Текст книги "Развод или Открытый брак (СИ)"

Автор книги: Лина Шир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

26

– Хочешь сказать, что я не права?

– Аль, ты издеваешься? Мало того, что ты из-за ревности заставила меня уволить Натку с работы, а она между прочим мать ТРОИХ детей, и где ей теперь деньги брать, чтобы кормить их, так еще ты развалила семью Димки. Отличная работа! Хвалю! – говорит Рус, когда мы едем домой.

Слышать от него это все до безумия мерзко. Он будто бы защищает их всех. Будто бы они Святые, а я... я настолько тварь, что теперь мне нужно бежать и извиняться перед всеми.

– Мать ТРОИХ детей держалась бы за работу, а не по первому твоему зову ехала загород, чтобы переспать с тобой!

– Сколько раз мне тебе повторять, что я с ней не спал?! – он ударяет по рулю и бросает на меня взгляд.

– Сколько бы ты не говорил – ни одно твое слово не будет правдой, потому что ты заврался! Ты окончательно заврался!

– Прекрати! – рявкает Рустем, отчего у меня по позвоночнику бегут мурашки.

– Останови! Останови, я выйду!

Он останавливает машину. Я сразу же выхожу и чувствую, как внутри все рушится. Остатки здравого смысла, двадцать лет брака, мечты о будущем и вера в то, что Рустем не такой, как все, и это лишь переломный момент. Тот самый кризис, когда нужно что-то поменять.

Делаю глубокий вдох, когда машина мужа отдаляется все дальше и дальше. Во что я вляпалась? Отхожу в сторону, чтобы не мешать другим машинам, достаю телефон и набираю Таську.

– Привет из Германии! – кричит подруга, перекрикивая визжащих младших детей.

– Привет со дна...

– Ага... вы опять поругались?

– Рус высадил меня посреди дороги, и я даже не знаю где я нахожусь. Причем это случилось после слов о том, что бедная Натка, мать ТРОИХ детей осталась без работы, а ещё... я случайно проболталась о том, что Настя звонила Русу, и Дима теперь разводится... кажется.

– Вот это да! И это всего-навсего «просто ужин с Настей и Димой»?

– Я не могу делать вид, что ничего не случилось. Сидела там, как дура... видела, как на Руса смотрят, и какой он... Какая же я дура, да?

– Ты?! А ты причем? Если он позволяет так себя вести, то это его проблемы. Что по разводу? – Таська так спокойно об этом говорит, что мне становится легче думать о том, что дальше я пойду в свободное плавание, но... все равно на душе, будто бы камень.

– Не знаю... Дима на меня, наверное, безумно злится. Ты бы видела его лицо. Он сказал, чтобы она собирала вещи, а у него дела... сто процентов поедет пить, чтобы залечить душевные раны. Это же мужчины... Они только так и заглушают душевную боль. – Провожу рукой по лицу, как вдруг слышу, как кто-то сигналит.

Шумно выдыхаю и поднимаю взгляд. Машина незнакомая, за рулем какой-то мужчина, улыбается, машет мне и приходится наконец-то хоть куда-то направиться. Внутри все от страха сжимается, и я направляюсь дальше по улице, мимо вывесок, лишь бы больше никто не обратил внимание и не заметил меня.

– Да ладно тебе. Раз он знал, что его жена кому-то названивает по несколько раз в день, то скорее всего там все шло к разводу и до тебя. Что теперь будешь делать? Ну, в плане...

– Не знаю, Тась... домой не хочу, а в отель... у меня нет денег... Вот черт! – закатываю глаза, прижимаю телефон плечом к уху и роюсь в малюсенькой сумочке, в которую уместился только телефон, помада, маленькая пудра и карта, на которой совсем нет денег. – Нет, денег нет. Не знаю... может быть прогуляюсь.

– Да уж... дела. Кстати, может быть...

– Нет! Я не собираюсь...

– Он же хороший! Ты сама говорила, что у тебя с ним было свидание. Так может быть он приютит? Ну или хотя бы поможет с отелем.

– Нет, не хочу. Ладно, я придумаю что-нибудь. Давай. – Сбрасываю вызов и захожу в мессенджер, чтобы посмотреть в сети Дима или нет.

