,
Сказал народ в тоске Чжан Лаояню:
 
 
«Нет, лучше не пытайся вырываться!».
Ответил вождь: «Коль я бороться кончу,
160 То я умру».
 
 
Но видят мяо, что напрасны муки,
И снова говорят они вождю:
 
 
«Смерть лучше, чем напрасные мученья!».
 
 
«Я соглашусь бороться перестать, —
165 Ответил вождь. —
Когда моя любимая сестра
Меня в слезах попросит – я умру».[218]218
  По верованиям мяо считается необходимым, чтобы над умершим похоронный обряд был совершен в доме. Если человек умер в пути вдали от дома или свалился с горы в пропасть и его тело не смогли найти, то его душа будет вечно скитаться по свету и приносить людям горе.
  Если человек умер дома или вблизи своего дома, то приглашают патэ, который обмывает и одевает покойника. Патэ одет в белую одежду. Он приходит с арбалетом, заряженным бамбуковой стрелой, и с ритуальным мечом. Патэ убивает курицу или цыпленка, душа которого должна вести душу умершего в потусторонний мир. Гроб ставится поперек двери, и родственники приступают к трапезе. Гроб стоит в продолжение трех-четырех дней; в этот период навестить покойника приходят его родственники и друзья. Затем гроб выносят из дому и хоронят за деревней. Во время всего обряда прощания сестры и мать покойного поют жалобные песни, которые должны успокоить душу умершего и дать ей возможность уйти вслед за душой цыпленка. Поэтому Чжан Лаоянь, забросившийся на луну, просит позвать свою сестру, чтобы она своей песней открыла путь его душе.


[Закрыть]
 
 
Когда пришла пятнадцатая ночь,
Заплакала сестра, на месяц глядя.[219]219
  Сестра пришла оплакивать брата в пятнадцатый день лунного месяца, т. е. в день полнолуния.


[Закрыть]
170 «Любимый брат, ты должен умереть...
От слез твоих сердца людские стынут,
От слез твоих
Еще нам тяжелее жить на свете!
Ты встретил карму[220]220
  Карма – расплата, наказание судьбы.


[Закрыть] – должен умереть!».
175 Услышал эту песню мяо-ван,
И лишь тогда с луной исчез он вместе.[221]221
  После наступления полнолуния, т. е. после пятнадцатого числа лунного месяца, луна идет на убыль и исчезает, появляясь вновь в первых числах. Подмеченное явление использовано мяо в их сказании и дает яркую обоснованную художественную аллегорию.


[Закрыть]
 

ПРИЛОЖЕНИЯ

НАРОДЫ ЮЖНОГО КИТАЯ И ИХ ЭПОС

Победа народной революции в Китае вызвала к жизни необычайный подъем культуры и экономики народов страны. Творческий энтузиазм народных масс, их тесное единение с Коммунистической партией и правительством открыли новые страницы в истории Китая.

Одним из крупнейших завоеваний Коммунистической партии Китая является ее национальная политика, основанная на марксистско-ленинских принципах и учитывающая конкретно-исторические условия Китая.

Великий Ленин писал: «Безусловным требованием марксистской теории при разборе какого бы то ни было социального вопроса является постановка его в определенные исторические рамки, а затем, если речь идет об одной стране (например, о национальной программе для данной страны), учет конкретных особенностей, отличающих эту страну от других в пределах одной и той же исторической эпохи...

«Не может быть и речи о приступе к национальной программе марксистов данной страны без учета всех этих общеисторических и конкретно-государственных условий».[222]222
  В. И. Ленин. Соч., т. 20, стр. 373—374.


[Закрыть]

Китайская Народная Республика – многонациональное государство. Кроме китайцев, как основной нации, почти 50% территории Китая населяют различные народности и национальные группы. По своей численности они составляют свыше 6% всего населения страны, или более 35 млн человек. Общее число различных этнических групп, по последним данным, достигает ста.

