Текст книги "Предать нельзя Любить (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 25. Арина.

Всю ночь мне снятся кошмары.

Они темные и болезненные, а еще тесно связаны с детством.

Пробудившись в пять утра, гуляю с собаками и пью кофе на своем балкончике.

После того как мама умерла, я попала в приют. Это такой временный распределитель, из которого шансы, что тебя заберут выше, чем если, допустим, я бы сразу попала в детский дом.

Приют я помню плохо… Словно память погрузилась в сон, чтобы спрятать самые печальные моменты.

А вот то, как приехала в детдом, воспроизводится в голове, будто это происходило всего каких-то пару лет назад.

Помню свою кровать, нашу комнату для девочек. Разбитую тумбочку с оцарапанной дверцей. До тех пор, пока не заменили, ночами глазела на неё.

Когда засыпала и просыпалась.

Вечером и утром.

Пожалуй, это царапина на лакированной поверхности – моё ключевое воспоминание. Иногда, когда ночью резко открываю глаза – вижу её, как наяву.

Так или иначе, я часто возвращаюсь в то время.

Забыть совсем – не получается.

В шесть лет на очередном обследовании у психолога-педагога мне предложили составить картинку из нескольких деталей.

Надо сказать, мое воображение всегда отличалось нестандартностью. В общем-то,этим я и объясняю, что аппликации тогда получились слегка странными.

К сожалению, на тот момент специалист расценил индивидуальность за легкую умственную отсталость, и меня посадили в класс для детей с задержкой в развитии. Учиться там было невозможно. Хотя бы потому что у педагога не было такой цели – научить.

Из года в год мы проходили одно и то же. А когда на повторном обследовании, через несколько лет диагноз сняли, и меня перенаправили в класс с обычной школьной программой было поздно.

Сверстников я догнать не смогла.

Слишком много было упущено, а ни о каких индивидуальных уроках не было и речи.

За неловкостью во время публичных ответов в классе пришла застенчивость, а за ней полная неуверенность в своём интеллекте.

Когда Виктор Андреевич забрал меня к себе, меня тут же определили в хорошую школу. Он оплатил репетиторов, дополнительные занятия и её я, конечно, окончила.

Но поступать дальше не решилась.

Осознание, что я неспособна, прочно засело в голову.

Кроме того, с семи лет у меня всегда было любимое дело – пение. Поэтому мысль о колледже или, не дай бог, университете я для себя откинула навсегда.

Отчим уговаривал. Даже ругался. Ну не дело это – жить только лишь со школьным аттестатом. Потом предлагал оформить в учебное заведение вообще без экзаменов, но я решительно отказалась.

Идея о том, что моя твердолобость была напрасной, в первый раз посетила меня, когда я читала материалы из красной папки.

Мне было интересно узнавать что-то новое. Я запомнила всю информацию. Больше того… я применила ее на практике в офисе у Арсения.

И как бы он ни отзывался о моей работе, в широком смысле я справляюсь. Я способна!

Так может, зря отказалась?! И стоит подумать о том, чтобы связать свою жизнь с какой-либо профессией, без привязки к голосовым данным?!

Я вполне могла бы стать ветеринаром. Или учителем музыки?!

Найдя в шкафу ту самую папку, прячу ее в сумку и собираюсь на работу.

Натягиваю любимую серую юбку Арсения, колдую с утюгом над рубашкой молочного цвета. Укладываю волнами волосы и мазнув несколько раз тушью по ресницам, выбегаю из квартиры.

В офисе совершаю привычные за последние месяцы действия. Поливаю цветы и подготавливаю вазочку со свежим печеньем для посетителей.

Лариса Леонидовна заявляется воодушевленная. Долго рассказывает, как прошел ее отпуск и хвастается фотографиями с моря.

– Доброе утро, дамы, – входит в приемную Долинский.

Быстро осматриваю его безупречный светло-серый костюм и сталкиваюсь с ироничным взглядом.

– Доброе утро, – выпаливаю, отворачиваясь к экрану компьютера.

– Арсений Рудольфович, – улыбается Лариса Леонидовна. – Как вы здесь без меня? Арина справилась? Во всем вас устраивала?!

