Текст книги "Ветеринар-попаданка. Приговор драконьего принца (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

– Тюрьма?

– Нет.

Я почувствовала облегчение.

Эрвейн заметил.

– Вы не хотели?

– Нет.

– После того как он попытался обмануть меня?

– Он был уверен, что спасает страну.

– Это не оправдание.

– Нет. Но причина имеет значение.

Эрвейн посмотрел в сторону, где сидел Эстран.

– Я думаю так же.

– Он обрадуется.

– Сильно сомневаюсь.

Мы подошли к скамье.

Эстран уже стоял.

Охрана ждала рядом.

Эрвейн остановился перед ним.

– Совет принял решение.

– Я слышал.

– Обряд отменен.

Эстран прикрыл глаза.

– Значит, я проиграл.

Эрвейн покачал головой.

– Это не было состязанием.

– Было. Просто вы не хотели этого признавать.

– Возможно.

Я едва не посмотрела на него слишком выразительно.

Он использовал мое слово уже без всякой насмешки.

Эстран заметил меня.

– Госпожа Восс получила то, чего хотела.

– Нет, – ответила я. – Я хотела понять, почему семь зверей подошли ко мне.

– И не остановились.

– Потому что дальше пришлось решать уже не мою проблему.

Эстран усмехнулся.

– Именно так люди и меняют государство. Начинают с того, что просто хотят понять одну странность.

Эрвейн сказал:

– Вы лишены должности хранителя.

Эстран не удивился.

– Понимаю.

– Доступ к старой системе закрыт. До решения о ее сохранении все ключи передаются дворцовой охране.

– Что будет с механизмом?

– Основные линии останутся отключенными. Часть башни сохранят как историческую конструкцию.

– А животные?

– Звериный двор останется.

Эстран впервые посмотрел на него иначе.

– Останется?

– Да.

– После всего?

– Они не виноваты в том, что люди придумали для них государственную должность.

Эстран перевел взгляд на меня.

– Ее формулировка?

– Моя.

– Я так и думал.

Эрвейн продолжил:

– Вам разрешат дать полный отчет о системе и передаче тайны. После этого вы покинете двор.

– Ссылка?

– Нет. Отставка.

Эстран некоторое время молчал.

– Вы слишком мягки.

– Возможно.

– Однажды это вам навредит.

– А однажды ваша уверенность, что только вы знаете, как спасти корону, едва не заставила меня получить ее обманом.

Эстран принял удар без возражения.

– Да.

Я не ожидала.

Похоже, Эрвейн тоже.

– Если бы снова оказался в той башне, – спросил принц, – вы поступили бы иначе?

Эстран долго думал.

– Сегодня утром – нет.

Честность ответа была почти жестокой.

– А сейчас?

Старик посмотрел на закрытые двери совета.

Потом на меня.

– Сейчас я уже не уверен.

Для Эстрана это, наверное, было самым большим признанием, на которое он способен.

Эрвейн кивнул охране.

– Проводите его в прежние комнаты. Без ключей от звериного двора.

Эстран сделал несколько шагов и остановился.

– Ваше Высочество.

Эрвейн повернулся.

– Варгис действительно подошел сам?

– Да.

– Без любого сигнала?

– Без любого.

Эстран медленно кивнул.

И ушел.

Я смотрела ему вслед.

– Жалко?

– Немного.

– Меня тоже.

– Он бы обиделся.

– Поэтому не скажем.

К полудню дворец уже знал решение.

К середине дня знала столица.

А я вдруг обнаружила, что у меня больше нет срочной задачи.

Никто не требовал найти скрытый сигнал.

Никто не собирался проводить еще одну церемонию.

Меня не собирались изгонять.

Эрвейн не лишился права на трон.

Можно было просто работать.

Оказалось, я успела соскучиться по этому больше, чем представляла.

Мы с Маэной провели почти два часа в зверином дворе.

Без совета.

Без послов.

Без необходимости объяснять людям, почему Сейр не обязан интересоваться их законами.

Я проверила Варгиса.

Потом Тарсу.

Потом Лиру.

Все постепенно возвращались к обычному режиму.

– Что теперь будет с ними? – спросила я.

Маэна закрыла ворота сектора.

– Надеюсь, ничего.

– Так не получится.

– Почему?

– Потому что вся система содержания строилась вокруг обряда. Если его больше нет, нужно решить, зачем они живут здесь.