Некитайские национальности, как правило, расселены в окраинных районах страны – в Синьцзяне, Тибете, Внутренней Монголии, на северо-востоке Китая, на островах Тайвань и Хайнань, в юго-западных и центрально-южных провинциях. Самым пестрым по своему этническому составу и самым многочисленным по числу народностей и национальных групп является население южного Китая, главным образом провинций Гуандун ( с островом Хайнань), Гуанси, Гуйчжоу, Сычуань, Юньнань и острова Тайвань. Численность некитайского населения этих провинций достигает 20 млн человек. Провинции Юньнань и Гуйчжоу столь значительно населены некитайскими народами, что в старой китайской литературе они получили соответственно названия «страна ицзу» и «страна яо и мяо».

Некитайские национальности южного Китая могут быть отнесены к пяти группам, связанным общим происхождением, общностью языка, культуры и быта: мяо-яо, тибето-бирманцы, таи, мон-кхмер и малайцы. Две последние группы самые малочисленные.

К группе мяо-яо, насчитывающей более 3 млн человек, относятся мяо (свыше 2.5 млн человек), яо (более 600 тыс.) и гэлао. Народы этой группы расселены в различных провинциях южного Китая. Мяо – в провинциях Гуйчжоу, Сычуань, Юньнань, Хунань, Гуанси, а также на острове Хайнань. Яо живут довольно компактной группой на границе провинций Гуандун и Гуанси, а также на острове Хайнань. Гэлао – в Гуйчжоу. За пределами Китайской Народной Республики мяо и яо обитают в северной части Вьетнама, в Патет-Лао (Лаосе) и в северных районах Бирманского Союза.

К тибето-бирманской группе относятся, кроме тибетцев, ицзу (носу), которые наиболее компактной группой населяют район Даляньшань на стыке трех провинций – Сычуань, Юньнань и Сикан. Здесь проживает более 2 млн ицзу, при общей численности этой национальности 3.3 млн человек. К этой группе относятся народы аси, сани, кацинь, голо и др. За пределами Китайской Народной Республики тибето-бирманцы обитают в северном Вьетнаме, Патет-Лао (Лаос) и, конечно, в Бирманском Союзе, где составляют основную часть населения.

Тайская группа является по численности самой крупней. В западной половине провинции Гуанси проживает основной, ее представитель – народ чжуан (6.6 млн человек), в южной части провинции Гуйчжоу – народ буи (чжунцзя) (1.2 млн человек). К этой же группе относятся более мелкие народы и племена – байи, нун, ли, тай и другие, которые обитают в провинциях Юньнань, Гуйчжоу, Сычуань, Гуандун. Народность ли, обитающая в районе Учжишань острова Хайнань (провинция Гуандун) и насчитывающая около 300 тыс. человек, представляет особый интерес для этнографического изучения тем, что у нее в наибольшей степени сохраняются пережитки первобытно-общинных отношений. Народы этой группы за пределами Китайской Народной Республики проживают в Таиланде (около 12 млн), Бирманском Союзе (около 1.5 млн), в Индокитае (около 2 млн). Таким образом, группа таи является важным составным элементом населения не только южного Китая, но и всей юго-восточной Азии.

Группа мон-кхмер самая малочисленная. Она представлена народами ва-палаунг, кала и миньцзя, обитающими в Юньнани, в районе долины рек Нуцзян (Салуэн) и Ланцанцзян (Меконг). Основная часть этой группы проживает за пределами Китая. Кхмеры – основное население Кхмер (Камбоджи), а моны сохранились отдельными группами в Бирманском Союзе, во Вьетнаме, Таиланде и Патет-Лао (Лаос).

Малайцы представлены народом гаошань (около 160 тыс.) – тайваньскими горцами. Они обитают в горных районах хребта Тайшань, идущего вдоль острова с севера на юг. По своему языку и материальной культуре они близки к малайским народам. Наиболее крупным племенным объединением гаошань является племя атайял.

