Текст книги "Спорим, догоню? (СИ)"
Автор книги: Лина Эвери
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 15.2 АЛИНА
ГЛАВА 15.2 АЛИНА
– Но вообще, – продолжил Глеб, чуть повеселев. – Это нормальная реакция на красивую девушку.
Алина пихнула его в бок, отчего Глеб чуть сидр не выронил и рассмеялся.
– Что? Это правда!
Алина снова спрятала лицо в коленях.
Почему-то слышать это от него было… до ужаса приятно. Словно теплый мед раскается в груди, а сердце гулко бьётся. «Красивую девушку»… Алина борется с эмоциями.
– Дожили, – пробурчала. – Мы считаем друг друга красивыми. Завтра что – начнем встречаться?
Глеб прыснул и снова потянулся к сумке.
Алина еще немного пострадала, а потом приподняла голову. Как раз в момент, когда чиркнула зажигалка и зажегся фитиль сигареты.
Она ахнула – Глеб закурил!
– Сдурел?! – кричит. – Завтра важное соревнование!
– Умоляю, не превращайся в зануду. Мы же так хорошо сидим, – наигранно застонал Глеб. Он сделал затяжку, выпуская изо рта белый дым, что сразу подхватил ветер.
– Н-но…
– Лучше попробуй.
Глеб протянул ей сигарету. Алина совсем опешила.
– От одной ничего не будет. Не умрешь и бегать не разучишься, – успокаивает он мягко.
Вспоминаются слова отца, Веры… Алина уже почувствовала, что что-то упускает, но не собиралась уходить в разнос. Сигареты, алкоголь – это другая жизнь, не её.
Но действительно – от одной ничего не будет.
Аля немного колебалась, но протянула руку. Глеб перехватил её, вкладывая сигарету. От его прикосновений по спине побежали мурашки.
– Не сильно затягивайся, – советует. – И не задерживай долго, сразу выдыхай.
Алина коснулась губами сигареты, сухой и дурнопахнующей, и сделала затяжку. Вспомнила, как это делает отец – он скуривал пачку за день, как малышня лопала конфеты.
Но у нее, конечно, не вышло. Даже выдохнуть – она сразу подавилась. Громко закашлялась, глаза заслезились, а рядом Глеб начал смеяться во всю.
– Говорю же – выдыхай! – смеется и забирает сигарету.
Он подал газировку, глоток которой спас. Алина все еще чувствовала, как табак дерет горло и с отвращением сказала:
– Мерзость какая.
– В первый раз всегда так, – хмыкнул Глеб, легко закуривая.
Он все еще улыбался – так тепло и красиво, что Алина почувствовала себя идиоткой.
Она готова была скурить еще сигарету и снова подавиться, лишь бы эта улыбка не исчезала.
С ней точно что-то происходило. Алина не знала, как объяснить свои чувства и эмоции по отношению к этому парню. Слишком в новинку. Она плыла по течению, стараясь не бояться наткнуться на скалы.
Ведь на удивление, хоть ей и было неловко, уходить совершенно не хотелось.
ГЛАВА 15.3 АЛИНА
ГЛАВА 15.3 АЛИНА
Глеб был честен, извинился за вчерашний случай. Он подглядывал за ней, но Алина не лучше. Она не собиралась извиняться за то, что пялилась на его тренировку, ведь не пойман не вор.
Но было другое, о чем она хотела поговорить, хоть и чувствовала, что не стоит.
Но когда они будут наедине? И в такой расслабляющие атмосфере, располагающей к разговорам?
– Я тоже хочу извинится. Я посмотрела видео с твоим отцом… – заговорила она. Румянец уже сошел, а газировка почти кончилась.
– О, – если Глеб и удивился, это можно было определить по вздернутой брови. В остальном его лицо осталось равнодушным.
