Текст книги "Развод. Пышка и кавказец-мажор (СИ)"

Автор книги: Лина Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– К чему?

– К тому, что он попытается забрать тебя. Не меня – тебя. Вернуть под свой контроль.

Я смотрела в его глаза и видела там что-то, чего раньше не замечала. Беспокойство. Не за себя – за меня.

– Ты боишься его? – спросила я.

– Я не боюсь никого, – ответил он. – Но я боюсь за тебя. Ты ещё не окрепла. Ты не веришь в себя. А он это чувствует и использует.

– Я окрепну.

– Я помогу.

Он протянул руку. Я смотрела на его ладонь – широкую, с длинными пальцами. Мужскую. Сильную.

– Что это? – спросила я.

– Ты должна научиться принимать помощь.

– Я не умею.

– Научишься.

Я вложила свою ладонь в его. Он сжал пальцы. Не больно. Крепко. Уверенно.

– Спасибо, – сказала я тихо.

– Не за что. Это моя работа.

– Заботиться обо мне?

– Нет. Доказывать тебе, что ты не одна.

Мы стояли так несколько секунд. Потом он отпустил мою руку и отошёл.

– Пойдём, покажешь образцы посуды.

Я кивнула. Пошла за ним, ощущая, как его тепло ещё держится на моей коже.

Он прав. Евгений придёт. И я должна быть готова. Но сейчас, в этом стеклянном здании, рядом с мужчиной, который не смотрит сквозь меня, я чувствовала себя почти в безопасности.

Почти.

ГЛАВА 5. ОН ВМЕШАЛСЯ

Суббота началась с дождя.

Я не люблю дождь. Он делает улицы скользкими, автобусы – переполненными, а настроение – таким, будто мир решил напомнить, что я всё ещё одна. Сегодня это напоминание было особенно некстати.

Эльмар не появлялся три дня. После пятничной встречи в ресторане он уехал в командировку – на этот раз в Санкт-Петербург, открывать пятый ресторан. Он написал мне сообщение: «Вернусь в понедельник. Не скучай». Я ответила: «Хорошо». И пожалела, что не написала чего-то большего. Но что? «Я скучаю»? Это было бы правдой. Слишком большой правдой для женщины, которая боится привязываться.

Кофейня работала в обычном режиме. Оля была на подхвате, я – за стойкой. Мы готовили кофе, пекли круассаны, улыбались клиентам. Обычная суббота. Ничего особенного.

До одиннадцати часов.

Он вошёл не один.

Дверь открылась, и я сначала увидела только зонт – большой, чёрный, дорогой. Потом человека, который его держал. Высокий, светлые волосы, дорогое пальто. Лицо, которое я знала лучше, чем своё собственное.

Евгений.

Рядом с ним стояла девушка. Худая. Красивая. Та самая, с которой он мне изменил. Я не помнила её имени, но лицо забыть не могла. Его любовница. Бывшая любовница? Или нынешняя? Мне было всё равно. Но что-то сжало грудь изнутри – резко, как кулаком. Все эти штампы, которые я презирала в чужих текстах, сейчас происходили со мной в реальности.

Оля увидела моё лицо и застыла с кофейной кружкой в руке.

– Марина? Что случилось?

– Не твоего пола, – прошептала я. – Просто работай.

Женя подошёл к стойке. Не спеша. Крадучись. Как кот, который знает, что ему здесь не рады, но всё равно лезет.

– Привет, Мариш, – сказал он, улыбаясь той самой улыбкой, которая когда-то заставила меня влюбиться.

Сейчас она вызывала только тошноту.

– Здравствуй, Евгений.

– А ты похудела? – спросил он, окидывая меня взглядом. – Нет, показалось. Всё такая же...

– Какая? – спросила я ледяным тоном. – Толстая? Недостойная? Вульгарная? Выбирай любое слово из своего лексикона.

