Текст книги "Наваждение"
Автор книги: Линкольн Чайлд
Соавторы: Дуглас Престон
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Пендергаст вернулся через десять минут – гладко выбритый, в чистом черном костюме.
– Спасибо, что подождали, Винсент. Продолжим.
Д’Агоста прошел за другом через длинный холл, с любопытством посматривая по сторонам: библиотека, галерея, от пола до потолка увешанная картинами, винный погреб. Пендергаст остановился перед единственной закрытой дверью и открыл ее таким же таинственным движением пальцев.
В комнате едва умещался длинный стол и два стула. Одну из стен почти полностью занимал банковский сейф не меньше четырех футов в ширину.
Пендергаст опять жестом пригласил лейтенанта сесть, а сам вышел. Через минуту он вернулся с кожаным саквояжем, водрузил его на стол и извлек набор лабораторных пробирок и флаконов со стеклянными пробками, которые аккуратно расставил на полированной столешнице. Его рука слегка дрогнула, пробирки тихонько звякнули. Приготовив все, он шагнул к сейфу и отпер его, пять или шесть раз повернув диск. Тяжелая дверь распахнулась, и д’Агоста увидел, что внутри – выдвижные контейнеры, как в банковских хранилищах. Пендергаст вынул один контейнер и положил на стол. Потом, закрыв сейф, сел напротив лейтенанта.
Некоторое время он сидел неподвижно. Раздался еще один раскат грома – далекий и приглушенный, Пендергаст очнулся, вынул из саквояжа белый шелковый носовой платок и расстелил на столе. Придвинул стальной ящик, поднял крышку и извлек два предмета: клок жесткой красной шерсти и золотое кольцо с красивым звездчатым сапфиром. Пинцетом отодвинул шерсть и взял в руку кольцо – жест его был исполнен такой нежности, что д’Агоста растрогался до глубины души.
– Это я взял на память о Хелен, – пояснил Пендергаст. При слабом освещении его лицо казалось еще изможденнее. – Двенадцать лет я к ним не прикасался. Ее обручальное кольцо… и клок шерсти, который она вырвала из гривы льва.
Д’Агоста моргнул.
– Что вы намерены делать?
– Прислушаюсь к интуиции.
Откупорив флаконы, Пендергаст стал сыпать из них в пробирки какие-то порошки. Потом с помощью пинцета отделил красные шерстинки и опустил по несколько штук в каждую пробирку. Достал из саквояжа маленький коричневый флакон и капнул из него в пробирки. В первых четырех ничего не изменилось, зато в пятой жидкость немедленно пожелтела и стала похожа на зеленый чай. Пендергаст набрал пипеткой каплю жидкости и выпустил на извлеченную из саквояжа полоску бумаги.
– Уровень pH – три целых и семь десятых, – сообщил он, глядя на лакмус. – Как раз такая слабая концентрация кислоты и нужна, чтобы извлечь из растения природные нафтохиноны.
– Из какого растения? – не понял д’Агоста. – Что это?
Пендергаст перевел глаза на лейтенанта, потом обратно на бумажку.
– Можно провести и другие тесты, но нет смысла. Грива льва, который убил мою жену, выкрашена с помощью растения Lawsonia inermis, более известного под названием «хна».
– Хна? Вы хотите сказать, что гриву выкрасили хной?
– Именно. – Пендергаст опять поднял на него глаза. – Проктор отвезет вас домой. На сборы даю три часа, не больше.
– Не понял?
– Винсент, мы едем в Африку.
8
Д’Агоста в некоторой растерянности стоял в холле их с Лорой Хейворд трехкомнатной квартиры. Вообще-то квартира была ее, но с недавнего времени д’Агоста стал вносить свою долю квартплаты. Чтобы уломать на это Лору, ушло несколько месяцев. Теперь он страстно надеялся, что неожиданный оборот событий не пустит насмарку все усилия, которые он приложил для восстановления их отношений.
Лора сидела в постели, откинувшись на подушки, и выглядела прекрасно, хотя всего пятнадцать минут назад ее разбудили от сладкого сна. Часы на комоде показывали без десяти шесть.
С непроницаемым лицом она встретила взгляд д’Агосты.
– Так в чем дело? – спросила она. – Откуда ни возьмись является вдруг Пендергаст с какой-то сумасшедшей историей, и – нате вам! – ты позволяешь себя куда-то тащить.
