Текст книги "Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Лира Серебряная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3. Правила, которых никто не объяснил

Второй день в замке начался с этикета. Точнее – с его отсутствия.

– Миледи, – Тесса стояла у кровати с выражением лица хирурга перед сложной операцией, – сегодня завтрак в Малой столовой. Вместе с лордом Кайреном и приближёнными. Мне нужно объяснить вам кое-что о... правилах.

– Правилах, – повторила я, выпутываясь из одеяла. Тело Мариссы, к слову, не желало просыпаться рано. Видимо, прежняя хозяйка была совой. Мы с ней хоть в этом совпадали.

– Правилах застольного этикета Северного предела, – уточнила Тесса. – Он... немного отличается от того, что вы знаете.

Я не знаю никакого этикета, Тесса. Ни северного, ни южного, ни восточного. В ЛогиТрансе мы ели бутерброды над клавиатурой и считали это корпоративной культурой.

– Показывай, – сказала я.

Следующий час стал самым унизительным часом моей жизни. Включая тот раз, когда я перепутала дебет с кредитом на презентации перед аудитором.

Выяснилось, что в Северном пределе существует четырнадцать столовых приборов. Четырнадцать. Для одного завтрака. Ножи – три штуки, и каждый для своей цели: для мяса, для хлеба и для чего-то, что Тесса назвала «церемониальным надрезом», суть которого я не уловила, но кивнула.

– А вот эту ложку, – Тесса подняла крохотную серебряную ложечку, – не трогайте вообще. Она лежит для красоты. Если вы её возьмёте, это будет означать, что вы вызываете хозяина на поединок чести.

– Ложкой.

– Это символ, миледи.

– Ложкой. На поединок.

– Это древняя традиция!

Мир, в котором можно случайно вызвать дракона на дуэль, взяв не ту ложку. Я определённо не в Петербурге.

Далее шли поклоны. Оказалось, что кланяться нужно всем, но по-разному. Лорду – глубокий наклон головы. Управляющему – короткий кивок. Жрецу – правая рука к сердцу. Капитану стражи – левая рука к сердцу. Казначею – просто кивок, но с улыбкой.

– А если я перепутаю левую и правую руку?

– Тогда вы либо оскорбите Торена, либо предложите Мервину танец. Зависит от угла наклона.

Я выпускница экономического факультета. Я решала задачи по линейному программированию. Почему застольный этикет сложнее оптимизации транспортных потоков?

* * *

Завтрак прошёл... Ну, скажем так: я выжила.

Малая столовая оказалась не такой уж малой – длинный стол из тёмного дерева, стулья с высокими спинками, тот же голубоватый свет магических сфер. За столом сидели: Рик (мрачный, как обычно, но в парадном камзоле), Мервин-казначей (улыбчивый, гладкий, с масляным взглядом), капитан Торен (широкоплечий, с руками, которые, казалось, могли согнуть подкову), и ещё двое, чьих имён я не запомнила.

Кайрен сидел во главе стола. Он кивнул мне, когда я вошла. Я кивнула в ответ. Наше общение было содержательным, как переписка двух чат-ботов.

Я села. Посмотрела на четырнадцать приборов. Вспомнила инструкции Тессы. Взяла правильный нож.

И уронила его.

Звон серебра о каменный пол в тишине зала прозвучал как выстрел. Мервин поднял бровь. Торен кашлянул. Рик закрыл глаза – на одну секунду, но я заметила.

Спокойно. Подбери нож. Улыбнись. Леди не роняют ножи, но, технически, я не леди.

Я подобрала нож. Улыбнулась. Продолжила есть.

А потом Мервин заговорил.

– Леди Марисса, – его голос был мягким, как бархат, но с чем-то неприятным под ним, как камень под мхом, – как вам наш скромный Ашфрост? Не слишком ли холодно после солнечной Альмеры?

– Немного прохладно, – ответила я. – Но замок прекрасен.

– О да. Прекрасен и дорог в содержании, – Мервин усмехнулся. – Содержание такой крепости – настоящее искусство. Особенно когда доходы Северного предела не растут уже третий год.