Он усмехнулся. Девушка за его спиной переминалась с ноги на ногу, разглядывая витрину с десертами. Ей было неловко. Хорошо. Пусть будет неловко. Она трахала моего мужа в моей постели. Или не в моей. Какая разница.

– Я по делу, – сказал Евгений. – Слышал, ты теперь работаешь на какого-то кавказца.

– Это не твоё дело.

– Моё, пока мы не разведены. Твои доходы – это мои доходы. Ты забыла?

– Мы разводимся уже полтора года. Ты тянешь с подписью специально.

– Потому что люблю тебя, – он улыбнулся шире. – Не могу отпустить.

– Ты меня трахнул в прямом и переносном смысле. Отпусти уже.

Девушка за его спиной фыркнула. Евгений обернулся к ней, сказал что-то тихо – я не расслышала. Она кивнула и отошла к столику у окна, села, уставилась в телефон.

– Мы можем поговорить нормально? – спросил Женя, поворачиваясь ко мне. – Без свидетелей.

– У меня нет секретов от Ольги.

– Я не про Ольгу. Я про твоего нового хозяина.

– Он не мой хозяин.

– А кто? – Евгений наклонился ближе, опираясь локтями на стойку. – Благодетель? Любовник?

– Работодатель.

– Ах, работодатель. – Он рассмеялся. – И сколько он тебе платит? Достаточно, чтобы ты забыла, кто ты есть?

– Я знаю, кто я есть.

– Ты – моя жена, Марина. Пока ещё. И я не собираюсь отдавать тебя какому-то горцу.

В кофейне стало тихо. Даже Оля перестала дышать. Я смотрела на Евгения и не узнавала его. Хотя кого я обманывала? Я всегда знала, какой он. Просто закрывала глаза.

– Уходи, – сказала я. – Сейчас же.

– Я уйду, когда закончу. Ты подпишешь документы, которые я принёс.

– Какие документы?

Он достал из внутреннего кармана пальто сложенный лист. Положил на стойку.

– Отзыв заявления на развод. Я передумал. Ты возвращаешься домой.

Я смотрела на этот лист, и мир вокруг меня сужался до маленькой точки. Он не шутит. Он действительно хочет меня вернуть. Не потому, что любит. Потому что узнал, что у меня появилась работа и какой-то мужчина рядом. Его собственность ускользает. Он не может этого допустить.

– Я не подпишу, – сказала я.

– Подпишешь. Или я подам на раздел имущества. Квартира, между прочим, моя. А кредит – твой. Ты останешься на улице с долгами.

– У меня есть работа.

– Пока есть. А завтра у твоего кавказца случится проверка налоговой. Или пожарная инспекция. Или ещё что-нибудь. Такие, как он, не любят лишнего внимания. Особенно от моего отца, который дружит с нужными людьми.

Оля сделала шаг вперёд, но я остановила её взглядом. Не надо. Это мой бой.

– Евгений, – сказала я тихо. – Ты меня не вернёшь. Я не люблю тебя. Я не хочу тебя. Я не боюсь тебя.

– А зря.

– Почему?

– Потому что я могу сделать твою жизнь невыносимой. И жизнь твоего кавказца – тоже.

Он забрал лист со стойки, сунул обратно в карман.

– Подумай до понедельника, – сказал он. – Если не подпишешь – я начну войну. И ты её проиграешь.

Он развернулся, подошёл к столику, где ждала девушка. Что-то сказал ей. Она встала, взяла его под руку, и они вышли под дождь, не оглядываясь.

Дверь звякнула.

Я стояла за стойкой, вцепившись в край так, что ногти впились в пластик. Внутри всё дрожало. Нет, не всё. Внутри была пустота. Такая огромная, что я боялась упасть в неё.

Ольга подбежала ко мне.

– Марина! Кто это был?

– Мой бывший муж.

– Это был твой бывший муж?! – Она выглядела так, будто увидела привидение. – Он похож на...