– Арина? – произносит Арс низким голосом. По телу волна из мурашек проносится. – Во всем меня устраивает.

Незаметно закатываю глаза.

Надеюсь, Лариса Леонидовна не нашла подтекст, который тут же заставляет мои щеки вспыхнуть.

Исподтишка наблюдаю за тем, как широкая спина удаляется к кабинету, а уже через десять минут по внутренней связи приходит сообщение: «Зайди».

Подскакиваю на месте, резко поднимаюсь, одергивая юбку.

– Вызвал к себе? – ровно спрашивает секретарь.

Киваю, хватаю ручку с блокнотом и вышагиваю к двери.

Зайдя внутрь, еще раз осматриваю человека, которого люблю всем сердцем.

Внутренности словно током пронизывает.

В голове вчерашний диалог с Виктором Андреевичем.

Может, он прав? И я все та же шестилетняя глупышка, которая не может правильно сопоставить картинки?!

Смеюсь про себя.

По крайней мере, сейчас этому есть достойное объяснение, не касающееся моих умственных способностей.

– Ты чего там застыла, малыш? – спрашивает Арс нежно. – Иди сюда, я тебя обниму.

Сглатываю ком в горле и срываюсь с места.

Огибаю стол, снова заваленный документами. Они как грибы в этом кабинете вырастают.

Когда долетаю до хозяина беспорядка, падаю в омут светло-синих глаз. Мужская рука подцепляет мою талию и усаживает на широко разведенные колени.

Замираем.

Его лицо в предельной близости от моего. Арсений несколько раз проводит ладонью по длинным волосам и аккуратно заправляет их за плечи. Поглаживает большим пальцем кожу на щеке и надвигается.

Не успеваю даже вздохнуть. Босс легко целует мои губы.

– Соскучился, Ари, – хрипло проговаривает. – Хотел забрать тебя с утра из дома и проспал, представляешь?! – упирается носом в область моей шеи.

Проваливаюсь в водоворот, состоящий из его вкуса и запаха. Пальцами перебираю воротник белоснежной рубашки чуть ниже затылка.

Он улыбается.

Мой Дракула почти приручен. Потому что практически все время улыбается. И это просто невероятно.

Разве могла я мечтать о таком?!

Мой любимый Адвокат с единственным дефектом в виде штампа в паспорте… Фиктивного?!

– Ты скучала? – спрашивает Арсений игриво. – Признавайся, малыш?

Его дыхание щекочет за ушком, и я инстинктивно запрокидываю голову.

– Да-а, – пропеваю практически терцией.

– Твоя юбка сводит меня с ума. Если я когда-нибудь начну повально проигрывать дела, ты знаешь, что тому виной, – смеется, бесконечно расцеловывая.

Оглаживает мои бедра, постепенно усиливая напор и распаляя пламя между нами.

– Жду не дождусь вечера.

– Я тоже.

– Ты собрала вещи на завтра?!

– Нет, – хмурюсь и… чуть отстраняюсь.

Могу ли я требовать от него искренность, если сама все время скрываю постыдный секрет?!

– Ты сегодня другая, – замечает он. – Что-то случилось?!

Поспешно качаю головой, а потом указываю на дверь:

– Там Лариса Леонидовна.

Арс резко вздыхает, приходя в себя.

– Ладно, – грязно улыбается. – Закроем гештальт в следующий раз.

– О чем это ты? – подозрительно сужаю глаза.

– Забудь, – шепчет и вновь жадно целует в губы, проталкивая язык внутрь.

Прикрываю веки и отдаюсь неповторимым ощущениям.

Если бы можно было вот так всю жизнь просидеть на его коленях…

Если бы в телефоне не было утреннего сообщения от Виктора Андреевича, которое я так и не решилась прочитать…

Если бы мне не надо было выбирать!

– Я пойду, – шепчу, категорично отклоняясь.

– Иди, – говорит он неохотно.

Задумчиво наблюдает, как я поднимаюсь, поправляю юбку и подхватываю свой блокнот.

Заслоняю лицо волосами, чтобы хоть как-то оградиться от встроенного в любимого мужчину внутреннего сканера.

– Ари, – зовет он ласково.