Он сказал это легко, между глотками чая, но я заметила, как Рик напрягся. Как будто Мервин произнёс что-то, чего не следовало.

Доходы не растут. Интересно. Почему?

– Это, конечно, временные трудности, – продолжил Мервин, обращаясь уже ко всему столу. – Я подготовил отчёт для Совета Пяти. Расходы оптимизированы, насколько возможно.

Слово «отчёт» вошло в мой мозг, как ключ в замок. Щёлк. Бухгалтер проснулся.

– А можно посмотреть? – спросила я.

Тишина.

Мервин повернулся ко мне. Улыбка на месте, но глаза – те самые, которые не улыбаются, – стали чуть холоднее.

– Простите, миледи?

– Отчёт. Вы сказали, подготовили отчёт. Мне было бы интересно взглянуть. На досуге.

Рик кашлянул. Торен замер с кружкой у рта. Где-то на другом конце стола кто-то тихо поперхнулся.

Мервин рассмеялся – лёгким, вежливым смехом, от которого у меня по спине побежали мурашки.

– Леди Марисса, финансовые документы замка – это... ну, это не самое увлекательное чтение. Уверен, вы найдёте более достойное занятие.

Он только что сказал мне, что финансы – не моё дело. Улыбаясь. При всех.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут с другого конца стола раздался голос. Тихий, ровный, как лёд.

– Передайте леди Мариссе копию отчёта, Мервин.

Кайрен. Он не поднял головы от тарелки. Не посмотрел ни на меня, ни на казначея. Просто произнёс фразу – как констатацию факта, не допускающую возражений.

Мервин не перестал улыбаться. Но что-то в его лице затвердело, как воск, который остывает.

– Разумеется, лорд Кайрен.

Завтрак продолжился. Я больше ничего не роняла. Но чувствовала на себе два взгляда: Мервина – оценивающий и неприязненный, и Кайрена – короткий, мимолётный, когда он думал, что я не вижу.

Он встал на мою сторону. Кайрен. Ледяной, молчаливый Кайрен, которому на меня, предположительно, плевать, – встал на мою сторону перед своим казначеем.

Почему?

* * *

Отчёт доставили мне после обеда – свиток пергамента, исписанный мелким почерком, с колонками цифр и пометками на полях. Тесса принесла его с таким видом, будто несла ядовитую змею.

– Мервин не был рад, – сообщила она. – Он улыбался, когда передавал, но я видела, как у него дёрнулся глаз. Левый. Он всегда дёргается, когда Мервин злится.

– Ценное наблюдение, Тесса.

Я развернула свиток на столе и начала читать.

Первые десять минут ушли на то, чтобы разобрать систему. Местная бухгалтерия была примитивной – простой учёт доходов и расходов, без двойной записи, без амортизации, без разделения на статьи. Ирина Павловна упала бы в обморок.

Но даже в этой примитивной системе цифры кричали.

Расходы на конюшни – втрое больше, чем нужно при заявленном поголовье. Расходы на «содержание западного крыла» – огромная сумма, выплачиваемая ежемесячно, без расшифровки. Закупка провизии – завышена процентов на сорок, если сравнить с объёмами, которые Тесса описала для гарнизона. И – самое интересное – статья «особые расходы Совета», по которой деньги уходили неизвестно куда и неизвестно кому.

Мервин не просто скользкий. Мервин ворует. Профессионально, системно и давно.

Я отложила свиток. Посмотрела в окно. Горы стояли неподвижные, как цифры в балансе, который никто не проверял.

А ещё – западное крыло. Огромные деньги на крыло, которое якобы пустует. Куда они уходят на самом деле?

– Тесса, – позвала я.

– Да, миледи?

– Где хранятся старые финансовые документы замка? За прошлые годы?

– В архиве. Это подвал под восточной башней. Но туда никто не ходит, там пыльно и...

– Мне нужен доступ.

Тесса посмотрела на меня с тем выражением, которое я начинала узнавать: смесь восхищения и ужаса.

– Миледи, вы точно леди?

– Тесса, – я улыбнулась, – я гораздо хуже. Я бухгалтер.

Она не поняла слова. Но интонацию поняла прекрасно.