– Не надо.

– Что он хотел?

– Вернуть меня.

– Но вы же разведены?

– Нет. Не официально.

Оля замолчала. Потом обняла меня. Я не плакала. Я не могла. Слёзы застряли где-то глубоко, и я не знала, как их выпустить.

– Надо позвонить Эльмару, – сказала Ольга.

– Нет.

– Почему?

– Он в командировке. И это не его проблема.

– Ты его женщина!

– Я ничья женщина, Ольга. Я – своя.

Но Оля уже схватила мой телефон и набирала номер.

Я не стала отбирать. Слишком устала.

Вечером, когда кофейня закрылась, я сидела на кухне и смотрела в стену. Вася тёрся о мои ноги, но я даже не гладила его. Руки лежали на коленях – чужие, тяжёлые.

Эльмар не взял трубку, когда Оля звонила. Он перезвонил через час. Я сказала, что всё нормально. Он не поверил, но не стал настаивать. Сказал: «Я завтра прилечу раньше. Буду вечером». Я ответила: «Не надо». Он сказал: «Я сам решу, что надо».

Я выключила телефон и легла спать.

Сон не шёл.

Я думала о Евгении. О его угрозах. О том, что он может сделать. Он прав – его отец дружит с нужными людьми. А Эльмар – кавказец в Москве. Для налоговой, пожарной и прочих инспекций этого достаточно, чтобы превратить его жизнь в ад.

Я не хотела, чтобы он страдал из-за меня.

Я не хотела, чтобы кто-то страдал из-за меня.

Может, проще подписать эти бумаги? Вернуться в пустую квартиру, к пустому мужу, в пустую жизнь? Хотя бы никто не пострадает.

Я повернулась на другой бок. Вася мяукнул, устроился у меня под боком.

Я закрыла глаза и прошептала в темноту:

– Что мне делать?

Никто не ответил.

Воскресенье я провела в кофейне одна.

Оля позвонила утром и сказала, что у неё температура. Я не проверяла, врёт она или нет. Если врёт – значит, испугалась после вчерашнего. Если нет – болеет. В любом случае я осталась за стойкой одна, и это было даже хорошо. Не нужно было делать вид, что всё нормально.

Я пекла. Весь день. С утра до вечера.

Брауни с малиной. Чизкейк с солёной карамелью. Эклеры с фисташковым кремом. Макаруны трёх цветов. Я завалила витрину десертами, которых никто не купит, потому что субботний наплыв прошёл, а воскресенье – день тихий. Но мне было всё равно. Тесто слушалось меня, крем взбивался идеально, шоколад таял ровно на нужной температуре. В этом мире я знала правила. В этом мире я не была беспомощной.

Эльмар пришёл в шесть вечера.

Я увидела его через окно – он вышел из чёрной машины, один, без водителя. В тёмно-синем пальто, с непокрытой головой. Дождь к тому времени уже закончился, но асфальт блестел, и его отражение скользило по мокрой улице вслед за ним.

Дверь звякнула. Он вошёл, и в кофейне сразу стало по-другому. Не потому, что он большой – хотя и большой тоже. А потому, что он заполнял собой всё пространство. Там, где он стоял, даже воздух изменился.

– Ты не брала трубку, – сказал он вместо приветствия.

– Я работала.

– Ты работала, и у тебя было десять минут, чтобы ответить на сообщение.

Он подошёл к стойке. Под глазами залегла тень – он не спал, летел из Питера раньше, чем планировал. Из-за меня. Я знала это. И вина за это давила на грудь, как стопка тяжёлых тарелок.

– Откуда ты узнал, что я не брала трубку? – спросила я, чтобы отвлечься от собственных мыслей.

– Я отправил тебе пять сообщений. Начиная с десяти утра. Они не доставлены. Ты выключила телефон.

– Разрядился.

– Врёшь.

