Текст книги "Ветеринар-попаданка. Приговор драконьего принца (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Потом на старого хранителя.

– Тогда хотя бы впервые они действительно не выберут меня сами.

Эстран опустил руки.

Не сразу.

Медленно.

Он отошел от механизма.

Стражники приступили к работе.

Главные тяги крепились на старых штифтах. Первый долго не поддавался. Пришлось принести инструменты.

Эстран смотрел, как одну за другой освобождают линии.

Не пытался вмешаться.

Маэна вернулась через несколько минут.

– Варгис в саду. Идет к наружному двору.

Я посмотрела на нее.

– Сам?

– Сам.

Эстран прикрыл глаза.

Последняя тяга вышла из крепления.

Главное колесо больше не соединялось со звериным двором.

Эрвейн приказал снять и резонансные пластины внешней линии.

– До окончания церемонии ни одна часть системы не должна передавать сигнал к животным.

– А потом? – спросила я.

Он посмотрел на Эстрана.

– Потом решим, что сохранить для истории, а что убрать окончательно.

Эстран тихо сказал:

– Вы пожалеете.

Эрвейн ответил:

– Возможно.

Я узнала мое слово и почти улыбнулась.

Но сейчас было не до этого.

– Что с Эстраном? – спросила Маэна.

Принц некоторое время молчал.

– До окончания церемонии он останется под охраной.

– Вы меня арестовываете? – спросил хранитель.

– Я не позволю вам снова вмешаться.

– После всего, что я сделал для вашего дома?

– Именно после всего, что вы сделали сегодня ночью.

Эстран посмотрел на него долго.

Потом перевел взгляд на меня.

Никакой ненависти.

Только уверенность, что мы совершаем ошибку.

Это беспокоило больше.

Но спор закончился.

Стражники вывели его из башни.

Маэна подошла к отключенному механизму.

– Двести лет.

– Да, – сказал Эрвейн.

– И все закончилось за одну ночь.

Я покачала головой.

– Не закончилось.

Они посмотрели на меня.

За окнами уже светало.

– Через несколько часов во двор придут люди, которые верили этому обряду всю жизнь.

Эрвейн посмотрел на сереющее небо.

– Значит, пора готовиться.

Варгиса нашли там, где я и надеялась.

На большой площадке.

Он пришел сам через сад и боковой проход.

Когда мы вернулись, грифон сидел на той самой низкой террасе, которую выбрал вчера.

Маэна остановилась у ворот.

– После такого ночного путешествия мог хотя бы выглядеть виноватым.

– За что? – спросила я. – Он всего лишь сделал то, чему его учили.

– Не мешайте мне сердиться.

Эрвейн подошел к ограде.

Варгис посмотрел на него.

Не приблизился.

Принц тоже не двигался.

Это успокаивало сильнее любых обещаний.

Смотрители начали приводить площадку в порядок после ночной суеты.

До открытия ворот для зрителей оставалось меньше двух часов.

Спать уже не имело смысла.

Еда появилась сама собой благодаря Маэне, которая поставила перед нами тарелки и объявила, что двоих упрямцев она на государственный обряд голодными не выпустит.

Я съела все.

Эрвейн половину времени читал сообщения, которые приносили ему одно за другим.

– Сколько людей будет? – спросила я.

– Больше, чем планировали.

– Насколько больше?

– Во двор всех не пустят. Площадь перед галереями уже заполнена.

– Они пришли до рассвета?

– Слух о втором обряде разошелся вчера вечером.

Маэна поставила кружку перед принцем.

– Людям всегда интересно посмотреть, как кто-то другой рискует короной.

Эрвейн взял кружку.

– Благодарю за поддержку.

– Тайрена заразила.

Я не вмешивалась.

За воротами становилось шумнее.

Сначала отдельные голоса.

Потом гул.

Смотрители проверяли засовы, боковые проходы и ограждения.

Никаких старых сигналов.

Никаких металлических пластин, соединенных с башней.

Я прошла весь маршрут сама.

Дважды.

Третью проверку остановила Маэна.

– Ничего нового не найдете.

– Хочу быть уверена.

– Не будете.

Я посмотрела на нее.

– Очень поддерживает.

– Учусь у вас.

Она поправила край моего темно-зеленого рукава.

– Все готово настолько, насколько может быть готово к семи существам, которым сегодня разрешат делать что захотят.

