332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Линни Лёнок » Зеркальные миры. Перерождение (СИ) » Текст книги (страница 23)
Зеркальные миры. Перерождение (СИ)
  • Текст добавлен: 1 января 2021, 19:30

Текст книги "Зеркальные миры. Перерождение (СИ)"


Автор книги: Линни Лёнок






сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 42 страниц)

Глава 24. Предел прочности

В голове звенела пустота.

– Так ты знала? – врезался куда-то в висок вопрос Нойль.

Мари помотала головой. Взгляд всё никак не мог отлипнуть от места, на котором покоилось изломанное тело. Даже после того, как его само унесли оттуда жрицы.

– Мне бы тоже хотелось узнать тайные истоки твоей осведомлённости, душа моя, – пробормотал Леон, мимолётно коснувшись забинтованных костяшек её пальцев.

Всё также мерцал в солнечных лучах барьер, мялись перед входом следующие участницы, откуда-то доносились смех и разговоры. Третий этап продолжался как ни в чём не бывало. Мир не застыл от ужасного события, более того – никто, похоже, таким уж чудовищным его не считал. Словно это было лишь досадным стечением обстоятельств. Не более.

Тело сотрясала мелкая дрожь.

– Ох, как всё же печально и трагично вышло… – продолжал Леон, обращаясь скорее к Нойль, чем к Мари. – Я и помыслить не мог, что Хильда способна на столь расчётливое действо. Она ведь всегда так добра и покровительственна была к остальным девочкам…

Нойль хмыкнула:

– Явно личные счёты. Не она первая, не она последняя.

– И то верно, – покачал головой Леон. – Всё же Старшей давно следовало бы обратить внимание на подобные события. Не только ведь охотницы страдают от распрей.

– Ха! Да тут должно стрястись что-то из ряда вон, чтобы она лично…

Мари вздрогнула, вдруг зацепившись взглядом за высокую, тёмную фигуру, спустившуюся на поляну. Разговоры все разом стихли, как по команде. Благосклонно махнув рукой, гостья откинула глубокий капюшон, высвобождая из-под него гладкие волны каштановых волос. Гранатовые крылья почти сливались по цвету со струящимся плащом, из-под которого выглядывало чёрное платье. Глубокие разрезы по бокам открывали чуть больше, чем полагалось, но это – казалось – никого не возмущало. Ближайшие феи склонили головы. Мари скосила глаза на Нойль – та, как и все остальные, прижимала левую ладонь к груди в едином жесте смирения.

Старшая, изменив своему обыкновению, покинула центральное гнездо.

– Продолжайте, дети мои, – она мягко улыбалась, принимая помощь жриц, в один момент организовавших почётное место для неё. – Мне лишь захотелось утолить нестерпимое любопытство. Много ли пропустила?

Даже в отдалении от основной группы слова Старшей были отчётливо различимы, хотя остальные голоса неизменно терялись по пути. Мари не могла оторвать взгляда от женщины, которую видела лишь однажды, в свой самый первый день в Доме Ветров.

– Вот и начирикал, – усмехнулась невесело Нойль, разом сбавив громкость. – И надо же было так подгадать!

Леон не ответил – только принял спешно более приличное положение, нарочито глядя прямо перед собой. Нервно облизав пересохшие губы, Мари выдавила из себя:

– Это из-за Хильды?

Нойль смерила её взглядом:

– Вряд ли, – она хмыкнула.

– Ни единого раза не существовало, чтобы чей-то преждевременный конец привлёк внимание Старшей, дорогая, – пробормотал Леон, склоняясь ближе к собеседницам. – Причина, смею предположить, сокрыта совсем за иным.

Мари снова посмотрела в ту сторону, где уже расположилась на нагромождении свёрнутых в несколько раз подстилок Старшая. Неуловимое мгновение – та поймала её взгляд и, поманив кого-то из жриц, что-то произнесла, почти не разжимая губ. Мари с трудом заставила себя отвернуться, всё ещё ощущая пронизывающий, обволакивающий всецело взгляд феи. Однако уже через пару секунд вновь скосила глаза.