Я отвернулась к кофемашине, хотя готовить ничего не собиралась. Просто чтобы не смотреть на него.

– Ольга мне всё рассказала, – сказал он мне в спину. – Про бывшего. Про угрозы.

Я застыла.

– Она не должна была.

– Она должна была. Ты не справишься одна.

– Я всегда справлялась одна.

– До меня, – поправил он. – До меня ты справлялась одна. Сейчас нет.

Я повернулась. Он стоял, опираясь одной рукой на стойку, и смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на земле.

– Что он сказал? – спросил Эльмар. – Слово в слово.

Я пересказала. Про отзыв заявления на развод. Про квартиру. Про кредит. Про отца с нужными людьми. Про проверки.

Эльмар слушал молча. Не перебивал. Не задавал вопросов. Когда я закончила, он спросил:

– Ты боишься?

– Да.

– Чего именно?

– Что он сделает больно тебе.

Эльмар моргнул. Видимо, не ожидал такого ответа.

– Мне?

– Твоему бизнесу. Проверки, налоговая, пожарные – это не шутки. Ты кавказец в Москве, у тебя рестораны. На тебя всегда можно нажать. А с его связями...

– Марина. – Он перебил меня, и голос его стал другим – ровным, как стальная пластина. – Ты беспокоишься за меня?

– Я не хочу быть причиной твоих проблем.

Он обошёл стойку.

Я не отступила. Спиной упёрлась в раковину, а он стоял передо мной – огромный, тёмный, опасный. Но я не боялась его. Странно. Евгения боялась. Его – нет.

– Слушай меня внимательно, – сказал он тихо. – Я занимаюсь бизнесом десять лет. Через меня проходили и налоговая, и пожарные, и люди гораздо серьёзнее твоего бывшего мужа. Он для меня – не проблема. Его отец – не проблема. Любые их связи – не проблема.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что я умнее их. И потому что у меня есть свои люди. Не буду врать – они не всегда действуют в рамках закона. Но они действуют эффективно.

Я смотрела на него, и внутри боролись два чувства: страх и облегчение. Страх перед тем, что он только что сказал. Облегчение от того, что он не боится.

– Ты не должен ввязываться в это ради меня, – сказала я.

– Я уже ввязался. В тот момент, когда попробовал твой брауни.

– Это было всего лишь печенье.

– Это был лучший брауни в моей жизни. – Он наклонился ближе. – Как и ты. Лучшая женщина в моей жизни. Хотя ты ещё не знаешь об этом.

Я задержала дыхание.

– Эльмар...

– Не надо. – Он выпрямился. – Не говори мне, что я не должен. Не говори, что ты не стоишь. Я сам решаю, кто чего стоит.

Он отошёл, давая мне пространство. Я выдохнула. Руки дрожали – я спрятала их в карманы фартука.

– Что теперь будет? – спросила я.

– Теперь я поговорю с твоим бывшим мужем.

– Нет!

– Не кричи на меня. – Он сказал это спокойно, но в голосе была сила, которая не предполагала возражений. – Я не буду бить его. Не буду угрожать. Я просто объясню ему ситуацию.

– Какую ситуацию?

– Что ты не вернёшься. Что он проиграл. Что если он тронет тебя или мой бизнес – пожалеет.

– Он не испугается слов.

– А у меня не только слова.

Я промолчала. Потому что не знала, что сказать. Я влезла в разборки между двумя сильными мужчинами, и у меня не было сил из этого выбираться.

– Марина, – Эльмар позвал меня по имени, и я подняла голову. – Доверься мне. Хотя бы раз. Просто поверь, что я знаю, что делаю.

– Я не умею доверять.

– Научишься.

Он улыбнулся. Не той холодной полуулыбкой, а настоящей. Тёплой. Уставшей. Человечной.

– Ты голодна? – спросил он.

– Я пекла весь день. Я пахну мукой и шоколадом.

– Это лучший запах на свете. Я принёс суши. Поедим?