До провозглашения Китайской Народной Республики южные районы Китая, населенные некитайскими национальностями, были ареной империалистической и феодальной эксплоатации. Реакционные правители Китая всяческие попирали национальную культуру народов, стремясь уничтожить ее.

Стремление уничтожить национальную самобытную культуру малых народов своей империи являлось сущностью антинациональной политики правителей феодального Китая и особенно цинской монархии (1644—1911 гг.). Ассимиляторскую политику в отношении малых народов Китая и особенно южных народов проводило гоминьдановское правительство. До победы народной революции во всех национальных районах Китая единственным государственным языком был китайский язык. Школ для некитайского населения фактически не существовало, поскольку нельзя считать таковыми созданные в 20—30-х годах нынешнего столетия семинарии и «колледжи» при английских, французских и американских духовных миссиях в южных провинциях. В этих заведениях в интересах успеха религиозной и империалистической пропаганды миссионерами были переведены на местные языки только некоторые библейские тексты. Для некитайских народностей правители старого Китая создали целую систему строжайших ограничений, чтобы разжечь межнациональную борьбу, посеять рознь и ненависть между китайцами и другими народами. Так, в Куньмине – главном городе провинции Юньнань, одной из самых многонациональных провинций южного Китая, на городских воротах была высечена надпись: «Въезд ицзу в город верхом на лошади запрещен».

Разжигая межнациональную рознь, вытесняя малые народы с плодородных долин в горы, всеми силами стремясь ассимилировать или физически уничтожить некитайское население, правители старого Китая применяли в своей политике известный принцип – «разделяй и властвуй». Все это и привело к тому, что южные народы Китая к моменту победы народной революции оказались стоящими на разных ступенях социально-экономического и культурного развития.

Наряду с существованием феодальных отношений у чжуан, мяо и тибетцев, патриархального рабства со всеми его уродливыми пережитками у ицзу района Даляншань, первобытно-общинных отношений, где только начинают складываться классовые различия, у хайнаньских бэньдили и тайваньских горцев, все южные народы Китая, правда в различной степени, сохраняли в своем социально-экономическом строе пережитки матриархата. Различия социально-экономических отношений предопределялись различными основными занятиями этих народов. Если чжуан и мяо в основном были земледельцами, знавшими, кроме богарного, и поливное земледелие, то ицзу и буи (чжунцзя) занимались преимущественно подсечно-переложным земледелием, а хайнаньские бэньдили и племена атайял тайваньских горцев – охотой и рыболовством. Различному уровню развития их экономики соответствовал и различный уровень развития культуры. Из всех южных народов только тибетцы, ицзу, наси, тай и шаньтоу имели свою письменность.

Таким образом, народная революция в Китае поставила перед китайскими трудящимися благородную задачу – поднять уровень развития экономически и культурно отсталых народностей.

Выполнение этой задачи настоятельно требует глубокого изучения быта всех народов Китая, достижений их национальной культуры, самобытность которой трудящиеся массы малых народов сохраняли в борьбе с феодальными угнетателями, впитывая наряду с этим все передовое, что создала одна из величайших цивилизаций мира – китайская культура.

Естественно, что передовые ученые Китая во все времена уделяли большое внимание объективному изучению жизни народов, населявших Китай. В 1956 г. исполнится 1 100 лет с момента появления первого историко-этнографического исследования о южных народах «Мань шу» – труда танского автора Фань Чо. В XIII в. несколько трудов написал сунский автор Лу Цы-юнь, в XV веке минский автор Куан Лу написал труд «Чия», и т. д. Но эти труды были единичными, и они тонули в массе официальных изданий, искажавших правду о культуре малых народов, рассматривавших их только как «варваров».

Существующие труды западноевропейских и русских авторов, за исключением труда Н. Я. Бичурина (Иакинфа) «Статистическое описание китайской империи» и ценных работ английских исследователей начала XX в. – Девиса и Кларке, представляли собой или переводы официальных китайских династических историй, или путевые очерки.

