Текст книги "Развод. Пышка и кавказец-мажор (СИ)"

Автор книги: Лина Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 3. ПРЕДЛОЖЕНИЕ И ЕГО ТЕРРИТОРИЯ

Воскресенье. Я прихожу в кофейню в шесть утра, хотя открытие в семь.

Эльмар сказал «к открытию». Значит, у меня есть час, чтобы замесить тесто, поставить штрудель в духовку, налить себе двойной эспрессо и успокоиться. Главное – успокоиться.

Я не спала. Вернее, спала, но каждые два часа просыпалась, тянулась к телефону и перечитывала переписку. Всего четыре строчки. «Штрудель». «Завтра буду к открытию. Приготовь ещё». «Зачем тебе это?» «Ты».

Я прочитала их, наверное, сорок раз.

Оля приходит в половине восьмого, раньше обычного – специально, чтобы меня подколоть. У неё в руках два кофе из соседней кофейни, и она ставит один передо мной.

– Ты сегодня зелёная, – говорит она.

– Спасибо, очень приятно.

– Я имею в виду, не выспалась. Из-за него?

– Из-за штруделя.

– Ага. Кстати, где он? Штрудель, не кавказец.

– В духовке. Будут готовы через двадцать минут.

Ольга садится на табурет, смотрит на меня с выражением, которое она считает взрослым и мудрым. На самом деле она просто смешная, но сегодня мне не до смеха.

– Ты ему написала, да?

– Нет.

– Врёшь.

– Да, написала. Одно слово.

– И что он ответил?

– Я не буду это обсуждать.

– О боже, он написал что-то романтичное? Скажи! Я тресну, если не скажешь.

Я сую ей в руки тряпку и отправляю мыть столы. Она уходит обиженно, но через пять минут уже поёт что-то себе под нос. Девятнадцать лет. В её возрасте я тоже пела.

Ровно в семь ноль две открывается дверь.

Эльмар входит не один.

С ним мужчина – такой же высокий, но старше, с сединой на висках, в дорогом пальто и с кожей, которая помнит южное солнце. Они останавливаются на входе. Эльмар что-то говорит ему тихо, тот кивает и направляется к столику у окна, даже не взглянув в мою сторону. Садится, достаёт телефон, погружается в экран.

Эльмар подходит к стойке один.

Он в чёрной рубашке сегодня, расстёгнутой на две пуговицы, с тонкой золотой цепочкой, которая поблёскивает при каждом движении. Выглядит так, будто только что с переговоров, где решаются судьбы людей.

– Доброе утро, Марина.

Голос низкий, чуть хрипловатый. Может, он тоже не спал.

– Доброе утро, – отвечаю я. – Ты привёл друга?

– Это мой старший брат. Фарид. Он прилетел на выходные, я не мог оставить его в гостинице.

– Ты мог не приходить сегодня.

– Я обещал прийти.

Он опирается локтями на стойку, наклоняется чуть ближе, чем позволяют правила приличия. Тепло идёт от него через прилавок – парфюм мешается с кофейным паром, и это сбивает мысли.

– Как ты спала? – спрашивает он.

– Плохо.

– Я тоже.

Я не знаю, что ответить. Он смотрит на меня, и я стою без защиты. Он видит всё: тени под глазами, которые я не замаскировала тональным кремом, волосы в небрежном пучке, круги на фартуке от вчерашнего шоколада. И не отворачивается.

– Штрудель готов, – говорю я, чтобы нарушить тишину.

– Я возьму два куска. И кофе.

– Американо?

– Да.

Я разворачиваюсь к кофемашине. Руки больше не дрожат – напряжение ушло, сменившись странным спокойствием. Он здесь. Он пришёл. И привёл брата, а не спрятал меня, как любовницу. Это что-то значит.

Пока готовится кофе, я нарезаю штрудель, кладу на тарелки, добавляю веточку мяты для красоты. Оля молчит – редкое чудо. Она стоит в углу и тряпкой протирает одну и ту же чашку уже пять минут, но я не обращаю внимания.

Я отношу заказ к столику. Фарид поднимает голову, когда я ставлю тарелку перед ним. У него глаза Эльмара – такие же тёмные, тяжёлые, но в них нет той искры, которую я вижу у младшего. Фарид смотрит на меня коротко, оценивающе, потом переводит взгляд на брата.

– Это она? – спрашивает он на русском, без акцента.

Эльмар кивает.

– Та самая.

Я стою с подносом в руках и чувствую себя экспонатом в музее.