Он кивнул на пакет, который оставил у входа – я и не заметила. Суши. В моей дешёвой кофейне на окраине. С ним.

Я невольно улыбнулась.

– Ты ненормальный.

– Давно знаю.

Мы сели за тот же столик у окна. Он разложил суши, налил мне чай. Мы ели молча, и напряжение уходило – не всё, но достаточно, чтобы сделать следующий вдох полной грудью.

Когда стемнело, он проводил меня до автобусной остановки. Хотел вызвать такси, но я отказалась. Хотел поехать со мной – я отказалась. Слишком быстро. Слишком близко. Слишком.

– Завтра я поговорю с Женей, – сказал он на прощание.

– Ты не знаешь, где его искать.

– Узнаю. Иди. Не оборачивайся.

Я пошла. Оглянулась через десять шагов. Он стоял под фонарём, руки в карманах пальто, и смотрел мне вслед.

Я отвернулась и села в автобус.

Внутри было тепло и страшно одновременно. Я не знала, что он задумал. Но знала одно – отступать уже поздно.

ГЛАВА 6. УНИЖЕНИЕ ПРИ СВИДЕТЕЛЯХ

Понедельник я ждала как приговора.

Эльмар сказал, что поговорит с Евгением. Он не уточнил когда и где. Не написал утром, не позвонил. Мои сообщения остались без ответа. Я пыталась убедить себя, что он просто занят – совещания, ресторан, командировка только что закончилась. Но внутри всё кипело. Я прокручивала в голове сотню сценариев, и каждый был хуже предыдущего.

В кофейне было тихо. Ольга пришла – без температуры, с красными глазами, будто плакала. Я не спрашивала почему. У каждого свои демоны.

– Ты ему звонила? – спросила она, имея в виду Эльмара.

– Нет.

– Почему?

– Потому что не хочу выглядеть липкой.

Оля перевела взгляд в потолок. Я промолчала. Мы работали молча до обеда.

В два часа дня дверь открылась, и я подняла голову, ожидая увидеть очередного клиента.

Это был Евгений.

Он зашёл не один – с тем же сопровождающим, что и в субботу, но теперь это был не мужчина. Теперь это были двое. В форме. С нашивками.

Полиция.

Пол качнулся под ногами. Я вцепилась в край стойки обеими руками.

– Марина Андреевна Соболева? – спросил один из полицейских – высокий, с усами, без улыбки.

– Да, – выдавила я.

– Пройдёмте с нами. У нас есть постановление на доставление вас в отдел для дачи показаний.

– По какому делу?

– По заявлению вашего супруга, Евгения Сергеевича Соболева, о том, что вы похитили принадлежащее ему имущество.

Я посмотрела на Женю. Он стоял сбоку, руки в карманах, на лице – застывшая полуулыбка. Его любовницы сегодня с ним не было. Только полиция. И моя растоптанная жизнь.

– Я ничего не похищала, – сказала я.

– Разберёмся на месте, – ответил полицейский. – Пройдёмте. Не устраивайте скандала.

Ольга выскочила из-за стойки.

– Вы не имеете права! Она ничего не делала!

– Девушка, не мешайте работать, – одёрнул её второй полицейский. – Или мы и вас заберём как свидетельницу.

Оля побледнела, но не отступила. Она встала между мной и полицейскими, раскинув руки, как наседка, защищающая цыплёнка.

– Ольга, не надо, – сказала я тихо. – Всё будет хорошо.

– Не будет! Он тебя посадит! – Она ткнула пальцем в Евгения. – Ты, мразь! Ты её полтора года мучил, мало тебе?

– Ольга! – рявкнула я.

Она замолчала. Сжала губы так, что они побелели. Но отошла.

Я сняла фартук, положила его на стойку. Взяла сумку, телефон, ключи.

– Я готова, – сказала я полицейским.