– Звучит ужасно.

– Потому что так и есть.

Я улыбнулась.

Маэна вдруг стала серьезной.

– Вы рассказали ему?

Я поняла без уточнения.

– Да.

– И?

– Не выгнал.

– Я вижу.

– Сказал, что верит в то, что я его не обманываю.

Маэна кивнула.

– Неплохо.

– Вы хотите услышать остальное?

– После церемонии.

– Почему?

– Потому что сейчас я отвечаю за семь зверей, толпу людей и вас двоих. Еще один невозможный рассказ подождет.

– Справедливо.

Она направилась к воротам.

– Маэна.

– Что?

– Спасибо.

Она посмотрела на меня через плечо.

– Если сегодня все закончится хорошо, можете благодарить.

– А если плохо?

– Будем заняты.

Достойный ответ.

Когда открылись внешние галереи, шум стал почти физическим.

Тысячи людей я не видела целиком. Площадка была отделена от главной площади дворца высокой стеной, но верхние галереи заполнили советники, знать, послы и представители старших домов.

За ними теснились остальные.

Эрвейн появился последним.

На нем был церемониальный плащ.

Тот самый тяжелый, темный, с серебряным знаком дома Корд.

Я сразу вспомнила слова Эстрана о первом старом обряде, где ферр напал на плащ одного из претендентов.

– Вы уверены насчет одежды? – спросила я.

– Нет.

– Тогда зачем?

– Совет настоял хотя бы на этом.

– Снимете, если животные начнут реагировать.

– Тайрена, половина знати уже считает вас человеком, который управляет мной хуже старого механизма.

– Очень обидно для механизма.

Он почти улыбнулся.

Но за воротами прозвучал официальный голос распорядителя.

Пора.

– Готовы? – спросил Эрвейн.

Я посмотрела на площадку.

На семь отдельных выходов.

На смотрителей.

На Варгиса, которого временно вернули в наружный двор и сейчас должны были выпустить последним.

– Нет.

– Отлично.

– Почему?

– Значит, сегодня никто не собирается обещать чудес.

Он ушел в центр площадки.

Не на возвышение.

Его не было.

По моему настоянию.

Эрвейн остановился возле широких каменных ступеней, ведущих к галерее.

Совет находился выше, я – сбоку, рядом со смотрителями, Маэна – возле первого выхода.

Распорядитель поднял руку, и я дала знак открывать.

Первым вышел Сейр. Белый зверь остановился у ворот, повернул уши к толпе и долго смотрел вперед. По галереям прошел шепот.

Потом Сейр заметил дерево, направился к нему, нашел знакомый участок травы и занялся своим делом.

Кто-то среди зрителей кашлянул.

Другой засмеялся.

Смех быстро оборвался.

Эрвейн не двигался.

Второй выход открыли для Тарсы.

Ферра вышла значительно увереннее.

Осмотрела людей.

Потом площадку.

Серебряных стоек не было.

Разочарование, которое я совершенно необоснованно приписала ее выражению, длилось недолго.

Она нашла ступень.

Легла.

Прямо боком к Эрвейну.

По галереям снова прошел шум.

Третий зверь вообще не захотел выходить сразу.

Медноперая птица стояла за воротами и смотрела наружу.

Маэна не торопила.

Прошла почти минута.

Наконец птица вышла, сделала несколько шагов и повернулась к солнцу.

Четвертой появилась Лира.

Она поднялась на невысокий каменный выступ.

Села.

Пятый, темно-синий крылатый зверь, сразу отправился в дальний угол.

Шестой тяжелый ящер прошел три шага и сделал именно то, чего мы ожидали.

Улегся поперек прохода.

Кто-то в галерее громко произнес:

– Это и есть выбор?

Я посмотрела вверх.

Не видела, кто сказал.

Эрвейн слышал.

Не ответил.

Пока.

На площадке находились шесть существ.

Ни одно не подошло к нему.

Шум становился громче.

Я видела лица советников.

Одни были растеряны.

Другие явно довольны.

Представители старших домов переговаривались между собой.

Они уже получали именно ту картину, которую хотели.

Наследник стоит один.

Королевские звери занимаются собственными делами.

Я посмотрела на Эрвейна.

Он не искал меня глазами.

Не требовал сигнала.

Не пытался подозвать ни одного.

Ждал.

Последними открылись ворота Варгиса.

