Текст книги "Спорим, догоню? (СИ)"
Автор книги: Лина Эвери
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 17.2 АЛИНА
ГЛАВА 17.2 АЛИНА
– Выспалась? – спрашивает врач – худая как палка женщина лет пятидесяти, с выступившей сединой и чуть кривых очках. Но на каблуках и со строгой темно-красной помадой на губах.
– Как себя чувствуешь?! – взволнованно тренер подскочил ближе. На ногу смотрел с опаской.
– Нормально, – быстро ответила Алина, буравя взглядом женщину. – Когда мне снимут гипс?
– Гипс? – подлетают брови женщины. – Это лишь компресс. У вас серьезный вывих, девушка. И растяжение нервов.
Степан Павлович покачал головой – когда кто-то травмировался или болел он всегда переживал.
– Снимите его, – приказным тоном потребовала Алина.
– Какой снимите, Алина! – возмутился Степан Павлович. – Тебе прописан постельный режим и отдых!
– Именно, – кивнула врач. – О беге на ближайшую неделю можешь забыть.
– Что? Нет, мне нельзя. Степан Павлович, скажите ей! – взмолилась Алина.
– Она переживает, – заступаясь, тренер погладил её по плечу, успокаивая. – Это важные соревнования…
– Но сделать ничего нельзя, – жестко перебила женщина. – Радуйтесь, что это просто вывих. Ногу напрягать противопоказано – рискнете, она может вообще забыть про спорт.
Забыть про спорт – звучало как приговор. Алина коснулась бедра, боясь наклоняться к ноге и двигать ею – малейшее движение причиняло дискомфорт.
Она понимала правила, но разве можно просто смириться?
Алина никогда не сдавалась. А сейчас – ни за что.
Упрямство отразилось на её лице, и врач цокнула. Не смягчилась ни на грамм и серьёзным, нравоучительным тоном прошипела:
– Если бы ты не продолжала бежать, как сказал твой тренер, вывих прошел бы за день.
– Я не могла сойти с дистанции! Какой я пришла, Степан Павлович?! – одернула её грубо Алина.
– Спокойно, не нервничай… – взмолился тот.
– Какой пришла?!
– Последней… Послушай, я уже доложил судьям. С такой травмой я не могу пустить тебя на поле…
– Но вы должны! – выкрикнула Алина. – Вы же знаете… Я к этому так долго шла! Нога не так уж и болит, я могу… агх!
Только рискнула двинуть, как скривилась, и врач закатила глаза.
– Через пару дней выпишем. Подготовьте ей костыли, – говорит недовольно, уходя.
Костыли – как обухом по голове!
Едва не плача, Алина вцепилась в куртку тренера:
– Вы не можете так со мной поступить.
– Ты сама понимаешь – нельзя, – Степан Павлович по-отечески погладил её по голове. – Может, будет съезд в следующем году. Ты должна больше о здоровье переживать.
– Следующий год… Я не могу ждать! Я готовилась все лето, в следующем году я должна была уже переезжать сюда, в Москву!
– Никто не застрахован от травм. Даже такие гении, как ты, – успокаивал тренер.
Какой смысл быть гением и талантом, если её может подкосить простая травма?! Вывести из строя, не подлежать ремонту?! И ведь ничего не скажешь против. Нога действительно ныла и болела после любого движения.
Скрипнув зубами, Алина уткнулась в одеяло, скрючившись.
Узнав об этих соревнованиях она загорелась, как никогда раньше. Это не городские и не региональные, это что-то выше. Попасть в лучший клуб страны, попасть в Москву! Перед ней открылись бы все двери – предоставили бы общежитие и погрузили её жизнь в так любимый спорт. Она встала бы на ступеньку выше к мечте – к Олимпиаде и золоту.
Неужели теперь она вернется в Звездный ни с чем?
Она была уверена в себе на сто процентов. Выигрывала, не смотря на конкуренцию. И шла к финалу, чтобы обогнать всех…
Услышать заветное – «Добро пожаловать в Клуб Стрела!».
Они могут больше и не устроить такой съезд никогда. Это первый на памяти Алины.