– Вы с ним очень похожи, – продолжила Алина. – Талантом ты пошел в него…
– Нет, – резко одернул Глеб. – У меня талант, а у него… многие годы тренировок. Он не побеждал ни разу, пока ему не исполнилось тридцать. Он был в низшей лиге пол своей жизни.
Алина не смогла скрыть шока – по статьям казалось, будто Сергей Рохман самородок, ведь бежал он так легко, как дышал. Но выходит…
– Он шел к этому всю свою жизнь. К золоту на Олимпиаде, – пояснил Глеб. Он курил и смотрел перед собой.
– И он добился этого. Это потрясающе, разве нет?
– Потом он решился побить очередной рекорд, – Глеб словно ничего не слышал и говорил сам с собой. – И так запахался, что получил травму. Бегать он больше не мог. Только пить, бить маму и меня.
Мертвая тишина окутала крышу. Алина сглотнула. Она не ожидала этого услышать. В странном желании поддержать она подсела чуть ближе.
– Когда он умер, я выдохнул, – признался Глеб. – Погиб сумасшедший атлет, а я помнил его добрым отцом…
– Я этого не знала. Не стоило…
– Все нормально.
Глеб резко схватил её за руку, вдавливая ладонь в грубое бетонное покрытие. Их пальцы переплелись в крепком сжатии. Сигарету он докурил и затушил.
– Я рад, что смог тебе рассказать, – сказал Глеб шепотом.
И смотрел так, будто ждал чего-то. Но Алина лишь моргала, чувствуя, как немеет рука.
Она знала истории, когда прекрасная карьера заканчивалась травмами, а следом и жизнь спортсмена. Она надеялась, что история отца Глеба не из них. И то, как он спокойно это рассказывал, наводило на мысли, что Глеб давно принял такой исход.
Алина не могла не вспомнить о маме. Даже думая, сердце сжималось и накатывали слезы.
– Я не очень понимаю, – признала она, ведь Глеб все еще ждал.
– Забей, – выдохнул он и отпустил руку. Расслабленно сделал еще один глоток сидра. – После случившегося моя мама решила, что я должен отомстить. Достичь вершин отца и даже выше…
– Ты не должен, если не хочешь, – перебила Алина взволнованно.
Она видела, что приоткрывается завеса тайны, почему Ас Атлантов ненавидит свою роль. И это болезненно отзывалось в груди. Алина только недавно поняла для себя, что не все вокруг, как она. И что бег и спорт не любовь их жизни, а наказание…
– Легко сказать, – грустно подытожил Глеб. – Но скоро все закончится. И я буду лишь играть на гитаре, да сидеть с красивыми девчонками на крыше…
Сердце пробило удар. Алина накрыла его ладонью своей, но только без крепкого захвата. Мягко и осторожно.
– Девчонками? – она хитро улыбнулась, надеясь разрядить атмосферу. – Меня одной недостаточно?
Ей хотелось увидеть его улыбку. Чтобы он не переживал, как и она.
Глеб внимательно всматривался в её лицо, и Алина надеялась, что не перешла границу столь смелой шуткой.
Этот вечер на крыше разительно отличался от их прошлого общения. Он все изменил. Алина смогла узнать его получше и уже не хочет игнорировать, как всех парней до.
Глеб неожиданно придвинулся, и они оказались вплотную друг к другу. Наклонился слишком близко.
– Более чем достаточно, – выдохнул он прямо в губы.
Алина раскрыла рот, пораженная и будто заколдованная. Барабаны в ушах кричали, что она допускает ошибку, а сердце радостно подпрыгивало. Глеб прикрыл глаза следом за ней, но тут раздалось громогласное:
– Кто спиздил мои сигареты?!
Алина с Глебом дернулись в стороны и испуганно уставились на дверь: там стоял Макс.
– Ой, – произнес он неловко.
Алина вскочила, захватывая банку газировки и пулей улетела прочь. Успела услышать лишь злой голос Глеба:
– Подавись своими сигаретами, мудак!