Китай в глазах многих исследователей этой страны, как в самом Китае, так и за его пределами, чаще всего представлялся однонациональным государством. Культура и история Китая в понимании очень многих специалистов означали культуру и историю китайцев. Вот почему в 1949 г. член ЦК КПК и ректор Народного университета У Юй-чжан писал в своей работе «Введение в изучение истории Китая»: «Мы, изучая историю Китая, должны знать историю всех народов Китая, однако..., если говорить об истории дунган, тибетцев, мяо, яо, юэ, мань, и, ли, то такой написанной истории, сколько-нибудь полной, нет. Сейчас мы должны создать подлинную историю Китая с учетом истории каждого народа. Хотя материала для этого и очень мало, хотя налицо много трудностей, но мы должны это сделать».

Выполняя указания Коммунистической партии и народного правительства, китайские ученые начали широкое изучение культуры и быта малых народов. Опубликованные материалы все больше и больше показывают, что рядом с великой культурой китайского народа, под ее благотворным воздействием, несмотря на все ухищрения старых правителей, жила, росла и развивалась самобытная культура малых народов, нередко оказывавшая свое влияние на отдельные стороны китайской культуры. Иначе и быть не могло. Известно, что каждый народ, даже самый маленький, вносит свой вклад в сокровищницу мировой культуры. Так, например, неоспоримо огромное значение самобытной культуры тибетцев, создавших свою письменность и богатую литературу. Но факты показывают, что и бесписьменные народы южного Китая также обладают своей культурой и богатым устным народным творчеством.

Отсутствие письменности или ее недостаточно широкое распространение (так, иероглифическая письменность ицзу бытовала только среди жреческой верхушки) обусловили возникновение своеобразных и в то же время широко наблюдаемых форм приобщения молодежи к своей национальной культуре, к истории племени, к его обычаям и обрядам. Такой формой для многих Народов южного Китая, а прежде всего для чжуан, ицзу (и их ответвлений аси и сани), мяо, яо и других явилась изустная передача легенд, преданий, истории племени, его обычаев, обрядов, подлинных исторических событий, обогащавшихся от поколения к поколению.

До победы народной революции в Китае изучением легенд, преданий, истории и обычаев своего племени, передаваемых на специальных собраниях молодежи стариками (у мяо «туугкао» – «человек, знающий песни»), кончалось обучение молодых людей. Знание основных произведений фольклора было обязательным для каждого юноши й девушки при достижении совершеннолетия.[223]223
  Здесь мы только в общих чертах остановимся на этой форме приобщения к национальной культуре у южных народов, подробнее смотри в тексте переводов и комментариях соответствующих мест.


[Закрыть]

У мяо во время весеннего или осеннего праздников маланпу (лунные танцы), у ицзу в период летнего праздника факелов и у других народов южного Китая юноши и девушки, не достигшие совершеннолетия, не имеют права принимать участия в развлечениях, танцах, песнях-состязаниях молодежи. Несовершеннолетние собираются тут же на полянке вокруг одного из старейшин, хранящего песенные предания и истории, и слушают его песни. Так продолжается довольно долгий период – несколько лет. Достигнув совершеннолетия, юноши и девушки уже входят в общий круг развлекающейся молодежи во время этих праздников, и во время песенных состязаний между юношей и девушкой начинается повторение услышанных от туугкао песен. Таким образом, хранителями своего фольклора у южных народов являются не только старики, но и молодые люди.

Понятно, что ученые Народного Китая, столкнувшиеся с настоятельной необходимостью создания письменности для бесписьменных народов или проведения реформы письменности у тех, где она хотя и имелась, но была труднодоступной, прежде всего обратились к фольклору как богатейшему источнику языка данного народа.