– Лора, он сегодня узнал, что его жену убили. И считает, что помочь ему могу только я.
– Помочь? А себе помочь не хочешь? Ты до сих пор никак не выберешься из ямы, куда попал после истории с Диогеном. И между прочим, вырыл ее для тебя именно Пендергаст.
– Он мой друг, – ответил д’Агоста. Впрочем прозвучало это неубедительно, даже для него самого.
– Невероятно! – Лора возмущенно тряхнула головой; длинные черные локоны рассыпались по плечам. – Я ложусь спать – тебя вызывают на рутинное убийство. Просыпаюсь – а ты пакуешь вещи и даже не знаешь, когда вернешься!
– Милая, это ненадолго. Я ведь и работой своей дорожу.
– А мной? Как же я? У тебя здесь не только работа!
Д’Агоста шагнул в спальню и присел на край постели.
– Я поклялся никогда тебя не обманывать, потому-то и рассказываю тебе все. Пойми, ты для меня важнее всего. – Он перевел дух. – Если скажешь мне остаться – я останусь.
С минуту Лора смотрела на него. Потом ее лицо смягчилось.
– Ты знаешь, что я так не скажу. Не стану вклиниваться между тобой и… этим делом.
Д'Агоста взял ее за руку.
– Я вернусь, как только смогу. Буду звонить тебе каждый день.
Лора заправила за ухо иссиня-черную прядь.
– А Глену ты уже сказал?
– Нет, я сюда прямо от Пендергаста.
– Так лучше позвони ему и порадуй, что берешь отпуск на неизвестный срок. Он ведь может сказать «нет» – и как тогда быть?
– Нужно что-то придумать.
Лора откинула одеяло и спустила ноги на пол. Как же он оставит такую женщину даже на день, не говоря уже о неделе, месяце… или годе?
– Помогу тебе собраться.
Д'Агоста прокашлялся.
– Лора…
Она приложила палец ему к губам:
– Лучше помолчи.
Он согласно кивнул.
Лора прильнула к нему и легонько поцеловала.
– Обещай мне только одно.
– Все, что захочешь.
– Обещай себя беречь. Я переживу, если из-за этой дурацкой затеи погибнет Пендергаст. А вот если что-то стрясется с тобой, я сильно разозлюсь. А ты сам знаешь, какая я тогда противная.
9
«Роллс-ройс» с неизменным Проктором за рулем мчался по скоростному шоссе Бруклин-Квинс к югу от Бруклинского моста. Д’Агоста смотрел в окно: два буксира тянули гигантскую баржу, груженную штабелями побывавших под прессом автомобилей; за баржей оставалась пенистая дорожка. Все произошло так быстро, что у д’Агосты до сих пор не укладывалось в голове. Они с Пендергастом направлялись в аэропорт Кеннеди, однако сперва предстояло сделать один краткий – но очень важный, по словам Пендергаста, – визит.
– Винсент, – предупредил лейтенанта Пендергаст, – нам придется набраться терпения. Моя тетя Корнелия, говорят, совсем плоха.
Д’Агоста поерзал.
– Боюсь, я не совсем понимаю, зачем нам к ней заезжать.
– Она может пролить некоторый свет на ситуацию. Хелен была ее любимицей. К тому же я должен проконсультироваться с тетей по поводу некоторых вопросов семейной истории, которые, как я опасаюсь, имеют отношение к убийству.
Д’Агоста хмыкнул. Корнелия – двоюродная бабушка Пендергаста – его не интересовала; по правде сказать, старую ведьму он не выносил, и несколько его визитов в больницу Маунт-Мёрси для душевнобольных преступников были не особенно приятными. Однако когда имеешь дело с Пендергастом, всегда лучше плыть по течению.
Свернув с шоссе, «роллс-ройс» двигался по боковым улочкам, потом миновал узкий мост на Губернаторский остров; дорога виляла теперь по топким лугам, затянутым утренней дымкой, плывущей над камышами.
По обеим сторонам высились старые дубы – некогда это была роскошная аллея, ведущая в большое поместье, а теперь лишь сухие ветви хищно тянулись к небу.
Проктор затормозил перед будкой охранника, и оттуда вышел служащий в форме.
– Как вы быстро, мистер Пендергаст.
И, не прибегая к обычным формальностям, дал знак проезжать.
– О чем это он? – спросил д’Агоста, оглядываясь на охранника.
– Понятия не имею.