– Приятно познакомиться, – говорит Фарид, и его голос тёплый, совсем не похожий на холодное лицо. – Эльмар много о вас рассказывал.

– Он рассказывал? – я смотрю на Эльмара. – Мы знакомы всего несколько дней.

– Этого достаточно, – отвечает Фарид и улыбается. Первая улыбка за утро. Она меняет его лицо, делает моложе.

Эльмар пододвигает стул рядом с собой.

– Садись. Пожалуйста.

Я смотрю на Ольгу. Та машет рукой – иди, я сама справлюсь. В кофейне пока никого, кроме нас. Я ставлю поднос на соседний столик и сажусь.

Фарид пробует штрудель, закрывает глаза и делает звук «ммм». Я чувствую гордость – глупую, детскую, но приятную.

– Вы правда кондитер? – спрашивает он.

– Да. Это моя кофейня. Не моя, я имею в виду, я здесь работаю. Снимаю помещение.

– А в каких условиях вы печёте? Здесь, на кухне?

– Да. Две небольшие печи, миксер, холодильник. Ничего особенного.

Фарид переглядывается с Эльмаром. Я вижу этот взгляд – быстрый, многозначительный. Между ними происходит разговор, в котором не нужны слова.

– Марина, – Эльмар поворачивается ко мне, и его голос становится деловым. Спокойным. Взвешенным. – У меня к тебе предложение.

– Какое?

– Ты знаешь, что я владею ресторанами. В Москве, Сочи, Пятигорске. В каждом есть своя кондитерская, но ни одна меня не устраивает.

Я молчу. Где-то под рёбрами начинает сильнее и чаще вибрация.

– Я ищу шеф-кондитера. В новый ресторан, который открывается через два месяца в центре. Со своей лабораторией, с командой, с возможностью создавать любые десерты, которые ты захочешь.

– Я не понимаю, – говорю я. Хотя понимаю. Просто не верю.

– Я предлагаю тебе работу. Хорошую работу. С зарплатой, которая в десять раз больше того, что ты зарабатываешь здесь. С жильём, если нужно. С полной свободой в творчестве.

Он говорит это так, будто речь идёт о погоде. Без пафоса. Просто факты.

– Ты шутишь, – говорю я.

– Я никогда не шучу о деньгах и о деле.

– Ты меня не знаешь. Ты пробовал мой брауни и штрудель. Это всё. Ты не видел, как я работаю, не пробовал мои торты, не знаешь моего ассортимента.

– Я пробовал твой лимонный тарт, брауни, миндальный круассан, творожную запеканку, штрудель и медовик. За шесть дней. Ты делаешь шесть разных десертов в неделю. Это уровень высокой кухни, Марина. Не кофейни на окраине.

– Откуда ты знаешь, сколько я делаю десертов? – спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

– Ольга очень разговорчивая, – повторяет он свою старую шутку.

Фарид усмехается в чашку.

– Эльмар, ты её загоняешь. Дай подумать.

– Я даю день, – говорит Эльмар. – Завтра в это же время я жду ответа. Не раньше, не позже.

Я смотрю на него. На Фарида, который спокойно допивает кофе. На Олю, которая забыла про чашку и слушает, раскрыв рот.

– И это всё? – спрашиваю я. – Ты предлагаешь мне работу, потому что я хорошо пеку?

Эльмар наклоняется ближе. Теперь нас разделяет всего несколько сантиметров. Дыхание – тёплое, с нотками кофе.

– Нет, – говорит он тихо. – Я предлагаю тебе работу, потому что ты – лучшая. А добиваюсь тебя, потому что ты – моя. Порядок действий не важен.

Фарид кашляет.

– Я сейчас уйду, только допью. Не смущайте меня.

Я встаю. Колени не слушаются. Я беру поднос и иду за стойку, ощущая его взгляд на спине.

Ольга набрасывается на меня, как только я оказываюсь вне зоны видимости.

– Он предложил тебе работу?!

– Тише.

– Какую работу?! Шеф-кондитером?! Это же мечта!

– Или ловушка.

– Какая ловушка? Ты что, параноик?

Я смотрю на Эльмара через зал. Он сидит, откинувшись на спинку стула, и смотрит на меня. Не на Олю. Не на витрину. На меня.

– Он хочет меня купить, – говорю я. – Или привязать.

– А если он просто хочет помочь?

– Такие, как он, не помогают просто так.

– Такие, как он, вообще не замечают таких, как ты. А этот заметил.