ГЛАВА 16.1 ГЛЕБ
ГЛАВА 16.1 ГЛЕБ
– Да ты угараешь.
– Я серьезно, – пихнул друга Глеб.
Они снова прятались от тренерши под еще зеленым дубом. С него уже сыпались листья и через пару дней он перестанет служить хорошим убежищем. Но пока дуб скрывал их от спортивной площадки и чужих глаз.
Макс неторопливо курил уже вторую сигарету.
– Комарова? Ты запал на нее?
Глеб еле сдерживался, чтобы тоже не закурить. Он курил редко, но последнее время чаще обычного.
Неделя полуфинала прошла пулей и вскружила голову. Глеб не помнил, как занимал первые места, как бежал кросс за кроссом. Взгляд все метался – к зеленой ветровке и номеру один на ней.
Алина. И кто его дернул позвать её на крышу? Он искал Маска, а увидел в коридоре её и решил, что это хорошая возможность извиниться. Не стоит говорить, что за мысли бурлили в голове после того подглядывания… Глеб был уверен, что поговорит с ней и об этом забудет. Вспомнит, какая она зануда и его отпустит.
Но нет… Все стало только хуже.
Она была такой простой рядом. Назвала его красивым и не лезла с нравоучениями, даже сигарету закурила! Так смешно кашляла – одно лишь вспоминание до сих пор вызывает улыбку!
Лишь разговор об отце портил столь хороший вечер. Глеб ненавидел говорить о нем, но с Алиной чувствовал, что надо. Когда кто-то упоминал его Глеб сразу прерывал любые попытки: некоторые считали, что ему польстит их сравнение, но нет. Ему хватало матери. Когда он приносил медали и грамоты она восклицала «совсем как отец!». В её идеализированной башке тот был всегда на пьедестале. Но Глеб знал правду, видел и слышал, не жил в иллюзии.
Ведь когда дурил, то получал те же самые слова. Как забавно…
«Совсем как отец!» – зло выкрикивала мама, когда он первый раз пьяный пришел домой. Он пил не сильно, но получит гору ругани из-за слабого запаха спирта. Две банки пива того не стоили.
Но Алина…
Вы с ним очень похожи.
Сказала искренне и Глеб не разозлился. Удивительно. Может, потому что он знал, что она имела ввиду лишь физические способности? Алина не из тех, кто нахваливает достоинство характера…
Но она сказала это, и он возжелал её переубедить. Слова полились из него сами, словно только и ждали момента. Он рассказал ей то, что Макс узнал только спустя годы их дружбы.
Ведь они, Алина и его чертов отец…
Были… до отвращения похожи.
Вряд ли она что-то поняла, а Глеб боялся сказать прямо.
Но блин… Они почти поцеловались! Глеб не знал, что на него нашло. Он не был пьян или подавлен, но будучи рядом с этой девчонкой, всем телом ощутил желание стать ближе. Украсть поцелуй – для него пустяк. Но в этом случае он переходил грань и не знал, готов ли к этому.
Он ведь только на днях отшил Полину! Едва ли не первую красавицу Звездного! Четко себе сказал – никаких отношений и интрижек! А потом…
– Не знаю. Просто… – Глеб пожал плечами.
– Если у тебя на нее встал, это еще ничего не значит, друг.
– Если бы просто встал – проблем бы не было! – рыкнул Глеб.
– На Полину вон встал, а столько проблем…
– Полина в прошлом. И она это поняла.
Смотрела грустными глазами, но все еще была рядом. Ревностно охраняла от своих подружек, висла, но ничего не требовала. Глеб был рад – ему нравилась Полина, она была веселой и порой сумасшедшей, а в нужный момент понимающей. Любовь к нему лишь все портила и будет здорово, если она сможет пережить свои чувства.
Но теперь, испытывая что-то похожее к другой, Глеб думает – а это возможно вообще?