Грифон не вышел.

По толпе прошла новая волна шепота.

Маэна стояла у стены.

Я не двигалась.

Минуту.

Вторую.

Потом показалась серебряная голова.

Варгис посмотрел на площадку.

На животных.

На толпу.

На Эрвейна.

И остался в воротах.

Распорядитель подошел ко мне.

– Нужно его вывести.

– Нет.

– Все ждут.

– Пусть.

– Госпожа Восс, это государственная церемония.

– Именно поэтому никто к нему не пойдет.

Мужчина сжал губы, но отступил.

Варгис сделал шаг.

Потом второй.

Вышел.

Я ожидала, что он направится к любимой террасе.

Он действительно посмотрел туда.

Потом снова на Эрвейна.

Не подошел.

Остановился посреди площадки.

Шум наверху стал почти непрерывным.

Эрвейн поднял голову к галереям.

И вдруг расстегнул плащ.

Я сразу поняла, что он делает.

Тяжелая ткань упала на ступень.

Следом он снял серебряную цепь с королевским знаком.

Положил сверху.

Советники зашевелились.

– Ваше Высочество! – донеслось сверху.

Эрвейн не ответил.

Спустился с последней ступени.

Потом сел.

Просто на камень.

Я едва не улыбнулась.

Неделю назад человек, который не позволял себе ни одного неправильного движения перед двором, сидел на ступени перед всем королевством.

И ничего не требовал.

Сейр продолжал есть траву.

Тарса лениво повернула голову.

Медноперая птица переступила с ноги на ногу.

Варгис смотрел.

Эрвейн положил руки на колени и ничего не сделал: не позвал его, не протянул ладонь.

Прошла минута, возможно, больше. Я перестала считать.

Варгис пошел медленно, не по прямой. Сначала приблизился к Сейру, потом обошел ящера и остановился.

Эрвейн оставался на месте.

Еще несколько шагов – и грифон остановился перед ним.

В галереях стихли голоса.

Я видела, как принц медленно поднял ладонь.

Остановил ее, не дотянувшись до Варгиса.

Точно так же, как мы делали несколько дней назад.

Грифон сам приблизил голову.

Коснулся пальцев клювом.

Эрвейн закрыл ладонь на серебряных перьях.

Всего на мгновение.

Потом отпустил.

Варгис не ушел.

Остался рядом.

Никто из остальных зверей не последовал за ним.

Сейр даже не посмотрел.

Тарса по-прежнему лежала на ступени.

И именно поэтому происходящее было настоящим.

Не семь одинаковых движений.

Не идеально выученная последовательность.

Один грифон подошел к человеку, которому уже доверял.

Остальные выбрали другое.

Я смотрела на Эрвейна и знала, что никогда не забуду эту сцену.

Он мог встать.

Позволить распорядителю объявить, что старейший грифон признал наследника.

Можно было использовать даже этот случай.

Люди сами бы придумали удобный смысл.

Эрвейн поднялся.

Варгис отошел на шаг.

Принц повернулся к галереям.

– Остановите церемонию.

Распорядитель побледнел.

– Ваше Высочество?

– Я сказал: остановите.

Верхние ряды загудели.

Один из советников поднялся.

– Наследник Корд, обряд еще не завершен.

– Завершен.

– Не все хранители…

– Они не хранители моей короны.

Шум оборвался так резко, что я услышала, как Тарса скребет когтем по камню.

Эрвейн поднялся на первую ступень.

Не на возвышение.

Туда, где его могли видеть все.

– Несколько дней назад семь королевских зверей подошли не ко мне, а к госпоже Тайрене Восс. Многие из вас посчитали это отказом признать мое право на трон.

Он говорил спокойно.

Без заранее приготовленной речи.

– Сегодня я могу сказать, почему это произошло. В церемониальном зале и зверином дворе существует система сигналов, созданная много поколений назад. Животных с раннего возраста приучали реагировать на них. Во время первого обряда механизм дал сбой и направил их к резервной точке, где находилась наблюдатель.

По галереям прокатился гул.

Кто-то выкрикнул вопрос.

Эрвейн поднял руку.

– Я закончу.

Стало тише.

– Короли дома Корд не знали об устройстве обряда. Не знал мой отец. Не знал я до последних дней. Но теперь знаю.

Он посмотрел на Варгиса.