Я молчу. Потому что Ольга права. И это пугает больше всего.

Эльмар и Фарид уходят через полчаса. Фарид жмёт мне руку – крепко, как мужчина мужчине. Эльмар не жмёт. Он смотрит на меня долгим взглядом, а потом говорит:

– До завтра, Марина.

Я киваю. Не могу выдавить ни слова.

Они выходят. Дверь звенит. Оля выдыхает, как после забега.

– Если ты откажешься от этого предложения, я уволюсь.

– Ты не можешь уволиться.

– А вот так!

Я беру тряпку и начинаю протирать стойку. Снова. Хотя она чистая.

«Ты – моя», – сказал он.

Не «будешь моей». Не «можешь стать». А уже. Сейчас. Без моего согласия.

Я достаю телефон. Смотрю на наш диалог.

Пишу ему: «День не нужен. Я согласна».

Через минуту он отвечает: «Я знал».

Я убираю телефон и продолжаю тереть стойку.

И не понимаю, только что выиграла или проиграла.

Понедельник я встречаю с чувством, будто наступила на мину и она не взорвалась. Только неизвестно, когда это случится.

Согласие на предложение Эльмара я отправила в воскресенье днём. Он ответил «я знал» и пропал до вечера. А в десять вечера пришло сообщение: «Завтра в 12 за тобой приедет машина. Покажу ресторан. Познакомлю с командой. Ольга присмотрит за кофейней».

Оля, конечно, была в восторге. Я – нет. Я не люблю, когда за мной приезжают машины. Я не люблю, когда кто-то решает за меня. Но почему-то не отменила.

В двенадцать пятнадцать у входа в кофейню останавливается чёрный внедорожник. Слишком большой для наших узких улиц. Слишком дорогой. Слишком… его.

Я стою у витрины в единственном платье, которое сочла приемлемым для такого случая. Чёрное, свободное, до колена. Ольга сказала: «Ты похожа на вдову, которая идёт на похороны своего мужа-миллионера». Я сказала: «Это комплимент?» Она ответила: «В данной ситуации – да».

Водитель выходит из машины – мужчина лет сорока, в строгом костюме, с лицом, которое не выражает ничего. Он открывает мне заднюю дверь и произносит ровно одно слово:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – отвечаю я и сажусь внутрь.

Машина пахнет кожей и дорогим освежителем. Я чувствую себя чужой в этом пространстве. Мои кожаные ботинки (единственные, не из массмаркета) ступают на идеально чистые коврики, и я боюсь их испачкать.

Мы едем молча. Я смотрю в окно на знакомые улицы, которые постепенно сменяются незнакомыми. Центр. Дорогие дома. Бутики, в которые я никогда не заходила. Рестораны с ценами, которые не помещаются в моём бюджете.

Водитель останавливается у высокого здания из стекла и бетона. На первом этаже – вывеска: «Almar». Я узнаю корень. Эльмар. Ресторан назван в честь него. Или он назван в честь ресторана?

– Выходите, – говорит водитель. – Вас ждут.

Я выхожу. Дверь открывается автоматически, и внутри меня встречает прохлада кондиционера и запах свежей выпечки. Я делаю вдох и чувствую, как спина разворачивается – выпечка моя территория. Здесь я не чужая.

– Марина?

Ко мне подходит девушка лет двадцати пяти, высокая, худая, с идеальной укладкой и бейджиком «Администратор».

– Меня зовут Виктория. Эльмар Маратович просил встретить вас и показать всё до его прихода.

– Эльмар Маратович? – переспрашиваю я.

– Да. Он будет через полчаса. У него совещание. Пойдёмте.

Виктория ведёт меня через зал ресторана. Светлые стены, деревянные столы, мягкий свет. Дорого, но не вычурно. Со вкусом. Я прикидываю в уме цену ремонта и мне становится не по себе.

– Здесь основной зал, здесь вип-зона, здесь кухня. А вот ваше будущее царство.

Она открывает двойные двери, и я останавливаюсь.

Кондитерская лаборатория. Настоящая. Две огромные печи, профессиональный миксер, стеллажи с посудой, холодильные шкафы, столешницы из нержавейки. На стенах – доски для рецептов. В углу – небольшой письменный стол с ноутбуком.

– Здесь вы будете работать, – говорит Виктория. – Всё оборудование новое, закупали специально под вас.

– Под меня?

– Эльмар Маратович сказал, что у вас есть уникальные рецепты. И что вам нужно пространство.