Он влюблялся лишь раз, когда был совсем мелкий. И его с любимой первоклашкой разлучил её переезд, а потом все забылось. Он едва помнил её лицо.
Глеб был горд собой – когда вокруг столько красоток, он умудрялся ни в кого не влюбляться. Не отходил от своего плана – никаких отношений, пока он не станет свободен от материнского гнета и спортивной каторги. Зачем мучать кого-то, когда он мучается сам?
Но Алина… была так не похожа на девушек в его окружении.
С самой первой встречи завлекла, когда они встретились в универе. Давно Глеб не бегал в свое удовольствие, как за ней тогда… Он думал, что проучит чересчур колкую первокурсницу, а она умудрилась обогнать его. И так светилась от радости, что он не мог не улыбаться в ответ. А потом эти соревнования, их встреча, поезд…
Время неслось так быстро и медленно одновременно. Тогда, на крыше, Глеб чувствовал, что давно её знает, хотя это определённо не так.
Он наблюдал за ней слишком часто и сам этого не замечал. Завидовал. Тянулся к ней и вот… Дотянулся. А что делать дальше – как обычно, не знает. Он ненавидел это в себе – сам заварил кашу и не знает, как расхлебывать. И кто его тянул её позвать?! Если бы она просто огрызнулась и ушла – как все было бы просто!
Но теперь, после случая на крыше Алина избегала его, не здоровалась и проходила мимо. Это больно отзывалось в груди, и Глеб знал – надо прояснить ситуацию. Так будет честно.
– Я ей скажу, что она не так меня поняла, – сказал он, смотря на безоблачное небо.
– Отошьешь?
– Конечно. Я не… ты знаешь.
– Отчасти, правильно. Комарова тебя живьем сожрет, – хмыкнул Макс. – Но… ты уверен? Тогда на крыше… Ты прям злой был, что я пришел.
Конечно, злой, разрушил такой момент!
Глеб многое бы отдал, чтобы в него вернутся. Коснуться её напоследок, даже зная, что это будет ошибкой… Слишком он поддался эмоциям и даже сейчас, рассуждая здраво, не мог честно сказать, как бы поступил.
– Я хотел сказать, что необязательно девчонок динамить, – пояснил Макс. – А то так не останется ни одной!
– Я не динамлю! Я… не хочу её обманывать.
Вспомнилось её милое лицо и мягкие губы. Так близко, что он чувствовал её дыхание.
Но такой Алина была лишь раз.
На соревнованиях Глеб смотрел только на нее и видел – она сумасшедшая. Спорт все еще её огонь, которым она не боится обжечься.
Он с ней не справится. Она его сожрет. Глеб не готов быть свидетелем – ведь он знает, чем заканчиваются такие истории…
Глеб должен поставить точку. Раз и навсегда.
Завтра первая неделя финала. И вечером он выловит её от друзей, и они поговорят. С этим надо кончать.
Ведь потом он просто забудет...
И все будет как раньше.
ГЛАВА 16.2 АЛИНА
ГЛАВА 16.2 АЛИНА
Финал.
Алина смотрит в небо, затянутое серыми тучами. Пойдет дождь. От непогоды спасет прозрачный купол над стадионом.
Но Алина жалеет об этом – холодные капли дождя во время бега расслабляли и даже, как ни странно, успокаивали.
Прикрывает глаза. Вокруг галдеж. Сфокусироваться и успокоиться невозможно.
О соревнованиях прознало чересчур большое количество народа, заполнившее трибуны и приехал не один телевизионный канал. Надо же чем-то забивать новостные сводки. Алина не боится внимания, во время бега для нее ничего не существует. Но ребята рядом взволнованны и не знают, куда податься. Вера рядом стесняется делать разминку, когда вовсю щелкают фотоаппараты.
Вера… Их недавний разговор все еще не выходил из головы.
– Так вы теперь… вместе? – Алина старается звучать как обычно.
– Типо. Мы решили… попробовать. Надеюсь, ты не против?