Конечно же, глупо надеяться на то, что в таком состоянии он будет в сети, да и вообще смысл? Я не собиралась ему писать, звонить и вообще продолжать общение, но пальцы сами собой начали печатать сообщение.

«Прости, Дим. Я не хотела, чтобы все так получилось»

Он не в сети и не смотрит мое сообщение, но от этого легче не становится. Я попросту не должна интересоваться им, но с каждой минутой совесть будто бы продолжает грызть с новой силой. Хочется взять позвонить и сказать, что я не виновата, это все Настя, которая лезла в нашу... семью? Не знаю, как теперь называть наше «сожительство» с Рустемом, но кажется, ещё совсем недавно мы были семьей.

«Все ок. Забей»

Дима отправляет сообщение, и мне сразу же хочется ответить, но я не знаю, что придумать, а пока формулирую мысль, он вновь вне сети. Чувствую, как пальцы зябнут, а кожу жжет от холода, и даже пальто не спасает. Переступаю с ноги на ногу и шумно выдыхаю, после чего убираю телефон в карман и иду, не зная куда.

Кажется, что Рустем даже не думает о том, что я могу простыть, замёрзнуть, быть похищенной кем-то или... да все, что угодно можно думать, оставив жену посреди города одну. Он уехал, и я даже не знаю куда: домой или к Натке, а может быть ждёт, когда Настя приедет к нему или же может быть у него еще кто-нибудь есть? Я уже не уверена в том, что у меня есть муж... человек, которому можно доверять целиком и полностью. Спустя столько лет, у меня нет ничего. Абсолютно ничего, и это пугает. Нужно учиться справляться со всем самостоятельно.

Звук входящего сообщения отвлекает от мыслей. Сообщение от Димы, и это, наверное, радует. Кажется, я сейчас ему доверяю больше, чем Русу.

«Не хочешь встретиться? Поговорим»

«Хочу. Давай! Я недалеко от ресторана, где мы встречались»

Проходит еще минут двадцать, прежде чем машина Димы останавливается рядом со мной. Он выходит из машины, молча открывает мне дверь, и я сажусь в теплый салон, чувствуя, как внутри все дрожит так, что меня трясет. Тело не слушается. Поправляю волосы, заправляя их за уши, потираю ладони. Пальцы покалывают от долгого пребывания на холоде.

Дима уверенный в себе, но кажется сегодня совершенно обезличенный. Никогда прежде не доводилось видеть его таким.

– Я думал, что ты уже дома. – Вдруг говорит Дима, направляя машину по ночному городу, и я шумно выдыхаю, царапая чехол телефона ногтями.

Не знаю куда мы едем, да и, наверное, это вовсе не так важно. Просто хочется отвлечься.

– Я... да... должна была быть дома, но... не срослось.

– Это как? – Дима косится на меня, и я поднимаю плечами.

– Рус высадил меня, и уехал куда-то... я думала, что он вернётся, но...

– Козел! – выдыхает Дима, неотрывно глядя на дорогу.

– Ты о чем-то хотел поговорить?

– Поговорить? А, ну... ну да... вернее... Аль, мне помощь нужна. – Он держится почти спокойно, после чего шумно выдыхает и крепче сжимает руль. – Не хочу напиваться, а если я буду с кем-то, то буду держать лицо.

– Я бы сейчас была не против напиться так, чтобы не помнить ничего.

– Не-а... боюсь, что это не наш уровень. Мы выше этого. Мы оба – брошенки!

– Звучит забавно... – грустно усмехаюсь я, поправляя волосы и крепче сжимаю телефон.

– Посмейся еще... забавно... Да и нахрен это все! Поехали в отель?

– Мстить собрался? Тогда без меня!

– Что творится у тебя в голове? – его губ касается легкая улыбка. – Просто поболтаем. Обсудим, что будем делать дальше. Все равно... ты сейчас домой не очень, наверное, хочешь, я тоже. Отель – единственное место, где можно отдохнуть и продумать дальнейший план действий.