Они кивнули. Евгений улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у меня в своё время подкашивались колени. Сейчас она вызывала только отвращение.

У двери я остановилась.

– Ты заплатишь за это, – сказала я ему тихо.

– Я уже плачу, – ответил он так же тихо. – Алименты. На тебя. Хотя ты не работаешь.

– Я работаю.

– Скоро нет.

Полицейские взяли меня под локти – не грубо, но твёрдо – и вывели на улицу. У входа стояла машина – серая «Лада» с мигалкой. Меня посадили на заднее сиденье. Евгений сел спереди, рядом с водителем.

Я смотрела в окно на свою кофейню. На Ольгу, которая выбежала на крыльцо и смотрела мне вслед, прижимая руки к лицу. На вывеску, которую я так любила.

Машина тронулась.

– Куда мы едем? – спросила я.

– В отдел, – бросил полицейский с усами. – Там разберёмся.

Я закрыла глаза. В голове одна мысль, как игла: «Эльмар. Где ты?»

Отдел полиции находился в старом здании на окраине. Серые стены, запах хлорки и казённого равнодушия. Меня провели в кабинет, усадили на стул – жёсткий, с отломанным подлокотником. Евгений исчез, полицейские тоже. Я осталась одна в комнате с голыми стенами и видеокамерой под потолком.

Прошло полчаса. Никто не приходил.

Я достала телефон – хотела написать Оле. Не успела. Дверь открылась, и вошёл полицейский с усами, а с ним – незнакомый мужчина в штатском.

– Я следователь Дорохов, – представился он, садясь напротив. – Ваш супруг написал заявление, что вы похитили у него ювелирные украшения на сумму двести тысяч рублей.

– Это ложь.

– Разберёмся. Пока вы находитесь здесь, мы проведём обыск в вашей квартире.

– У меня нет ювелирных украшений. Ни своих, ни его.

– Скажете это в суде.

Он достал бланк, начал заполнять протокол. Я смотрела на него и не верила, что это происходит со мной. Полтора года я жила спокойно, работала, платила кредит, кормила кота. А теперь какой-то человек в форме решает, что я воровка, потому что бывший муж решил меня уничтожить.

– Я хочу позвонить адвокату, – сказала я.

– Успеете.

– Сейчас.

Следователь поднял на меня глаза. Усталые, равнодушные.

– У вас есть право на звонок. Воспользуетесь, когда закончим.

Он продолжал писать. Я сжимала телефон в кармане и ждала. Просто ждала.

Дверь открылась снова.

Вошёл Женя.

– Можно? – спросил он слащавым голосом.

– Заходите, – кивнул следователь.

Евгений сел на стул рядом со мной. Слишком близко. Я отодвинулась.

– Мариш, ну зачем ты это сделала? – сказал он, глядя на меня с притворным сожалением. – Вернула бы украшения, и разошлись мирно.

– Я ничего не брала, – повторила я сквозь зубы.

– Как хочешь. Тогда по закону.

Следователь встал.

– Я отлучусь на минуту. Не ссорьтесь.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоём. Евгений повернулся ко мне всем корпусом. Его лицо изменилось – приторная улыбка исчезла. Осталась только злоба. Чистая, концентрированная.

– Ты думала, я шучу? – спросил он тихо. – Я же сказал – подпишешь документы, и всё будет хорошо.

– Я не подпишу.

– Подпишешь. После недели в камере у тебя будет другое мнение.

– Меня не посадят. Нет доказательств.

– Доказательства появятся. У моего отца хорошие знакомые.

Я смотрела на него и видела чужого человека. Нет – монстра. Который пять лет улыбался мне в лицо, спал со мной в одной постели, говорил, что любит. И всё это время носил в себе эту тьму.

– Ты ошибся во мне, – сказала я. – Я не сломаюсь.

– Уже сломалась. Просто не поняла ещё.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Я дёрнулась, но не успела уйти.