Специальные научные отряды «Фань вэнь туань», созданные для широкого изучения культуры и быта малых народов, наряду с разметкой и топографированием национальных границ, изучением экономики, сбором словаря стали производить запись фольклора. Фольклорные записи позволили обнаружить богатейшее литературное наследие народа. Таким образом были открыты и стали достоянием широкой общественности Китая переведенные на китайский язык прекрасные эпические сказания народов сани – «Асма» и аси – «Начало мира. (Песни народа аси)». Были записаны отдельные легенды и сказания мяо, из которых своим богатым содержанием выделяется сказание «Вождь мяо – Чжан Лаоянь».

* * *

Народы сани (хани) и аси (ахи) являются близкородственными этническими группами народа ицзу, говорящими на диалектах языка ицзу. В настоящее время они населяют лежащие близко друг к другу уезды провинции Юньнань. Сани проживают в районах Яньшань и Гуйшань уезда Лунань, где имеют своих представителей в составе объединенного демократического правительства. Аси преимущественно расселены в районе Сишань уезда Милэ, где создан их автономный район, а также в уездах Лунань и Лулян.

В недалеком прошлом аси и сани составляли единое целое, входя в общую племенную группу ицзу. Вследствие постоянного оттеснения малых народов с равнин в горы в результате войн с китайскими феодалами, а также вследствие вражды, существовавшей между отдельными племенами и родами у ицзу, сани и аси отделились от основной группы и сохранили некоторые племенные особенности. Однако в целом по своей культуре и языку они близко родственны не только между собой, но и с ицзу района Даляншань (на стыке двух провинций – Сычуань и Юньнань).

История сани и аси, их социально-экономическое устройство те же, что и у ицзу. В китайских династических историях, где всегда подробно отмечались не только племенные, но и родовые деления отдельного народа, или вообще нет упоминания об аси и сани, или встречается указание, что их обычаи, верования и язык те же, что и ицзу.

Народ мяо наиболее компактной группой проживает в провинции Гуйчжоу (автономный район мяо – Кайли), в западной части провинции Хунань (автономная область – Западная Хунань) и на юге Сычуани, а также отдельными группами в провинции Гуандун, на острове Хайнань, в провинции Юньнань. Мяо – одна из крупных национальностей южного Китая. Язык мяо относится к группе языков мяо-яо тибето-китайской семьи.

Если у сани в прошлом бытовала иероглифическая письменность ицзу, то аси и мяо было бесписьменными народами. Единственно достоверными источниками для изучения ранней истории сани, аси и мяо, таким образом, служат китайские исторические или династические хроники, археологические и этнографическе материалы, а также фольклор, который, однако, вводится в научный оборот только в последнее время.

История народов сани, аси и мяо своими корнями уходит в далекое прошлое Китая. Первые достоверные сведения о предках этих народов сообщаются на страницах китайских хроник в связи с описанием Китая в эпоху образования чжоуского государства (XII в. до н. э.).[224]224
  Китайские хроники или династические истории, а также материалы археологических исследований по южному Китаю позволяют говорить о неолитическом периоде в истории предков народов сани, аси и мяо.


[Закрыть] В этот период Китай в этническом отношении делился на четыре основных района: в междуречье Хуанхэ и Янцзыцзян расселялись китайцы, в пределах Северо-восточного. Китая – тунгусо-маньчжурские племена, в районах пустынь Гоби и Такламакан – тюркские и монгольские племена, а к югу от Янцзы – предки ицзу, тибетцев, мяо и тайских народов.

К концу династии Чжоу (XI—III вв. до н. э.) предки ицзу и мяо уже представляли собой крупные племенные объединения, занимавшие обширные пространства районов к югу и северу от Янцзы. Предки ицзу преимущественно населяли так называемую область Шу (современная провинция Сычуань). В это же время в пределах современных провинций Хубэй, Хунань и Цзянси обитали племена предков мяо – мань, которые представляли собой союз племен и создали временное государственное объединение, получившее в китайской истории название «государство Чу».