* * *

Вечером я совершила ещё одну ошибку.

Мне нужно было размяться – после целого дня в комнате тело ныло, а голова гудела от цифр. Я вышла в коридор, намереваясь прогуляться до камина в холле – единственном тёплом месте в замке, кроме моей комнаты.

И свернула не туда.

Коридоры Ашфроста были созданы для того, чтобы люди терялись. Одинаковые каменные стены, одинаковые светильники, одинаковые повороты. Через пять минут я поняла, что не знаю, где нахожусь. Через десять – что коридор стал уже, потолок ниже, а воздух холоднее.

И пахло по-другому. Не можжевельником. Чем-то горьким, электрическим, как перед грозой.

Я остановилась перед дверью. Массивная, из почти чёрного дерева, с железными петлями и замком, от которого шло тепло – ощутимое, неправильное, как от живого существа.

Западное крыло.

Я это поняла не по табличке – табличек не было. Поняла по тому, как воздух вокруг двери дрожал, как сходились на ней те самые узоры, которые я видела везде в замке, – только здесь они были плотнее, ярче, почти осязаемые.

И впервые – совершенно отчётливо – я увидела их как числа.

Не расплывчатые намёки, как раньше. Конкретные цифры. Уравнения. Переменные. Целая система, наложенная на дверь, как цифровой замок, – только бесконечно сложнее любого замка, который я видела.

Я протянула руку. Не к ручке – просто к поверхности двери. Пальцы остановились в сантиметре от дерева.

Что я делаю? Тесса сказала – последняя, кто сюда заглянула, перестала говорить. Навсегда.

Но числа... числа были такие красивые. Такие логичные. Я почти могла прочитать первое уравнение – что-то вроде баланса, где одна сторона равна другой, только в одной из сторон была переменная, которая...

– Леди Марисса.

Голос за спиной – и я отдёрнула руку так резко, что чуть не упала.

Кайрен стоял в трёх шагах. Я не слышала, как он подошёл. Вообще. Ни единого звука. Просто – появился, как тень.

Он смотрел на меня. И впервые за два дня на его лице было что-то, кроме льда. Не злость. Не тревога.

Страх.

– Вы не должны быть здесь, – сказал он. Голос ровный, но тише, чем обычно.

– Я заблудилась, – ответила я. Правда. Почти.

Он молчал. Смотрел на мою руку – ту, что секунду назад тянулась к двери. Потом – на дверь. Потом – снова на меня.

– Идёмте, – сказал он. – Я провожу вас.

Он развернулся и пошёл по коридору. Не оглядываясь. И я пошла за ним, считая шаги и стараясь не думать о том, что я увидела.

Числа на двери. Живые, пульсирующие числа, сложенные в формулу, смысл которой я почти – почти – уловила.

У поворота, уже на знакомой территории, Кайрен остановился. Не повернулся. Но сказал – в стену, в пустоту, в пространство между нами:

– Западное крыло закрыто. Для всех. Без исключений. Если я обнаружу вас там ещё раз, леди Марисса...

Он не закончил. Просто ушёл. Его шаги по камню – беззвучные, невозможно беззвучные для человека такого роста – растворились в тишине.

Я стояла в коридоре, прижимая руку к груди, и чувствовала его пульс – тот самый, чужой, который поселился там после рукопожатия в главном зале. Он бился ровно. Но быстрее, чем обычно.

Он боится. Не меня. Чего-то за этой дверью.

И цифры на двери – они были не замком. Они были клеткой. Что-то держали внутри.

Я вернулась в комнату. Открыла свиток с финансовым отчётом. Нашла строку «содержание западного крыла».

Двенадцать тысяч серебряных корон в год. На крыло, куда не ходит никто, кроме лорда. Каждую ночь. Восемь лет.

Что стоит двенадцать тысяч корон и требует присутствия дракона каждую ночь?

За окном над самой высокой башней замка – той, что примыкала к западному крылу, – на мгновение мелькнул отсвет. Голубоватый, холодный, как свет магических сфер. Только ярче. Гораздо ярче.

Тесса, заглянувшая пожелать спокойной ночи, проследила мой взгляд и побледнела.