27

Мы с Димой приняли решение остановиться в одном из отелей. Он оплатил номер, и уже минут двадцать сидит, глядя в одну точку. Кажется, нужно что-то сказать или же... не знаю. Открываю бар, достаю оттуда бутылочку холодной воды, беру первый попавшийся бокал и наливаю до краев. Кажется, вся эта ситуация длится намного дольше, чем я знаю.

– Это вода, – озвучиваю я, протянув бокал Диме, он улыбается краешком губ, но не берет.

Впервые вижу, чтобы мужчина был настолько убитым и растерянным. Впервые вижу, чтобы Дима был таким. Тогда... наша встреча в лифте была слишком... другой что ли. Тогда он был полон сил, а теперь будто бы сдался. Очень даже зря. Я не собираюсь сдаваться... я собираюсь разводиться. Наверное, это самое правильное решение, которое я приняла за последние несколько недель.

– Ну и хрен с ними со всеми! Дим, ну... ты чего? – говорю я и в несколько глотков осушаю бокал воды.

В горле пересохло, от того вода показалась в разы вкуснее. Ставлю пустой бокал на столик и сажусь рядом с Димой, обнимая себя за плечи. Наверное, мы выглядим глупо со стороны, хотя... нет, вряд ли. Уверена, что нас можно понять.

– Ради нее ты мог бы прекратить свои похождения? – тихо спрашиваю я, забираясь с ногами на диванчик и кладу голову на спинку дивана.

– Я это и делал.

– Да ну? Тогда в лифте, когда ты звал меня на кофе, мне так не показалось.

– Тогда я уже знал о том, что мне наставили рога, но... верил в лучшее. Я то знаю, как эта вся кухня работает. – Он шумно выдыхает и откидывается на спинку, глядя на меня. – А ты тогда говорила о том, что замужем и тебя не интересуют походы по кафе. Быстро же все изменилось.

– Слишком. – Усмехаюсь, потирая лоб. – В голове не укладывается...

– Знаешь, это еще повезло, что у вас детей нет. Были бы... тогда бы сейчас вообще другая песня была: делёжка имущества, ДНК-тесты, отец – не отец и прочая ерунда. А так, вас быстро разведут.

– Не хочу разводиться, но...

– Но? Уверен, что и Рус будет не очень доволен разводу, но что поделать? Продолжать такое терпеть?

– Ничего же не доказано... – я всё ещё надеюсь на то, что Рустем меня не обманывал, но даже не знаю для чего пытаюсь его выгородить.

Может быть мне хочется верить в то, что мой муж не обманщик и не обманывал меня. Подумаешь, сплетни ходят о том, что он спит со всеми подряд, но может быть это все неправда? Может быть стоит поговорить с Гладышевой? Посмотреть на ее детей... поговорить о мужчинах, о Русе в конце концов.

– Ты бы могла простить измену? – спрашивает Дима, глядя на меня так, словно прожигая насквозь.

– Не знаю... Наверное, да. Мы же столько...

– Нет, Аль! Забудь о том, сколько лет вы живёте. Просто представь, что...

– Нет, нет и нет! Хватит, я не хочу об этом говорить! – сдаюсь, понимая, что если мы начнем этот разговор, то я могу изменить свою точку зрения и тогда развод уже не за горами.

Дима вновь улыбается краешком губ, после поднимается на ноги и идёт к бару. Неужели, решил выпить? Зная его, это далось ему не так то просто. Он хочет расслабиться и отвлечься, и я ему нужна для того, чтобы контролировать и не дать напиться и... да не знаю. В целом, мне кажется, что Диме все равно. Да, настроение испорчено, но тем не менее, он не падает духом.

– А у тебя нет детей? – спрашиваю я, пока он возится с бутылкой коньяка, открывая ее.

– Неа. Не родилась ещё та женщина, которая хотела бы родить от такого козла, как я! Все ген боятся, – усмехается он, наконец-то открыв бутылку и плеснув в стакан немного. – Будешь?

– Буду, – киваю и бросаю взгляд на телефон, экран которого загорелся.