На сей раз перед Старшей действительно оказалась Хильда. Видимо, первой успели доложить о прошедшем бое. У Мари разом похолодели пальцы, но она не могла ответить однозначно даже самой себе: беспокоилась ли за одногруппницу или же ошарашена была хладнокровной местью. Старшая протянула руку к склонившейся перед ней фее – дыхание Мари перехватило в ожидании – и ласково провела по нежно-сиреневым волосам. Что-то внутри заскреблось, заставляя поджать губы и отвести взгляд.

– Порядки Дома Ветров… странные, – едва слышно произнесла она.

Леон качнулся вбок, касаясь её плеча своим:

– Ты даже не представляешь насколько, душа моя.

Сигнал к началу второго боя словно сбросил пелену с глаз. Мари резко вскинула голову. Когда только следующая пара фей успела проскользнуть за барьер? Мысли настойчиво утаскивали сознание на глубину, словно бы разом проявилась вся накопившаяся усталость. Вот только в груди всё равно жгло беспокойство и липко расползалось по конечностям нечто ледяное и неумолимое. Хотелось кричать во всю глотку и спрятаться от любопытных глаз одновременно. И только тепло, ощущавшееся от чужого плеча, умудрялось сдерживать бушующие внутри противоречия, не давая ни провалиться в беспамятство, ни сбежать, размазывая слёзы по щекам.

Второй бой прошёл куда спокойнее, чем предыдущий, хотя Мари непроизвольно дёргалась каждый раз, заслышав скрежет металла об металл. Феи сражались с улыбками на лицах, – им явно повезло стоять друг против друга – и даже когда одна из них, оступившись, оказалась с прижатым к горлу кинжалом, атмосфера нисколько не поменялась. Зазвучали звонкие аплодисменты, и подруги, схватившись за руки, вышли из-за барьера вместе. Только тогда Мари позволила себе немного выдохнуть.

Старшая нисколько не выбивалась из общего возбуждённого настроения – она смеялась и хлопала в ладоши вместе со зрителями, словно бы не было ничего странного в её появлении посреди проверки. И фей этот факт тоже, казалось, нисколько не тревожил. Они просто наслаждались скупой похвалой хозяйки поселения и её вниманием. Леон же – Мари вновь покосилась на него – сидел куда тише обычного, и даже на лице его почти не отражалось эмоций. Это дополнительно привносило в охватившее её смятение нотки нервного беспокойства.

К окончанию пятого спарринга к расположившейся у барьера компании прокралась Нэй. Она втиснулась как раз между Леоном и Мари, и затараторила громким шёпотом что-то о том, как «какая-то умница» угостила товарок самодельными сладостями, перепутав съедобные листья с побегами ойликумы – известного лекарственного растения. В чём состояла главная беда и как там проходили реакции с целым списком ингредиентов, Мари запомнить даже и не пыталась, машинально кивая на все возмущения подруги. Леон же не только не спешил вступать в беседу, но и смолчал на тот факт, что его весьма бесцеремонно подвинули.

– Я что-то пропустила? – Нэй легонько тронула Мари за плечо, прервав монолог на середине.

Та только головой мотнула, но, подумав немного, выразительно перевела взгляд в сторону, где возлежала Старшая в окружении жриц.

– Всеобщая Матерь! – Нэй поспешно зажала рот ладошкой.

Следующие несколько боёв все они провели в полнейшем молчании: Нойль только изредка весьма выразительно фыркала, да вздыхала тихонько Нэй. Поток кандидаток стремительно сокращался: редко когда спарринг длился больше пары минут. Эмоции, вызванные первым боем, постепенно сходили на нет, скрываясь грузом мыслей и горьких доводов, но волнения это всё же не унимало. С каждой новой парой, выходящей из барьера, что-то внутри сильнее сжималось, оставляя после себя противную пустоту. Казалось, вот-вот случится страшное. То, что не позволит ей выйти не площадку. Застынет Вселенная, замрут миры или…

Когда пришло время, Мари окинула пустым взглядом Нойль – та уже вскочила с места, потягиваясь. Ещё несколько долгих секунд, и капитан вздёрнула её на ноги. Тронула напоследок за руку Нэй, повёл подбородком Леон и прищурился ласково, словно пытаясь передать хотя бы толику своей уверенности подруге. Весь оптимизм, правда, терялся на фоне маячившей перспективы: любой спарринг перед самой Старшей был ещё более ужасающ, чем пугавший до сих пор факт сражения с капитаном охотниц.