– Сегодня старый механизм был полностью отключен от площадки. Ни одному животному не подавали команд. Вы сами увидели результат.

Сейр поднял голову от травы.

Очень вовремя.

Кто-то в толпе рассмеялся.

Нервно.

Эрвейн продолжил:

– Один зверь подошел ко мне. Остальные нет. Это не делает Варгиса мудрее их. И не делает меня более достойным короны.

Советник в первом ряду встал.

– Ваше Высочество, вы понимаете, что говорите?

– Лучше, чем неделю назад.

– Вы публично объявляете недействительными церемонии ваших предков?

– Я объявляю недействительным сам принцип, по которому поведение животного решает вопрос власти.

По галереям снова прошел шум.

Теперь значительно громче.

Я увидела Эстрана.

Его привели под охраной и оставили возле бокового входа.

Он слышал все.

Лицо было неподвижным.

Эрвейн тоже заметил его.

– Хранитель обряда Эстран знал о системе. Сегодня ночью он попытался использовать ее вопреки моему решению, считая, что таким образом защищает монархию.

Эстран закрыл глаза.

Всего на секунду.

– Ответственность за это будет определена позже. Но главная ответственность за то, что произойдет дальше, моя. Теперь я знаю правду. Значит, не могу притворяться, что не знаю.

Я смотрела на него.

На мужчину, который еще несколько дней назад требовал доказательств каждому моему слову.

Который мог сейчас промолчать.

Провести красивую церемонию.

Получить семь одинаковых поклонов.

Трон.

Спокойствие совета.

Он сам отказывался от самого легкого пути.

Не ради меня.

Это было важнее всего.

Он делал это потому, что после увиденного уже не мог выбрать иначе.

И именно там, среди шума, недовольных советников, зверей, которым наконец ничего не приказывали, я поняла простую вещь.

Я любила его.

Осознание не мешало думать.

Не заставило забыть, где я нахожусь.

Просто после него некоторые вещи встали на свои места.

Почему мне было важно его мнение.

Почему вчера я рассказала ему правду о себе раньше, чем Маэне.

Почему ночью, увидев пустой двор Варгиса, первым делом подумала не о церемонии, а о том, что это сделает с Эрвейном.

Наверху один из представителей старших домов потребовал слова.

За ним второй.

Кто-то уже обвинял Эстрана.

Кто-то дом Корд.

Кто-то требовал немедленно прекратить обряд и созвать совет.

Животные начали реагировать на шум.

Лира расправила крылья.

Сейр перестал есть.

Тарса поднялась.

Вот это было моей проблемой.

Я вышла вперед.

– Уберите людей от переднего ограждения!

Распорядитель растерялся.

– Что?

– Они шумят слишком близко. Отведите первый ряд назад.

Эрвейн сразу подхватил:

– Выполняйте.

Охрана начала освобождать проход.

Маэна подошла ко мне.

– Ящера первым?

– Да. Он ближе к своему выходу. Потом Сейр.

Мы перестали слушать политику.

На несколько минут существовали только животные.

Тяжелого ящера никто не пытался поднять силой. Открыли второй проход, убрали людей, и через некоторое время он сам решил переместиться.

Сейр ушел следом.

Медноперые птицы потребовали больше времени.

Тарса заинтересовалась движением плаща на ступенях, и я лично подняла его раньше, чем она решила повторить вчерашнюю победу над символами власти.

Эрвейн увидел.

– Спасаете корону?

– Только ткань. С короной теперь разбирайтесь сами.

Он улыбнулся.

На фоне происходящего улыбка выглядела почти невозможной.

– Разберусь.

Последним оставался Варгис.

Грифон не хотел уходить.

Стоял возле ступеней.

Эрвейн находился рядом.

– Позовете? – спросила я.

– Нет.

Хороший ответ.

Маэна открыла боковые ворота.

Мы освободили дорогу.

Варгис посмотрел на проход.

Потом на Эрвейна.

И пошел.

Сам.

Я проводила его взглядом до самого поворота.

После этого площадка опустела.

Только люди наверху продолжали спорить.

Теперь уже без возможности прикрыться зверями.

Один из старших советников спустился к нам.

– Ваше Высочество, Совет короны собирается немедленно.

Эрвейн кивнул.

– Я буду.

– Представители старших домов требуют присутствовать.

– Пусть.

– После вашего заявления вопрос о наследовании должен быть пересмотрен.