Маэна посмотрела на меня.

– Они здесь родились.

– Некоторые.

– Варгис родился не здесь.

– Вот именно.

– Вы хотите всех выпустить?

– Нет.

Этот вариант был бы таким же глупым, как оставить все без изменений.

– Они привыкли к людям. У некоторых нет навыков для самостоятельной жизни. Некоторые виды вообще могут не иметь безопасного места рядом со столицей.

– Тогда что?

– Сначала узнать о каждом виде больше, чем я знаю сейчас.

Маэна улыбнулась.

– Наконец-то разумная мысль.

– Я говорила их и раньше.

– Реже.

Я не успела ответить.

На площадке появился Эрвейн.

Один.

Это становилось привычкой.

– У вас есть несколько минут? – спросил он.

Маэна немедленно сказала:

– У нее есть.

– Маэна.

– Я занята.

– Чем?

– Сейчас найду.

Она ушла.

Эрвейн проводил ее взглядом.

– Она всегда так очевидно делает вид?

– Со мной уже перестала стараться.

– Жаль. Мне нравилась иллюзия тонкости.

Он подошел к ограде Варгиса.

Грифон посмотрел на него, но остался лежать.

– Не расстраивает? – спросила я.

– Уже нет.

Это было быстро.

И очень важно.

– Совет утвердил временное положение о зверином дворе, – сказал Эрвейн.

– Уже?

– Вы удивитесь, насколько быстро работают люди, когда боятся нового скандала.

– Не удивлюсь.

– Двор сохраняется на год. За это время нужно решить судьбу каждого животного и создать новые правила содержания.

– Какие?

– Вот для этого я здесь.

Он протянул мне сложенный лист.

Я не взяла.

– Что это?

– Предложение.

– От кого?

– От наследника.

– Уже подозрительно.

– Тайрена.

– Хорошо.

Я взяла документ.

На этот раз бумага оставалась просто бумагой.

Я быстро прочитала.

Королевский звериный двор переходил из ведения церемониальной службы в отдельное хозяйство при дворе.

Маэна сохраняла должность старшего смотрителя.

А ниже находилась новая строка.

Руководитель наблюдения и поведения королевских животных.

Тайрена Восс.

Я перечитала.

– Это должность существует с сегодняшнего утра?

– Примерно с часа дня.

– Очень древняя традиция.

– Я решил начать новую.

– А если я не соглашусь?

– Тогда придется искать другого человека.

Я подняла на него глаза.

– Вы действительно допускаете отказ?

– Да.

– После того как уже вписали мое имя?

– Совет требовал кандидатуру.

– То есть сначала назначили, потом спросили.

– Я наследный принц. У меня еще есть недостатки.

– Очень удобно.

Эрвейн ждал.

Я снова посмотрела в лист.

Работа.

Не награда за помощь.

Не удобный повод оставить меня при дворце.

Настоящая обязанность.

Наблюдать за семью видами.

Разобраться в их поведении без старой системы.

Понять, кому безопаснее остаться рядом с людьми, кому можно расширить пространство, кому со временем искать другое место.

Обучить смотрителей работать без скрытых сигналов.

Создать новые правила.

Я хотела этого.

Не ради Эрвейна.

Даже если бы он завтра уехал из столицы, я все равно хотела бы остаться и сделать эту работу.

Это понимание было важным.

– Соглашусь.

– Так быстро?

– Боитесь?

– Немного.

Я протянула ему лист.

– Только с условиями.

– Разумеется.

– Маэна отвечает за практическое содержание и смотрителей. Я не собираюсь изображать, будто за неделю стала знать местные виды лучше нее.

– Согласен.

– Старые механизмы в секторах не используются.

– Уже запрещены.

– Любые новые способы работы сначала проверяются на одном животном, а не сразу на всех семи.

– Это надо записывать?

– Обязательно.

– Еще?

– Никаких государственных представлений.

– Согласен.

– И никакого человека из совета, который будет каждую неделю требовать от Варгиса подтвердить очередной закон.

Эрвейн улыбнулся.

– Особенно это.

– Тогда принимаю.

– Хорошо.

Он протянул руку.

Я пожала.

– Поздравляю, госпожа руководитель.

– Название ужасное.

– Предложите другое.

– Завтра.

– Уже распоряжаетесь сроками?