Проктор припарковал «Роллс-ройс», и они вышли.
Дежурного за резной стойкой не было, а вокруг царила какая-то суета. Тут в мраморном вестибюле появилась дребезжащая каталка, которую толкали двое здоровенных санитаров. На ней лежало прикрытое черным покрывалом тело. У служебного подъезда затормозила «скорая помощь» – без сирены и мигалок.
– Доброе утро, мистер Пендергаст. – Через вестибюль, протягивая руку, спешил доктор Остром, лечащий врач тети Корнелии. Лицо у него было сосредоточенное – и удивленное. – Э-э… Я как раз намеревался вам позвонить. Прошу вас пройти со мной.
Они двинулись за доктором по коридору – некогда роскошному, а теперь отличавшемуся казенной простотой.
– У меня печальная новость, – сказал Остром на ходу. – Меньше получаса тому назад ваша двоюродная бабушка скончалась.
Пендергаст остановился и медленно выдохнул, опустив плечи. Д’Агоста вздрогнул. Тело, которое везли на каталке, вероятно, принадлежало Корнелии.
– Смерть естественная? – ровным голосом поинтересовался Пендергаст.
– Более или менее. По правде сказать, последние дни ваша тетушка часто тревожилась и начинала бредить.
Пендергаст на миг задумался.
– О чем именно она бредила?
– Ничего особенного, обычные разговоры о семье.
– А можно поконкретнее?
Доктору явно не хотелось рассказывать.
– Она думала… думала, что некто по имени Амбергрис намерен явиться в Маунт-Мёрси и отомстить ей за злодеяние, которое она, по ее словам, учинила много лет назад.
– Подробностей о своем злодеянии она не сообщала? – спросил Пендергаст.
– Сплошная фантастика. Будто бы она бритвой разрезала какому-то ребенку язык, чтобы не дерзил.
Пендергаст скептически покачал головой. Д’Агоста невольно прикусил язык.
– Так или иначе, – продолжил Остром, – поведение вашей тетушки стало все более буйным, пришлось держать ее в смирительной рубашке и на препаратах. Точно в час якобы назначенной встречи с Амбергрисом с вашей тетушкой случился обширный инсульт, которого она не пережила… Ну, вот мы и пришли.
Доктор вошел в небольшую комнатку без окон, украшенную старинными холстами и мягкими безделушками: ничего такого, чем можно нанести увечье – себе или другим. Даже картины висели без подрамников, на тонких бечевках. Д’Агоста окинул взглядом койку, стол, искусственные цветы в корзине, пятно на стене, очертаниями похожее на бабочку, – все было очень унылым. Он вдруг почувствовал жалость к сумасшедшей старой даме.
– Теперь вопрос о личном имуществе, – продолжал доктор. – Эти картины, как я понимаю, довольно ценные.
– Да, – ответил Пендергаст. – Продайте их на торгах у Кристи, а выручку примите в качестве благодарности за хорошую работу.
– Весьма великодушно с вашей стороны, мистер Пендергаст. Следует ли произвести вскрытие? Когда пациент умирает в больнице, у вас есть законное право…
Пендергаст жестом прервал его.
– Нет необходимости.
– А приготовления к похоронной церемонии?
– Церемонии не будет. По поводу погребения с вами свяжется поверенный нашей семьи, мистер Огилби.
– Хорошо.
Пендергаст окинул взглядом комнату, будто желая запомнить подробности, и повернулся к д’Агосте. Лицо его ничего не выражало, но в глазах застыла печаль, даже скорбь.
– Винсент, – сказан он. – Нам нужно успеть на самолет.
10
Замбия
Улыбающийся щербатый человек, встретивший путешественников у пыльной посадочной полосы, назвал свою машину «Лендровером». Держась изо всех сил за трубу каркаса, д’Агоста думал о том, что это более чем преувеличение – подобное устройство вообще не заслуживало называться автомобилем. Стекол в машине не было, верха тоже; ни радио, ни ремней безопасности. Капот прикручен проволокой. Под ржавым дырявым днищем мелькала грунтовая дорога.
Пендергаст – в тропической рубашке, шортах и шляпе-сафари от Тилли – объехал большую рытвину, зато угодил в яму поменьше. Д’Агосту тряхнуло; он сжал зубы и посильнее вцепился в каркас. Ну и кошмар! Жара адская, пыль набилась в нос, глаза, волосы, во все мыслимые и немыслимые места. Д’Агоста хотел попросить Пендергаста уменьшить скорость, но вовремя передумал. Чем больше приближались они к месту гибели Хелен, тем мрачнее делался его друг.