Нойль крепко держала её за запястье и тянула за собой, как на привязи. Мари послушно ступала за ней след в след, не замечая ничего вокруг. Уши будто бы ватой забило; краски выцвели и потускнели. Старшая улыбнулась – мягко и светло, – когда они остановились возле неё, и подпёрла ладонью узкий подбородок. Она сидела прямо напротив входа на арену, подобравшись, словно боялась упустить ещё хотя бы одно мгновение.

На арене было ярко. Солнце слепило сверху, высвечивая каждую травинку. Стоило только барьеру затянуться за спиной, как звуки – и без того тусклые, пробивающиеся словно сквозь толщу воды, – исчезли. Нойль шепнула что-то ободряющее и, выпустив из цепкого хвата руку, зашагала к своему месту. Мари так и осталась стоять там, где её оставили. Не осталось ничего: ни эмоций, ни стремлений. Только пальцы подрагивали, когда она механически вытащила из ножен мечи.

В руках у Нойль уже блестели изящные саи, идеально сочетающиеся с её серебристо-стальными – в шесть острых лепестков – крыльями. Она стояла напротив, задорно ухмыляясь – как и всегда перед битвами. В восьмом отряде спарринги с капитаном были одним из главных развлечений: никто так не отдавался их азарту, как Нойль. Мари, правда, биться с ней ещё не доводилось – не по статусу было. Да и добровольцев и без того хватало: она не могла припомнить ни одного раза, когда оказалась бы обделена вниманием восьмого отряда. Охотницы, словно в противовес её учебной группе, пытались восполнить собой весь недостаток общения.

Звон наполнил пространство под куполом. Здесь он ощущался куда сильнее, чем снаружи, отзываясь вибрацией по всему телу. Нойль сделала два шага, отвела назад саи и застыла, вопросительно подняв брови. Мари медленно моргнула. Тело двигаться отказывалось, несмотря на мысленные уговоры.

Пара мгновений, – застрекотали крылья за спиной – и Нойль кинулась вперёд, перехватывая оружие. Громкий вздох вырвался сам собой, но руки взметнулись в блоке отработанным до автоматизма движением. Вновь скрежет. От неприятного звука даже челюсть сводило. Переставив ногу в упор, Мари оттолкнула Нойль. Та, поджав тонкие губы, металась взглядом по её лицу в беспокойстве, но нападать всерьёз не спешила.

Мышцы налились свинцом, и даже дышать удавалось лишь через раз.

Шаг. Ещё один.

Тишина давила на уши, прерываемая только дыханием. Мари бездумно отражала выпады, отступая под становившимся всё строже взглядом Нойль.

Блок. Следующий.

Лезвие проскользнуло по заострённой гарде сая, выбивая искры. Мари едва успела остановить второй, метивший ей в бедро.

Звон.

Повернув кисть, Нойль выбила меч из левой руки и вновь бросилась в атаку, мгновенно перехватив сай. Мари кинулась в сторону, но пальцы, ударившись о рукоять меча, так и не успели поднять его с земли. Лёд острия ощутился многим позже – щеке вдруг стало мокро. Мари мазнула по ней повязкой на руке и обернулась. На плотной ткани остался длинный алый след.

– Соберись, – выплюнула Нойль. – Я же знаю, что ты…

Удар сердца заглушил последние слова. Грудная клетка отозвалась болью, словно оно в тот самый миг пожелало раздробить её. Рука дёрнулась непроизвольно – меч перепорхнул в левую – и перехватила липкую отчего-то рукоять обратным хватом. Тело пригнулось ниже, словно намереваясь распластаться, стать параллельно земле.