– Вы сами назначили.

– Начинаю жалеть.

– Поздно.

Варгис поднял голову, посмотрел на нас и снова положил ее на лапы.

Никаких скрытых знаков.

Никаких государственных решений.

Просто грифон, которому мы наконец перестали мешать жить.

Вечером я впервые вернулась в комнату до темноты.

Сняла рабочее платье.

Умылась.

Разобрала вещи, которые за неделю успела разбросать по чужим шкафам.

Почти сразу поймала себя на мысли: уже не чужим.

Стол был мой.

Тетради прежней Тайрены лежали слева.

Я начала читать их еще на третий день и обнаружила записи о животных, сделанные аккуратно и внимательно.

Не все ее выводы совпадали с моими.

Но она наблюдала хорошо.

Мне хотелось сохранить эти записи.

Не как чужую жизнь, которую нужно стереть.

Как работу женщины, чье место теперь оказалось моим.

На столе лежал деревянный грифон.

Я взяла фигурку.

Прежняя Тайрена, вероятно, поставила ее сюда задолго до моего появления.

Я вернула на место.

В дверь постучали.

Нормально.

Без ночного вторжения Маэны.

– Войдите.

Открылась дверь.

Эрвейн.

Я посмотрела на окно.

– Что случилось?

– Почему сразу должно что-то случиться?

– Вы приходите ко мне вечером.

– У меня иногда бывает свободное время.

– Не верю.

Он вошел.

На нем не было цепи дома Корд.

Простая темная одежда.

За всю неделю я уже видела его таким несколько раз, но сегодня отсутствие знаков власти воспринималось иначе.

Вопрос о короне решен.

Ему больше не нужно было каждую минуту доказывать, что он наследник.

– Можно? – спросил он, показывая на кресло.

– Вы впервые спрашиваете разрешения сесть в моей комнате.

– Раньше я здесь не был.

– Разумный аргумент.

Он сел.

Я осталась возле стола.

– Совет передумал насчет должности?

– Нет.

– Эстран сбежал?

– Нет.

– Варгис снова исчез?

– Тайрена.

– Хорошо. Молчу.

Он провел рукой по колену.

И вот тут я поняла.

Эрвейн нервничал.

Не перед советом.

Не перед семью зверями.

Сейчас.

Это было настолько необычно, что я перестала шутить.

– Что?

Он посмотрел на меня.

– Сегодня утром я не знал, буду ли вообще иметь право просить вас о чем-либо после заседания.

– Но теперь знаете?

– Нет.

– Очень содержательно.

– Я пытаюсь.

– Вижу.

Он поднялся.

Теперь между нами оставалось всего несколько шагов.

– Вы приняли должность.

– Да.

– Значит, останетесь во дворце.

– В зверином дворе.

– Хорошо. В зверином дворе.

– Эрвейн, к чему вы ведете?

Он несколько секунд молчал.

– Останьтесь.

Я показала на стол.

– Я уже согласилась.

– Я не про звериный двор.

Теперь все стало понятно.

И почему он пришел сам.

И почему снял цепь.

И почему впервые за несколько дней не нашел правильных слов сразу.

Он не говорил с подчиненной.

Не предлагал должность.

Не просил помочь с короной.

Просто мужчина стоял перед женщиной и ждал ответа, который не мог получить ни приказом, ни традицией, ни скрытым механизмом.

Наверное, после этой недели иначе уже нельзя было.

– Что именно вы просите? – спросила я.

– Честный вопрос?

– Других вы от меня все равно не получите.

Он подошел ближе.

– Я не знаю, как быстро вы привыкнете к этому миру.

– Я тоже.

– Не знаю, захотите ли когда-нибудь искать способ вернуться.

Вот об этом мы почти не говорили.

– Не знаю.

– И не хочу делать вид, что могу решить это за вас.

– Хорошее начало.

– Тайрена.

– Молчу.

Он продолжил:

– Но если вы останетесь здесь, я хочу, чтобы это было не только из-за работы.

Все шутки закончились сами.

– А из-за чего?

– Из-за меня.

Прямо.

Без длинной речи.

Так было лучше.

Я подошла еще на шаг.

– Вы уверены?

– Нет.

Я улыбнулась.

– Учитесь.

– У ужасного человека.

– Прекрасного.

– Вот теперь начинаю сомневаться в вашей честности.