– Конечно, нет!
Но это было странно – видеть своих лучших друзей вместе. Они не проявляли бурные знаки внимания, но все время переглядывались и переписывались. Женя старался игнорировать Алину, но не слишком откровенно. Они общались, но больше не оставались наедине. Теперь это прерогатива Веры и Жени… Алина и не думала, как часто она оставляла подругу за бортом в такие моменты. Что ж, поделом.
– Извини, что вломилась тогда. Испортила момент.
– Все нормально. Мы не сильно отвлеклись…
Алина нервно смеется и не сразу решается спросить:
– А целоваться… ну, кхм, тебе было приятно?
– Что?
– Целоваться, блин, Вер.
– О, – Вера искренне округляет глаза. – Не ожидала, что тебе будет интересно. Ты никогда…
– Знаю. Так что?
Вера мечтательно задумывается и прикусывает нижнюю губу. Ох, да ней и так видно!
– Это… очень приятно. Особенно с тем самым.
– Тем самым?
– Не смущай меня! Я как на допросе!
После Алина напряженно думала: а если тогда на крыше её и Глеба не прервали, чем бы все кончилось?
Поцелуи.
Это казалось странным и даже противным в детстве – двое людей будто пытаются съесть друг друга. Но в красивом кино, которые так любила мама, поцелуи были нежные, возвышенные что ли. Алина даже глаза закрывала.
И что тут трудного? Она коснулась своих губ. Как легко она пошла на встречу Глебу до сих пор удивляло. И теперь это неприятно кололо – ей хотелось почувствовать, что это такое. Тогда не смутил ни сигаретный запах, ни то, что она собиралась сделать это с чертовым Асом Атлантов. С тем, кого с первой встречи считала глупым выскочкой.
Но он был чертовски красивым. И… классным. Он прекрасно пел, отлично играл на гитаре, заразительно улыбался и всегда был душой компании. Обладал всем тем, о чем Алина даже не мечтала.
Это ведь ничего серьезно. Просто поцелуй. Она вовсе не…
Влюблена.
– На позицию! – пытался докричаться до спортсменов судья.
Алина выругалась про себя – она тоже пропустила мимо ушей команду, думая о парне. О парне! Кто бы подумал…
Сейчас надо выкинуть из головы лишнее. Не смотреть на ближайшие трибуны, где столпились парни в красном.
Она подумает об этом позже. Глеб Рохман должен быть на втором плане, а на первом – дистанция в два километра, оббежать стадион и прийти первой. Это финал, остались лишь лучшие.
И Алина должна доказать, что она лучшая из лучших.
ГЛАВА 16.3 АЛИНА
ГЛАВА 16.3 АЛИНА
– На старт!
Алина встает в позицию.
Длинная дистанция, её любимая. Вложить силу в первые шаги, чтобы оторваться. Поддерживать дыхание и бежать в одном темпе. За несколько метров до финала ускориться, набрать в грудь воздуха и сорвать красную ленту.
– Внимание!
Впереди – старт новой гонки. Она чувствовала всем телом приятное напряжение. Трибуны затихли в ожидании, выключили музыку. Слышны тяжелые капли дождя о купол стадиона.
Хочется задрать голову, посмотреть.
Мысли разрывает выстрел сигнальной пушки и громогласное:
– МАРШ!
Алина привычно срывается с места, дыхание смешивается с холодным осенним воздухом. Практически отпрыгнув от линии, она летит вперед, как стрела.
Навстречу мечте. Внутри нее бушует гамма чувств – страх, беспокойство, но главное – решимость. Последнее несмотря ни на что вело вперед. Сквозь все трудности и препятствия она продолжала бежать.
Потому что бег – её страсть, её, сила, её жизнь.
Хлопки зрителей, треск кроссовок, свист судей.
Взгляд устремлен только вперед, а время словно ускорено. Лучшее чувство и Алина знает, что расплывается в улыбке.