Вдох.

Подошвы чуть проскальзывают на срезанной траве. Драгоценные мгновения, доли секунды! Лезвие ловит один сай, выворачивая чужую руку. Пустая ладонь опускается плашмя на запястье, толкая вторую вниз. Подошвой прижимается к земле. Перенести вес. Колено – точно под дых. И тут же отпрыгнуть, скользя пальцами по траве. Найти недостающую вторую рукоять.

Нойль взлетает, уходя от следующего выпада. Крылья поднимают её выше – к безопасности. Едва-едва успевает зацепить голень кончик меча, разрезая тёмную ткань штанов. Противник внизу – недвижимое изваяние, готовое в любое мгновение атаковать. Нойль переводит дыхание и…

Остриё сая разрывает форму Мари, глубоко вгрызаясь в бедро. Кровь пропитывает штанину, когда нога – ничуть не дрогнув – сбивает летунью обратно на землю. Колено предательски подгибается, стоит только стопе коснуться травы. Боль только сильнее застилает взор. Подстёгивает.

– Мать твою, Мари!

Крик хриплый – отчётливо проходится по слуху. Щека дёргается в подобии усмешки. И снова выпад. Нойль перекатывается, сжимая саи в ладонях. Восклицает довольно и бросается навстречу, нисколько не страшась рунической стали. Клокочет в ушах пульс.

Зубы стиснуты до боли – ноющей, тихой. Последние крохи самоконтроля тают в ней, сметённые чем-то большим, неправильным и до сладостной одури великолепным. Всё остальное – несущественно, ничтожно. Чёрное пламя расползается по кромке лезвий. Опадают мелкой пылью тканевые обмотки. Сталь поёт, и звук этот отдаётся дрожью дальше, вторя хриплому смеху, что рваными толчками вырывается из груди.

Взмах. Чернильная лента тянется за остриём. Нойль поражённо выдыхает, в последний миг уворачиваясь. Боится принимать меч на блок – и верно. Второй клинок оставляет косой росчерк по рукаву. Ткань осыпается под его прикосновением, кожа лопается.

Тело застывает, словно прислушиваясь. Гаснет пламя. Взгляд выцепляет открывшиеся вновь раны. Нойль, почуяв заминку, атакует. Внутренности царапает раздражение. Рукояти в ладонях, кажется, раскаляются до предела.

Столкновение. Удар. Звон.

В траве теряются куски металла. Тонкие, изящные. Нойль выбрасывает осиротевшую рукоять и перекладывает оставшийся клинок в правую руку. Длинно отпрыгивает назад, взмахивая крыльями.

Нет уж.

Ноги отзываются болью, оставляют заметные вмятины в земле. Ветер бьёт в лицо. Нойль не успевает даже осознать – второй сай, описав высокую дугу, втыкается в почву. Она широко распахивает глаза. Нечто оказывается совсем близко…

Выдох.

Мари с трудом разжала пальцы, оставляя меч позади. Левая рука по инерции продолжила удар, мазнув по животу Нойль вскользь. Кожа едва ли не лоскутами сошла, проехавшись по грубой ткани. Мимолётное разочарование, злость резанули по нервам – Мари передёрнуло. Лезвие рассекло бы фею до половины.

Они так и застыли: недвижимые, в имитации последнего – смертельного – удара, тяжело дышащие и одинаково напуганные, когда совсем рядом открылся проход и на площадку хлынули звуки. Одинокие хлопки эхом отозвались под куполом барьера. Мари заторможенно повернула голову, встречаясь взглядом со Старшей. Её тёмные – бездонные колодцы – глаза лучились восторгом, словно бы рябь пробегала по чернеющей глади воды. Мари отшатнулась, неловко переступая ногами, что казались совершенно чужими.