Я посмотрела на него.

Могла бы заставить сказать больше.

Спросить, когда именно все изменилось.

Почему я.

Что будет после коронации.

Как он представляет отношения с женщиной, которая неделю назад появилась в чужом теле и уже успела поссориться с половиной дворца.

Но самый важный вопрос был проще.

– Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой?

Он услышал смену обращения.

Я тоже.

– Да.

– Если это не очередной королевский приказ.

– Просьба.

– Тогда останусь.

Эрвейн не двинулся сразу.

Дал мне время передумать.

Это было настолько в его новой манере, что я сама сократила оставшееся расстояние.

Он коснулся моей щеки.

Медленно.

Я не отступила.

Тогда он поцеловал меня.

Без спешки.

Без необходимости что-то доказывать.

Первый поцелуй оказался совсем не похож на те великолепные моменты, которыми обычно заканчиваются красивые истории.

У меня затекла шея.

Его рука неловко задела край моей косы.

Я чуть не наступила ему на сапог.

И все равно не хотела, чтобы он останавливался.

Когда мы наконец отстранились, Эрвейн посмотрел на меня так серьезно, что я рассмеялась.

– Что?

– Ничего.

– Вы только что рассмеялись после…

– После поцелуя. Да.

– Это плохой знак?

– Нет.

– Тогда почему?

– Потому что вы опять пытаетесь все проанализировать.

– Вы заразили.

– Эту фразу вы уже использовали.

– Значит, виноваты тем более.

Я вспомнила.

– Кстати.

– Что?

– А приговор?

Эрвейн не сразу понял.

– Какой?

– Семь дней назад ты обещал его вынести.

Он посмотрел на меня.

Потом на деревянного грифона на столе.

– Виновна.

– В чем?

– В том, что теперь мне придется всю жизнь выслушивать женщину, которая спорит с королем.

Я улыбнулась.

– Тяжелая судьба.

– Именно.

– Могу уехать.

– Нет.

Слишком быстро.

Я подняла брови.

– Это уже приказ?

– Нет.

Он взял меня за руку.

– Испуг.

– Тогда прощаю.

– Щедро.

Мы снова замолчали.

На этот раз молчание не требовало объяснений.

За окном темнел двор.

Где-то далеко от комнаты находились семь животных, которые больше не отвечали за корону.

Эстран собирал свои записи.

Совет переписывал старый закон.

Через шестнадцать дней Эрвейн станет королем.

А завтра утром мне предстояло объяснить Маэне, почему новая должность называется совершенно непригодно и почему я собираюсь ее переименовать.

Нормальная жизнь здесь явно не обещала быть спокойной.

Но впервые с того момента, как я открыла глаза в церемониальном зале, мне не хотелось искать выход.

Я знала, где буду завтра.

И рядом с кем хочу остаться.

Эпилог Когда выбирают сами

Эпилог Когда выбирают сами

Год спустя Варгис научился открывать боковые ворота без посторонней помощи.

Не замок.

До замка он, к счастью, не добрался.

Грифон просто вставал перед створкой и ждал, пока кто-нибудь из смотрителей поймет намек.

Первое время люди торопились выполнить его желание. Потом Маэна запретила.

– Он прекрасно умеет ждать, – заявила она. – А вы прекрасно умеете портить грифона.

Варгис выслушал это с привычным спокойствием и лег перед воротами так, что открыть их все равно стало невозможно.

– Видите? – сказала я.

– Что?

– Он нашел второй способ.

Маэна посмотрела на меня.

– Еще слово, и объяснять ему правила будете сами.

– Я и так руковожу этим местом.

– На бумаге.

– Оскорбительно.

– Зато честно.

За год мы мало изменились.

Звериный двор изменился значительно сильнее.

Старые металлические линии сохранились только там, где их нельзя было убрать без повреждения стен. Все тяги, способные передавать сигналы в сектора животных, сняли. Часть механизма из западной башни перенесли в бывший церемониальный зал.

Теперь туда водили не животных, а людей.

На стене висела простая табличка с объяснением, как два с лишним столетия работал обряд короны.

Совет долго спорил, стоит ли выставлять подобное на всеобщее обозрение.

Эрвейн закончил спор одним вопросом:

– Вы предпочитаете, чтобы через сто лет кто-нибудь снова нашел механизм и решил, что тайна слишком полезна, чтобы о ней знали остальные?