Но тут рядом мелькает знакомая красная форма и что-то дергает её посмотреть. Полина Громкая, чуть приподнимая локти и пыхтя, упрямо догоняла её. Травма окончательно прошла и теперь она вернулась в статус главной соперницы.
Я вообще-то с ним спала.
Почему сейчас?! Дыхание сбивается, неприятно застревая в горле. Алина отворачивается, поднимает голову к трибунам, надеясь зацепиться за что-то нейтральное. За тележку с хот-догами и напитками, за цветастый плакат, посвященный не ей, за мигающее табло…
Но она цепляется за взволнованное лицо Глеба Рохмана.
Он сидит на первых местах и по ощущениям – совсем близко. Алина успевает рассмотреть его приоткрытые губы, вцепившиеся в трибуну руки и широко распахнутые глаза, смотрящие в ответ.
Левая нога уходит вправо, на чужую линию и Алина понимает, что забыла про поворот.
Только не это!
В миг её разрывает боль – попытка быстро перестроится стоила всего. Стрельнуло по всей ноге – от пятки по колена.
Секундное замешательство и вот уже жесткая земля встретила колено. Алина едва не падает, опираясь на него и кричит. В ушах еще бьётся сердце, еще не потерян ритм бега, но перед глазами будто взорвалась тысяча искр.
Вставайвствайвставай.
Мимо пролетают соперницы, никто не обернулся. Алина видит лишь их спины и сверкающие, начищенные пятки кроссовок.
В унисон с упрямством колотится сердце и ходит ходуном грудь. Мысль о финише – спасительный маяк, второе дыхание.
Алина встает на здоровую ногу и опирается на больную – боль ослепляет, но она стискивает зубы. Собирает волю в кулак и начинает бежать.
Каждый шаг дается усилием, слезы текут по щекам, но Алина бежит не смотря ни на что.
Это её мечта, её цель! Она не собирается сдаваться из-за тупой ошибки!
С каждым мгновением на поле темнота застилает глаза, а дыхание сбивается.
На автомате Алина бежит не чувствуя ничего, кроме боли. Голова опущена и когда она видит черно-белую мозаику финиша, колени подгибаются.
Она сразу падает в чьи-то руки и перед тем как отключиться, успевает лишь спросить:
– Какой я пришла…?
ГЛАВА 17.1 АЛИНА
ГЛАВА 17.1 АЛИНА
Глаза открывает лениво, а голова нехотя отрывается от подушки. Увидев белый потолок пронзает и будит тревожная мысль – она в больнице!
Алина дергается и часто дышит. Последнее воспоминание – она достигает финиша.
Пахнет лекарствами и цветами. Алина поворачивает голову и видит тумбочку. На ней ваза с цветущими ирисами, тарелка с апельсинами и куча открыток, шоколадок.
«Скорейшего выздоровления!» – гласили они.
С тревогой и сжатым сердцем Алина медленно повернула голову обратно.
Вперлась взглядом в ногу и чуть не отключилась, увидев на левой гипс.
– Нет, – выдыхает. – Нет, нет, только не это…
Протягивает руки к ноге, пытается двинуть ею и боль простреливает всю ногу. Охая, Алина едва не кусает язык.
Руки мелко дрожат от ужаса – она никогда получала серьезных травм. Никогда! Была осторожна, слушала все наставления тренера и не перенапрягалась. Порой подворачивала ногу, растягивала мышцы, работала на износ до обмороков, но не во время же соревнований! Комок слез застрял в горле, и Алина издает странные квакающие звуки.
Как она это допустила?!
Все шло все так хорошо… Она была первой, до этого ничего не болело, но…
Вспыхнули зеленые глаза Глеба Рохмана. Алина с болью вспомнила, как загляделась на чертову Полину и погрузилась во вспышку ревности. И к кому?! К парню, с которым у нее не понятно что!
Алина жалко застонала.