И все из-за ноги!
Все из-за… Глеба Рохмана!
– Все будет хорошо, – продолжил Степан Павлович, а потом привычно веселым голосом выдал: – У тебя гости вообще-то! Давно ждут!
Алина не хотела ни с кем разговаривать.
Утонуть в своем горе и захлебнуться – чем не выбор?
Она кисло кивает и вытирает едва выступившие слезы.
Держаться и не сдаваться – всегда было её девизом. И его придерживаться надо в любых ситуациях. Хотя взвыть от несправедливости хотелось слишком сильно…
ГЛАВА 17.3 АЛИНА
ГЛАВА 17.3 АЛИНА
Гостями оказались Вера и Женя. Конечно. Неловко заглянули в палату, держа пакет с яблоками и вкусняшками. Почему-то увидеть их, стоящих на своих ногах и не испытывающих боли, вызвало в Алине волну раздражения.
Но стало хуже – позади них оказался Глеб.
Смотрел в пол, держа скромный, но изящный букет роз. Он опустил его, словно стараясь спрятать. Встал у двери, пока Женя с Верой обступили с двух сторон кровати.
– Я не знаю, что он тут забыл, – быстро прошептал Женя, с недоверием косясь на Глеба. И видимо, решив выбрать тактику полного игнорирования, продолжил: – Как ты?
– А как ты думаешь? – огрызнулась Алина.
– Все были в ужасе – никто и не понял, что травма столь серьезная, – Вера была бледна и взволнованна. – Но ты потеряла сознание прямо на руках…
Глянула в сторону Глеба и замялась.
Ох, неужели.
Алина тоже старалась забыть про него – слишком была увлечена вихрем не самых приятных чувств.
– Мы слышали врача, – продолжил Женя. – Ты должна послушать – никакое здоровье не стоит…
– Вы ничего не понимаете! – перебила Алина криком. – Один вечно на побегушках, а вторая просто игралась! Вам плевать – никто из вас не подходил к этому серьезно!
Друзья оторопели и переглянулись.
– Мы знаем, что ты переживаешь, но… – попыталась подступиться Вера.
– Ты ничего не знаешь. Я собираюсь вернуться, ясно?! Я могу бегать!
– Алин…
– Ладно, – мирно встал Женя. Он глянул на Алину с сочувствием отчего той захотелось удавиться. – Ты на взводе и не в себе. Мы чуть позже зайдем. Держи. Там твой любимый шоколад и газировка. Мы спрашивали, сказали, тебе можно.
Рассудительный гад. Всегда знал подход… Они оставили пакет рядом. Вера попыталась погладить, но не рискнула. Ушла вслед за Женей.
Они глянули на Глеба, но тот не двинулся.
– Ты тоже уходишь, – намекнул Женя смело.
– Я остаюсь, – просто ответил тот.
Женя обернулся к Алине, а та лишь бросила:
– Он остается.
Очередные переглядки, неловкое молчание и хлопок двери.
Алина сжала одеяло. Ей отчаянно хотелось остаться одной, но и…
Она рада, что он пришел. Это было нужно, как воздух. Как здоровая нога. Как чертова банка газировки, звякнувшая об пол.
Он должен знать. Должен помочь, ведь это он виноват!
Но Глеб не спешил говорить. Спокойно прошел вперед и аккуратно добавил розы к цветам в вазе. Стоял совсем рядом – если Алина протянет руку, то схватит. Но Глеб уперся взглядом в окно, ведущее на унылую улицу.
Шел дождь, серые тучи затянули небо. Светом в палате служила жалкая лампа, белым противным светом заливающая помещение. Но розы выглядят такими яркими и красными… Любимые цветы её мамы. И самой Алины тоже.
Она поджимает губы, нарушая затянувшуюся тишину:
– Ну что? Будешь читать нотации?
Глеб даже не повернулся. Могильным голосом произнес:
– Я увидел в тебе кое-кого знакомого…
Алина зло фыркает:
– Тираншу-маму? Это я еще не старалась…
– Нет, – обрывает Глеб, поворачиваясь. Зеленые глаза холодные, как озерная гладь. – Отца.