– Что? – оборачиваюсь.

– Точно все хорошо?

Неопределенно пожимаю плечами.

– Да, – пытаюсь натянуть улыбку.

– Иди поработай, малыш.

Смеюсь, потирая ладонью шею.

– Кстати, – молниеносно превращается в руководителя. – Сними копии с документов Шацкой для предварительного заседания. Я посмотрю недостающие и извещу её, что нужно дособирать.

Спину словно микротоками прошибает.

– Хорошо, – глухо отвечаю.

На негнущихся ногах добираюсь до рабочего места и снимаю блокировку с телефона. Долго вчитываюсь в сообщение от Виктора Андреевича, а потом хватаю с полки дело о разводе Соболевых, копирую ворох лежащих в нем бумаг и убираю несколько копий в красную папку, лежащую в сумке.

Глава 26. Арина.

– Едем, – спрашивает Арс, выходя из кабинета.

Стараюсь не смотреть на него волком, после увиденного в своем телефоне днем.

Лариса Леонидовна внимательно рассматривает нас по очереди. Подозрительно щурит глаза и, скривив губы, отворачивается к окну.

– Да. Сейчас только сумку возьму.

Теперь он за мной наблюдает. Пристально и чуть насмешливо.

Я немного торможу, когда приближаюсь. Заглядываю в глаза и кусаю нижнюю губу. Неужели, ты меня обманул? Как ты мог?

Арсений размещает руку на пояснице и мягко подталкивает к двери.

– Зачем надо было при ней меня трогать? – возмущаюсь, когда мы выходим из здания и движемся к парковке.

Раздражаюсь. То ли на него, то ли на себя. Так и не понимаю. Нервозная лихорадка затуманивает мозг.

– Ты устала? – спрашивает Арс озабоченно. – Ведешь себя так, будто у тебя критические дни.

Мои щеки вспыхивают.

– Я не буду с тобой это обсуждать, – округляю глаза.

– Критические дни?

– Перестань немедленно, – говорю, закрывая уши.

– Какая ты забавная, Ари! – поражается Долинский. – Мы встречаемся. Естественно, что будем обсуждать и такие темы тоже. Что в этом зазорного?

Размещаюсь в пассажирском кресле и прижимаю сумку к себе. Развивать эту тему не собираюсь, пусть даже не надеется.

У меня есть над чем подумать и без этого.

– Давай уберу назад? – заботливо предлагает Арс и тянется к коленям за сумкой.

– Нет, – вздрагиваю от его прикосновения. – Я подержу. Она не тяжелая.

Нервно озираюсь по сторонам.

Боже.

Чувствую себя как минимум Ангелом Чарли. Как максимум Иудой. А внутри маленькая девочка просто умоляет о том, чтобы фотография в моем телефоне оказалась фейком.

Тошно. От самой себя тошно. От того, что Долинский ведет себя как идеальный, мать его, мужчина. Готов со мной даже месячные обсуждать.

Почему? Почему мне необходимо было встретить его именно при таких обстоятельствах? Этот вопрос задаю самой себе в тысячный раз и каждый из них пытаюсь найти хоть какое-то оправдание.

– Заедем ко мне, пожалуйста, – проговариваю тихо. – Надо покормить детей.

Арс шутливо цокает.

– Все время забываю, что ты у меня с прицепом, – смеется, имея ввиду мой домашний зверинец.

Силюсь улыбнуться, но выходит какая-то неумелая, нелепая гримаса.

Папка в сумке словно кислотой выжигает колени, упакованные в подол юбки. Поверить не могу, что я сделала это.

Пошла против него.

Сама.

Ради отчима. Будучи на эмоциях.

Еще чуть-чуть и я разревусь как дура.

– Эй, малыш, – Арсений поворачивается, остановившись на светофоре. – Ну не будем мы ничего такого обсуждать. Успокойся уже.

Смеется от собственной шутки и указательным пальцем ласково ведет по вздрагивающему от прикосновения подбородку.

Да, господи, боже мой! А его ведь считают самым серьезным адвокатом в городе. А что, если он и со мной такой?

Двуличный? Быть не может.

– Зеленый, – киваю на светофор и Арс вздохнув, отворачивается.

Сжимаю сумку покрепче.

– Поедем куда-нибудь на выходные, малыш? Куда хочешь?

– Я… не знаю.

С тобой я готова и в тюрьму, но пока рискую отправиться туда в гордом одиночестве.

– Можно за город, – продолжает рассуждать Арс. – А зимой поедем кататься на доске. Умеешь?

– Это там, где ты ключицу сломал? – морщусь, вспоминая бледный шрам на его плече.

– Да я сам виноват, – Арсений почесывает бровь и ослепительно улыбается. – В сноуборде главное уверенность. Как только она пропадает, валится всё к черту, и ты летишь туда же. Как и в жизни.

– Не хочу лететь к черту, – замечаю, украдкой на него поглядывая.

Я , кажется, уже…

– Для этого у тебя есть я, Ари. Я не дам тебе упасть. Не волнуйся, – выговаривает он твердо.

Резко отшатываюсь и смотрю на свое растерянное отражение в стекле автомобиля. Это невыносимо.

Я уже падаю. С того момента, как решилась помочь Виктору Андреевичу. Даже чуть раньше. Когда узнала, что брак Долинского не такой уж и фальшивый.

– Я быстро, – говорю, поспешно отстегивая ремень безопасности, когда мы подъезжаем к моему дому.

– Думал, ты меня пригласишь.

– Не стоит, – резво проговариваю и целую небритую щеку, чтобы немного смягчить свой тон. – Я быстро управлюсь.

Сумка соскальзывает с колен, и папка практически вываливается наружу.

Черт, не-ет!

– Ты берешь работу на дом? – спрашивает Арс, нахмуривая брови.

Переводит вопросительный взгляд на меня, а я только ресницами хлопать успеваю.

– Нет, это мои документы. Нужно было сделать копии. Нельзя было, да? – виновато вздыхаю.

В груди собирается противный сгусток ненависти к самой себе.

– Почему нельзя? – улыбается Арсений открыто. – Без проблем.

– Хорошо. Тогда я пойду?

Он кивает на дверь.

Не сводит с меня глаз, пока я выбираюсь на улицу и несусь к подъезду.

Зайдя в квартиру, скидываю туфли и отчаянно опускаюсь на колени прямо тут же, в прихожей. Обнимаю скулящих собак, которые облепляют меня с двух сторон.

Слезы катятся по щекам неосознанно.

Во время поездки в Москву мне казалось, всё, что происходит со мной – прекрасная сказка. Я подсознательно боялась её окончания и каждый раз зажмуривалась от безграничного счастья.

Оказалось – не показалось?

Просидев так какое–то время, схватываю сумку и извлекаю из неё телефон. Дрожащими пальцами набираю номер.

– Арс, я не поеду, – шепчу, сжимая зубы от боли, когда он отвечает.

– Что случилось?

– Ничего.

– Ты плачешь? –по звуку в трубке слышу, что выходит из машины. – Что произошло?

– Ничего. Уезжай, – прошу, склоняя голову. Разглядываю светлый ламинат. – Умоляю, уезжай.

– Блд, – изрекает он разъярённо. – Какая муха тебя укусила, Плевако?

– Я… – стараюсь объясниться, но не могу.

Давлю на красную кнопку и плачу, крепко обнимая Гертруду. Овчарка слизывает мои слезы горячим, шершавым языком и утыкается мордой во влажную щеку.

– Вот и всё, Гера.

Спустя две минуты слышится звонок в дверь. Сначала короткий, оглушительный. Затем непрекращающийся и бьющий по натянутым струнам в груди. Какое-то время терплю противный звук, а потом опять отвечаю на входящий вызов, поднося телефон к уху.

– Открой мне, – говорит Арсений жестко. Громко, так что я из-за двери его слышу.

– Нет, – выдыхаю.

– Ты… Ты не одна, да? – его голос срывается.

– С ума сошел, – прикрикиваю.

Если ты думаешь, что кроме тебя мне кто-то нужен, то ты дурак Долинский!

– Тогда открывай. Немедленно.

– Нет.

– Малыш, – его голос становится обманчиво мягким. – Что ты со мной делаешь, а?! Это какая-то пытка?

Зажимаю рот рукой и реву. Реву навзрыд. Душа словно разбивается на кусочки, которые отчетливо мелькают перед глазами.

– Ари, открывай. Я не уйду.

Всхлипываю.

– Ну что ты там ревешь, дурочка? Открой мне дверь, расскажи, и я всё решу.

Это так самонадеянно, что я истерически смеюсь сквозь слезы. Опять будет врать?!

– Я же сказал, что не дам упасть, – произносит щемяще нежно.

Да. Господи! – взвываю про себя. – Наверное, лучше сразу все решить?

Поднимаюсь, поправляя юбку, и щелкаю блестящей задвижкой на двери.

– Ну наконец-то, – раздражительно закатывает глаза Долинский и проходит в квартиру.

Снимает обувь озираясь. Собаки окружают его высокую фигуру и подозрительно обнюхивают, затем начинают жалобно скулить и тыкаться в ноги, пачкая светлые, дорогие брюки.

– Рассказывай, – говорит он, не обращая на Геру с Арнольдом внимания. Кружит глазами по опухшему лицу и привлекает к себе.

Тут же отстраняюсь.

Поднимаю телефон с пола, снимаю блокировку и ищу в галерее ту самую фотографию. Передаю ему, и смотрю, как его глаза ошеломленно округляются.

– Откуда это у тебя? – спрашивает угрюмо.

– В интернете нашла, – с вызовом выговариваю, отбирая телефон.

Разворачиваюсь и шагаю на кухню, чувствуя сзади увесистое дыхание. Швыряю мобильный об стол.

Арс хватает меня за руку и обнимает со спины. Намертво, безжалостно.

– У меня были отношения до тебя. Я взрослый человек. Откуда эта трагедия, Арина?

– Ты издеваешься? – шепчу устало. – Это же твоя жена.

Он громко хмыкает и смеётся мне в ухо.

– Что ты хохочешь? – взрываюсь. – Надо мной?

– Над тобой, конечно.

Арсений усаживается на стул и тянет к себе на колени. Вырываюсь, упираясь в твердые плечи, пытаюсь спрыгнуть.

– Не брыкайся, – мрачно приказывает и извлекает из кармана мобильный. – Детский сад. Думал, у нее что-то серьезное произошло, – качает головой.

– Отпусти.

– Сиди уже, – сжимает ладонь на бедрах, припирая к себе еще ближе.

Молча наблюдаю, как он большим пальцем давит на зеленую иконку мессенджера, и пролистывает простыню из переписок. Найдя нужную, совершает видеовызов.

– Кто это? – спрашиваю, силясь не дышать его запахом, потому что соображать становится все сложнее.

В ногу мне упирается каменный член, и я неосознанно трусь об него, распаляя нас обоих еще больше.

– Арс, – на экране возникает девушка. На вид – моя ровесница.

Она в пижаме, заспанное лицо обрамляют светлые кудрявые волосы, похожие на легкое облако.

– Привет, Стеш, – Долинский натягивает улыбку, а его правая рука на моем бедре сжимается еще сильнее.

– Боже, кто это с тобой? – взвизгивает Стеша и прячется под одеяло. – Я выгляжу как атомная война.

– Она тоже, – замечает Арсений, кивая на моё покрасневшее лицо, а я робко пихаю кулачком плечо, обтянутое пиджаком. – Мы по делу. Это Арина, моя девушка, – наводит экран телефона на меня, и я чуть улыбаюсь, насколько могу в данный момент. – Нам необходимы от тебя свидетельские показания для защиты моих чести и достоинства.

– Ого, – девушка хохочет. – Вот это да! Такого я не припомню, Долинский.

– Стефания Денисовна, подтвердите пожалуйста, что наш с вами брак был заключен во имя вашей канадской мечты и будет расторгнут сразу по приезду на родину?

– Конечно, – кивает девушка и продолжает с легким акцентом. – Мой парень тоже немного в шоке от такой дикости. Так что я думаю, буду требовать от вас встречных показаний, Господин Адвокат.

– Без проблем, – отвечает Арс на выдохе, посматривая на меня опасным взглядом. – Как вообще дела? Сто лет не созванивались. Что за парень?

– Допрос еще продолжается? – смеется Стеша. – Запись ведется?

– Нет, твоя мама ничего не узнает, как и отец.

– Ну тогда – не для протокола. Арс, я влюбилась, – мечтательно пропевает девушка и откидывается на подушку. – Он такой классный. Хоккеист, представляешь?

– Ладно, рад за тебя. Будь осторожнее, – предупреждает Арсений. – Потом наберу как-нибудь, поболтаем.

– Да дождешься тебя. Арина, спасибо вам, мой сводный братец хотя бы вспомнил вообще, что я существую.

– Не за что, – отвечаю хрипло смущаясь.

Чувствую себя полной дурой.

На снимке, отправленном Виктором Андреевичем, была абсолютно другая девица. Смуглая брюнетка, которая приобнимает Долинского за талию и нежно целует в губы.

Я просто поверить не могу, что отчим так поступил со мной. Или он и сам не знал, что это не Стеша? В любом случае необходимо с ним поговорить, сообщить, что я выхожу из игры.

Я не буду предавать. Не смогу. Сегодняшний день обнаружил, что я просто не в состоянии это сделать и отречься от любви. Это чувство сильнее меня. И как оказалось, чище.

Стеша отключается, а на кухне зарождается неудобная тишина, сбивающаяся поскуливанием Арчи из коридора.

– У меня к тебе серьезный разговор, Арина, – говорит Долинский, откладывая телефон на кухонный стол.

Его тон такой холодный, что меня с ног до головы леденящим ужасом пробивает.

Радует только то, что он ни на миллиметр не отдаляется и все так же стискивает мое бедро ладонью.

– Говори, – произношу, сглатывая ком в горле.

– В отношениях, так же, как и в моей работе, главное – доверие. Если по какой-то причине оно отсутствует, то вынужден признать, что нам с тобой не по пути.

– Я… – запрокидываю голову к потолку, сдерживаю слезы, но потом собираюсь. – Не хочу этого, – вздыхаю. – Ну, чтоб не по пути…

Укладываюсь на твердое, напряженное плечо и как Гертруда, извиняясь, трусь об него щекой.

– В таком случае, – мой любимый мужчина устало вздыхает, озираясь по сторонам, и переводит тяжелый взгляд на меня. – Мы договорились? Больше никаких необоснованных обвинений и истерик?!

– Хорошо.

– И почему я тебе не верю? – проговаривает он иронично.

Словно чувствует что-то. Может эта его хвалёная юридическая интуиция так и работает?

Доверчиво и нежно целую жесткие губы. Обвожу их языком старательно, собирая его вкус. Расслабляю неумело и трусливо, но, кажется, у меня получается, потому что мужские руки спускаются к подолу юбки и тянут его наверх, фиксируя на талии.

Поворачиваюсь и усаживаюсь к нему на колени лицом, обвивая ногами, насколько позволяет спинка стула.

Он держит крепко, дышит глубоко и ускоренно. Атакует на мой рот, словно только об этом и мечтал, вминает в пах, о который я трусь промежностью.

Поцелуи становятся дольше и глубже, такие ошеломительные, что я прикрываю глаза от удовольствия, когда его пальцы с силой несколько раз сдавливают обнаженные ягодицы.

Моя светлая кухня заполняется стонами и всхлипами ровно до тех пор, пока между нами не возникает обнаглевшая морда Гертруды с опечаленным взглядом.

– Блд, что за день? – хрипит Долинский, неохотно отстраняется. Пытается восстановить дыхание и низко смеется. – Поехали ко мне. Собирайся.

– Я мигом, – говорю поднимаясь.

Одергиваю юбку и бегу в прихожую. Схватив сумку, вспоминаю о папке и припрятываю её в комод.

– Возьми сразу вещей побольше, – кричит Арс с кухни.

– Зачем? Мне все равно каждый день собак выгуливать и кормить, – возражаю.

– Куда девать твой прицеп? Будем приезжать и кормить, – тихо проговаривает Арсений, заглядывая в спальню. А мое сердечко в эту минуту, кажется, захлебнется от нежности.