Палата была одиночная и напоминала ту, в которой была Полина. Зеленые стены давили и вызывали тошноту. На тумбочке завибрировал телефон. Он был подключен к розетке рядом. Алина потянулась к нему – хорошо хоть, что кроме ноги ничего не болело. Но лучше бы рука, да хоть голова – ноги самое главное! Ругаясь про себя, Алина взглянула на экран – звонит отец.
– Алло, – ответила она сипло. В горле сухо, а рядом лишь чертовы апельсины…
– Дочь! – облегченный выдох. – Очнулась наконец! Я с утра тебе звоню…
– А сейчас сколько?
Алина убирает телефон от уха, чтобы посмотреть на время. Три часа дня!
– Сейчас же в самом разгаре кросс! – воскликнула она испуганно. – Я что, в отключке целый день провалялась?!
– Так, оставайся на месте! – пробасил отец и Алина замерла, собираясь предпринять попытку встать. – Ты должна меня послушать.
Делать нечего, Алина вернулась в исходное положение.
И чувствовала, что ей не понравится то, что она услышит. Особенно, когда голос отца сделался нарочито мягким и осторожным. Он всегда так говорил, когда накосячил и боялся её реакции.
Алина сжала одеяло.
– Мне Степа звонил, ну тренер твой… Дочь, возможно, тебе придется сняться с соревнований.
– Что?! – рыкнула Алина в трубку. – Ни за что!
– Я знаю, но послушай – травма серьезная. Тебе нельзя напрягать ногу, о чем может идти речь?
– О моем будущем, пап! Я всю жизнь к этому шла, ты думаешь я просто так все брошу?!
– Идет речь о твоем здоровье!
Папа прокричал это столь горько, что Алине стало стыдно.
Они вспомнили об одном и тоже – о маме.
– Оно не стоит этого… У тебя будет еще море возможностей, – уже спокойнее говорил он.
– Эта – самая важная, – с болью сказала Алина.
– Я волнуюсь о тебе. И мама, уверен, наблюдает и тоже переживает. Она бы не хотела, чтобы ты ломала себя ради спорта.
– Ты не знаешь, чего она хотела! – в сердцах выкрикивает Алина.
Она бьётся затылком о железную перегородку кровати.
Ненавидит себя еще больше – она не хотела грубить.
Глубоко выдыхает и прикрывает глаза.
Отец совсем не злится:
– Она хотела для тебя только счастья.
Счастье – какое оно? Алина думала, что знает. Счастье – идти к своей мечте и наблюдать, как она исполняется.
Она делала это всю жизнь.
И неужели сейчас опустит руки? Ей придется их опустить.
Алина была не готова. Они погрузились в молчание и снова все мысли о мечте перебил взгляд Глеба. Его голос:
Более чем достаточно.
Алина не знала, как это прекратить. Все возвращалось к этому. Из-за этого все и произошло! Тихо и слабо она спросила:
– Пап, а как ты понял, что любишь маму?
На том конце раздался удивленный ох. Алина стыдливо покраснела – они никогда об этом не говорили. О чем-то личном. Раньше для этого была мама. А потом Алина выросла и справлялась сама. Помог интернет и неравнодушные учителя. А не жалкая попытка отца рассказать ей о сексе в шестнадцать… Она тогда чуть не умерла от неловкости и сбежала на тренировку.
– Ну как… Я её увидел, такую красивую и… Потом сводил её в кино и все. Бац – и понял, что она женщина всей жизни.
– Бац, – тупо повторила Алина.
Так это работает? Для Алины вся последняя неделя ощущалась одним тяжёлым БАЦ.
– Так, дочь, у тебя кажется мысли не о том, – весело произнес отец.
– Все не так, – закатила глаза Алина.
И тут приоткрылась дверь. Появился Степан Павлович и какая-то женщина в белом халате.
– Ко мне пришли. Перезвоню, – отрешенно заканчивает разговор Алина.