Я посмотрела на Эрвейна.

Он не изменился в лице.

– Значит, пересмотрим.

Советник явно ожидал возражения.

– Вы понимаете, что до решения совета не можете считать свое восшествие подтвержденным?

– Понимаю.

– И что могут быть выдвинуты другие претенденты?

– Это я тоже понимаю.

– Тогда прошу следовать за мной.

Эрвейн поднял с камня цепь дома Корд.

Несколько секунд держал ее в руке.

Потом надел.

Не как подтверждение зверей.

Как знак того, кем был до решения совета.

Он повернулся ко мне.

Вокруг стояли люди, поэтому я ожидала обычного обращения.

– Тайрена.

Только имя.

– Да?

– Варгис в порядке?

Я чуть не рассмеялась.

Через несколько минут человек мог лишиться права на трон, а спрашивал о грифоне.

– В порядке.

– Остальные?

– Тоже.

– Хорошо.

Советник нетерпеливо переступил.

Эрвейн посмотрел на меня еще секунду.

Хотел что-то сказать.

Не сказал.

Наверное, и правильно.

Сейчас было не время.

Он ушел.

Я смотрела вслед, пока двери галереи не закрылись.

Маэна подошла рядом.

– Ну вот.

– Что?

– Теперь все действительно решают люди.

Я посмотрела на пустую площадку.

Сейр оставил возле дерева примятую траву.

Тарса – несколько царапин на каменной ступени.

Ящер – грязный след возле входа.

Никакой торжественной картины.

Никакого единогласного выбора.

И впервые за двести с лишним лет это было честно.

За дверями уже собирался Совет короны.

Теперь судьбу Эрвейна должны были решить люди.

Не звери.

Глава 7 Приговор драконьего принца

Глава 7 Приговор драконьего принца

– И сколько они будут решать? – спросила я.

Маэна посмотрела на закрытые двери галереи.

– Совет короны?

– Нет, Тарса и ящер. Конечно, совет.

– Иногда полчаса. Иногда три дня.

– Очень обнадеживает.

– Сегодня трех дней у них нет.

Это было единственным утешением.

Площадка постепенно пустела. Смотрители разошлись по секторам, проверяя животных после шума и непривычного количества людей. Охрана оттесняла зрителей дальше от внутренних ворот. Представители знати и послы остались в галереях: никто не собирался уходить, пока не станет известно решение.

Мне тоже следовало заняться животными.

Вместо этого я смотрела на дверь, за которой исчез Эрвейн.

Маэна встала рядом.

– Хотите пойти туда?

– Меня не пустят.

– Я спросила не об этом.

– Хочу.

Она хмыкнула.

– Уже лучше.

Я повернулась к ней.

– Что лучше?

– Раньше вы бы начали объяснять, что вам совершенно безразличны корона, совет и один конкретный наследник.

– Я никогда такого не говорила.

– Потому что я не спрашивала.

Спорить было бесполезно.

Я посмотрела на боковой проход.

– Варгис точно вернулся?

– Уже в наружном дворе.

– Ел?

– Тайрена.

– Что?

– С ним все хорошо.

– Я просто уточняю.

– Вы уже четвертый раз уточняете.

Наверное, действительно четвертый.

После ночной прогулки грифона, Эстрана в башне и публичного признания Эрвейна мне хотелось хотя бы одну проблему считать законченной.

Маэна тронула меня за рукав.

– Пойдемте.

– Куда?

– Проверять тех, кто не заседает.

Это оказалось разумнее стояния возле двери.

Мы начали с Сейра.

Белый зверь встретил нас возле дальнего дерева, куда его вернули после церемонии. Он выглядел спокойнее, чем утром, хотя продолжал прислушиваться к шуму за стеной.

Я постояла у ограждения, наблюдая.

– Хорошо, – сказала наконец.

– Я вам это уже говорила.

– Мне нужно было увидеть самой.

– Конечно.

Тарса тоже не пострадала от государственного переворота, который сама явно не заметила. Ферра устроилась на высокой площадке и с интересом следила за смотрителем, убиравшим старую веревку с ворот.

Медноперые птицы держались вместе.

Лира сидела отдельно, но это было ее обычным поведением.

Темно-синий крылатый зверь спрятался в своем укрытии после толпы.

Ящер спал.