– Миледи, – прошептала она, – не смотрите туда. Пожалуйста. Ничего хорошего в этом свете нет.

Я задёрнула штору. Легла в кровать. Закрыла глаза.

Но перед тем как заснуть, достала из-под подушки свиток и ещё раз перечитала одну строку. Двенадцать тысяч серебряных корон. Каждый год. Без расшифровки.

Завтра. Завтра контракт. А потом – я разберусь с этими цифрами. Все цифры рано или поздно сходятся. Или не сходятся – и тогда кто-то должен объяснить, почему.

Глава 4. Брачный контракт

Утро дня подписания началось с того, что Тесса уронила мне на ногу щипцы для завивки.

Раскалённые.

– Простите, миледи! Простите-простите-простите! – она металась по комнате в поисках мази, пока я сидела на кровати, прижимая к щиколотке мокрое полотенце и размышляя о том, что в этом мире нет ни пластырей, ни ибупрофена, ни трудового кодекса, который запрещал бы работать в состоянии нервного срыва.

А Тесса нервничала. Все нервничали. Весь замок с рассвета гудел, как бухгалтерия перед налоговой проверкой: слуги бегали по коридорам, кухарка Мэг орала на кого-то басом, который было слышно через два этажа, а Рик трижды заглядывал в мою комнату – якобы уточнить детали, но на самом деле, кажется, проверить, не сбежала ли я ночью через окно.

Четвёртый этаж. Без верёвки. В корсете. Рик, ты переоцениваешь мою физическую подготовку.

– Тесса, – сказала я, пока она вплетала в мои волосы серебряные нити (традиция, как она объяснила, – невеста должна нести цвет жениха), – объясни мне ещё раз. Что будет на церемонии? По шагам.

– По шагам?

– Пункт за пунктом. По порядку.

Тесса, к моему удивлению, оказалась неплохим источником. За два дня я выяснила, что она знает о протоколе больше, чем Рик думает, – просто потому, что Тесса слушала, а люди при ней не стеснялись.

– Значит, так. Вы входите в Ритуальный зал – он под главным залом, в подвале. Там будет алтарь – большой каменный стол. На нём – контракт. Это не бумага, миледи, это... – она пощёлкала пальцами, подбирая слово, – как кожа. Тонкая, белая, и текст на ней написан не чернилами, а кровью.

– Чьей кровью?

– Обеих семей. Вашей матушки и... – она понизила голос, – покойного отца лорда Кайрена. Контракт был заключён двадцать лет назад. Вы его только... активируете.

Двадцать лет. Меня – Мариссу – продали замуж ещё до того, как она выросла. Прелестно.

– Дальше.

– Жрец прочтёт условия вслух. Вы и лорд Кайрен положите ладони на контракт. Он засветится. Руны активируются. Потом каждый из вас должен произнести формулу согласия – там всего одна фраза на старом языке, я её вам написала, вот, – она сунула мне записку. – И всё. Контракт скрепляется.

– И его нельзя разорвать.

– Нет, миледи. Магический брачный контракт нерушим. Тот, кто попытается, получит... откат.

– Какой?

– Разный. Болезнь. Потеря дара. Иногда... – она не договорила.

Смерть. Она хотела сказать «смерть».

Я посмотрела на записку. Незнакомые символы, похожие одновременно на руны и на каллиграфию. Произнесла вслух – звуки были текучие, мягкие, и на кончиках пальцев что-то кольнуло.

– Тесса, что эта фраза означает?

– «Я отдаю себя в союз по крови и слову, по долгу и чести, до последнего дыхания».

До последнего дыхания. Не «пока смерть не разлучит нас», а «до последнего дыхания». Тонкая разница – и бесконечная.

Я сложила записку. Спрятала в рукав. И подумала: если бы мне в офисе предложили подписать бессрочный контракт без права расторжения, с штрафными санкциями в виде смерти, я бы засмеялась и ушла.

Но уйти было некуда.

* * *

Ритуальный зал оказался именно таким, каким я представляла подвал древнего магического замка: низкие каменные своды, факелы (настоящие, не магические сферы – видимо, традиция), и запах, от которого першило в горле, – что-то травяное, горькое, густое.