Это неожиданно и Алина растеряно открывает рот. Она не забыла их разговор на крыше, хоть он и спутался в мыслях из-за рокового «почти-поцелуя».
Глеб сказал, что его отец не талант. Что он старался всю жизнь. И получил травму…
Алина скрипнула зубами – нет, она не такая. Она не начнет пить. Она не как собственный отец, который сдался и упал в бутылку. Не желая нести ответственность, желая сбежать от нее.
Алина была сильнее. Всегда.
– Ты ошибаешься. Мы не похожи, – отчеканила она.
– Неужели ты не видишь, что весь твой мир замкнулся на одной цели?! – неожиданно чувственно восклицает Глеб. Он встает на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. Смотрит так проникновенно, словно от его слов зависит её жизнь. – Если ты выйдешь на кросс, то можешь потерять возможность бегать навсегда!
– Откуда ты знаешь?! – шипит.
Глеб схватил за запястье, будто ожидая, что она сбежит. Алина гневно вырвалась.
– Это очевидно, – рычит Глеб. – Мечта не должна быть важнее тебя самой.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – чеканила Алина не щадя. – Ты никогда не превозмогал ради цели! Не тренировался целыми днями, даже когда руки и ноги отнимались, не терпел и не боролся! Тебе просто повезло! И я… не хочу, чтобы кто-то вроде тебя отнял мою мечту, понятно?! Я не собираюсь сдаться из-за дурацкой травмы!
– Она не дурацкая! – возмущается Глеб.
– Это… вообще – все это, твоя вина! – бьет последней картой Алина.
Глеб теряет всю спесь и замирает, удивленный.
Вот они и подошли к черте. И дальше либо перешагнут, либо навечно останутся позади. Алина чувствовала напряжение и накал в воздухе, но была готова. Наверное...
ГЛАВА 17.4 АЛИНА
ГЛАВА 17.4 АЛИНА
– Моя вина? – тупо повторят Глеб.
Очевидно, он ничего не понял. Неужели придётся объяснять самой?! Злость начинает чуть угасать, но Алина поддерживает её – иначе она потонет в смущении.
А этого допускать нельзя. Только не сейчас и не перед ним.
Старается жечь его взглядом, но тяжело – ведь по сути, вина-то вся на ней…
– Из-за того, что случилось между нами… Я отвлеклась во время кросса, – признается Алина и сама не верит, что говорит это вслух.
Глеб моргает.
– Между нами…
– На крыше, – напоминает Алина и морщится: – Или ты собираешься делать вид, что ничего не было?
– Я?! – Глеб искренне возмущен. – Это ты меня игнорировала!
– А что я должна была делать?! Ты хотел…
Она замялась – черт, как же хотелось продолжать оставаться уверенной, но все гасло.
Алина нервно то сжимала, то разжимала ткань одеяла.
– Да, хотел, – легко подтвердил Глеб. – Но я думал… Не думал, что это так серьезно для тебя.
– Ты думал, мне плевать?! – теперь уже возмутилась Алина. – Чтоб ты знал – я никогда в жизни не хотела поцеловать кого-то!
– А меня, получается, захотела?
Получается, так.
Слова не покинули головы, но Глеб понял по глазам.
И впервые за сегодня улыбнулся. Мягко, чуть сжато, но так притягательно. На душе стало легко и будто бы нога прошла. И как у него получается?!
– Я не должна была себя накручивать. Но и ты… это твоя вина, признай! – потребовала Алина почти отчаянно, ощущая себя дурой.
– Я не хотел, – искренне произнес Глеб. – Если честно, я и сам не знал, что с этим делать. Думал, что ты просто избегаешь меня и… ничего не чувствуешь.
– Именно мои чувства и привели меня… сюда, – Алина уныло ткнула в матрас.
Глеб поглядывал на нее то задумчиво, то игриво. Было что-то странное, отчего Алина начала краснеть – на нее никогда так не смотрели. Будто пытались обхватить одним взглядом всю. Глеб поднял руку, и Алина чуть дернулась, но он лишь коснулся её уха, убирая выбившуюся прядь.