Сообщение от Рустема. Прошло слишком много времени с того времени, как он уехал, бросив меня среди дороги. Не хочу ему отвечать. Выключаю телефон и поднимаю взгляд на Диму, который все это время наблюдал за мной. Глупо так... раньше боялась, что Рус увидит сообщение от Димы, теперь наоборот, не хочу, чтобы Дима видел сообщения от Рустема. Хотя, по сути, мой муж ничего такого и не спросил, лишь уточнил где я. Наверное, вспомнил, что я совершенно не знаю город и... да не знаю что ему в голову взбрело.

Дима протягивает мне стакан с виски, и я сразу же делаю глоток. Не рассчитываю. Алкоголь обжигает горло, и я кашляю, забрызгивая подол платья. Это никак не входило в мои планы, но уже ничего не поделать.

– Ну, все-все... – говорит Дима, хлопая мне по спине. – Нормально? В порядке? Это тебе не винишко потягивать. Надо было сразу тебя предупредить.

– Все в порядке... кхм... испортила платье...

– Уверен, что ты и без него прекрасно выглядишь!

– Очень смешно. Наверное, нужно пойти, застирать, пока есть возможность спасти ситуацию. – Поднимаюсь с диванчика и направляюсь в ванную.

Атмосфера немного накаляется. Я чувствую напряжение, которое возникает между нами, и пытаюсь просто сбежать от него. Понятное дело, рано или поздно все вспыхнет, но лучше держаться подальше. Может быть пронесет?

Мою руки, промакиваю лицо, смотрю на свое отражение в зеркало и шумно выдыхаю. Морщины меня не красят, синяки под глазами – тоже, а все потому что женщину красит только счастье... то самое, которое покинуло меня, как только мы с Русом переехали.

Грохот заставляет меня спешно выйти из ванной и взглянуть по сторонам. Дима выглядит озадаченно. Стоит среди номера, в руке стакан, верхние пуговицы на рубашке растегнуты, смотрит в стену. Окидываю все взглядом, и понимаю, что грохота наделал телефон, который, должно быть, Дима бросил в стену. Сейчас от него только осколки экрана валяются. Кажется, ОБ или измены даются тяжело не только женщинам. Предательство сложно пережить, но возможно. К тому же, подтверждений тому я все ещё не видела.

– Дим, тебе нужно успокоиться... – делаю глубокий вдох и неторопливо шагаю в сторону Березовского. – Мне тоже тяжело, но... Дим, я не знаю, как тебя поддержать, правда...

Если бы на месте Димы был Рус, я бы поговорила с ним, но сейчас передо мной совершенно незнакомый человек, который может повести себя, как угодно. Я не знаю, какой будет его реакция на мою поддержку, а потому не знаю что говорить.

– Мне это не нужно. Я сам могу справиться, но... лучше не пить. – Он делает большой глоток из стакана, допивая остатки алкоголя и вытирает, стекающие по подбородку капли, тыльной стороной ладони.

– Знаешь, когда я узнала о том, что... Рус работает с женщиной, которая желала, чтобы наш брак распался, мне стало страшно, что так и будет. Когда с одной стороны тебе говорят, что все изменяют, а с другой – да он не такой – хочется верить в хорошее, а потом... становится больно от того, что ты видишь, как на твоих глазах меняется любимый человек. – Я обнимаю себя за плечи и шумно выдыхаю. – И знаешь, самое обидное, что он сделал это не раньше, а именно сейчас, когда ты уже никому не нужна, и единственное, что тебя ждёт в жизни – это... одиночество...

– Да брось ты. Какое одиночество? В мире каждому дана своя тварь, с которой будет комфортно.

– Ты сейчас про себя? – усмехаюсь, на что Дима бросает на меня взгляд, и как не странно – улыбается.

– Отличное чувство юмора! Нужно поставить галочку напротив этого пункта.

– Ты меня оцениваешь что ли?

– Ну так... чуть-чуть... Я ж холостяк как-никак. А ты против? – он делает шаг ко мне, и у меня внутри все в одно мгновение рушится.

Страшно ли мне? Головой понимаю, что Дима не тот, кто мне нужен, и с кем вообще можно водить дружбу, но... сердце трепещет так, что хочется согласиться... на все согласиться и больше не думать.