После этого спорили уже о формулировке таблички.

Три дня.

Я в обсуждении не участвовала.

У меня были дела важнее.

Сейр впервые начал пользоваться новым северным выгулом.

Тарса окончательно доказала, что серебряные украшения лучше держать подальше от ее лап.

Две медноперые птицы переселились в расширенный открытый сектор, где могли уходить от людей в дальнюю часть площадки.

Темно-синий крылатый зверь предпочитал укрытие почти всему остальному миру, и мы перестали считать это проблемой.

Тяжелый ящер по-прежнему ложился там, где считал нужным.

В этом вопросе государственная реформа ничего не изменила.

Лира чаще остальных пользовалась свободным проходом между двумя секторами. Иногда исчезала из поля зрения на несколько часов, потом возвращалась и устраивалась на своем прежнем месте.

Никто ее не звал.

Никто не подавал сигнал.

Она приходила сама.

И именно это оказалось самым трудным для людей.

Не открыть ворота.

Не перестроить двор.

Не убрать старые механизмы.

Перестать требовать от животных благодарности за предоставленный выбор.

Первый месяц мне приходилось повторять это почти ежедневно.

Через год – значительно реже.

Я закончила запись в рабочей книге и закрыла ее.

– Все?

Маэна стояла в дверях.

– На сегодня.

– Не верю.

– Почему?

– Вы сказали это два часа назад.

Я посмотрела на окно.

Солнце уже опускалось к крышам.

– Правда?

– Нет, я специально передвинула солнце, чтобы выгнать вас отсюда.

– Очень полезный навык.

– У меня много скрытых талантов.

Она взяла со стола мою вторую тетрадь.

– Это что?

– Наблюдения за Сейром.

– Вы утром наблюдали за Сейром.

– Поэтому и записала.

– Завтра допишете.

– Я почти закончила.

Маэна положила тетрадь себе под мышку.

– Теперь точно завтра.

– Верните.

– Нет.

– Я ваш руководитель.

– А я ваш старший смотритель.

– По должности это ниже.

– По возрасту выше.

– Это вообще не относится к служебной иерархии.

– Зато прекрасно работает.

Я уже собиралась отобрать тетрадь, когда снаружи послышались знакомые шаги.

Маэна сразу улыбнулась.

– Наконец-то.

– Что?

– Подкрепление.

В дверях появился Эрвейн.

За год корона мало изменила его внешне.

Зато изменила расписание.

Иногда я видела мужа утром, за завтраком, а потом только поздно вечером, когда он возвращался после совета, встреч, докладов и всего остального, что люди умудрялись придумать для короля.

Сегодня на нем была темная официальная одежда и серебряная цепь дома Корд.

Короны не было.

Он вообще надевал ее значительно реже, чем ожидал двор.

– Ваше Величество, – сказала Маэна. – Заберите жену.

Эрвейн посмотрел на меня.

– Что она сделала?

– Работает.

– Ужасно.

– Уже почти час после окончания рабочего дня.

– Еще хуже.

Я протянула руку к тетради.

Маэна отступила.

– Не отдавайте ей.

– Предательство, – сказала я.

– Государственная необходимость.

Эрвейн подошел к столу.

– Совет ждет короля.

– Тогда зачем король здесь?

– У короля сегодня есть более важное дело.

Я оглянулась на Маэну.

Она невозмутимо рассматривала потолок.

Та же привычка.

Год ничего не исправил.

– Какое? – спросила я.

Эрвейн протянул руку.

– Увести жену с работы хотя бы до ужина.

Я посмотрела на его ладонь.

Потом на бумаги.

Потом снова на него.

– А если жена откажется?

– Тогда король будет вынужден применить крайние меры.

– Какие?

– Позвать Маэну.

– Она уже здесь.

– Поэтому я хорошо подготовился.

Маэна подняла мою тетрадь.

– И документ изъят.

– Вы сговорились.

– Мы женаты почти восемь месяцев, – сказал Эрвейн. – Мне пришлось научиться.

Я вложила ладонь в его руку.

– Хорошо. До ужина.

– После тоже.

– Это уже переговоры.

– Я король. Они входят в мои обязанности.

– Дома ты муж.

– И там мои позиции значительно слабее.

Маэна фыркнула.

– Наконец-то умный король.