Он лишь слегка сбросил скорость, подъезжая к деревне – очередной жалкой кучке хижин из глины и тростника, пропекшихся под жарким солнцем. Никакого электричества, один колодец на всю деревню – на перекрестке улиц. Повсюду свиньи, куры, дети.
– А я-то считал, что южный Бронкс – скверное местечко, – пробормотал д’Агоста скорее себе, чем спутнику.
– До лагеря Нсефу еще десять миль, – сказал Пендергаст, выжимая акселератор.
Машина опять попала в рытвину; д’Агоста подпрыгнул и больно приземлился на копчик. Руки после прививок болели, от тряски и жары раскалывалась голова. Единственное, что за последние тридцать шесть часов далось легко, так это звонок боссу – Глену Синглтону. Капитан утвердил его отпуск, почти не задавая вопросов, словно даже испытал облегчение оттого, что д’Агоста уезжает.
Через полчаса достигли Нсефу. Пендергаст вырулил на площадку под колбасными деревьями, и перед д’Агостой открылся лагерь фотосафари – аккуратные ряды опрятных тростниковых хижин, два навеса с надписями «Столовая» и «Бар», деревянные дорожки-настилы, соединяющие друг с другом все строения, и льняные тенты над удобными шезлонгами, в которых развалились толстые и довольные туристы с фотокамерами на груди. Вдоль хижин тянулись ряды ламп, в зарослях бодро урчал генератор.
– Ни дать ни взять диснеевский мультик, – удивился д’Агоста, выбираясь из машины.
– За двенадцать лет многое изменилось, – ровным голосом ответил Пендергаст.
Они чуть-чуть постояли в тени колбасного дерева, не двигаясь и не разговаривая. Д’Агоста ощутил запах костра, скошенной травы и – едва различимо – мускусный дух какого-то зверя. Напоминающий волынку гул насекомых смешивался с другими звуками: рокотом генератора, воркованием голубей, непрестанным журчанием реки Луангвы. Д’Агоста исподтишка глянул на спутника: Пендергаст согнулся, словно под тяжким грузом, глаза неестественно блестели, на лице застыло выражение нетерпения и страха, уголок рта подергивался. Он, должно быть, почувствовал взгляд д’Агосты, потому что выпрямился и одернул жилет. Глаза так и не утратили странного блеска.
– Идем.
Пендергаст двинулся мимо хижин и столовой к небольшому строению, расположенному особняком в подлеске на самом берегу Луангвы. Одинокий слон, стоя по колено в мутной, глинистой воде, втянул хоботом воду и вылил себе на спину, затем поднял морщинистую голову и испустил трубный звук.
В строении, видимо, помещалась администрация лагеря. Приемная была пуста, а в кабинете за столом сидел человек и что-то старательно строчил в блокноте. Ему было около пятидесяти – худой, жилистый, светлые, выбеленные солнцем волосы, очень загорелые руки.
– Чем могу… – При виде вошедших он умолк – явно ожидал увидеть кого-то из клиентов. – Кто вы?
– Андерхилл, – представился Пендергаст. – А это мой друг Винсент д’Агоста.
Хозяин кабинета перевел взгляд с одного на другого.
– Чем могу быть полезен?
Похоже, нежданные гости заглядывали сюда нечасто.
– Можно узнать ваше имя? – спросил Пендергаст.
– Рейз.
– Мы с другом приезжали сюда на сафари лет двенадцать назад. Нам случилось опять попасть в Замбию по дороге в лагерь Мганди, вот и решили заскочить к вам. – Пендергаст холодно улыбнулся.
Рейз выглянул в окно и посмотрел на парковочную площадку.
– Мганди, говорите?
Пендергаст кивнул.
Рейз кашлянул и протянул ему руку:
– Простите. У нас тут такие дела – повстанцы и всякое такое, поневоле запаришься.
– Понимаю.
Рейз показал на два обшарпанных деревянных стула.
– Садитесь, пожалуйста. Что вам предложить?
– Хорошо бы пивка, – мигом ответил д’Агоста.
– Конечно. Минуточку… – Рейз исчез и тутже вернулся с двумя бутылками пива «Моси». Д’Агоста пробормотал «спасибо» и сразу сделал большой глоток.