Ох, какая она стремная сейчас, подумала Алина нервно. Вряд ли кто-то следил за её прической, а халат больничный вообще отвратительный и колется.
– Твои чувства… ко мне? – уточнил Глеб.
Что он хочет? Чтобы она призналась?
Но в чем? Алина терялась – сердце бешено стучало в ушах и на удивление, не от бега, как она привыкла.
Алина четко знала – чтобы это ни было за странное чувство, она не хочет, чтобы Глеб уходил.
Он должен остаться. С ней. Ни с Полиной или кем-то другим…
Перебарывая себя, она решается. Терять уже нечего:
– Помнишь нашу первую встречу? Так вот… ты смог меня обогнать. Поздравляю, – произнесла, смотря куда угодно, но не в глаза, напротив.
– Обогнать? Не думаю.
Глеб снова касается щеки и притягивает к себе:
– Я лишь догнал.
Он целует её – легко и осторожно, будто боясь коснуться. Алина чуть не взрывается – их губы соединились!
Чмок вышел коротким, и Глеб отстранился, смотря с опаской и будто ожидая удара.
И он его получает – несильную пощечину, он даже головой не дернул.
– О, – издает удивленный звук.
Алина в тот же миг хватает его лицо ладонями, обхватывая и сближаясь. Целует по-настоящему, по-взрослому, сразу же врываясь в его рот языком, как видела в фильмах. И плывет от того, что он рвётся в ответ. Обхватывает за талию, кладет руку на спину, чтобы не свалилась с койки. Губы Глеба горячие и сладкие – Алине не хочется их отпускать, но дыхание не хватает.
– Ох. Смотри не доведи и меня до больницы, – выдает Глеб. Он улыбается широко и неверующе, смотря на нее с восхищением.
– Я подумаю, – отзывается Алина, требуя поцелуя снова.
ГЛАВА 18.1 ГЛЕБ
ГЛАВА 18.1 ГЛЕБ
Весь план подойти и сказать, что случившееся между ними было ошибкой, обернулся крахом в тот момент, когда она упала в его руки.
Глеб сам не понял, как перескочил через ограничители на трибунах и ломанулся по стадиону нарушая всевозможные правила. Сердце словно выключилось в моменте, когда Алина упала на повороте. Её улыбка погасла, а лицо исказилось от боли. Но она продолжила бежать и дошла до финиша. Но какой ценой?
Внутренности скрутили противоречия – как же Алина наплевала на все, кроме своей чертовой мечты! Бежала сквозь боль, добилась серьезной травмы из-за своего упрямства! Глеб узнал от тренеров, что, если бы она не напрягала ногу и сошла с дистанции, завтра могла бы снова выйти на поле.
Но теперь…
Её отстранили.
Прийти к ней в больницу это шаг через себя, но Глеб отважился. Он хотел увидеть её, надеялся, что она успокоилась, но нет… Эти крики о том, как ей плевать, и она готова хоть с больной ногой бегать…
Как это было похоже на отца.
На его пьяные выкрики, что железо в ноге не мешает ему тренироваться. Как он орал по телефону, ругаясь с бывшим тренером, а потом слезно умолял вернуть его в сборную. Глеб был не в состоянии это слушать. Он тоже умолял – пожалуйста, отпусти это. Ты сделал что мог. Ты не справился, потому что потерял голову.
Но все портил он сам и алкоголь. Портила мать, что обвиняла всех вокруг, но не отца. Глеб же видел одного виновника. И ненавидел его.
Глеб был уверен, что постарается вправить Алине мозги и, если не получится – уйдет. Ему это не нужно. Пусть она губит себя одна.
Но не смог, как только увидел. Разбитую, упертую и невыносимую. Он не хотел уходить, ведь видел, что не все потеряно.
Она призналась, что испытывает чувства к нему.
И Глеб не мог не ответить взаимностью.
Впервые он не убежал, а остался.