В период династий Цинь и Хань (III в. до н. э. – III в. н. э.) могущество китайского государства возросло; китайцы начали завоевывать земли к югу от Янцзы и постепенно оттеснять некитайские племена. Но южные племена оказывали решительное сопротивление и зачастую уходили с исконных земель в неприступные горные районы, чтобы продолжать борьбу.

Первым мероприятием Китайской империи в этой части страны было завоевание области Шу. Окончательно область Шу была присоединена к Китаю в 41 г. н. э. Но предки ицзу не прекратили борьбу. Большая часть их племен, сохранив свою независимость, ушла в горный район Даляншань. Общение с китайцами – представителями высокоразвитой феодальной культуры – способствовало быстрому росту товарно-денежных отношений и разрушению родового строя у пред ков ицзу. Непрочность власти китайских императоров на обширной территории всей страны, постоянные набеги кочевников с севера на Китай и междоусобные войны позволяли в ряде случаев южным провинциям отделяться от Китая и провозглашать свою независимость. Одним из ранних классовых образований ицзу явилось знаменитое государство южного Китая – Наньчжао (649—902 гг.). Государство Наньчжао, созданное племенной группой ицзу – айлао, просуществовало около трех веков – до киданьского вторжения. Оно распространяло свою власть почти на все районы современного Юго-западного Китая, а также северного Вьетнама и Лаоса, Бирмы и Таиланда. Это было государство, оставившее значительный след в истории Китая и его культуре. В пещерах Юньнани найдены высеченные в скалах колоссальные фигуры земледельца, кузнеца, монаха и других представителей различных слоев общества Наньчжао.

Разгром киданями, завоевавшими часть Китая, государства Наньчжао привел к дроблению племен ицзу, к их частичной ассимиляции и обособлению части племен в районе Даляншаня и Ляншаня, где преимущественно живут современные ицзу; в других частях провинции Юньнань живут потомки тех же ицзу – сани, аси, лохэй, голо и другие.

Несколько иначе сложилась история мань – предков мяо. Битвы китайских императоров с государством Чу привели к распадению этого временного союза и к отступлению мань в более неприступные районы Цзянси и Хунани. В эти районы китайские войска безуспешно пытались проникнуть вплоть до VIII—IX вв., хотя китайцы уже во II в. до н. э. владели районом Гуандуна и островом Хайнань.

В VII в., в период династии Тан, китайские императоры предпринимают серию крупных походов к югу от Янцзы, в районы Хунань и Цзянси. Эти походы совпали с периодом разложения первобытнообщинного строя у мань.

Последующие события окончательно привели к тому, что племена мань разошлись на две ветви: мяо и яо. Это разделение закрепилось в династию Сун (X—XIII вв.), когда китайские императоры установили фактическое господство над всей территорией Китая, но не смогли овладеть горными районами провинции Гуйчжоу, куда отошли мяо, в то время как яо двинулись на юг, в провинцию Гуандун и Гуанси.

Приход мяо в Гуйчжоу ознаменовался тем, что часть их родов попала под власть Наньчжао и была даже порабощена ицзу. Та часть ицзу, которая занимала господствующее положение, называлась «черные и». «Черные и» вели постоянные войны со своими соседями для захвата рабов. Однако рабство в Наньчжао носило скорее характер патриархального рабства и не являлось ведущей формой производственных отношений. Некоторые роды мяо были переселены в Юньнань, где их использовали на строительстве крупных оборонительных рвов, башен и стен вокруг городов.

Согласно легенде мяо «Переселение в Усань с дочерью хозяина», которая была опубликована в 1942 г. Ян Ханьсянем (этнограф, по национальности мяо), часть мяоских родов, бывших в зависимости от рода «черных и», была переселена в Усань вместе с дочерью вождя одного из родов ицзу, выданной замуж в другой род.