– Вы – директор лагеря? – спросил Пендергаст, когда Рейз опять уселся за стол.
Тот покачал головой.
– Я администратор. Вам нужен Фортнум. Он ушел утром, с группой.
– Фортнум, значит… – Пендергаст окинул взглядом кабинет. – Лагерь очень изменился.
– Приходится поддерживать конкурентоспособность, – объяснил Рейз с невеселой усмешкой. – Клиентам теперь подавай не только природу, но и удобства.
– Конечно. А жаль, правда, Винсент? Мы тут надеялись увидеть знакомых…
Д’Агоста кивнул.
Пендергаст как будто призадумался.
– А Алистер Уокинг? Он все еще окружной комиссар?
Рейз покачал головой.
– Умер, давно. Погодите-ка… Почти десять лет назад.
– Вот как? Что же случилось?
– Несчастный случай на охоте. У нас тут отбраковывали слонов, и он тоже присутствовал. Ему случайно выстрелили в спину. Такое вот несчастье.
– Достойно сожаления. Теперешнего директора, говорите, зовут Фортнум? Атогда был Уизли. Гордон Уизли.
– С ним-то все в порядке, – ответил Рейз. – Ушел от нас в позапрошлом году. Говорят у него теперь охотничья концессия у водопада Виктория… Живет как король. Его ребята просто по струнке ходят.
Пендергаст повернулся к д’Агосте:
– Винсент, а не припомните, как звали нашего оруженосца?
– Нет, – искренне ответил тот.
– Погодите… Вильсон Ньяла! С ним можно увидеться, мистер Рейз?
– Вильсон умер весной. Тропическая лихорадка. – Рейз нахмурился. – Минутку, вы говорите – оруженосец?
– Жаль. А наш следопыт, Джейсон Мфуни?
– Не слыхал. Впрочем, такие сотрудники часто меняются. Так погодите, что там насчет оруженосца? Ведь у нас, в Нсефу, только фотосафари.
– Наше сафари было особенное.
Слово «особенное» у Пендергаста прозвучало так, что д’Агоста, несмотря на жару, почувствовал озноб.
Рейз недоуменно нахмурился.
– Благодарю за гостеприимство. – Пендергаст встал, и д’Агоста последовал его примеру. – Значит, у Уизли теперь концессия у водопада Виктория? А название лагеря?
– Улами-Стрим. – Рейз тоже встал.
– Вы позволите нам пройтись по лагерю?
– Если угодно. Только не беспокойте гостей.
Выйдя наружу, Пендергаст посмотрел по сторонам, как будто пытался сориентироваться, и, не говоря ни слова, зашагал по утоптанной тропе прочь из лагеря. Д’Агоста поспешил следом.
Солнце жгло немилосердно, гул насекомых все нарастал. По одну сторону тропы простирались заросли кустов и деревьев, по другую текла река Луангва. Рубашка прилипла к спине и плечам д’Агосты.
– Куда мы?
– В заросли. Туда, где… – Пендергаст не договорил.
Д’Агоста сглотнул.
– Ну да, конечно. Ведите.
Неожиданно Пендергаст повернулся к спутнику. Никогда д’Агоста не видел у друга такого лица – печаль, мука, бесконечная усталость.
– Извините, Винсент, но это я должен сделать один.
Д’Агоста с облегчением перевел дух.
– Понимаю.
Пендергаст посмотрел на него своими светлыми глазами, коротко кивнул, повернулся и ушел твердой, решительной поступью – прямо в буш, скрывшись в густой тени деревьев.
11
Где находится хозяйство Уизли, знали все. Оно располагалось на невысоком холме в лесах к северо-западу от водопада Виктория, и вела к нему хорошая грунтовая дорога. Когда перед последним поворотом ветхое авто притормозило, д’Агосте показалось, что он слышит водопад. Далекий низкий рев ощущался не как звук, а скорее как вибрация.
Лейтенант взглянул на Пендергаста. От лагеря Нсефу пришлось ехать несколько часов, и за все это время его друг произнес лишь несколько фраз. Д’Агосте хотелось расспросить, дали ли что-нибудь поиски в зарослях, но, похоже, было не время. Когда Пендергаст захочет – сам расскажет.