Я подхожу к столу. Провожу рукой по прохладной нержавейке. Здесь есть даже расстоечный шкаф – мечта любого кондитера. Я могла бы печь здесь хлеб. Круассаны с идеальными слоями. Торты, которые не стыдно подавать в ресторане с двумя шеф-поварами.

– Вам нравится? – спрашивает Виктория.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – отвечаю я честно.

Дверь за моей спиной открывается.

– Правда всегда лучше, – говорит Эльмар.

Я оборачиваюсь.

Он в сером костюме, при галстуке. Галстук – редкая деталь для него. Сегодня особенный день. Моё первое появление в его мире.

Виктория исчезает мгновенно, как будто её и не было. Мы остаёмся вдвоём в лаборатории.

– Нравится? – спрашивает он.

– Это слишком.

– Это необходимо. Ты не можешь печь десерты уровня ресторана на двух маленьких печах в кофейне на окраине.

– Откуда ты знаешь, какой у меня уровень?

– Я пробовал твои десерты. – Он садится на край стола. Расслабленно. Как у себя дома. – Этого достаточно.

– Ты не пробовал мои торты. Сложные десерты. Вечерние меню.

– Буду пробовать. Каждый день. Я специально нанял лишнего сотрудника, чтобы у меня было время приходить сюда на дегустации.

Я смотрю на него.

– Ты серьёзно?

– Я никогда не был серьёзнее.

Он встаёт и подходит ближе. Останавливается в метре от меня. Руки в карманах брюк. Галстук чуть ослаблен – он ослабил его, пока шёл сюда.

– Марина, – говорит он тихо. – Я не покупаю тебя. Я не привязываю. Я даю тебе инструменты, чтобы ты делала то, что умеешь лучше всех. А взамен прошу одного – не бойся.

– Я не боюсь.

– Врёшь.

Он прав. Я боюсь. Боюсь, что это сон. Боюсь, что Женя узнает. Боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что он увидит меня настоящую – не кондитера, не женщину с талантливыми руками, а ту, кто плачет по ночам в подушку, потому что бывший муж сказал: «Никто такую не захочет».

– Экскурсия не закончена, – говорит Эльмар, меняя тему. – Ты видела лабораторию. Теперь покажу остальное.

Он идёт к двери, пропускает меня вперёд. Я прохожу мимо, и на секунду наши плечи почти соприкасаются. Тепло его тела я улавливаю через ткань пиджака.

Мы проходим по коридору. Он показывает мне вип-кабинеты, винную комнату, зону для банкетов. Всё идеально. Дорого. Стильно.

– Почему Almar? – спрашиваю я. – Почему не назвал в честь себя полностью?

– Эльмар – это слишком личное. Almar – звучит по-другому. И остаётся моим.

– А что будет с кофейней?

– Остаётся. Ты можешь работать там сколько хочешь. Но теперь у тебя есть выбор. Ты никогда не зависела от кофейни. Ты зависела от отсутствия выбора.

– Откуда ты знаешь, что я зависела?

– Потому что ты кондитер, который печёт гениальные десерты в помещении с двумя печами и без команды. Если бы у тебя был выбор, ты бы уже давно работала в другом месте.

Я останавливаюсь.

– Ты анализируешь меня, как бизнес-проект.

– Я анализирую тебя как женщину, которая не знает себе цену. Это хуже, чем не уметь печь. Не уметь печь можно научиться. Не знать себе цену – это убивает изнутри.

Он говорит это без жалости. Без сюсюканья. Просто называет. И это почему-то не обидно. Это как диагноз. Он назвал болезнь, и теперь её можно лечить.

– Пойдём, – говорит он. – Я заказал обед. Мы поедим в вип-кабинете и обсудим детали. Зарплата, график, контракт.

– Ты серьёзно называешь цифры?

– А ты думала, я пригласил тебя на свидание?

Я не нашла ответ. Потому что да. Частично я думала, что это свидание.

Эльмар усмехается. Впервые я вижу что-то похожее на тёплую улыбку, а не на дежурное движение губ.

– Марина, свидание будет позже. Сначала контракт. Ты должна знать, что я плачу за работу, а не за возможность быть рядом.

– А за возможность быть рядом ты не платишь?

– За это платят другие. Мне не нужно.

Он уходит вперёд, и я смотрю ему вслед. Широкие плечи, уверенная походка. Мужчина, который знает, чего хочет. И почему-то хочет меня.

Я иду за ним, ощущая, как внутри поднимается что-то новое. Не страх. Не надежда. Предвкушение.

ГЛАВА 4. РЕВНОСТЬ КАК ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Обед в вип-кабинете оказался самым странным приёмом пищи в моей жизни.

Эльмар говорил о цифрах так же спокойно, как о погоде. Зарплата, которую он назвал, заставила меня поперхнуться водой. Он подал мне салфетку, не прекращая рассказывать про налоговые вычеты и медицинскую страховку. Я слушала и не верила. Такие деньги не зарабатывают кондитеры в маленьких кофейнях. Такие деньги получают люди, чьи имена напечатаны на витринах.

– Ты не переслушала, – сказал он, увидев моё молчание. – И это только начало. После открытия ресторана будет процент от продаж твоих десертов.

– Ты с ума сошёл.

– Я просчитал экономику. Твои десерты будут стоить дорого. Их будут заказывать на вынос, на банкеты, на свадьбы. Ты принесёшь ресторану больше, чем я тебе плачу.

– Откуда такая уверенность?

Он откинулся на спинку стула. Вилка с куском рыбы замерла в воздухе.

– Потому что я не нанимаю людей, в которых не уверен. Я рисковал дважды в жизни. Первый раз – когда открыл первый ресторан в двадцать пять. Второй – сегодня.

– Ты считаешь, что нанять меня – такой же риск, как открыть бизнес?

– Больший. Бизнес можно продать. Ты – нет.

Я опустила глаза в тарелку. Еда остыла, но я её почти не трогала. Горло перехватило – не от слов, а от того, что они оказались правдой.

– Марина, – он позвал меня по имени, и я подняла голову. – Подпишешь контракт сегодня?

– Я хочу показать его юристу.

– У меня есть юрист. Он здесь, в соседнем кабинете. Можешь поговорить с ним прямо сейчас.

– Я хочу своего юриста.

Эльмар положил вилку. На его лице не промелькнуло ни тени раздражения – только уважение.

– Хорошо. Возьми контракт, покажи кому считаешь нужным. Я даю три дня.

Он подвинул ко мне толстую папку с гербовой печатью.

Я взяла её. Пальцы скользнули по гладкой обложке. На первой странице – моё имя. Марина Андреевна Соболева. Написано без ошибок. Он знает даже моё отчество. Спросил у Оли или нашёл сам?

Вопросов было больше, чем ответов.

После обеда он проводил меня до машины. Водитель уже ждал у входа, двигатель работал на холостых. Эльмар открыл дверь сам – не дал шанса водителю выйти.

– Завтра я буду в кофейне, – сказал он. – Утром.

– Ты там был в воскресенье. Сегодня понедельник. Завтра вторник. Ты собираешься приходить каждый день?

– Да.

– Тебе не кажется, что это слишком?

– Мне кажется, что ты задаёшь слишком много вопросов вместо того, чтобы сесть в машину и доехать до дома.

Я села. Он закрыл дверь, постучал по крыше – сигнал водителю. Машина тронулась.

Я обернулась. Эльмар стоял на тротуаре, глядя мне вслед, пока мы не свернули за угол.

Вечером я сидела на кухне своей маленькой однушки с контрактом на столе и чашкой зелёного чая в руках. Кот Вася тёрся о мои ноги, требуя внимания. Я машинально гладила его, не отрывая глаз от страниц.

Юридический язык был для меня китайской грамотой. Я разбирала только цифры и даты. Зарплата – невероятная. Испытательный срок – месяц. Премии – каждый квартал. Отпуск – 28 дней. Всё по закону. Даже слишком по закону.

Я взяла телефон. Набрала номер подруги, с которой училась в кулинарном техникуме. Света работала юристом в какой-то крупной компании – мы почти не общались последние два года, но трубку она взяла.

– Маринка? Давно! Как ты?

– Свет, мне нужна помощь. Мужчина дал мне контракт.

– Какой мужчина?

– Богатый. Кавказец. Владелец ресторанов.

– Ты встретила мужчину? – В её голосе зазвучал азарт. – Ты, которая после Жени зареклась даже смотреть в сторону мужиков?

– Я не встретила. Он меня нанял.

– Объясни нормально.

Я объяснила. Коротко, без эмоций. Про кофейню, про штрудель, про Эльмара, про ресторан и лабораторию. Света слушала молча, только иногда прерывала возгласами «ничего себе» и «ты шутишь».

– Скинь контракт на почту, – сказала она, когда я закончила. – Я посмотрю сегодня вечером.

– Спасибо.

– Марин. А он правда красивый?

– Света.

– Что? Я просто спросила.

Я сбросила файлы и выключила свет. Вася запрыгнул на кровать, свернулся клубком у меня под боком. Я лежала в темноте и смотрела в потолок.

За три дня, что Эльмар появился в моей жизни, всё перевернулось. Теперь у меня есть контракт с зарплатой, о которой я не мечтала. Есть мужчина, который смотрит на меня так, будто я – бриллиант. И есть страх, что всё это исчезнет, как только он узнает меня настоящую.

Не ту, которая печёт гениальные десерты.

А ту, которая каждое утро смотрит в зеркало и видит толстую, никчёмную, брошенную жену, которую даже муж не захотел.

Утром во вторник я пришла в кофейню с распечатанным контрактом в сумке. Света написала в шесть утра: «Всё чисто. Подписывай. И советую не тянуть – такие предложения не ждут».

Я хотела ответить ей что-то остроумное, но не успела. В дверь постучали.

Семь утра. До открытия ещё час. Кто это?

Я выглянула в окно.

Эльмар.

Не в костюме, не в рубашке. В тёмной толстовке с капюшоном и джинсах. Волосы мокрые – то ли дождь, то ли не успел высушить после душа. В руках – два больших бумажных пакета.

Я открыла дверь.

– Ты не спал? – спросила я.

– Я принёс завтрак. – Он перешагнул порог, не дожидаясь приглашения. – Ты, наверное, не ела.

– Я ем дома.

– Врёшь. Твоя Оля сказала, что ты не завтракаешь уже полгода, потому что «не хочется».

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

– Ольга слишком много говорит.

– Ольга заботится о тебе. Как и я.

Он поставил пакеты на столик у окна – тот самый, за которым мы сидели в субботу. Достал коробки, тарелки, приборы. Свежие круассаны из своей пекарни – я узнала по логотипу на упаковке. Джем. Масло. Свежевыжатый апельсиновый сок. Йогурт с гранолой.

– Садись, – сказал он.

– Я ещё не переоделась.

– Садись в чём хочешь.

Я смотрела на этот завтрак, разложенный на дешёвом пластике нашей кофейни, и не знала, плакать мне или смеяться. Дорогой мужчина принёс мне завтрак. Мне – тридцативосьмиразмерной, неуклюжей, с вечными синяками под глазами.

– Почему ты это делаешь? – спросила я.

Он поднял голову. Сейчас, при утреннем свете, его лицо выглядело мягче. Спокойнее.

– Потому что ты не завтракаешь. Потому что ты работаешь по двенадцать часов на ногах. Потому что кто-то должен за тобой ухаживать.

– Ты не должен.

– Я хочу.

Я села напротив него. Взяла круассан. Он был тёплым, с хрустящей корочкой. Я откусила кусочек – и закрыла глаза на секунду. Глупо, стыдно, но это было вкусно. Я не ела таких круассанов даже в лучшие времена.

– Хорошо? – спросил он.

– Очень.

– Я знаю. Это моя пекарня.

– Скромно.

– Я не умею быть скромным. Ты подписала контракт?

Я отложила круассан. Потянулась к сумке, достала папку и ручку.

– Подпишу при тебе.

Он смотрел, как я ставлю подпись на каждой странице. Не улыбался. Не комментировал. Просто смотрел. Когда я закончила, он забрал папку, пролистал, убедился, что всё в порядке.

– Поздравляю, Марина, – сказал он. – Ты официально работаешь на меня.

– Надеюсь, я не пожалею.

– Не пожалеешь. Я не даю поводов.

Я доела круассан, выпила сок. Мы сидели молча, и это молчание не было неловким. Скорее – домашним. Как будто так и должно быть.

– Что теперь? – спросила я.

– Теперь ты знакомишься с командой на следующей неделе. Выбираешь ассистента. Согласовываешь меню. Я даю тебе полную свободу.

– Полную?

– В рамках бюджета, – уточнил он. – Но бюджет большой. Не стесняйся.

Я кивнула. Потом вспомнила кое-что.

– Эльмар.

– Да?

– Ты знаешь, что у меня есть бывший муж? И мы не разведены официально?

Он замер. Впервые я видела его неподвижным.

– Знаю.

– Откуда?

– Я навёл справки.

– Ты навёл справки обо мне?

– Я навожу справки обо всех, кого нанимаю. И о тех, кто мне интересен. Евгений Соболев, тридцать лет, сын владельца сети автосалонов. Вы женаты три года, вместе пять. Полтора года назад он подал на развод, но потом отозвал заявление. Ты ушла сама. Кредит на тебе, квартира на нём. Я ничего не упустил?

Кровь прилила к лицу. Стыд. Злость. Страх – всё сразу и разом.

– Ты не имел права копаться в моей жизни.

– Я имел право защищать свой бизнес и себя.

– От меня?

– От твоего прошлого, – поправил он. – Евгений – человек с деньгами и связями. Если он узнает, что ты работаешь на меня, он может создать проблемы. Я должен быть готов.

Я встала. Стул отъехал назад с противным скрипом.

– Ты мог меня предупредить.

– И ты бы отказалась от контракта.

– Да.

– Поэтому я не предупредил.

Он встал тоже. Теперь мы стояли друг напротив друга – разделённые только столиком с остатками завтрака.

– Марина, – сказал он тихо. – Я не твой враг. И я не буду тебя использовать. Но я должен знать, с кем имею дело. Твой бывший муж – идиот, но идиот опасный. Я хочу быть готовым.

– К чему?

– К тому, что он попытается тебя вернуть. Или разрушить то, что ты строишь.

– Я ничего не строю.

– Ты строишь свою жизнь заново. И я помогаю тебе в этом. Хочешь ты этого или нет.

Я смотрела в его тёмные глаза и не читала в них ни одной эмоции. Он умел прятать свои чувства. Или их не было. Я не знала.

– Дай мне время, – сказала я.

– Сколько?

– Не знаю.

Он кивнул. Подошёл ближе – на шаг. Взял меня за руку. Я не отдёрнула. Его пальцы были тёплыми, сухими, сильными.

– Я подожду, – сказал он. – Но не вечно.

Он ушёл через минуту. Я осталась стоять посреди кофейни с его теплом на своей коже.

Завтрак остыл. Но внутри меня горело что-то, что никак не могло остыть.

Следующие три дня прошли как в тумане.

Я подписала контракт. Эльмар исчез – не приходил в кофейню, не писал, не звонил. После того разговора, где он признался, что наводил справки о моём прошлом, я ждала от него хотя бы сообщения. Но тишина. И эта тишина была громче любых слов.

Оля увидела моё состояние к вечеру вторника.

– Он не приходил сегодня, – сказала она – не вопросом.

– У него дела.

– Ты знаешь, какие?

– Я не его секретарша.

Ольга замолчала, но я видела, как она крутит в голове свои девятнадцатилетние теории. В каждой из них Эльмар был влюблённым принцем, а я – глупой Золушкой, которая не ценит своё счастье. Если бы она знала, как сильно я боюсь его. Не его самого – того, что он делает со мной.

В среду утром я получила письмо на электронную почту. От Эльмара. Короткое, без приветствий: «В пятницу в 10:00 встреча в ресторане. Будут шеф-повар и управляющий. Не опаздывай».

Вот и всё. Ни «как дела», ни «скучаю». Деловой тон. Может, он действительно воспринимает меня только как сотрудницу? Может, весь этот завтрак, и взгляды, и «ты моя» – просто часть его стиля общения? Я не знала. И от этого незнания хотелось плакать.

Я не плакала. Я пекла.

В четверг я испекла три новых десерта. Эклер с солёной карамелью. Тарталетку с козьим сыром и мёдом. Шоколадный фондан с жидкой сердцевиной. Ольга сказала, что я сошла с ума. Может быть. Но когда мои руки месят тесто, взбивают крем, растапливают шоколад – голова молчит. И это единственное спасение.

В пятницу утром я надела то же чёрное платье – другого «выходного» наряда у меня не было. Оля одолжила мне свои туфли на каблуке, хотя мы обе знали, что я в них не дойду до метро. Я взяла такси. Потратила половину дневной зарплаты, но хотя бы не сломала ноги.

Ресторан «Almar» встретил меня запахом свежего хлеба и кофе. Я вошла, и Виктория – та самая администратор – тут же подхватила меня под локоть.

– Шеф уже здесь. Ждёт вас в конференц-зале.

– Какой ещё шеф?

– Эльмар Маратович.

Она говорила о нём так, будто он был царём и богом. Может, так оно и было – в этом здании, в этом бизнесе, в этой жизни.

Конференц-зал находился на втором этаже. Стеклянные стены, длинный стол, проектор, белая доска для маркеров. Эльмар сидел во главе стола в чёрном костюме, белой рубашке, без галстука. Рядом с ним – двое мужчин. Один в поварском колпаке, второй в строгом пиджаке с блокнотом.

– Марина, – Эльмар встал, когда я вошла. – Знакомься. Это Алексей, шеф-повар ресторана. Это Дмитрий, управляющий.

Алексей оказался мужчиной лет сорока с добрым лицом и руками, покрытыми татуировками. Дмитрий – сухим, подтянутым брюнетом с внимательным взглядом.

– Очень приятно, – сказала я, пожимая им руки. Ладони вспотели. Надеялась, что никто не заметил.

– Садитесь, – Эльмар указал на стул напротив себя. – Мы обсуждаем осеннее меню. Ваши десерты будут идти отдельным блоком. Алексей, передайте слово Марине.

Я села. Открыла блокнот, который приготовила дома. Список десертов, рецептуры, фотографии. Алексей взял мои листы, пролистал, присвистнул.

– Вы серьёзно делаете собственные начинки для эклеров?

– Да. И карамель варю сама.

– А кто будет вашим ассистентом?

– Пока никто. Я хочу работать одна, пока не пойму, какие объёмы нужны.

– Не получится, – вмешался Дмитрий. – После открытия у вас будет поток. Вы не успеете физически.

– Тогда найму кого-то через месяц.

Эльмар молчал. Он не участвовал в разговоре – просто смотрел. Иногда переводил взгляд с Алексея на меня, с меня на Дмитрия. Наблюдал. Оценивал. Как хищник, который прикидывает, стоит ли вмешиваться.

– Марина, – наконец сказал он. – Ты получила образцы посуды для подачи?

– Да, вчера привезли. Я выбрала три варианта.

– Покажешь после встречи.

Я кивнула.

Разговор длился два часа. Мы обсуждали цены, поставщиков, сезонность ингредиентов, каналы продаж. Я чувствовала себя рыбой, которую выбросили на берег. Я ничего не знала о бизнесе. Я умела только печь. Но Эльмар не дал мне утонуть – задавал правильные вопросы, подсказывал термины, объяснял то, чего я не понимала.

Когда встреча закончилась, Алексей пожал мне руку и сказал: «Вы крутая. Я думал, вас взяли по блату, а вы реально шарите». Дмитрий просто кивнул и ушёл. Мы остались вдвоём с Эльмаром.

– Ты хорошо держалась, – сказал он.

– Я ничего не знаю про бизнес.

– Ты знаешь про десерты. Остальному научишься.

– Ты поэтому молчал? Чтобы я сама справилась?

– Ты должна была доказать не мне – себе, что ты на своём месте.

Я смотрела на него. Он сидел, откинувшись на спинку стула, расслабленный и уверенный. Казалось, всё в этом мире подчиняется ему. Кроме меня.

– Ты не писал три дня, – вырвалось у меня.

Он поднял бровь.

– Ты скучала?

– Я волновалась. Ты сказал, что Женя опасен, и пропал.

– Я был в командировке. В Дагестане. Плохая связь.

– Ты мог написать, когда вернулся.

– Мог. Не написал, потому что проверял кое-что.

– Что?

Он помолчал. Встал из-за стола, подошёл к окну. Стекло было тонированным – снаружи не видно, что внутри. Как и он сам. Тонированный. Непроницаемый.

– Евгений звонил тебе на днях? – спросил он, не оборачиваясь.

– Нет. А должен был?

– Он узнал, что ты работаешь в ресторане. Не знаю откуда. Но он звонил моему юристу и интересовался, на каких условиях ты нанята.

Внутри что-то резко остыло – как будто открыли холодильник.

– Что он хотел?

– Узнать, не сплю ли я с тобой.

Слова застряли в горле. Нет – крик.

– И что ты ответил?

– Я не отвечал. Это мой юрист сказал ему, что кадровые вопросы не разглашаются. Но Женя не отстанет. Он придёт.

– Откуда ты знаешь?

Эльмар повернулся.

– Потому что мужчины, которые потеряли то, что считали своей собственностью, всегда возвращаются. Не потому, что им нужно. Потому что они не могут вынести, что вещь досталась другому.

– Я не вещь.

– Я знаю. Но он так думает.

Эльмар подошёл ко мне. Остановился в шаге.

– Марина, я не буду тебя прятать. Ты не моя тайна. Если Евгений придёт – я встречу его. Но ты должна быть готова.