Когда мы дошли до Варгиса, он находился на наружной площадке.

Эрвейна рядом не было.

Я почувствовала это раньше, чем успела назвать мысль.

Последние дни грифон и принц почти постоянно оказывались связаны в моей голове. Варгис ждал его, отходил от него, подходил сам, заставлял Эрвейна учиться не требовать.

Теперь грифон просто лежал возле стены.

И ничего не решал.

Так и должно было быть.

– Довольны? – спросила Маэна.

– Да.

– Тогда поговорим.

Я сразу поняла, о чем она.

– Сейчас?

– Совет все равно заседает. Животные в порядке. А я уже несколько дней смотрю на женщину, которая знает, как успокоить чужую кобылу, но не знает, где в собственной комнате хранит зимние сапоги.

– Я их нашла.

– После того как спросили меня.

– Это был сложный шкаф.

Маэна не улыбнулась.

Я перестала пытаться уйти в шутку.

Она имела право знать.

Если я собиралась остаться в этом мире, невозможно было бесконечно жить рядом с человеком, который пять лет знал прежнюю Тайрену, и делать вид, что ничего не случилось.

Мы сели на ту же каменную скамью, где несколько дней назад я впервые наблюдала за Варгисом ночью.

Он находился далеко и не обращал на нас внимания.

– Эрвейну вы рассказали, – сказала Маэна.

Не вопрос.

– Да.

– Когда?

– Вчера вечером.

– Поэтому он утром смотрел на вас так, будто вы успели добавить ему еще одну государственную проблему?

Я не удержалась:

– Он довольно хорошо это перенес.

– Значит, проблема была действительно большая.

– Маэна.

– Молчу.

Она ждала.

Я рассказала.

Без подробностей, которые ничего не меняли.

Про другой мир.

Про работу с животными.

Про дождливое утро.

Про обрыв воспоминаний.

Про то, что открыла глаза в церемониальном зале и не знала даже имени женщины, чье лицо теперь видела в зеркале.

Маэна ни разу не перебила.

Только когда я закончила, спросила:

– А Тайрена?

– Не знаю.

Это был самый тяжелый ответ.

– Вы не чувствуете ее внутри?

– Нет.

– Не видите ее воспоминаний?

– Нет.

– Совсем ничего?

– Только то, что успела узнать от вас и остальных.

Маэна провела пальцем по краю скамьи.

– Значит, ее может больше не быть.

– Может.

– А может, она где-то в вашем мире?

Об этом я думала.

И старалась не думать слишком долго.

– Может.

– В вашем теле?

– Не знаю.

Она замолчала.

Я не торопила.

Варгис поднялся, прошел к воде и снова улегся.

Маэна спросила:

– Как вас звали раньше?

Я назвала имя.

Оно прозвучало странно.

Не чужим.

Но будто принадлежало жизни, которая отодвинулась дальше, чем несколько дней.

Маэна повторила его один раз.

– Вам оно нравится больше?

Я задумалась.

– Оно мое.

– А Тайрена?

Я посмотрела на руки.

На чужие пальцы, которые уже перестали казаться настолько чужими.

– Теперь тоже мое.

Маэна долго смотрела на меня.

– Хорошо.

Я подняла голову.

– И все?

– А что вы хотите?

– Не знаю. Чтобы вы возмутились. Решили, что я заняла место вашей ученицы. Позвали охрану.

– Охрану вы уже достаточно развлекли.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Она повернулась к Варгису.

– Если бы вы пришли сюда и начали разрушать ее жизнь, я бы первой попыталась от вас избавиться. Но за несколько дней вы сделали то, чего мы не сделали за годы. Увидели систему. Не потому, что умнее всех. Потому что смотрели иначе.

Я молчала.

– Вы не забрали у меня Тайрену, – продолжила Маэна. – Я не знаю, что с ней произошло. И вы не знаете. Значит, обвинять вас в этом бессмысленно.

– Очень здраво.

– Не радуйтесь. Теперь мне придется учить вас всему, что прежняя Тайрена уже знала.

– Вот теперь звучит страшно.

– Правильно.

Она встала.

Я тоже.

Маэна направилась к выходу, но остановилась.

– И еще.

– Да?

– Если останетесь, я буду называть вас Тайреной.

– Я уже привыкла.

– Не поэтому.

Она посмотрела прямо на меня.

– Потому что это имя вы уже сделали своим.