За поворотом возник дом: белый, в колониальном стиле, с четырьмя невысокими колоннами и верандой. Строгие линии здания смягчались заботливо ухоженными кустами – азалиями, самшитом, бугенвиллеями. Все поместье – пять или шесть акров – будто вырезали из окружавших его джунглей. Перед гостями раскинулась изумрудно-зеленая лужайка, усеянная клумбочками с розами всех мыслимых оттенков. Если не считать удивительной яркости цветов, поместье выглядело бы вполне привычно в Гринвиче или, например, в Скарсдейле.
– Похоже, старина Уизли прекрасно устроился, – пробормотал д’Агоста себе под нос.
Пендергаст кивнул, устремив светлые глаза на дом.
– Тот парень, Рейз, говорил о каких-то ребятах, – продолжал д’Агоста. – А жена? Или он разведен?
Пендергаст выдавил ледяную улыбку.
– Полагаю, Рейз имел в виду нечто другое.
Он медленно подъехал к площадке перед домом, остановился и заглушил двигатель.
На веранде в огромном плетеном кресле, закинув ноги на табурет, сидел грузный мужчина лет шестидесяти. Белый льняной костюм подчеркивал красноту мясистого лица. Голову венчали подстриженные в кружок, как у монаха, редкие рыжие волосы. Мужчина отхлебнул из высокого стакана со льдом и со стуком поставил его на стол рядом с наполовину опорожненным графином. В его жестах чувствовалась пьяная вальяжность. По бокам плетеного кресла стояли худые африканцы средних лет в выцветших ситцевых рубашках. У одного через руку было перекинуто полотенце, как у официанта, другой держал веер на длинной палке и медленно обмахивал им сидящего.
– Это Уизли? – спросил д’Агоста.
Пендергаст медленно кивнул.
– Не слишком состарился.
– Это и есть его «ребята»?
Пендергаст опять кивнул.
– Тут, похоже, о двадцатом веке и не слыхали – не говоря уж о двадцать первом.
Медленно, очень осторожно он выбрался из машины, повернулся к дому и выпрямился во весь рост.
Уизли моргнул и открыл было рот, но потом безмятежность сменилась ужасом: он явно узнал гостя. С проклятием толстяк выскочил из кресла, сшибая со стола посуду, схватил прислоненное к перилам слоновое ружье, дернул дверь-ширму и исчез в доме.
– Что ж, доказательств вины не требу… – начал д’Агоста. – Вот черт!
Слуги спрятались за перилами. С веранды прогремел выстрел, и позади гостей взметнулся фонтанчик пыли.
Оба кинулись за машину.
– Ну и ну, – пробормотал д’Агоста, вытаскивая свой «Глок».
– Оставайтесь здесь. – Пендергаст вскочил и побежал.
– Эй!
Снова грохот; пуля с громким звоном ударила о джип, выпустив фонтанчик пыли. Сжимая ствол, Д’Агоста глянул из-за покрышки на дом. Куда, черт возьми, делся Пендергаст?
Лейтенант прижался к земле, и тут прозвучал третий выстрел, срикошетивший от стальной рамы. Господи, да сколько же можно изображать из себя мишень! Над головой д’Агосты просвистела четвертая пуля, и он стал целиться поверх крыла джипа в стрелка, притаившегося за перилами. Лейтенант уже почти нажал на спусковой крючок, когда из кустов у веранды возник Пендергаст. Удивительно быстро он перескочил через перила, уложил стрелка сильным ударом в шею и направил пистолет на другого африканца. Тот медленно поднял руки.
Уизли прятался в погребе для фруктов. Он выстрелил в непрошеных гостей из своего слонового ружья, но промазал – то ли от страха, то ли спьяну – и растянулся на полу. Прежде чем он успел выстрелить снова, Пендергаст прыгнул вперед, ударил ногой по стволу и окончательно свалил противника двумя сильными ударами в лицо. Второй удар сломал Уизли нос, и на крахмальную белую сорочку брызнула яркая струя крови. Пендергаст достал из кармана платок и протянул Уизли. А потом ухватил его за плечо и вытолкал из подвала наверх, к передней двери и затем на веранду, где сунул толстяка обратно в плетеное кресло.
Слуги застыли, словно онемев. Д’Агоста махнул им пистолетом.
– Отойдите на сто ярдов и стойте на дороге, на виду. И руки поднимите.
Пендергаст засунул «Лес-баер» за пояс и встал перед хозяином.
– Спасибо, за теплый прием.
Уизли прижал к носу платок.