– Я все слышу.

– На это и расчет.

Мы вышли из служебной комнаты.

Возле ворот лежал Варгис.

Разумеется.

Грифон увидел Эрвейна и поднял голову.

Эрвейн остановился.

Я тоже.

За год Варгис стал чаще приходить туда, где находился король. Иногда подходил к нему сразу. Иногда оставался в стороне. Несколько раз вообще разворачивался и уходил, не проявив никакого интереса.

Первое время придворные пытались искать в этом смысл.

После третьего официального вопроса о том, означает ли очередной подход грифона благоприятный знак для заседания совета, Эрвейн запретил обсуждать Варгиса в государственных докладах.

Формулировка указа мне особенно понравилась:

«Поведение королевского грифона не является источником права, предсказанием, рекомендацией совету или выражением позиции короны».

Маэна потребовала копию.

Она висела теперь в комнате смотрителей.

Варгис поднялся.

Эрвейн не позвал.

Грифон приблизился сам.

Коротко коснулся клювом его плеча.

Потом посмотрел на меня.

И демонстративно отвернулся.

Я прищурилась.

– Даже он считает, что мне пора домой.

– Варгис мудрее половины моего совета.

– Не говори это совету.

– Уже поздно.

– Ты сказал?

– Только председателю.

– Эрвейн.

– Он согласился.

Я рассмеялась.

Варгис направился к открытому проходу и через несколько шагов уже потерял к нам интерес.

Так теперь выглядели его встречи с королем.

Без зрителей.

Без музыки.

Без людей, считающих шаги.

Просто один живой человек и один живой грифон, которые за много лет привыкли друг к другу.

Мы пошли к главным воротам.

Во внутреннем дворе было непривычно спокойно.

Рабочий день заканчивался. Несколько смотрителей убирали переносное ограждение возле нового сектора. Дальше молодой мужчина проверял засов на боковом проходе.

Я машинально отметила, что створка закрывается ровно.

Эрвейн заметил.

– Ты сейчас работаешь.

– Нет.

– Смотришь на ворота.

– Просто смотрю.

– Как в первый день просто смотрела на животных?

– Именно.

– Значит, работаешь.

– Король слишком придирчив.

– Муж тоже.

Мы почти дошли до выхода, когда поперек дорожки показался молодой раэль.

Он родился в конце прошлой осени.

Первый из королевских зверей, появившийся уже после отмены старого обряда.

Его никогда не водили по церемониальному маршруту.

Он никогда не слышал старых сигналов.

Не знал, что определенный звук когда-то означал остановку, поворот или движение к человеку.

Для него металлические линии в стенах были просто частью старого здания.

Молодой раэль остановился.

Эрвейн тоже.

По старой привычке не пошел навстречу.

Я почувствовала, как его пальцы чуть крепче удержали мою руку.

Зверь посмотрел на него.

Довольно долго.

Потом перевел внимание на меня.

Подошел.

Я не протягивала руку первой.

Раэль приблизил морду, обнюхал мои пальцы и сразу потерял интерес.

Через несколько секунд уже шел дальше, к открытому двору.

Эрвейн проводил его взглядом.

– Что это означало?

Я взяла мужа под руку.

– Ничего.

Он посмотрел на меня.

– Совсем?

– Именно.

За воротами молодой раэль уже заинтересовался чем-то возле травы и больше не обращал на нас внимания.

Год назад семь животных должны были решить, достоин ли стоящий рядом со мной человек стать королем.

Теперь король стоял рядом со мной и не нуждался в их решении.

Звери тоже больше ничего нам не были должны.

Я улыбнулась.

– И разве это не прекрасно?

Эрвейн посмотрел вслед молодому раэлю, потом на меня.

– Пожалуй, к этому я привык быстрее, чем ожидал.

– К чему?

– Когда никто ничего не выбирает за меня.

– Неправда.

– Почему?

– Сейчас я выбираю, где мы будем ужинать.

– Это другое.

– Конечно.

– И куда мы идем?

Я потянула его к выходу.

– Узнаешь.

– Тайрена.

– Что?

– Я король.

– Дома это не помогает.

– Я уже заметил.

Мы вышли из звериного двора вместе.

За спиной закрылись ворота, которые утром снова откроют.

Уже без церемонии и скрытых сигналов.

Просто потому, что начнется новый день.