Это было странно – целовать кого-то с мыслью, что не хочешь отпускать, а не из просто желания повеселиться и потом свалить. Алина была ненасытной и любопытной, целовалась чересчур страстно, сминала губы и едва давала передышку.
Глеб понял, что пропал.
И все его стенания про отношения просто оборвались из-за появления Алины. И кто бы подумал, что именно она?! Стоит ей не зацикливаться на спорте и не упрямиться, она была милой и веселой. Глеб посещал её каждый день, оставаясь на несколько часов. Они болтали обо всем – Глеб рассказывал про то, как учился играть на гитаре в тайне по урокам в интернете, а Алина открылась и рассказала про гибель матери. Это многое объяснило – она слишком рано повзрослела. Если у Глеба была авторитарная мать, под которую Глеб мог разве что подстилаться, то Алина делала все сама долгие годы.
Она привыкла «все сама». Теперь понятно, чего он ни разу не видел её на эстафетах и общих забегах. Сама за себя, вечная одиночка. Глеб был уверен, что его избранница окажется подобно ему – яркая тусовщица, а не замкнутая спортсменка. Ох, он мечтал выкинуть спорт из жизни навсегда, но теперь…
Все иначе.
ГЛАВА 18.2 ГЛЕБ
ГЛАВА 18.2 ГЛЕБ
Завтра последний день соревнований. Объявят главных призеров, клубы выберут претендентов.
Глеб потирал запястье, наблюдая, как к нему движется один из судей, а также тренер московского и желанного всеми клуба «Стрела».
Глеб только что отбежал очередной кросс, вырвав победу у почти догнавшего его Макса. Но он думал не об этом – завтра выписывали Алину. Она договорилась с отцом, чтобы её не забирали из Москвы и дали досмотреть финал. Глеб думал лишь о том, что она покинет зеленые стены больницы и будет рядом. Их номера дверь в дверь. Он с нетерпением этого ждал, но с приближение судьи на него накатывал озноб.
– Глеб Рохман, верно? – улыбнулся сухо мужчина.
Глеб не хотел с ним говорить, но кивнул.
– Ты не сын ли Рохмана Сергея? Помню его. Он мог бы стать лучшим из лучших, если бы…
– Чего вы хотели? – перебил Глеб. Что угодно, но не говорить об отце.
Судья поджал губы, но продолжал дежурно улыбаться. В руках у него плотный журнал с торчащей ручкой. Списки, имена, номера… Глеба от этого только тошнило.
У него нет времени на фарс.
Он уже решил, что сойдет с дистанции в финале. Отдаст победу тем, кто заслужил и действительно боролся.
И я… не хочу, чтобы кто-то вроде тебя отнял мою мечту, понятно?!
Глеб видел это в глазах соперников. Он отнимал мечты с самого детства. Опережая несчастных мальчиков, что плакали в раздевалках. Глеб избавился от щемящего стыда, сменившись равнодушием. Но сейчас… хотел поступить правильно. В кой-то веки.
– Не буду скрывать – ты заметная фигура. У тебя огромный потенциал, – перешел к делу судья. – Если ты одержишь победу завтра, то могу гарантировать тебе место среди нас.
«Нас»… Мужчина поглядывал с гордостью, будто Глеб должен был тот час начать целовать ему ноги…
– Скажу вам честно – мне это неинтересно, – признал Глеб. Ему не хотелось никого обнадеживать.
– Неужели? Я тоже буду честен – такого спортсмена как ты упустить будет большой ошибкой… И допускать её я не собираюсь. Может, что-то может изменить твое мнение?
Ему заговорщицки заглянули в глаза, понизив голос. Глеб растерялся на секунду – порой ему встречались люди, желающие переманить его. Физрук в школе просто умолял вступить в футбольную команду, по пятам ходил и обещал на прогулы глаза закрывать, лишь бы в команде был. Один клуб на соревнованиях в другом городе подмигивал, предлагая вакантное место в каком-то колледже и бесплатное общежитие, лишь бы он переехал и вступил к ним.
Глеб игнорировал их. Все, чего он хотел – это свободы.