Народу было немного. Рик – в парадном камзоле, мрачнее тучи. Жрец – сухонький старик в белой мантии, с руками, сплошь покрытыми татуировками-рунами. Двое свидетелей, которых я не знала. И Кайрен.

Он стоял у алтаря.

Чёрный камзол с серебряной застёжкой в форме дракона. Волосы убраны назад, и от этого лицо казалось ещё жёстче, ещё холоднее. Перчатки – чёрная кожа, тонкая. Он не снял их даже здесь.

Что он прячет под перчатками?

Наши глаза встретились. Он коротко кивнул. Я кивнула в ответ. Мы были как два человека на деловых переговорах, которые оба знали, что сделка невыгодна, но подписывать всё равно придётся.

Жрец начал говорить. Старый язык – мелодичный, тягучий, – и я не понимала ни слова, но Тесса заранее пересказала суть: призыв к богам-свидетелям, перечисление условий, благословение.

А потом жрец развернул контракт.

И я увидела.

Не текст – текст был тоже, мелкие чёрно-красные строчки на белой коже. Но поверх текста, вокруг него, сквозь него – сияло что-то другое. Что-то, чего, судя по лицам окружающих, не видел больше никто.

Цифры.

Нет. Не совсем цифры. Структуры. Уравнения. Потоки, связанные друг с другом логикой, которую я чувствовала, как музыку, – каждый элемент на своём месте, каждая связь обоснована. Это было похоже... это было похоже на идеально составленный бухгалтерский баланс. Только живой. Пульсирующий. И невероятно сложный.

У меня перехватило дыхание. Не от страха – от масштаба. Это было как впервые увидеть финансовую отчётность корпорации после работы с ИП на упрощёнке.

Я это вижу. Почему я это вижу?

Жрец велел подойти. Я подошла. Встала рядом с Кайреном – его тепло ощущалось даже через слой ткани. Контракт лежал на каменном алтаре, и чем ближе я была, тем отчётливее видела формулы.

И тем яснее видела ошибку.

Не ошибку в тексте – текст был безупречен. Ошибку в формуле. В магической структуре. Крохотную, как неверная цифра в десятичном знаке, – но бухгалтер во мне завопил красной сиреной.

Тут несоответствие. В третьем слое формулы – связь, которая не должна замыкаться на этот узел. Она ведёт куда-то... за пределы контракта? К чему-то внешнему?

– Леди Марисса, – голос жреца. – Вашу ладонь на контракт, прошу.

Я стояла с вытянутой рукой над светящимся магическим документом и думала: сказать? Сейчас? «Простите, в вашем нерушимом магическом контракте, который составляли двадцать лет, баг в третьем слое»?

Я посмотрела на Кайрена. Он уже положил руку. Его лицо было непроницаемо.

Нет. Не сейчас. Я не знаю, что эта ошибка означает. Может, она нормальна. Может, так и задумано. А может – нет. Но заявить об этом сейчас, без доказательств, без понимания – это как прийти к директору с фразой «у вас проблема» без единой цифры в подтверждение.

Сначала разобраться. Потом говорить.

Я положила ладонь на контракт.

* * *

Первое, что я почувствовала, – жар.

Не тот мягкий жар, что шёл от Кайрена, когда он стоял рядом. Это было другое – как если бы кто-то влил мне в вены горячий чай. Ощущение поднималось от ладони вверх по руке, к плечу, к груди, разливалось по всему телу. Не больно. Не приятно. Просто – мощно.

Руны на контракте вспыхнули. Белый свет, потом голубой, потом серебристый. Жрец начал читать быстрее, его голос стал ритмичным, почти песней. Свидетели отступили на шаг.

А потом я почувствовала пульс.

Не свой.

Ровный. Сильный. Медленный – гораздо медленнее человеческого. Как метроном в темпе largo. Он бился где-то под моими рёбрами, рядом с моим собственным сердцем, но отдельно, как второй голос в хоре.

Его. Это пульс Кайрена.

Я скосила глаза. Кайрен стоял неподвижно, но я увидела, как дрогнул мускул на его челюсти. Он тоже что-то почувствовал. Его рука на контракте – в перчатке – едва заметно сжалась.