28

Дима сладко зевает, лёжа на диване с закрытыми глазами, а я никак не могу заснуть в чужой постели. Никогда не любила засыпать вне дома. Это будто бы противоестественно. Вроде бы и постель удобная, мягкая, но в то же время – чужая. Раньше, когда мы с Русом ездили куда-нибудь, он всегда обнимал меня, чтобы мне было спокойнее, и я засыпала. Сейчас же, мне безумно тяжело заснуть. И ведь понимаю, что нужно поспать, потому что на часах уже давно за полночь, а утром ждут дела и наверняка разговор с Рустемом. От этого сон и вовсе не идёт.

В который раз переворачиваясь с бока на бок и шумно выдыхаю, отчего Дима делает то же самое, затем приподнимается на локтях и смотрит на меня.

– Ты мне надоела, тебя привязать к постели? Нужно поспать, иначе...

– Привяжи... – отзываюсь я, прикрыв лицо рукой. – Не получается заснуть. Может быть мне нужно выпить? М? Не знаю, не могу я заснуть. Может быть дело в тебе?

– А я причем? – удивляется Дима, и я сажусь на постели, потирая лицо руками.

– Ну... я в незнакомом месте, в чужой постели, к тому же... ты тут сопишь.

– Ага, я же тебя съем, как только ты заснешь. Не выдумывай.

– Не выдумываю... мне всегда некомфортно в новых местах... Ничего не могу с собой поделать. С детства такая.

– Я понял. – Выдыхает он, после чего откидывает одеяло и поднимается с дивана. – Двинься. Не смотри так, буду тебя успокаивать. Знаешь, личный пример всегда помогает. Да, ладно тебе... считай, что это дружеская помощь. Ничего больше ты от меня не получишь!

Едва ли могу пошевелиться, но все же, передвигаюсь к краю постели, придерживая халат на груди, чтобы не раскрылся. Бросаю взгляд на Диму. «Точно ли, ничего не получу?» – стучит в голове, но я пытаюсь не паниковать. Это всего лишь человек, который... тоже брошен, как и я. У нас общее горе, поэтому ни о чем другом мы сейчас думать даже не можем, но мне стыдно от одной только мысли, что я представляю, к чему это может привести. Нет, я взрослая женщина. К чему это все? Хочу отомстить Русу? Глупо. Я выше этого. Хотя, по ощущениям и внутреннему желанию – это желание не мстить, а узнать какой Дима на самом деле.

– Ложись. Давай, нужно поспать немного. Утром я отвезу тебя домой. – Говорит он, и я опускаюсь на подушки, переворачиваюсь на бок, какое-то время осматриваю Диму и наконец-то прикрываю глаза. – Я всё ещё не так дышу?

Смеюсь.

– Не хочу, чтобы время шло. Хочу отвлечься от всего этого и не возвращаться. Почему нельзя просто забыться? Остановить время, не выяснять ничего ни с кем? Ну приеду я завтра домой, там Рус... начнет просить прощение, говорить о том, что ничего не было, и я прощу...

– Простишь?

– А вдруг никаких измен не было? Вдруг... вдруг это они на него вешаются? Дим, ты же его знаешь, вы же работаете вместе, ты видел что и... как...

– Я не знаю. Не знаю, изменял он тебе или нет.

– Дим, мне это важно. Правда, важно! Хотя бы ты не обманывай меня. Я уже не знаю кому можно доверять, а кому нет. – И вновь я сажусь в постели, включаю свет и провожу руками по лицу. – Я была уверена, что как только приеду сюда, мы с Русом будем вместе, и ничего страшного нас не ждёт. Но стоило мне приехать, как все вокруг начало рушиться. Сначала Гладышева со своими детьми, и желание Руса помочь матери, потом выходные, разговоры эти ужасные и... и ты туда же!

– А моя вина в чем? – Дима усмехается и тоже садится в постели.

– В том, что это твоя жена решила увести моего мужа!

– А нужен он тебе такой?

– Какой?

– С мешком косяков. Он же за любой кипишь, кроме воздержания.

– Ты мерзкий! – выдыхаю я и бегло ищу свой телефон взглядом.

– Так, возьми себя в руки. Ты ему собираешься позвонить? Аль, для кого я здесь весь вечер распинаюсь? Не вздумай!