– Какая же ты мягкая, – прошептал он. – Я скучал.

Я встала. Стул ударился о стену.

– Не трогай меня.

– Ты моя жена, Марина. Могу трогать где хочу.

Он встал тоже. Теперь мы стояли друг напротив друга, и между нами не было ничего, кроме ненависти.

– Ты испортил мне жизнь, – сказала я. – Хватит.

– Я только начал.

Дверь открылась.

Я ожидала увидеть следователя.

Я увидела Эльмара.

Он стоял на пороге – высокий, в чёрном пальто, с лицом, на котором ярость лежала тонким льдом поверх чего-то ещё более опасного. За его спиной толпились люди: мой следователь, какой-то мужчина в дорогом костюме и два человека в форме, но не полицейской – другой.

– Марина, – сказал Эльмар, не глядя на Евгения. – Иди сюда.

Я сделала шаг. Евгений схватил меня за руку.

– Никуда она не пойдёт.

– Отпусти, – голос Эльмара звучал тихо и очень опасно.

– А то что? – усмехнулся Евгений.

Эльмар посмотрел на мужчину в дорогом костюме. Тот кивнул и сказал следователю:

– Дмитрий Петрович, заявление господина Соболева – ложное. Украшения, о которых идёт речь, были проданы им самим полгода назад в комиссионный магазин. У нас есть подтверждающие документы.

Следователь побледнел.

– Какие документы?

– Все. Акт оценки, чек, показания продавца. Ваш подзащитный – клеветник.

Евгений отпустил мою руку. Я вырвалась и шагнула к Эльмару. Он поймал меня за плечи, прижал к себе. Я уткнулась лицом в его пальто. Холодный запах дождя с улицы и тепло ткани – и я наконец вдохнула полной грудью.

– Всё хорошо, – сказал он мне в макушку. – Я здесь.

Позади нас Женя что-то кричал. Что-то про отца, про связи, про то, что он нас всех закопает. Я не слушала.

Я слушала, как бьётся сердце Эльмара. Ровно. Спокойно.

Он выдернул меня из ада, даже не спросив, хочу ли я.

Через час я сидела в его машине. Эльмар вёл сам. Молча. Я смотрела в окно на проплывающие мимо огни.

– Откуда ты узнал? – спросила я.

– Ольга позвонила.

– Ты прилетел из Питера?

– Я не улетал. Я был в Москве, ждал нужного человека с документами.

– Какими?

– Доказательствами, что Евгений врунишка и мошенник. У него не всё чисто с бизнесом, и у его отца тоже. Я копал три дня. Хотел использовать, если он начнёт первым. Он начал.

– Ты знал, что он подаст заявление?

– Знал, что попытается. Поэтому подготовился.

Я повернулась к нему. Профиль – резкий, сосредоточенный. Умный. Холодный. И горячий одновременно.

– Ты спас меня, – сказала я.

– Я не спасал. Я просто расставил фигуры.

– Ты специально не отвечал на мои сообщения?

– Я был занят. Извини.

Он свернул к моему дому. Остановился у подъезда. Выключил двигатель. Повернулся ко мне.

– Марина, я не хочу, чтобы ты боялась.

– Я больше не боюсь.

– Врёшь. Но это пройдёт.

В машине было темно, только свет фонаря падал на его лицо – резкий, чёткий. Красивый.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Легко, как ребёнка.

Что-то внутри перевернулось – тихо, но до самого дна.

– Иди, – сказал он. – Завтра будем думать, как жить дальше. Сегодня просто отдохни.

Я вышла. Захлопнула дверь. Поднялась на свой этаж, открыла дверь, впустила Васю.

Села на кровать и не могла пошевелиться.

Женя хотел меня уничтожить. Эльмар уничтожил его.

И поцеловал меня в лоб.

Я легла в одежде, обняла кота и закрыла глаза.

Завтра будет новый день. Не знаю, хороший или плохой. Но он будет.