Жрец произнёс финальную фразу. Посмотрел на Кайрена.

– «Аэн тари вол» – «Я отдаю себя в союз», – произнёс Кайрен. Его голос не дрогнул. Но пульс под моими рёбрами участился – на долю секунды, почти неощутимо.

Он нервничает. Он нервничает, и я это чувствую.

Жрец повернулся ко мне.

Я достала из рукава записку. Посмотрела на символы. Открыла рот.

Первые два слова дались легко – губы Мариссы помнили старый язык, как пальцы пианиста помнят гаммы. Но на третьем слове я запнулась. Звук не шёл – слишком чужой, слишком непривычный для моего сознания, которое сопротивлялось чужой памяти. Я сглотнула, посмотрела на записку и повторила. На этот раз – целиком, с небольшим акцентом, который жрец, кажется, списал на волнение невесты.

Контракт вспыхнул серебром. Ослепительным, холодным серебром, которое ударило в потолок, как прожектор, и по стенам побежали тени рун – сотни, тысячи, они покрыли каждый камень в зале, прежде чем погаснуть.

А потом – тишина.

Жрец свернул контракт. Руки у него едва заметно дрожали.

– Контракт скреплён, – сказал он. – Перед богами и свидетелями. Лорд Кайрен и леди Марисса – связаны.

Связаны. Вот и всё. Я замужем за драконом.

Маша Серова, двадцати семи лет, бухгалтер из Петербурга, вышла замуж за трёхсотлетнего дракона в параллельном мире по контракту, который подписали за неё двадцать лет назад.

Ирина Павловна не поверит.

Рик подошёл первым. Его лицо было каменным, но глаза – тёплые, и он сказал:

– Поздравляю, миледи. Лорд. Вам обоим накрыт обед в Малой столовой.

Кайрен убрал руку с алтаря. Посмотрел на меня. В его глазах что-то мелькнуло – слишком быстро, чтобы я разобрала, – и он сказал:

– Благодарю, Рик. Леди Марисса, если вы не возражаете.

Он протянул мне руку. Жест формальный – чтобы вывести из зала, как полагается по протоколу. Но для этого мне нужно было взять его за руку.

А он был в перчатке. Я – нет.

Моя ладонь легла на его.

Через тонкую кожу перчатки – как через плохую изоляцию – ударило. Не током. Не жаром. Чем-то третьим, для чего у меня не было слова. Как будто два пульса, мой и тот чужой, который поселился под рёбрами, вдруг совпали. На одно ударение. На одну долю секунды они бились вместе – и мир стал громче, ярче, резче, и я увидела...

Я увидела его.

Не внешность – внешность я уже знала. А что-то под ней. Контур. Очертание чего-то огромного, свёрнутого внутри человеческой формы, как пружина в часовом механизме. Холодное. Серебряное. Древнее.

Дракон.

Кайрен резко отпустил мою руку.

Шаг назад. Его лицо – мрамор. Но пульс под моими рёбрами колотился, как бешеный, и я знала – знала абсолютно точно, – что он тоже что-то почувствовал.

– Прошу, – сказал он ровно. – Идёмте.

Он пошёл к выходу, не оглядываясь. Я стояла секунду, глядя на его спину – прямую, напряжённую, как натянутая струна.

Он испугался. Лорд-дракон, трёхсот лет от роду, хранитель Северного предела – испугался того, что произошло, когда мы коснулись друг друга.

Что же это было?

Рик тронул меня за локоть.

– Миледи, – сказал он тихо, – не стоит заставлять лорда ждать.

– Рик, – я посмотрела на него, – когда два человека прикасаются друг к другу и чувствуют... – я замолчала, не зная, как описать. – Пульс. Чужой пульс. Это нормально?

Рик не ответил. Но его лицо изменилось. Всего на мгновение – но я успела увидеть. Не удивление. Не страх.

Надежду.

– Идёмте, миледи, – повторил он. – Оленина остывает.

И я пошла за ним, неся под рёбрами чужое сердцебиение и вопрос, на который никто не торопился отвечать.