Остальным потребовалось секунд на десять дольше, прежде чем подхватить аплодисменты, вторя хозяйке поселения. Несмело – косясь друг на друга, словно ища поддержки, – но всё же выдавливали из себя улыбки, и вскоре воздух дрогнул пред многоголосым восторгом. Мари рухнула на колени и прижала язык к нёбу, едва сдерживая тошноту. Щекам вновь стало горячо и мокро: на сей раз не от крови – от слёз. Защипал тут же порез, пришедшийся на скулу.

На макушку легла тёплая ладонь. Мари подняла голову и прерывисто выдохнула.

– Ты вновь дрожишь от страха, дитя, – обронила Старшая, чуть склоняясь. – Меня снедают опасения, что подобные чувства внушают наши с тобой встречи.

Мари закусила губу, пытаясь хоть как-то сдержать рыдания, сотрясающие её, но безуспешно. Старшая улыбнулась едва-едва заметно и подалась вперёд, обнимая. Так могла утешать лишь родная мать, безмерно волнующаяся о своём чаде. Мари всхлипнула вновь, утыкаясь лицом в мягкие, пахнущие цветами складки ткани.

Её не торопили. Старшая лишь укрыла чужие плечи плащом и повела прочь от площадки. Там, где они проходили, смолкали все звуки. Остановилась фея, только когда лес сомкнулся над головой, а голоса стали совсем уж призрачными и далёкими.

– Ты так выросла, – произнесла она. – Твоё отличие на проверке – безусловный повод для гордости, дитя.

Мари рвано вздохнула и в который раз уже потёрла глаза, стирая жгучие слёзы. Слова, сказанные Старшей, не сразу достигли разума.

– Я в самом низу… списка, – выдавила из себя Мари, так и не решившись посмотреть ей в глаза.

Старшая негромко рассмеялась:

– Разве это ли удивительно? За столь короткий срок сравняться в мастерстве с моими дочерями, что посвятили этому жизнь… – она замолчала на несколько секунд, словно что-то обдумывая, и добавила: – И твоя победа на дуэли…

Горло сдавило.

– Это… это ведь не, – Мари никак не могла подобрать нужных слов. Да и существовали ли они вообще?

Она наконец подняла взгляд – Старшая покачала головой.

– Проснувшиеся силы – не они ли беспокоят тебя? – медленно, словно бы беседуя с неразумным ребёнком, проговорила она. – Дитя, твоё волнение напрасно… Мы давно подозревали о твоём родстве с Льётхеймом.

Сердце забилось чаще на этих словах. Так Старшая не злилась?

– Однако, – она вздохнула с сожалением, – почему же ты и словом никому не обмолвилась? Магия демонов опасна, непредсказуема. И последствия могли бы быть… – Старшая легко подняла её кровоточащую, вымазанную сажей ладонь, – чудовищными не только лишь для тебя.

Мари открыла рот, чтобы сказать хоть что-то в своё оправдание, но промолчала, стыдливо отводя взгляд. Вина её стояла перед каждым, находящимся в Доме Ветров. И почему только рассказы Леона и Шетаара заставили без тени сомнения поверить в необходимость скрывать опасный дар?

– Простите, – почти прошептала Мари, едва совладав с голосом. – Я сожалею.

– Нет-нет, дитя, – Старшая подцепила двумя пальцами её за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. – От пустых извинений никогда не бывало толку. Я лишь прошу тебя быть осторожной впредь. И, быть может…

Дыхание замерло на мгновение. Мари заворожённо глядела в тёмную глубину, отражающую собственное заплаканное, покрытое грязными разводами лицо.

– …ты позволишь мне ещё одну просьбу.

Мари кивнула: медленно-медленно, не в силах оторвать взгляда, ощущая необъятное счастье только лишь от одной улыбки Старшей.

– Приходи ко мне в любое время. Если нужда возникнет в совете или помощи. – Голос феи воспринимался даже не слухом – самим нутром. – Я всегда готова выслушать тебя, моё возлюбленное дитя. Не страшись своей силы… любой дар можно обратить во благо нашей семье. Принимаешь ли ты мою просьбу?

– Да, – сорвалось с губ даже прежде, чем Мари смогла осознать весь смысл сказанного.