Я тянусь к телефону, лежащему на тумбочке, но Дима перехватывает мои руки и тянет на себя. Мне хочется сопротивляться, но в то же время и не хочется, особенно, если вспомнить все то, что говорил Дима вечером.

– Аль, одно то, что он бросил тебя одну и уехал сюда работать – уже говорит о том, что ему было плевать на тебя. Он бросил тебя тогда, бросил, когда мы все отдыхали на выходных, он сегодня бросил тебя среди города. Это даёт ему плюсы, как мужчине? Просто подумай об этом и... и сделай выводы.

Дима прав.

– Как я могу растоптать двадцать лет брака? – шепчу я, не зная, что делать дальше.

Вновь чувствую, как внутри все дрожит, но плакать не хочу. Мне нужно держаться.

– Так же как и он это сделал. Быстро, необдуманно и ни о чем не жалея!

– Я не думала ни о чем, когда ехала с тобой сюда...

– Ну вот! Уже успех! – улыбается он, поправляет волосы, упавшие мне на лицо и шумно выдыхает, отпуская меня. – А теперь спать. Меня рубит вискарь, который я недавно выпил.

Вновь ложимся.

Я неустанно смотрю на тумбочку, где лежит мой телефон, но не смею даже подняться. Не хочу тревожить Диму, да и самой нужно заснуть. Экран загорается, и я вздрагиваю. Мне страшно, что это Рустем пишет, а я не отвечаю. Вдруг он переживает? Что если такими темпами он доведет себя до сердечного приступа? Я в постели с малознакомым мужчиной в то время, как мой муж там дома... один... Он. Один.

Срываюсь.

Тянусь к телефону, но вновь мою руку перехватывает Дима, вновь тянет к себе, прижимает так, что мне становится неловко. Это не входило в мои планы, но засыпать в объятиях намного приятнее, чем в пустой постели.

И вновь экран телефона загорается. Я борюсь с желанием схватить его и ответить, но понимаю, что Дима не позволит. Он понимает, как мне тяжело, потому что сам переживает подобное. А может быть и не подобное. Может быть ему полегче...

Закрываю глаза, переворачиваюсь и делаю глубокий вдох.

Интересно, сколько сейчас времени? Наверное, дело близится к утру, а я сама не сплю, и Диме не даю возможности отдохнуть. Почему-то за последние несколько дней мы с ним подружились, даже, возможно, стали чуть больше, чем просто друзьями. Да, однозначно, просто друзья не могут спать в одной постели.

Открываю глаза. Дима так рядом, что вновь становится неловко, но пошевелиться не могу, потому что если начну отодвигаться, он вновь начнет ворчать.

– Я так понимаю, спать ты не будешь, – выдыхает Дима, и я чуть улыбаюсь.

– У меня стресс... не получается заснуть. А ещё помимо мыслей о том, как я обижена и морально растоптана, появились другие...

– Ага, по типу: «Ох, бедная я несчастная, в постели с другим сейчас, а мой дорогой-любимый муж там дергается». Зная Руса, он спойно спит в своей постели. Может даже и с моей Настюхой.

Бью Диму в плечо, чтобы не болтал ерунду.

– Да ладно тебе... прими факт того, что мы брошенки... – усмехается он, а я закипаю от злости.

– Меня ещё не бросили!

– Да-да... утешай себя. Тебя «не бросали», но я тебя подобрал на дороге, и именно со мной ты здесь сейчас.

Он опять прав.

– Спасибо...

– За что?

– За то, что не бросил меня в такой ситуации.

– Пфф... мы ж вроде друзья!

А уже здесь он не прав. Мы совсем не друзья. Я не чувствую его другом – он немного больше. Шумно выдыхаю и подаюсь чуть вперёд, оказываясь в миллиметре от губ Димы. Утром мне, возможно, будет стыдно перед Рустемом, перед самим Димой, но я хочу хотя бы раз в жизни сделать то, чего хочу я.

Он чувствует, знает, чего я хочу, а потому целует первым. Его ладонь ложится мне на щеку, лёгкая щетина слегка покалывает, а губы умело целуют мои. Я теряюсь в чувствах и ощущениях, но... почему-то не чувствую угрызений совести. Не сейчас...