После этого она ушла.

Я осталась рядом с Варгисом и впервые за все время подумала не о том, как оказалась здесь.

О том, что будет, если останусь.

Совет позвал меня меньше чем через час.

За мной пришел тот самый старший советник, который после церемонии увел Эрвейна.

Он выглядел еще недовольнее, чем утром.

– Госпожа Восс.

– Да?

– Совет желает задать вам несколько вопросов.

– Мне?

– Вы наблюдали животных во время обоих обрядов.

– Второй обряд мы перестали считать обрядом примерно в середине.

Советник закрыл глаза.

– Прошу вас хотя бы в зале отвечать только на то, что спрашивают.

– Постараюсь.

Он посмотрел на меня без всякой надежды.

Мы прошли через боковую галерею.

Перед дверью совета стояли двое стражников.

Эстрана я увидела дальше по коридору.

Он сидел на скамье между двумя людьми охраны.

Без серой церемониальной одежды.

В обычной темной рубашке.

Сразу стал выглядеть не хранителем древней традиции, а просто пожилым человеком, который не спал всю ночь.

Он заметил меня.

– Госпожа Восс.

Советник остановился.

– Вам запрещено разговаривать со свидетелями.

– Я уже дал показания.

– Все равно.

Я посмотрела на Эстрана.

– Варгис в порядке.

Он чуть изменился в лице.

Единственное, что действительно пробило его спокойствие.

– Я не спрашивал.

– Но хотели.

Эстран опустил голову.

Советник взялся за дверь.

– Идемте.

Зал оказался гораздо меньше церемониального.

Длинный стол.

Двенадцать мужчин и женщин.

Трое представителей старших домов сидели отдельно.

Эрвейн находился не во главе.

Это я заметила сразу.

Он сидел сбоку, без церемониального плаща, но с серебряной цепью дома Корд.

Не как человек, который уже победил.

Как один из тех, чью судьбу здесь обсуждают.

Когда я вошла, он посмотрел на меня.

Никакой улыбки.

Но в лице стало чуть меньше напряжения.

Мне отвели место у края стола.

Председатель совета, сухой пожилой мужчина, которого я видела утром в галерее, сразу перешел к делу:

– Госпожа Восс, можете ли вы утверждать, что во время первой церемонии семь королевских зверей самостоятельно выбрали вас вместо наследника?

– Нет.

– Почему?

– Потому что их движение определяла старая система сигналов. Центральная линия сработала неправильно и направила их к резервной точке, где стояла я.

– То есть первый результат ничего не говорит об отношении животных к наследнику?

– Именно.

Женщина справа спросила:

– А сегодняшний?

– Сегодня сигналов не было.

– Один грифон подошел к принцу.

– Да.

– Следует ли считать это признанием?

– Нет.

По залу прошел легкий шум.

Женщина подняла брови.

– Почему?

– Потому что Варгис подошел к человеку, которого знает много лет. Я не могу доказать, что это связано с правом на престол. И не могу доказать обратное. Поэтому использовать его поведение как государственное решение нельзя.

– Но грифон сделал выбор.

– Для себя.

– Вы уверены?

– В том, что он подошел сам, – да. В том, что он думает о законах наследования, – нет.

Кто-то в дальнем конце стола усмехнулся.

Эрвейн опустил голову.

Я знала это выражение.

Ему тоже было смешно.

Председатель спросил:

– Остальные шесть не приблизились.

– Да.

– Значит ли это, что они отвергли наследника?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что Сейр ел траву, Тарса лежала на ступени, ящер спал возле выхода, а птицы занимались тем, что их интересовало. Они не проводили голосование.

Теперь засмеялись уже несколько человек.

Один из представителей старших домов недовольно сказал:

– Вы относитесь к серьезному вопросу слишком легко.

Я повернулась к нему.

– Наоборот. Я предлагаю перестать возлагать серьезный вопрос на существ, которым он безразличен.

Смех прекратился.

Эрвейн посмотрел на меня.

Председатель сложил руки.

– Последний вопрос. По вашему профессиональному мнению, возможно ли создать новый обряд, в котором животные действительно будут выбирать наследника без скрытого воздействия?

Я подумала.

– Можно выпустить их в тот же двор и не вмешиваться.

– И?

– Получится то, что вы видели сегодня.

– То есть никакой определенности.