Глаза вновь защипало. После стольких лет она всё же оказалась дома… Там, где её принимали со всеми странностями. Там, где за провинностями не следовало наказание. Там, где все были одной семьёй.

Наконец-то.

***

Сэлларен поджал губы, одаривая товарищей взглядом, который лучше любых слов выражал все его мысли по поводу их сумасбродной идеи.

– Предположим, – со вздохом вселенской скорби начал он, – только на одно дивное мгновение предположим, что всё это… действительно сработает, а не доставит нам и Мастеру ещё больше неприятностей. В чём лично я совершенно небеспочвенно сомневаюсь.

Сэл поднял ладонь в воздух, останавливая Варга, который уже подобрался для резкого ответа.

– Я ещё не закончил, друг мой.

Тот насупился, но обратно на место всё-таки плюхнулся. Молча.

– Конечно же, я не упоминаю такие мелкие каверзы, как ошибки в рецептуре, неподходящие погодные условия и даже – не приведи Тьма! – нашу преждевременную и скорбную погибель во время приготовлений.

– Полно тебе краски сгущать, – проворчал Хгор, вытирая цветастой тряпкой покрывшуюся испариной лысину. – Не маленькие мы – сами знаем.

Сэл приподнял брови, ставя под сомнение последние слова друга, но вслух сказал только:

– Следует ещё раз всё взвесить и обдумать – таково моё мнение, если позволите.

– Да что толку?! – взорвался ожидаемо Варг. – Кучу времени уже «обдумывали». И что?

– «Что»? – в тон ему отозвался Сэл.

– А вот ничего! Ни-че-го-шень-ки!

Хгор положил ладонь на плечо Варга, заставляя того вновь сесть на скамью, а не возвышаться над столом.

– Если сведения верны…

– Прелестно, – перебил его Сэлларен. – Очередное «если» в нашу бездонную копилку.

Варг отозвался коротким рыком:

– Так и скажи, что тебе плевать!

Могильная тишина воцарилась в подсобке. Сэл дёрнул бровью и криво усмехнулся, впиваясь до противного хруста – дерева или же суставов? – в столешницу:

– Как знаете, – ледяные слова словно бы сами собой повисали в воздухе, – но я в этом не участвую. Даже под благороднейшим из девизов.

Он круто развернулся и отступил в тень, растворяясь в ней. Варг содрогнулся, поймав последний взгляд вампира, – жёсткий, отравляющий саму сущность, – и вскочил на ноги, пинком отправляя в стену тяжёлый стол.

– Ну и катись! – он обернулся к Хгору и, ощерившись, прорычал: – Один справлюсь. Без вас.

Хлопнула секунду спустя задняя дверь, выпуская разъярённого оборотня в ночную темноту. Хгор повернул голову к ней многим позже – истаяла уже прохлада в воздухе, смешавшись с теплом таверны. Трясущиеся ладони сокрыли глаза, пряча растерянный, слишком уж нелепо смотревшийся на обычно суровом орочем лице взгляд. Это казалось лишь дурным сном.

Раздор. Ошарашивающий, выбивающий из привычной колеи раздор. Первый после стольких лет ожидания, скрупулёзных поисков и безукоризненного выполнения планов, написанных чернильными закорючками на неровных листах. Всё сгинуло ныне, словно по щелчку пальцев.

Хгор впился пальцами в голову. Почему же не предусмотрел это Ринар? Почему же доверился им?

Он просидел так столько, что совершенно потерял счёт времени. Пока наконец не нашёл в себе силы встать из-за стола. Качнулся в сторону стеллажа – вещи, ранее выставленные в безукоризненном порядке, попадали с полок, сметённые ударом массивного стола, – и выудил оттуда деревянную трубку. Рядом отыскался и небольшой мешочек с сухими, перетёртыми травами.

Комнату заполнил едкий, горьковатый дым: Хгор выпустил изо рта первые кольца и замер, словно боясь спугнуть их. Билась в такт сердцу жилка на виске, разум заволакивался пеленой привычного дурмана.

– Прости нас, старина. Прости, если сможешь…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю