Текст книги "Предать нельзя Любить (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 38. Арина.

– Отлично выглядишь, – выговаривает Арсений задумчиво, пока я расхаживаю по кабинету, рассматривая новые статуэтки. – Вес поднабрала.

– Это комплимент? – оборачиваюсь с лёгкой улыбкой. – Или нет?

– Констатация факта, – сухо отзывается Долинский, опуская голову.

Наедине с ним чувствую себя не так комфортно, как в приёмной. Вмиг становлюсь серьёзной, вспомнив о Тёме.

– Мне нужна твоя помощь, Арс, – произношу, усаживаясь в кресло напротив. – Дело срочное.

– Весь во внимании, – складывая руки на груди, отвечает.

Сосредоточенный, красивый... какой-то посторонний… Наверное, таковым я его видела в момент знакомства, в этом же самом кабинете.

Встряхнув волосами, внутренне концентрируюсь и выпаливаю без оглядки:

– Тёма попал в беду. Мне срочно нужен адвокат.

Светло-синие глаза опасно сверкают, а резко очерченные губы складываются в тонкую линию.

– Пожалуйста, – прошу умоляюще.

Арсений наклоняется ближе.

– Просто поверить не могу, – взрывается, дёргая беспроводной мышью, и уставляется в экран, проявляя явное неуважение. – Ты пришла, чтобы просить за своего мальчика?

– Не начинай, пожалуйста, – проговариваю тихо, наблюдая за тем, как он тяжело дышит. Как мышка ловлю каждое движение. – И перестань его так называть. Я всё объяснила ещё тогда. Артём мне как брат, я не могу оставить его в такой ситуации.

– Его, получается, не можешь? – с претензией смотрит поверх рабочего ноутбука.

Вся лёгкость между нами тут же улетучивается. Зря я надеялась, что время что-то исправило. Он не верит. Не понимает.

Никогда не простит, как бы ни старался показать обратное.

– Я тебя поняла, – моментально поднимаюсь с места. – Извини, что потревожила, отняла твоё драгоценное время.

Хватаю сумку и двигаюсь к выходу.

Ровный голос словно взрывная волна настигает меня у двери:

– Села быстро.

Нервно сглатываю ком в горле.

Шестерёнки в голове раскручиваются в разных направлениях, заставляя размышлять, как быть. И дело не в том, что помочь некому, нет. Безусловно, я найду адвоката. Потрачу на это кучу времени, не факт, что он окажется хорошим. Но даже плохой лучше, чем никакого.

Здесь другое.

Мне вдруг мучительно хочется остаться здесь, чтобы ещё хоть капельку пообщаться с ним. Внутри всё горит огнём, когда я представляю, что выйду сейчас на улицу и больше никогда его не увижу.

Поэтому послушно бреду обратно в то же кресло и складываю руки на коленях.

– Что случилось у твоего бедового? – спрашивает зло Долинский, наконец-то захлопывая крышку ноутбука.

– Он в полиции.

Быстро рассказываю всё, что знаю.

Арс тут же набирает какому-то знакомому, потом ещё одному. Долго с ним общается, называет разные статьи, сыпет аббревиатурами, делает записи в ежедневнике.

Положив трубку, долго изучает написанное, а потом поднимает на меня мрачные холодные глаза:

– Вообще, это уголовка. Не мой профиль.

– Я знаю, – жалостливо выговариваю. – Но ты поможешь?

Арсений поднимается. Закинув ладони в карманы брюк, отходит к окну.

– Собирайся, – приказывает строго. – Прокатимся, посмотрим, что там у твоего суженого.

– Арс, – неистово злюсь. – Ещё чуть-чуть и я подумаю, что ты ревнуешь. Ревность – разрушительная эмоция, разве забыл?

– Собирайся, говорю, – чуть громче заявляет, хватая папку с документами. Натягивает пиджак. – Умная стала в своей Москве.

Подхватив мою объёмную сумку, придерживает для меня дверь. Под внимательные взгляды его сотрудниц выходим из приёмной.

В отделение полиции Арсений мне зайти не разрешает. Около двух часов провожу в его машине, кусая ногти от волнения.

Когда возвращается, ослабляет галстук и недовольно на меня посмотрев, заводит практически бесшумный двигатель.

– Ну, что там? – спрашиваю нетерпеливо.

– Ничего хорошего, – отвечает, мазнув взглядом по моему лицу. – Хочу, чтобы ты понимала. Чудес не бывает. Я помогу, но речь идёт о получении минимального срока из возможного, а не об освобождении.

– Всё так серьёзно? – пугаюсь.

– Разбой, завладение транспортным средством, ещё и совершённое группой лиц по предварительному сговору, – перечисляет Арсений. – Артём дал признательные показания. Сейчас его с конвоем увезли в изолятор временного содержания. Пока продолжается следствие по делу, он будет находиться там.

– Какой кошмар, – неверяще качаю головой.

– Мне спрашивать следователя о посещениях? – недовольно интересуется.

– Нет, – округляю глаза. – Я не хочу.

Всем чем могла, помогла. Тёма сам сделал выбор и совершил преступление. А до этого выкрал красную папку из комода в моей прихожей и передал компромат старшему Долинскому. Того, что я нашла ему достойного адвоката, вполне достаточно.

Арс удовлетворённо кивает на мой ответ. Смотрит прямо перед собой и крепко сжимает руль.

– Спасибо тебе, – осторожно прихватываю локоть. – Огромное спасибо.

– Пожалуйста, – отвечает, выдержано вынимая руку из-под захвата.

Немного обескуражено вздыхаю. Ему что, неприятны мои прикосновения?!

– Куда ты сейчас? – спрашивает сухо.

– Не знаю, – растерянно произношу.

Он что жаждет скорее избавиться от меня? Может, вообще у него планы на вечер, дурочка! Это же Долинский.

– К Виктору Андреевичу поеду. На такси доберусь, – говорю, бегая глазами по салону. Ещё чуть–чуть и разревусь. – Спасибо ещё раз.

Завязываю потуже пояс на плаще. К черту всё!

– Арина, – останавливает меня интонацией Арсений. – Угомонись. Я просто спросил, чтобы узнать какие у тебя планы.

– А-а-а, – чувствую, что покрываюсь красными пятнами. – Ясно.

Откидываюсь на спинку кресла успокаиваясь.

– Поужинаешь со мной? – спрашивает Арс тихо.

– Да, конечно, – мотаю головой улыбаясь. – С удовольствием.

Пока едем, пытаюсь анализировать свои поступки и совершенно несовпадающие с ними эмоции.

Я действительно считала, что переболела. Откуда тогда эта реакция на его безразличие?!

Молчание между нами множится, становится невыносимым. В полнейшей тишине заходим в ресторан и оставляем верхнюю одежду в гардеробе.

Возле барной стойки замечаю знакомое лицо, которое тут же принимает приветливое выражение.

– Арс, – смеётся Элина, та девушка, с которой мы все время встречаемся возле туалетных комнат. Целует Долинского в щеку. – Привет.

Удивлённо разглядывает нас по очереди.

– Арина, кажется, – я киваю. – Вот так встреча. Вы ужинать?

– Да, – Арсений озирается по сторонам, ища свободный столик.

Задачка не из лёгких.

Элина отвлекается на официантку, которая передаёт ей два объемных пакета.

– Я ждала наш ужин. Ольга Викторовна в отпуске, а у меня нет сил готовить, – указывает взглядом на внушительный животик, который я сразу не заметила. – Мия с Русланом в машине ждут.

– Привет передавай, – говорит Арс, неожиданно притягивая меня к себе.

Изумленно на него уставляюсь. Он будто не замечает. Хватает за руку, переплетая наши пальцы.

Всё больше и больше касаний. Практически дышать перестаю.

Элина на секунду задумывается, а потом предлагает:

– А поедем к нам?! Я столько еды с голоду назаказывала, на всех хватит.

Долинский смотрит на меня выжидающе сверху вниз и мучительно медленно ведет большим пальцем по тыльной стороне ладони.

– Ты как?

– Я не против, – отвечаю сдавленно.

Глава 39. Арина.

– У тебя всё хорошо? – спрашивает Элина, когда мы поднимаемся на второй этаж.

Моя сумка уже стоит у одной из дверей в просторном коридоре.

– Вроде, – отвечаю тихо.

Мне нужно успокоиться и переодеться.

Блузка с юбкой за день измялись, так же как и моя хвалёная самоуверенность, что я могу дышать ровно, когда он поблизости.

– Прости, – вежливо проговариваю. – Я с утра на взводе. Долгий перелёт, потом нужно было решить одну проблему.

– Получилось? – интересуется Элина, открывая для меня гостевую спальню.

– Да, Арс помог.

– Он у нас такой, ˗ загадочно посмеивается.

Боже.

Я ревную Долинского к друзьям? Серьёзно, Арина?!

– Спасибо, – лепечу, когда Эля вынимает из шкафа аккуратно сложенное белое полотенце и тактично укладывает его на заправленную постель.

Девушка внимательно изучает моё обескураженное лицо, по-дружески треплет по плечу.

– Ну ты чего? Так всё печально?

Открыв замок на сумке, ищу новое платье и думаю, что ответить.

– Можешь не говорить, – поднимает руки Элина, а мне вдруг становится страшно неудобно за свою невоспитанность. Девушка беременна, заботится обо мне, а я нос ворочу.

– Прости, – складываю руки в умоляющий жест. – В облаках витаю.

– Всё в порядке. Арсений сказал, ты в Москве теперь. Нравится столичная жизнь?

– Да, – киваю, но внутри испытываю липкий ужас оттого, что, представляя сейчас свою квартиру, работу и повседневный быт – словно в чёрную дыру проваливаюсь.

Элина грустно улыбается, будто бы всё понимает и чувствует мои эмоции, но позволяет самой сделать выводы.

– А он… мне кажется, скучает по тебе, – произносит, выходя за дверь.

Нервно веду по лицу рукой.

Подхватываю полотенце с платьем и отправляюсь в примыкающую к гостевой ванную. Стягиваю ненавистные блузку с юбкой.

Я… кажется, не остыла. Слишком поверила в себя и свои силы.

В груди разливается сладостный трепет, когда вспоминаю, как Долинский поглаживал мою ладонь. Всего лишь короткое движение пальцем по руке, а у меня внутри до сих пор фейерверки один за другим взрываются, как на Красной площади.

Изучаю себя в зеркале.

˗ Что мне делать, мам? Дай мне знак, прошу, – проговариваю вопрос, глядя чуть ниже груди. Там слева, прямо под сердцем еле заметная татуировка.

Крохотное сердечко, вокруг которого набито слово на английском ˗ Mom.

Перед тем как её сделать подумала о том, что пусть мамочки нет рядом. Пускай так получилось, но я сохраню память о ней, как о самом важном в жизни человеке. И теперь каждый раз, когда сомневаюсь или в чём-то не уверена, ещё больше чувствую мамину незримую поддержку и любовь.

Быстро меняю капроновые колготки на новые и натягиваю платье цвета молочного шоколада. Я действительно, как верно заметил Арс, прибавила несколько килограммов с момента болезни. Грудь стала ощутимо круглее, а задница ˗ как по мне, даже чересчур. Но этот фасон платья со свободной юбкой мне идёт. Да и чуть приоткрытые плечи мне нравятся.

Ещё десять минут трачу на то, чтобы спрятать в сумку одежду и привести в порядок лицо с волосами.

На первом этаже пахнет настоящим домом и едой.

По доносящемуся шуму быстро нахожу столовую, примыкающую к кухне.

˗ Арина, ˗ приглашающе указывает на стул с высокой спинкой хозяйка. ˗ Усаживайся. Сейчас будем ужинать. Мужчины вышли в сад с Мией, моей мадам приспичило покачаться.

Помогаю Элине сервировать стол, таким образом, успокаиваясь. Когда Арсений с её мужем возвращаются, чувствую себя вполне сносно.

˗ Привет, ˗ подбегает ко мне маленькая девочка со смешными кудряшками и покрасневшими щёчками. ˗ Я Мия.

˗ А я Арина, ˗ широко улыбаюсь, наблюдая, как важно ребёнок выдвигает стул. ˗ Мама, я уже помыла руки. Хочу есть.

˗ Я тоже, ˗ заходит на кухню Руслан, хозяин дома, и со спины приобнимает жену. Всё в рамках приличий, но я вдруг краснею.

Отвожу взгляд, ровно в тот момент, когда нахожусь под прицелом светло˗синих глаз, которые отправляются исследовать мои открытые плечи и замирают на груди.

˗ Как ты? ˗ спрашивает Арс, усаживаясь рядом. Снова забирает мою руку себе, словно так и должно быть.

Хочу её выхватить, но здравый смысл летит в ту же чёрную дыру, что и московская жизнь. Поэтому просто наслаждаюсь.

˗ Как обычно, ˗ пожимаю плечами.

Мия пристально нас рассматривает и громко заявляет:

˗ Дядя Арс, а где Лена?!

В столовой создаётся идеальная тишина, в которой отчётливо слышно только, как жуётся ребёнок, пока непонимающий общей неловкости.

Полагая, что все ждут моей реакции, улыбаюсь, выдавая то ли смех, то ли писк, а потом нервно смеюсь и все сидящие за столом подхватывают.

Долинский держит крепко, так что и не сбежишь особо.

˗ Да, малышка, ˗ выговаривает Арсений взволнованно. ˗ Умение вовремя задать нужный вопрос – твоё. Будешь адвокатом?

˗ Нет, ˗ с превосходством отвечает Мия. ˗ Я буду дизайнером, а Мирон строителем. Он будет строить дома, а я их украшать.

˗ Мирон, это сын наших друзей, ˗ поясняет Элина.

˗ Мы с Мироном уже всё решили, папа, ˗ деловито глазеет на отца Мия.

˗ Ну-ну, посмотрим, ˗ невозмутимо отвечает Руслан и обращается ко мне. ˗ Простите, Арина, ˗ награждает Арса сочувствующим взглядом и переключается на жену.

В дальнейшем ужин проходит без ярких потрясений. Мы обсуждаем предстоящие планы Алиевых. Совсем скоро их ждёт пополнение ˗ сразу два мальчишки. Элина делится своими соображениями по поводу воспитания детей, муж легко над ней подтрунивает, не забывая то и дело к ней прикасаться. То руку погладит, то по щеке ладонью проведёт или волосы поправит.

Милота.

Между супругами явно всё в порядке. Это чувствуется. В том, как они себя ведут и вообще, в самой ауре этого дома ощущается нечто традиционное и семейное.

Здесь уютно.

А где мне хорошо?

В Москве… Хм.

Сейчас понимаю, что всё не то.

Нет у меня никого. Отец ˗ да. Слава богу. Виктор Андреевич ещё. Грех жаловаться, конечно.

Чуть позже отправляюсь осматривать с Мией её розовое королевство.

Арсений упрямо идёт за нами, по всей видимости, чтобы девочка опять не сболтнула лишнего. Около получаса дочка Алиевых носит мне всё новые и новые куклы, рассказывая, где их купил папа и всю остальную крайне важную информацию.

Когда в очередной раз отходит в дальний угол, Арсений, сидящий в кресле напротив, задумчиво произносит:

˗ Тебе идёт.

˗ Что? ˗ опускаю голову на подол. ˗ Платье?! Спасибо.

˗ Платье само собой, но я про другое.

Вспыхиваю от мысли о том, что он имеет в виду ребёнка. И ещё раз по-новому смотрю на Мию. Я никогда всерьёз не задумывалась о детях, наверное, потому что считала себя недостаточно взрослой.

Но сейчас, сидя в безумно прекрасной детской комнате, представляю девочку со светло-синими глазами и кудряшками пшеничного цвета.

Наваждение какое˗то.

Его глаза ˗ моя ловушка. Любое желание в итоге упирается в них и там же, словно на водной глади, отражается.

˗ Ты мне больше нравишься, чем Лена, ˗ заявляет Мия устало, когда наконец-то перетаскала на кровать всех кукол.

Сейчас я к такому уже готова, поэтому просто усмехаюсь. Элина шепнула мне за ужином, что с той девушкой Арсений приходил к ним на свадьбу, но больше для проформы. Пробыли около часа и разъехались каждый на своём такси.

˗ Дядя Арсений, а кто главная? Лена или Арина?

Долинский потирает бровь, виновато смотрит в мою сторону и обращается к ребёнку:

˗ Ты о чём, малышка?

˗ Мирон сказал, что если даже кого-то полюбит, я всё равно останусь его главной любовью. Навсегда.

˗ Думаю, Мирон шутит, Мия, ˗ отвечает Арс излишне серьёзно. ˗ Двух девочек любить невозможно.

˗ Думаешь? ˗ задиристо выдаёт мелкая.

˗ Знаю.

Пока Мия отвлекается, Арсений в который раз ловит мой взгляд и шепчет безмолвно:

˗ Прости.

Выражение его лица настолько потерянное, что моё сердце топит нежность. Каждый застывший уголок оттаивает и... смягчается.

Чуть позже, прощаясь в прихожей, дочка Алиевых внезапно признаётся мне в любви и плачет горькими слезами, потому что пришло время прощаться.

Я тут же расстраиваюсь из-за её эмоций, но потом и вовсе с ума схожу от тревоги.

˗ Арина, пообещай, что будешь чаще нас навещать? ˗ просит Элина, кивая на дочь. ˗ Даже, когда Арс улетит в Канаду.

Словно ушат ледяной воды сверху выливают. Ноги подкашиваются.

˗ Я постараюсь, ˗ хрипло выпинываю слова через силу.

˗ Приезжай, ˗ говорит Руслан гостеприимно, но я практически не слышу из-за нахлынувших эмоций.

Уедет. К сестре?

Улетает. Навсегда?

В полнейшем молчании выходим из дома и направляемся к автомобилю. Холодный воздух пробирается под плащ, заставляет ещё больше трястись от ужаса.

˗ Всё в порядке, ˗ спрашивает Арсений, размещая вещи на заднем сидении.

˗ Вполне.

Действую на автомате. Пристёгиваюсь ремнём безопасности и прижимаю руки к горящим щекам. Машина трогается, мимо пролетают еле различимые в темноте дома и постройки.

НЕТ.

Не в порядке.

Вереницей в голове проносятся воспоминания. Знакомство в офисе, суды нескончаемые рука об руку, Москва… Наша первая… Когда всё началось.

Неужели, всё?!

Сердце в груди болезненно пульсирует, бьётся о рёбра. Раскалывается так, что меня сгибает пополам. Ломает наживую.

˗ Что такое? ˗ испуганно спрашивает Арсений.

Тут же включает поворотник и съезжает на обочину. Отстегнувшись, выбегаю из машины.

Слёзы потоком бегут по щекам. Мамочка, прости. Не сдержала клятву.

˗ Да что с тобой? ˗ кричит Арс, громко хлопая дверью.

˗ Уезжай, ˗ кричу. ˗ Если решил, уезжай. Проваливай.

Зажимаю рот тыльной стороной ладони и всхлипываю.

Я с прошлого года не ревела. Видимо, слёз скопилось так много, что они выходят бурным потоком, заставляя плечи сотрясаться. Весенний ветер разметает волосы. Мне холодно, но когда его не будет в стране будет ещё холоднее.

Слышу быстрые шаги позади, а следом оказываюсь крепко прижатой к тёплому телу.

˗ Глупенькая моя, ˗ шепчет Арс на ухо. ˗ Куда я, блядь, от тебя денусь?!

˗ В Канаду.

Он с силой разворачивает меня к себе. Автомобильный свет бьёт по глазам, приходится моргать, чтобы хоть как-то справляться. Мужские ладони обнимают мокрые щёки.

˗ Ари, я не знаю, что мне ещё сделать. Сколько можно себя и меня терзать? Я. Тебя. Люблю.

Смотрим друг на друга в упор. На расстоянии пары сантиметров. Пелена с глаз спадает.

˗ Мы никогда не забудем, ˗ шепчу неуверенно.

˗ Забудем, любимая, ˗ сдавливает щёки крепче, большими пальцами растирает горячие слёзы. ˗ Я уже забыл. Обещаю, что никогда не попрекну. Клянусь.

˗ А я не уверена, ˗ испуганно кричу. ˗ Буду попрекать.

˗ Делай что хочешь, ˗ шепчет Арс, коротко целуя в губы, опять отклоняется. ˗ Бей. Кричи. Попрекай. Только будь рядом.

Объятия становятся всё теснее, тело оживает. Он снова напитывает меня своей невероятной энергией, как будто наполняя хрупкий сосуд. Я ведь не зря умоляла меня не трогать. Его касания вызывают у меня привычку, которую потом можно пережить только с ломкой и всеми вытекающими последствиями.

Тёплые губы ловят мои слёзы, и я неожиданно срываюсь.

Потому что жизнь ˗ это не дорога с работы домой и обратно. Жизнь ˗ это найти новую дорогу. Друг к другу.

Это дом. Дети. Счастье. Может быть, как у Алиевых.

Или нет. У каждого своё.

Взволнованно начинаю целовать. Губы, колючий подбородок, скулы, нос.

Обмякаю в его руках, удерживающих так основательно, будто бы никогда больше не отпустят. И в это вдруг хочется поверить. Сказанные фразы ˗ всё не то, а рукам просто не могу не поверить.

Боже, как я скучала. Дура. Набитая дура.

Думала смогу. Справлюсь. Слепая гордыня во мне победила, и я бездумно шла напролом. При этом всё время любила. Любила даже когда не видела смысла…

Арсений вдруг замирает, решительно опускает голову, лбом упирается в мой подбородок. Дышит трудно, вымученно. Сильное тело под холодной тканью строгого пальто вибрирует.

Перебираю на кончиках дрожащих пальцев жёсткие волосы и дышу любимым ароматом. Именно так пахнет счастье. Это я теперь точно знаю.

˗ Пожалуйста, ˗ шепчет сдавленно и немного тише: ˗ Будь рядом, Ари.

Сжимая широкие плечи, выдыхаю:

˗ Я согласна. Прости меня, за всё прости.

Глава 40. Арина.

Арсений напряжённо ведёт автомобиль, стараясь не выпускать мою руку. Трогает, гладит, периодически забирает, чтобы поцеловать.

Его глаза поблёскивают в темноте, словно два ярких сапфира. Мы оба немного растеряны и находимся под впечатлением от разговора в свете фар. Оба ошарашены тем, что вот так, за пять минут приняли важное для себя решение.

Быть вместе несмотря ни на что. Выбрали нашу любовь, которая оказалась сильнее предательства...

˗ Переночуем в отеле? ˗ спрашивает загадочно.

˗ Хмм… Смотри сам, ˗ отзываюсь, при этом согласно кивая.

Отшатываюсь к окну и стараюсь заглушить колкий предательский голосок в душе́.

Он… не хочет везти меня к себе? Интересно, почему? Может, там вещи другой женщины?!

Умом понимаю, что сама его оставила. Сама дала карт-бланш. Но думать, что у него кто-то был, помимо той блондинки, неприятно. Горько усмехаюсь. Когда только успела стать такой эгоисткой?!

˗ Ари, – произносит Арсений. – Малыш.

˗ Что? ˗ склоняю голову, наслаждаясь низким тембром. Обожаю, как он меня называет. Обожаю его. Целиком и полностью.

С ума бы сошла, если бы не пошёл за мной.

˗ Я не успеваю за твоими мыслями. Что там опять надумала?

Тихо посмеиваюсь и облизываю губы, на которых до сих пор его вкус. Забытый, но такой желанный.

˗ Я купил дом. Хочу тебе показать, но не вот так. Сейчас я слишком занят другими мыслями, ˗ чуть сдавливает моё колено, обозначая, о чём именно он думает.

Дом. У нас будет свой дом. От счастья голова кружится.

Пока мечтаю о том, как именно выглядит наше будущее гнёздышко, Арс невозмутимо паркуется у высокого стеклянного здания. Глушит двигатель и разворачивается. Смотрит, всё время на меня смотрит, но практически не улыбается. Слишком мучительные минуты мы только что пережили.

˗ Идём? ˗ спрашивает, ласково перебирая мои волосы.

Тоже хочу его потрогать, поэтому тяну руку и трогательно касаюсь колючей щеки. Арсений тут же склоняет голову, нежно целует мою ладонь.

Протяжно вздыхаю.

Не верится.

– Пойдём уже, скорее, – зовёт, резко отстраняясь. – А не то сейчас прямо здесь верну тебя себе.

– Я не против, – пошловато ухмыляюсь.

Долинский мажет взглядом по полупустой тёмной парковке. Почёсывает бровь, размышляя. Вспоминаю, что мой мужчина солидный адвокат и на такие шалости вряд ли решится.

– Пошли, – произношу, дёргая ручку на двери.

Забираем мою сумку с заднего сидения, взявшись за руки, направляемся к карусельным прозрачным дверям.

Пока я привыкаю к яркому освещению, Арсений оперативно договаривается с администратором за стойкой.

Хочет меня удивить, наверное, потому что заказывает люкс. Девушка просит наши документы. Я присаживаюсь и судорожно начинаю рыскать в сумке.

– Арина Плевако, – проговаривает мой неосведомлённый мужчина.

– Резник, – исправляю, глядя на него снизу вверх.

– В смысле? – хмурится.

– Я взяла фамилию отца.

Арсений качает головой посмеиваясь. Растирает лицо ладонью.

– Ты – просто нескончаемый аттракцион в моей жизни, – проговаривает весело. – На тебя адвокаты, как пчёлы на мёд слетаются, пусть даже и фамилиями.

В лифте, который, как назло, крайне медленно движется, не отлипаем друг от друга. Поправляю воротник на строгом пальто не потому, что неровно лежит. А так… по-хозяйски, для порядка.

– Я так скучала, – шепчу, когда мы наконец-то заходим в номер.

Сумка падает на пол, я оказываюсь в крепких объятиях.

– Даже поверить себе не можешь, как я скучала, – повторяю, качая головой.

– Почему? – отвечает Арс, целуя без остановки куда придётся. – Я пздц на тебя злился. Но и скучал тоже.

Верхняя одежда слетает в одно мгновение.

– У тебя был кто-нибудь? – спрашивает Арсений, жадно рассматривая мои оголённые плечи.

Припадает горячими губами к ямочке на ключице. Обжигает ими, заставляя тело затрепетать. Обнимая руками широкие плечи, откидываю голову, что предоставить доступ к шее и иронично усмехаюсь:

– Я же не ты, Долинский!

Арс резко отлипает от моей разгорячённой кожи и с грязной улыбкой приближается к лицу:

– Давай займём твой рот?

Смеясь, отвечаю на поцелуй. Он легонько прикусывает нижнюю губу и ведёт языком по верхней, проталкиваясь глубже.

Ничего не могу с собой поделать, дышу как ненормальная, отчаянно мну ткань накрахмаленной рубашки.

Помимо того, что неудержимо тосковала по Долинскому, я и по сексу с ним скучала. Долгими одинокими ночами вспоминала, как он любил меня, и сгорала от возбуждения. Мне даже сны эротические грезиться начали.

Конечно, с моим адвокатом в главной роли. С кем же ещё?!

Остаюсь без платья прямо тут же, в прихожей.

Светло-синие глаза исследуют моё тело, проверяя на целостность. С жадностью уставляются на грудь, запечатанную в кружевной лиф, возвышаются к тонкой шее, мажут по лицу и снова опускаются к заострённым соскам. Позже застопориваются на татуировке, словно произошла ошибка в идентификации.

– Нахрена ты это сделала? – спрашивает мрачно.

– Захотела, – дерзко отвечаю.

– Пожалуй, лично составлю брачный контракт. Никаких татуировок. Полное послушание.

Вспыхиваю, от одного упоминания о замужестве.

– Подумаю перед тем, как подписать, – шучу. – А ещё лучше покажу своему адвокату, – тихо посмеиваюсь, устало роняя голову на твёрдое плечо.

– Кому это, интересно? – утыкается подбородком в мою макушку.

– Виктору Андреевичу. Ты лицо заинтересованное, Долинский. Я же не дурочка.

Грудь подо мной начинает сотрясаться от хохота.

– Ты точно не дурочка, Ари. Этот старый хрен оставит меня без штанов.

– Сначала это сделаю я, – тянусь к ремню на брюках. Дёрнув за пряжку, вытягиваю его из петель и отправляю к сваленной на ковровом покрытии одежде.

В сумасшедшем полубреду добираемся до кровати. Получается довольно долго, потому как Долинский снял самый просторный номер из всех, что я видела. Мы спальню-то не сразу обнаруживаем.

Арс ведёт ладонями по спине, разгоняя по ней рой мурашек, расстёгивает лиф. Я тоже время не теряю, быстро справляюсь с мелкими пуговицами на рубашке и, нетерпеливо стягивая её с плеч, прижимаюсь носом к шее. Дышу.

Пытаюсь вобрать его в себя. Снова пугаюсь. А вдруг этого бы не случилось? Как я тогда вообще?! Как?

– Любимая, – шепчет Долинский в полутьме сдавленно. По всей видимости, ни на одну меня напала минута отчаяния.

Резко оборачивает и вжимается в моё тело сзади. Целует в плечо, легонько прикусывая. Сминает в ладонях грудь. Ноги вмиг слабеют, поэтому откидываю голову и ухватываюсь руками за крепкую шею выгибаясь.

Всё в нём выдаёт высшую степень нетерпеливости: то, как совершает ритмичные движения бедрами, и опасно дышит, убирая мои волосы за одно плечо. Замедляется, давая мне время.

Всегда держит себя в руках, мой хороший.

Ну, почти всегда.

Был в нашей жизни момент, когда он не сумел быть хладнокровным и совершил массу плохих поступков. Теперь я твёрдо уверена, мы закроем эту страницу и начнём новую.

С чистого листа.

– Хочешь меня? – шепчет, прикусывая ухо и тянется к трусикам, проникая внутрь. – Хочешь, – смеётся, растирая влагу пальцами. – У меня есть неопровержимые доказательства.

– Арс... – стону извиваясь.

В голове пусто, приторный вакуум. Только подвижная ладонь там, внизу. Как спичку меня зажигает пальцами.

– Расслабься, – хрипит. – Хочу, чтобы ты кончила, – второй рукой притягивает за талию и крепко удерживает. – Желательно несколько раз.

Отпускаю себя на волю, как он просит, и вытягиваюсь на носочки, когда тело ошеломляет сильная судорога. Одна за одной. Прикрывая глаза, обмякаю и хнычу в потолок, ритмично вздрагивая.

Арсений не даёт передохну́ть ни секунды, подталкивает к кровати, стремительно освобождается от брюк с боксёрами.

Упираюсь локтями в прохладное покрывало и опускаю голову, чувствуя внутри приятное натяжение от медленного вторжения его члена.

– Пиздец. Дожил, – ворчит, припечатываясь к моим ягодицам. Я тихо хихикаю в руку, вскрикивая, когда он совершает первый мощный удар. – Смеётся. Коза.

– Арс, – скулю.

– Всё хорошо? – замирает.

– Да, – рычу, сама насаживаясь глубже.

Перед глазами всё плывёт, обстановка спальни в полумраке разъезжается и летит в бездну вместе с сознанием. Второй раз мы финишируем с разницей в доли секунды.

После секса долго лежим, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. Арсений тянется к лампе, зажигает приглушённый свет и снова осматривает моё обнажённое тело, не обращая внимания на лёгкое смущение.

Ласково поглаживает покрасневшие соски́, талию, касается надписи под грудью.

– Так скучаешь по ней? – спрашивает тихо, целуя в висок.

– Очень.

– Какой она была?

– Мм... Красивой.

– Даже не сомневался.

Удостаиваюсь ещё одного поцелуя. Несколько минут нежимся в тишине.

– Мне кажется, ты бы ей понравился, – проговариваю сонно. – Обязательно понравился.

*

Из отеля мы уезжаем на следующее утро, даже не позавтракав. Всё потому, что мне не терпится увидеть дом, который Долинский купил, как признался ночью, для меня.

Поражённо осматриваю территорию коттеджного посёлка. Дома здесь в скандинавском стиле, объясняет Арс. Большие и одноэтажные, с тёплыми полами и умной системой вентиляции.

Мотаю головой, замечая всё новые и новые детали. Очень необычно. Территория просторная, ухоженная, а частная собственность огорожена металлическими заборами цвета мокрого асфальта.

Когда выбираемся из Мерседеса, разглядываю всё поближе, переминаясь с ноги на ногу.

– Нравится? – спрашивает Арсений приобнимая.

– Очень.

– Пойдём, всё покажу.

Зайдя в калитку, обвожу глазами светло-серый дом с затемнёнными панорамными окнами и прилегающую к нему открытую веранду. Участок покрыт слоем ровного газона.

– Красиво, Арс. Боже, как здесь красиво, – взвизгиваю.

– Рад, что тебе нравится, – говорит сдержанно, отворяя тяжёлую дверь в дом.

Оказавшись в прихожей, в изумлении цепенею, а Долинский с удовольствием ловит каждую мою эмоцию, словно давно ждал этого мгновения и вот, оно свершилось!

О-бал-деть! Просто не могу поверить, что он это сделал!