– Я просто обознался. – Говорил он с акцентом – австралийским, как показалось д’Агосте.
– Напротив, я восхищен тем, как быстро вы меня узнали. Похоже, вам есть что рассказать.
– Нечего мне рассказывать, приятель.
Пендергаст скрестил руки на груди.
– Спрашиваю только один раз: кто организовал убийство моей жены?
– Понятия не имею, о чем вы, – глухо ответил Уизли.
Пендергаст презрительно скривил губы и взглянул на него сверху вниз.
– Позвольте кое-что вам объяснить, мистер Уизли, – сказал он после небольшой паузы. – Могу вас уверить, причем совершенно точно, что вы расскажете мне все, о чем я попрошу. А вот насколько вы пострадаете – до того, как расскажете, – предоставляю вам решать самому.
– Иди в задницу!
Пендергаст пристально посмотрел на окровавленную потную тушу, распростертую в кресле, и рывком поднял Уизли на ноги.
– Винсент, – попросил он, – сопроводите мистера Уизли к нашему автомобилю.
Вдавив ствол в жирную спину, д’Агоста толчками погнал толстяка к джипу и засунул на сиденье рядом с водителем. Потом сам забрался на заднее, смахнув с него клочья набивки. Пендергаст завел двигатель и поехал по дорожке мимо изумрудной травы и цветов, ярких, как в рекламном ролике, мимо слуг, стоявших недвижными статуями, – и в лес.
– Куда это вы меня везете? – спросил Уизли, когда дом скрылся за поворотом.
– Не знаю, – ответил Пендергаст.
– Что значит «не знаю»? – неуверенно осведомился толстяк.
– Устроим сафари.
Они ехали не спеша минут пятнадцать. У берега ленивой темно-коричневой реки резвилась пара бегемотов. С воды белым облаком поднялась большая стая птиц, похожих на аистов – длинные желтые ноги, огромные крылья. Солнце катило к горизонту, дневной жар спал.
Пендергаст снял ногу с педали газа, и джип остановился на поросшей травой обочине.
– Вот, подходящее место.
Д’Агоста растерянно огляделся: местность ничем не отличалась от той, по которой они ехали последние пять миль. А потом замер. В четверти мили, в стороне, противоположной от реки, он увидел львов, обгладывающих какой-то скелет. Желто-коричневые шкуры почти сливались с невысокой травой.
На переднем сиденье, не отрывая взгляда от хищников, застыл Уизли. Он-то сразу их заметил.
– Попрошу вас выйти из машины, мистер Уизли, – ласково сказал Пендергаст.
Уизли не двигался.
Д’Агоста приставил ему к затылку пистолет.
– Шевелись.
Медленно, на негнущихся ногах, Уизли вышел из джипа.
Д’Агоста перебрался на его место. Очень ему не нравилось, что машину остановили невдалеке от полудюжины львов, и тем более не хотелось вылезать наружу. Львами хорошо любоваться в зоопарке Бронкса, из-за двойной стальной решетки.
– Добыча у них, похоже, не первой свежести. Жалкие объедки… – Пендергаст указал оружием в сторону прайда. – Думаю, звери проголодались.
– Львы людей не едят, – проговорил Уизли, прижимая к носу платок. – Практически.
Он, однако, утратил остатки уверенности.
– Им и не нужно вас есть, мистер Уизли, – ответил Пендергаст. – Все и так пойдет как по маслу. Стоит им подумать, что вы интересуетесь их добычей, и они тут же на вас набросятся. Вам ли не знать львов?
Уизли не отрываясь смотрел на зверей.
Пендергаст выдернул у него платок. По лицу Уизли тут же потекла свежая кровь.
– Это их привлечет… Давайте, идите к ним.
– Вы спятили!
– Нет. Просто оружие – у меня. – Пендергаст поднял ствол. – Вперед.
В первый миг Уизли не шевельнулся. Потом, медленно переставляя ноги, двинулся к львам. Пендергаст шагал сразу за ним. Д’Агоста, держась чуть позади, последовал за Пендергастом. Он был почти согласен с Уизли – это же нужно спятить! Львы с интересом смотрели на приближающихся людей.
Пройдя со скоростью черепахи ярдов сорок, Уизли опять замер.
– Не останавливайтесь, мистер Уизли, – попросил Пендергаст.
– Не могу.
– Тогда я выстрелю.