– У живого существа нет обязанности давать людям удобную определенность.

Председатель кивнул.

– Благодарю.

Я уже хотела подняться.

– Госпожа Восс.

Это был другой советник.

– Да?

– Вам было обещано покинуть столицу, если вы не докажете непричастность к первому обряду?

Я посмотрела на Эрвейна.

Он не вмешался.

– Да.

– Считаете, что доказали?

– Да.

– А если совет решит иначе?

– Тогда это будет удивительное толкование фактов.

Председатель прикрыл рот рукой.

– Можете идти.

Я встала.

У самой двери услышала:

– Тайрена.

Эрвейн.

Совет сразу посмотрел на него.

Он, похоже, тоже вспомнил, где находится.

– Варгис точно вернулся в свой сектор?

Я посмотрела на двенадцать членов совета.

На представителей старших домов.

На наследника, которого сейчас могли лишить трона.

– Да, Ваше Высочество.

– Хорошо.

Председатель медленно произнес:

– Наследник Корд, если вы закончили обсуждение грифона…

– Закончил.

Я вышла прежде, чем кто-нибудь увидел мою улыбку.

Решение приняли через сорок минут.

Не единогласно.

Но уверенно.

Я узнала об этом не из торжественного объявления.

Двери распахнулись, и первым вышел один из представителей старшего дома. Судя по лицу, решение ему не понравилось.

За ним появились советники.

Потом Эрвейн.

Я стояла у окна вместе с Маэной.

Увидев его, не смогла понять результат.

Он шел спокойно.

Слишком спокойно.

Маэна тихо сказала:

– Если сейчас заставите меня ждать еще хотя бы минуту, я сама спрошу.

Эрвейн услышал.

– Совет подтвердил мое право наследования.

Маэна с шумом выпустила воздух.

Я просто смотрела.

– Большинством? – спросила она.

– Девять голосов из двенадцати.

– А старшие дома?

– Два отозвали требования о другом наследнике. Один оставил возражение в протоколе.

– Этого достаточно?

– Да.

Я наконец спросила:

– А обряд?

Эрвейн повернулся ко мне.

– Отменен.

Одно слово.

Столько дней мы искали скрытый звук, разбирались в старых линиях, спорили с Эстраном, выводили животных новыми маршрутами.

И все закончилось одним словом.

– Полностью? – уточнила я.

– Совет изменил положение о наследовании. После окончания траура мое восшествие подтверждается советом и королевским законом. Поведение зверей больше не имеет к этому отношения.

Маэна спросила:

– Уже приняли?

– Сегодня.

– Быстро.

– Никому не хочется повторять эту неделю.

Тут я была с ними полностью согласна.

– А прошлые короли? – спросила я.

– Их правление не пересматривается. Совет официально признал, что они не знали о механизме и получали власть в соответствии с действовавшими тогда законами.

– Разумно.

– Это вы сейчас похвалили совет?

– Не привыкайте.

Эрвейн впервые за день улыбнулся по-настоящему.

Маэна посмотрела на нас обоих.

– Я оставлю вас на минуту.

– Маэна…

– Мне нужно к животным.

Она ушла раньше, чем я успела напомнить, что животные прекрасно обходились без нее последние сорок минут.

Мы остались в коридоре.

Не совсем одни.

Охрана стояла далеко.

Советники расходились.

Но впервые после решения никто не требовал Эрвейна немедленно куда-то идти.

– Значит, вы станете королем, – сказала я.

– После окончания траура.

– Через сколько теперь?

– Шестнадцать дней.

Я посчитала.

Прошла неделя.

Ровно неделя с того момента, как он дал мне семь дней.

– Сегодня последний день моего срока.

Эрвейн тоже понял.

– Да.

– И что с моим приговором?

– Позже.

– Очень удобно.

– У меня впереди еще несколько неприятных разговоров.

– С Эстраном?

Его лицо стало серьезнее.

– В том числе.

– Что с ним будет?

– Совет решил оставить это мне.

– Почему?

– Его нарушение касалось распоряжения наследника и королевского двора. Саму старую систему совет признал частью прежнего государственного порядка, а не его личным преступлением.

– А сегодняшняя ночь?

– Другое дело.

Я ждала.

– Он лишится должности хранителя, – сказал Эрвейн. – Немедленно. Больше не получит доступа к животным без разрешения Маэны или того, кто будет руководить двором.