И все же не ожидал, что самый лучший клуб придет к нему с таким предложением…
– Деньги? Это всегда можно устроить, – обыденно продолжил мужчина. – Если ты волнуешься из-за жилья, то мы предоставляем участникам из других городов апартаменты в центре Москвы…
– А если я… попрошу, чтобы вы взяли в клуб кого-то другого? – Глеб рискнул. Все равно он ничего не терял, верно?
– Кого-то другого? – поморщился судья. – Нам нужен именно ты.
– Я иду только… плюс один.
– И о ком же идет речь?
– Алина Комарова. Из Гармонии Ветра.
Судья улыбнулся слишком гадко на секунду, отчего Глеб чуть его не ударил. А потом призадумался и его лицо озарило:
– О, бедняжка, что попала в больницу? Мы все опечалены – хорошая была кандидатура, хоть и не командная совсем девушка. Что ж, думаю… мы можем на это пойти.
– Серьезно? – поразился Глеб.
– Займи первое место, – строго произнес судья. – И тогда – мы поговорим.
ГЛАВА 18.3 ГЛЕБ
ГЛАВА 18.3 ГЛЕБ
План не заводить отношений, пока не вырвется из спорта – провалено.
План сойти с дистанции в последний день – походу, тоже.
Глеб ждал этих соревнований с нетерпением, хоть его ожидание и отличалось от большинства. Те надеялись показать себя, быть принятыми в лучший клуб, а он… Желал вырваться из клетки. Разочаровать тренера, запомниться влиятельным людям своей дерзостью и закрыть дорогу в Москву. Вернуться в Звездный, выдержать страшный скандал и забыть о беге – раз и навсегда!
Но, возможно, он передумал…
Ведь это такой шанс – не для него, а для Алины…
– Ты был прав. Я втюрился в нее, – признал он, сидя рядом с Максом.
Тот весь на нервах курил как паровоз. Он намерен прийти завтра первым, как Глеб и обещал – они больше не будут соперниками. И Макс один из лучших – и старался всю неделю, готовясь к этому дню.
И как ему теперь сказать…
– Ох, Боже мой, – выдохнул Макс. – Не думал это от тебя услышать. Все настолько серьезно? Это у нее ты пропадал последнее время?
– Да. Все капец как серьезно.
– Вы знакомы несколько недель! Сбавь обороты!
– Не собираюсь. Я никогда в жизни… такого не испытывал.
Макс присвистнул.
– Ты мог любую выбрать. А выбрал…
– Выбрал лучшую.
– Я не отказываюсь от своих слов – она тебя сожрет. Она же карьеристка до костей, зачем тебе такая? – искренне допытывался Макс. – Она будет носиться по соревнованиям, от которых тебя тошнит. Оно тебе надо? Сам подумай.
– Я думал. И… я должен кое-что тебе сказать.
Макс со вздохом кивнул, мол вперед. Ожидал любовных стенаний или какого бреда, но получит хуже.
Глеб собрался с силами – друг его точно убьет.
– Я собираюсь завтра прийти первым.
Сигарета замерла на пол пути ко рту Макса. Он убрал её, пепел посыпался на асфальт. Они стояли за гостиницей, подальше от лишних глаз.
– Че? – вылупился он.
– Ты меня слышал. Я не буду сдаваться – я отбегу как обычно.
– Но… ты же обещал! Зачем?! – Макс быстро потушил сигарету о стену. Возмущение на его лице слишком перекрыло искреннее недоумение.
– Потому что я говорил с одним из судей. Из «Стрелы». Они обещали принять Алину, если пойду я. А для этого я должен одержать победу в финале.
Макс подавился воздухом – теперь уже начал злиться по-настоящему.
– Ты сдурел?! Так не работает, разве не ясно?! Ты же этого никогда не хотел! Все лето говорил, что это будет последняя капля!
– Все изменилось.
– Друг, послушай, – почти взмолился Макс. – Ради почти незнакомой девушки рушить свою жизнь… Разве это отличается от того, что с тобой вечно делала мать, а?!
– Отличается, – отпихнул его Глеб. – В этот раз это мое решение.