У бывшего владельца лагеря-сафари задергался рот.
– С вашим пистолетом и одного-то льва не одолеть, не говоря уж про весь прайд.
– Знаю.
– Они меня загрызут – и вас тоже.
– И это знаю. – Пендергаст повернулся к д’Агосте: – Винсент, держитесь подальше, хорошо? – Он порылся в кармане и кинул лейтенанту ключи от машины. – Если дело примет скверный оборот, отъезжайте на безопасное расстояние.
– Да ты псих?! – Голос Уизли дрожал. – Ты слышал, что я сказал? Ты тоже умрешь!
– Мистер Уизли, будьте благоразумны и шагайте вперед. Терпеть не могу повторять.
Уизли не двигался.
– Больше я просить не буду. Через пять секунд пускаю пулю вам в левый локоть. Идти вы сможете, а вот выстрел непременно встревожит львов.
Уизли сделал шажок и снова остановился. Сделал другой. Один из львов – крупный самец с роскошной темной гривой – неспешно поднялся, глядя на людей и облизывая окровавленные клыки. Д’Агоста, у которого в животе все перевернулось, попятился.
– Ладно! – сказал Уизли. – Ладно, я расскажу.
– Я весь внимание, – ответил Пендергаст.
Уизли бешено трясся.
– Давайте вернемся в машину.
– Мне и здесь неплохо. Говорите побыстрее.
– Все п-па… п-п… подстроили…
– Поподробнее, пожалуйста.
– Я подробностей не знаю. Уокинг был в курсе.
Вслед за львом поднялись две львицы.
– Прошу вас, умоляю… – дрожащим голосом заскулил Уизли. – Бога ради, пойдемте в машину.
Пендергаст на миг как будто задумался. Кивнул.
Они вернулись к джипу, причем гораздо быстрее, чем отходили. Забрались внутрь; д’Агоста передал ключи Пендергасту и увидел, что лев неторопливо направился к ним. Пендергаст включил зажигание. Лев перешел на бег. Мотор завелся, Пендергаст начал разворачиваться; в этот момент лев оказался рядом с машиной и проскрежетал когтями по крылу. Д’Агоста оглянулся. Сердце у него едва не выскочило.
Постепенно зверь отстал и исчез из виду.
Минут десять ехали молча. Потом Пендергаст остановил джип, вышел и знаком велел Уизли последовать за ним. Д’Агоста присоединился к компании, и они немного отошли от машины.
Пендергаст помахал перед Уизли пистолетом.
– На колени!
Толстяк повиновался.
Пендергаст вернул ему окровавленный платок.
– Ну вот. Теперь расскажите остальное.
Уизли все еще трясся.
– Я… я мало знаю. Их было двое. Один американец, другой – из Европы. Немец, кажется. Они… привезли льва-людоеда. Похоже, специально натасканного. В средствах они не стеснялись.
– Как вы узнали, откуда они?
– Я их слышал. Они разговаривали с Уокингом, за столовой. Ночью, накануне того, как погиб немецкий турист.
– А как они выглядели?
– Было темно, я не видел.
Пендергаст помолчал.
– Что конкретно сделал Уокинг?
– Подстроил, чтобы турист погиб. Он знал, где будет лев, и отправил туриста именно туда. Там, мол, можно сфотографировать бородавочников… – Уизли сглотнул. – Он… он заставил Ньялу зарядить ружье вашей жены холостым патроном.
– Значит, и Ньяла был замешан?
Уизли кивнул.
– А Мфуни? Следопыт?
– Все были.
– А те двое? По вашим словам, в средствах они не стеснялись. Откуда вы знаете?
– Они платили очень щедро. Уокинг получил пятьдесят тысяч. А я… я получил двадцать тысяч за то, что все произошло в моем лагере.
– Льва нарочно натаскали?
– По слухам – да.
– Как?
– Его якобы обучали нападать по команде – хотя только псих пойдет на такое.
– По-вашему, организаторов было только двое?
– Я слышал два голоса.
Лицо у Пендергаста стало жестким. Он взял себя в руки ценой величайшего усилия.
– Что-нибудь еще?
– Я все рассказал, клянусь.
– Отлично. – Неожиданно Пендергаст схватил Уизли за волосы и приставил ему к виску пистолет.
– Нет! – крикнул д’Агоста, хватая друга за плечо.
Пендергаст повернулся к нему, и лейтенанта буквально обжег его взгляд.