Однако основная группа мяо, расселившаяся в горах Гуйчжоу, стойко противостояла как феодальному Китаю, так и Наньчжао. После династии Сун завоевание Гуйчжоу продолжали монголы, захватившие Китай. Попытки юаньских императоров установить претекторат над Гуйчжоу не увенчались успехом. Территория Гуйчжоу оставалась «страной мяо». С XIV в., в период династии Мин, феодальный Китай возобновляет походы в Гуйчжоу. В 1373 г. происходит крупное сражение минских войск с мяо, окончившееся поражением минов. Военные действия возобновились в 1414 г., при императоре годов правления Юнло. В походе приняли участие 50 тыс. китайских солдат. Разгромленные войска мяо и их соседей отступили дальше в горы; провинция Гуйчжоу окончательно была присоединена к Китаю.

До присоединения провинции Гуйчжоу к Китаю в ней существовало местное самоуправление. Избранные лица из старейшин родов и вождей несли определенные обязанности – военачальника, главного управителя, начальника пограничной охраны и т. п.[225]225
  «Минши» («История Минской династии»), цзюань 310, стр. 1-6.


[Закрыть] Используя эту форму управления и узаконив ее наследственный характер, минская династия установила систему местных управителей-чиновников из среды некитайского населения (ту-сы).

Система ту-сы, принятая в период династии Мин, распространилась затем на все национальные районы Китая.

В 1725 г., когда в Китае правила маньчжурская династия Цин, эдиктом императора годов правления Канси было проведено изменение этой системы.

Эдикт Канси заменял институт наследственных ту-сы назначаемыми ту-сы, причем назначенным мог быть и китаец. Этот указ преследовал основную цель – углубить раскол в среде малых народов, натравить одну группу на другую, противопоставить одного ту-сы другому и в конечном счете усилить господство маньчжуро-китайских феодалов в национальных районах.

Для общественного строя мяо и ицзу этого времени был характерен феодализм с различными пережитками дофеодальных и даже в иных случаях доклассовых отношений.

Период господства маньчжурской династии в Китае, стремившейся уничтожить, ассимилировать малые народы, особенно южных районов, явился периодом значительной национально-освободительной борьбы малых народов против феодально-колониального гнета. Борьба за национальное освобождение стихийно выливалась в борьбу за освобождение от феодальных оков. В этой борьбе мяо и ицзу, поднимавшие 5—6 крупных восстаний на протяжении столетия, нашли поддержку со стороны китайского народа, боровшегося за освобождение страны от чужеземной династии.

В условиях роста классовых противоречий внутри малых народов возникло классовое единство трудящихся национальных меньшинств с трудящимися китайцами. Ярким примером общей борьбы мяо и китайцев является ведикая крестьянская война – тайпинское восстание (1850—1864 гг.), когда на стороне тайпинов против своих и китайских феодалов сражалась мяоская армия под руководством народного героя мяо Чжан Сюмэя.

С особенной силой сплотились трудящиеся разных народов Китая в годы народной революции, в годы борьбы за освобождение своей ррдины от ига империалистов и гоминьдановской реакции. На стороне Народно-освободительной армии Китая сражался революционный полк мяо. В неприступных горах Юньнани с беззаветной стойкостью вели долгую партизанскую борьбу отряды сани, сведенные в партизанскую бригаду.

В общей борьбе народы Китая завоевали право на свое освобождение, на развитие своей национальной культуры. Долгий тысячелетний путь прошли мяо, аси и сани, как и другие народы Китая, к своему освобождению. Тяжелая, полная ярких драматических эпизодов упорной борьбы с природой и захватчиками история этих народов запечатлелась в их прекрасных памятниках устного народного творчества. Изучая фольклор южных народов Китая, мы не только восторгаемся его высокой художественностью, но и находим в нем народный отклик на исторические события, творцами которых были трудящиеся.

В старом фольклоре, который еще широко бытует в народных массах юго-западных провинций, основными темами являются темы труда, любви и истории.